Your beloved dirty friends

- Эй, Пеппи! Это он тебе. Тебе конечно. Даже не вздумай оборачиваться. Кайшен сидит на той же скамейке во дворе и щерится. Уши его просвечивает утреннее солнце. - Без подружки сегодня? - Слушай, хули ты докопался? - спокойно спрашивает Рыжий, когда подходит ближе. Ему вот прям реально интересно. - Есть сигаретка? - Нет. - Не пизди, - слова звучат одновременно и дерзко, и устало. Рыжий делает еще шаг. С близкого расстояния Кайшен выглядит почти безобидно, даже трогательно в порванной собственноручно Мо по плечевому шву куртке. Пацан да и пацан, если бы не его хитрющая улыбка, безумие которой придает эта щербинка между передними зубами и темные веснушки, будто сбежавшие со щек, чтобы теснее усесться на носу и под глазами. - Я видел, как ты курил, когда шел еще во-он там, - он взмахивает рукой, указывая в сторону остановки. - Ладно, - у Шаня внутри так и зудит толкнуть придурка, чтобы не "фонил" своим нервным напряжением, которое цепляет его, отзывается в нем, поддразнивает и тащит бывшего хулигана словно силком снова ввязаться во что-то крайне сомнительное. - Дам закурить, и ты свалишь? - А что, не хочешь дружить? - Кайшен трет малиновые уши покрасневшими исцарапанными руками, на которые и так-то не взглянуть без жалости. Само собой, не сложно заметить, что на таком холоде тот без шапки, без перчаток, и его колени остро и беззащитно выглядывают через дырки в джинсах. Да блять. Рыжий придурок точно делает это, вот это все, специально. И нет сомнений - ему что-то от него надо. - Давно тут сидишь? - Часа два. - А если бы я только вечером пришел? Околел бы не сходя с поста? - Шань слегка хмурится, ожидая, что тот соблаговолит сказать, зачем он ему понадобился. - Ну... Это было бы на твоей совести, - Дэй улыбается и шумно втягивает носом воздух, прищуривая один глаз. - Домой че не идешь? - не отстает Шань. Понимает, что лезет, куда не следует. Но вдруг слышит ответ. - Дома отец. И кто, как не Гуаньшань, понимает это куцее объяснение. - Хрен с тобой. Пошли. Почему они ведут себя так, будто знакомы сто лет? Он видит этого пацана третий раз в жизни, а уже тащит его домой. В крошечном тесном лифте, где нужно всегда усиленно думать о чем-то отвлеченном, чтобы не испытать "пять минут вечных мучений в аду", Кайшен шуршит курткой, капюшоном, рюкзаком, задевая плечо Рыжего, громко вздыхает и сопит, сражаясь с рукавами и замками. Без труда стягивает все внимание на себя, и поэтому у старого детского страха нет возможности схватить Гуаньшаня за бока, шепнуть щекочуще, что сейчас погаснет свет и лифт застрянет между этажами, а еще... диспетчер не будет отзываться. В динамике, активированном почти отсутствующей расплавленной кнопкой, будет только невнятное потрескивание и шум. Дэй Кайшену наплевать на страшный лифт, на Рыжего и на свою бесцеремонность - он безуспешно пытается расстегнуть заклинившую молнию своей куртки. Бегунок намертво застрял на неровно сомкнутых пластмассовых зубчиках. Пока неловкие перемерзшие пальцы все дергают и дергают замок, Мо вдруг понимает, что именно это все напоминает ему. Ретро порно, где все быстро и просто, а еще пиздец как смешно. Встретились, значит, двое для важного дела, а вместо этого потрахались без лишних разговоров. А правда, ну чем плохо? Да брось, хочется сказать самому себе, не настолько ты в отчаянии. Да и когда это дрочка перестала быть хорошим способом отвлечься от тоски по ставшими вдруг желанными чужим прикосновениям. Так что, заткнись, бля, и не неси херни.       Дэй крутит головой, оглядывается по сторонам, стоит ему переступить порог квартиры: - Уютно тут у тебя... - На пары мы все равно поедем, не обольщайся, понял? - хмуро пресекает Рыжий чужую явственно считывающуюся радость обосноваться в тепле на подольше. Ему не сдалось пилить по транспорту в час пик, он бы просто проспал учебу сегодня с превеликим удовольствием, если бы рано утром не пришлось ехать провожать маму. И нужен же предлог, чтобы не оставаться с этим типом один на один целый день. - Да у тебя совсем жалости нет. Я заболею и умру, - падая задницей на обувную полку, Дэй вытягивает длинные ноги, перегораживая ими коридор, ведущий на кухню. - А я тебя полечу, - опасно обещает Рыжий. - Убери, - он толкает голенью его ногу.       Да кто бы сомневался, что после двух кружек горячего чая размажет до соплей и красных глаз не кого-то одного из рыжих, а обоих. Одному, правда, явно хуже - его еще и знобит, ну а Шань все ближе к принятию решения не тащиться сегодня на пары. - Не лезь лучше к Змею, - говорит без предисловия. - Он отморозок, каких поискать. Серьезно. Не связывайся. Кайшен вдруг остро ухмыляется, будто не он только что сонно моргал с видом гриппующего, поднятого с постели с температурой под сорок. Рассматривает стоящего напротив него Шаня так внимательно, что становится не по себе. - Это поэтому ты к нему так кинулся, да? Потому что он отморозок? - у гипер-рыжего блестят глаза. Не разобрать, от болезни или болезненного интереса. Лицо у Шаня вспыхивает, но он старается его держать. - Мы давно знакомы с ним. Знаю, о чем говорю, - отворачивается, забирая протянутую ему пустую кружку, - Просто не лезь, и целее будешь. - Почему? Расскажи, - начинает попросту, и в первое мгновение даже хочется отозваться на этот спокойный вопрос и рассказать некоторые по-настоящему пугающие, дикие моменты их общего со Змеем прошлого, предостеречь. Но Кайшен заканчивает фразу совсем неожиданно: - Что сделала плохого твоя принцесска? Гуаньшань, вроде бы почуявший зачаток дружелюбия и искренности между ними, - ну что ты, не каждый день он теперь пробивает кому-то поддых, а потом приводит домой и они вместе раскисают на кухне от горячего чая, и он даже знает причину, почему тот боится идти домой, - тут же взвивается. Хорошо-то как, что не успел начать вываливать переживания, все еще иногда тревожащие его, перед хуй знает кем. - Вот еще всяким рыжим я душу не открывал, - шипит через плечо, понимая, насколько палится. - Да ты ж, сука, сам рыжий, - тянет в ответ Дэй, ничуть не оскорбившись. - Разве не знаешь - у нас души нет, - и он смеется. - Пиздец ты шуганый... Нитки дашь мне, куртку зашить? Нитки ему, блять. - На вот, - Шань грохает перед ним на стол цветную картонную коробку, где мать хранит швейные принадлежности. - Разберешься сам. Только он хочет слинять с кухни, чтобы не видеть конопатую физиономию и не раздражаться, телефон у него в руке выбрасывает на экран индикацию звонка и Змеев номер. Он не добавлял его в контакты, увидел в тот раз мельком, и сразу запомнил. И какого хрена нужно еще и ему? - Гуаньшань? - звонкий девчоночий голос бьет по ушам на громкой связи вместо знакомого стелющегося Змеева полушепота. Кайшен тут же сует любопытный нос под руку Рыжему, отодвигая в сторону свое шитье: - Оо, смотри, что-то случилось! - с удовольствием констатирует бесячий рыжий, глянув на появившееся на экране изображение. - Слушай, как удачно я с вами познакомился. Все время что-то происходит! А то я скучал все, скучал... Гуаньшаня давно так никто не раздражал. Он толкает Дэя, чтоб завалил, потому что лицо у девчонки с их курса не на шутку взволнованное и ему совершенно это не нравится, помимо того, что она звонит с чужого телефона. - Шэ Ли попросил меня позвонить тебе, - она осекается, смотрит в сторону, с кем-то здоровается, видно, что куда-то идет. - Что-то случилось? Лучше бы сразу сказала, ей-богу, не надо нагнетать, у Рыжего и так нервы не в порядке. - Да говорю тебе, точно, - радостно встревает Дэй, но Шань смотрит на него страшными глазами, и тот, уже привычно щерясь, затихает. - Гуаньшань, - повторяет девчонка и Рыжий близок тому, чтобы разбить телефон либо безобразно заорать: "рожай реще, еб твою мать!" - Ты можешь приехать, забрать его? - Кого? - тупо спрашивает Рыжий. У него слишком много вопросов. - А не дадите ли чуть побольше информации, милейшая, блять, барышня? Желательно в одном предложении и покороче, - снова подает голос очень сильно рыжая башка. Действует ли так на нее голос со стороны, либо интонация, но она тут же без запинки отвечает, будто ей в самом деле пригрозили: - Шэ Ли, кажется, стало плохо. Хорошо, что преподаватель не видел его. И нельзя, чтобы увидел. Его нужно забрать... - Пусть домой идет или в медпункт, в чем проблема? - деловито продолжает разговор Дэй. - Погоди... "Кажется"? "Кажется стало плохо"? - все больше недоумевает Шань. - И почему он сказал звонить мне? - с хуя ли, как бы. Они не общались несколько лет. - Он просто перебрал, - недовольно доносится из динамика. - Ты заберешь его? Девчонка начинает нервничать, потому что более четких ответов у нее либо нет, либо Змей, будь он неладен, запретил ей говорить, как есть. - Нихуя не понимаю, - шепчет Кайшен Шаню. - Где он сейчас? Просто передай ему телефон, - еще в отгадайку они тут не играли. - Он сказал, что он там, где вы вчера стояли. Сказал, ты поймешь. Мне пора! - звонок прерывается, и они пару секунд втыкают в тишине на телефон в руке Мо. Прекрасно. Просто прекрасно. Мо точно не скучал по этому веселью и хотел бы дальше жить спокойно. А Кайшен так и светится от предвкушения, едва руки не потирает. Ну не кретин ли? - Поехали забирать твою... - Уебу.       Как только Гуаньшань видит Змея вблизи, ему становится все ясно. Благо, не пришлось бегать выцеплять его по этажам или искать по аудиториям, неизвестно, где бы его прибило затаиться, - грибоедов трется на велосипедной парковке. Бери его, готовенького, под белы рученьки. Причем, неважно кто: препод, медсестра или полиция. - За каким хером ты обожратый сюда приперся?! - Рыжий хватает его за локоть, рычит в самое в ухо. - Как, блять, ваще смог? - Я в порядке, не кричи... - Ты как дошел-то? - не унимается Шань, он правда не понимает, как и, главное, зачем. - Меня подвезли, - золотистый взгляд устремлен на него, словно не старый приятель-неприятель перед ним, а небожитель. Очень, блять, интересно, Рыжий и не знал, что тот умеет так смотреть. - Ты пришел... Какой-либо разговор сейчас бесполезен, Рыжий хмуро подтаскивает Шэ Ли под бок, на ходу думая, как незаметно пройти не по направлению к зданию вуза, а в обратную сторону. Пиздец как много событий за одно утро. - Держи его с другой стороны, наебнется, - отдает он приказ Дэй Кайшену. И Дэй тут же подхватывает Ли под другую руку, словно они тут сплоченная команда, только и делают, что выручают друг друга. Мо боится одного, что Змей начнет пиздеть. Что длинный его ядовитый язык развяжется, и польется с него все их занимательное прошлое в уши шибко охочего до всяких остросюжетных историй и событий второго рыжего. На остановке они вынуждены отлепиться друг от друга, чтобы втолкнуть Шэ Ли в салон автобуса и разместиться там не привлекая внимания санитаров. Шань накидывает на белобрысую башку капюшон его белой худи, попутно стягивая резинку с его волос. Придирчиво оглядывает - вроде бы все в порядке, только бы еще не смотрел так... Глаза его буквально светятся, сияя радужкой. Но темных очков у него нет, Шань уже проверил по всем его карманам и даже по-свойски заглянул в сумку. Бросает взгляд и на Дэя, жестом спрашивая про очки, и среди всех его ссадин на лице только сейчас видит пару совсем свежих, не иначе как утренних... При этом вид у него нисколько не подавленный, несмотря на постоянно насупленные брови, он продолжает легко шагать как ни в чем не бывало в своих кроссовках не по сезону, подпирая плечом плечо Змея, специально наступает на хрусткие корочки на лужах, появившиеся от первого заморозка. Выражение его лица разительно отличается от того, каким Рыжий запомнил его, впервые встретившись. Теперь он как будто бы рад любому движу, происходящему вокруг него - радужки, цветом как крепкий красный чай, ловят солнечные блики, когда он подставляет лицо его редким лучам. Погляди-ка, и плевать ему на вред прямого полуденного солнца. А Шань пристрастился к маминому солнцезащитному крему, наслушавшись жутких рассказов про рак кожи.       В подъезде у Змея случается очередной из начальных этапов. Он стремительно зеленеет и начинает дышать так, будто ему угрожает смертельная опасность, а Рыжий всего-то нажал кнопку вызова лифта. - Нет... Нет. Я по ступенькам. Пожалуйста... В принципе, парни с ним молча согласны - это страшно. Когда кривые, плохо стыкующиеся двери со скрипом разъезжаются в стороны, подыхающая лампочка подмигивает им из нутра узкой, словно гроб, кабины. Но никому не улыбается тащить себя и обдолбаное тело с заплетающимися ногами по лестнице. - Придется потесниться, не комильфо, - бросает Мо, покрепче сжимая руку Змея, когда тот делает попытку вырываться, - Хватай, - это уже Каю, и шагает внутрь. Кайшен заходит последним, перекрывая возможный путь побега. Втроем, реально, очень тесно. Начинает казаться, что им элементарно не хватит воздуха, пока они доедут. Рыжему надо держать себя в тонусе, напоминать, что он, вообще-то, пиздец как зол. - Какой умник тебя накачал, мне, в принципе, похуй. Мне интересно другое, почему он не оставил тебя приходоваться там, где ты был? - его дыхание возвращается к нему от Змеевой шеи сладким травяным запахом чужой кожи и чистых волос. Сука. Ну сука же. Шань поворачивает голову в другую сторону и дышит теперь последней теплой пылью и чем-то, что вчера он определил как "волнующая сырость и мыло". Хуй знает, что это, но это точно нельзя. Просто нельзя. Прекрати, блять. - Рыжий, - голос у грибоедова такой, будто еще немного - и следующее будет не словом, а стоном. - Че тебе? - Почему так красиво? - он как-то обмякает, но Кайшен позади него не украшение, - чуть сдвигается, и волнистые пепельные волосы рассыпаются по его плечу. - Где, блять, красиво? - пытается пресекать этот пиздец Шань, ощущая, как рядом с его рукой теперь разместилась на боку Ли ледяная ладонь Кая. - Стой спокойно, сейчас уже приедем. - Ты очень красивый... - обращается непонятно к кому Ли тихо и нежно, словно признается в любви. - Угу, знаю, - со смешком отвечает за Рыжего Кай. Чем резче он будет выдыхать, тем сильнее будет и то, от чего желание сгрести за загривки обоих ублюдков и сделать что-нибудь такое с каждым, от чего только сдохнуть потом со стыда, буквально жжет ему руки; ну или прописать каждому между глаз. Ох, как легко это будет сделать со Змеем, да и со вторым рыжим тоже - и так вся рожа побитая. Гуаньшань закусывает губу и не дышит, торопит время.