Контроль

      Голова гудела, как колокол, во рту пересохло, и от неё отвратительно пахло. Мэй было тошно от самой себя: это же надо было до такого докатиться: напилась, как студентка. Она с трудом оторвала себя от подушки и отправилась в душ, чтобы смыть с себя жуткий алкогольный запах и хоть немного взбодриться.       Едва тёплые струи воды, стекавшие по её коже, действительно помогли прийти в себя и вспомнить, чем закончился вчерашний вечер. Мэй удивилась сама себе: вспомнив о том, что сделала фото своей груди, переписывалась с незнакомцем и даже позволила ему командовать собственным оргазмом, она не испытала стыда. Даже наоборот: воспоминания заставили сердце биться чаще. То, что ей показал Кадзу, выглядело достаточно простым и в то же время изобретательным.       Не в силах бороться со своим возбуждением, Мэй прислонилась к стене и опустила руку, касаясь себя. Тело чутко отозвалось на эту ласку, а короткие рубленые фразы из вчера снова стояли перед глазами. Второй рукой она обхватила грудь — соски с вчера ещё ныли от прикосновений, но тепло её ладоней успокаивало боль.       Возбуждение нарастало, и Мэй ласкала себя всё интенсивнее, надавливая, ускоряясь, чувствуя, как подкатывает оргазм. Она царапала себя короткими ногтями, тяжело дыша, закусывая нижнюю губу и почти не стесняясь собственных стонов. Получить разрядку оказалось сложнее, чем она думала: гудящая голова мешала сосредоточиться на приятных ощущений.       Однако, выйдя из душа, Мэй поняла, что ей стало легче. Она вытерлась душистым белым полотенцем, залезла в любимый халат и вернулась в постель. Желудок недовольно заурчал: после вчерашнего стресса нужно было что-нибудь съесть. Оглянувшись на холодильник, она осознала, что всё, что в нём было, требовало дополнительных усилий с её стороны. Готовой еды не осталось.       Мэй взяла телефон, чтобы заказать доставку, но наткнулась на сообщение от Кадзу.       "Доброе утро, похмельная. Голова болит?"       Он снова знал о ней то, о чём она даже не намекала. Она ведь не говорила ему вчера о том, что пила. Как только ему удавалось догадываться?       "С чего ты взял, что у меня похмелье?" — ответила она.       "Образованная девушка впервые отправляет фото груди в анонимный чат и соглашается на откровенную беседу с незнакомцем. А теперь ты мне скажи, пьяна ли она?"       Мэй ответила несколькими смеющимися эмоджи.       "Ну так как там твоя голова?"       "С утра было хуже, чем сейчас. Но я приняла душ, и стало легче. Вот как раз собиралась заказать завтрак".       Решив вернуться к своим планам, она переключилась на Вольт и начала лениво выбирать себе еду.       "Уже выбрала что-нибудь?" — появилось уведомление поверх приложения.       "Только начала", — ответила Мэй. — "Это всегда долгий процесс".       "У Мэй-тян сложности с выбором?" — сообщение от Кадзу сопровождал ехидный эмоджи. — "Я могу помочь, если захочешь".       Мэй вспомнила, что его последнее предложение помочь обернулось для неё очень интересным опытом. Она на минуту задумалась: что ему на самом деле было нужно? Они общались в анонимном чате, так что вчера, получив то, что ему требовалось, он должен был исчезнуть.       Тогда почему он этого не сделал? Почему написал ей утром? Какими его мотивы были на самом деле? Мэй не находила ответов на эти вопросы, а спрашивать напрямую было бы слишком грубо. И всё же ей было интересно играть в эту игру. Ещё раз перечитав несколько последних сообщений, она согласилась.       "Какие есть варианты?" — спросил Кадзу.       "Да самые обычные... Темпура, рамен, тонкацу. Всё, что доставляется".       "Мне кажется, тебе сейчас поможет только одна вещь, по крайней мере из еды. Закажи кацудон".       Мэй улыбнулась экрану. Кадзу был прав, ничего лучше кацудона для похмелья ещё не придумали. А вот сама она и не догадалась посмотреть на этот вариант — не так уж часто у неё было похмелье.       "Слушаюсь, господин", — с усмешкой ответила она, заказывая кацудон в Вольте.       "Быстро схватываешь. Кстати, это одна из распространённых практик в отношениях доминанта и саба. Отдавая контроль над некоторыми своими выборами, саб чувствует себя в большей безопасности".       "Я о таком даже не читала", — призналась Мэй. — "Хотя звучит интересно".       "Это хорошая практика, тебе стоит попробовать. Если хочешь, можем попробовать вместе".       Мэй прикусила губу и отложила телефон. Она всё ещё не понимала его мотивов, и это заставляло переживать. Он говорил так просто, и это выглядело так искренне, что ему хотелось верить.       И всё же это было странным. У Мэй ещё никогда такого не было: незнакомец в анонимном чате предлагал ей довольно странные вещи. И если бы он был таким же, как остальные, она бы просто перестала отвечать. Однако Кадзу был... каким-то спокойным, что ли. Он казался уверенным в том, что делает и зачем он это делает.       Телефон снова завибрировал, на экране высветилось сообщение.       "Напугалась?"       "Есть немного", — честно ответила Мэй. — "Для меня это непривычно".       Телефон не отвечал долго, и она успела забеспокоиться. В дверь позвонил курьер с её кацудоном. Сидя на кухне, она услышала вибрацию телефона, но не торопилась подходить: ей нужно было всё обдумать.       Во-первых, мир БДСМ понравился ей больше, чем она даже сама от себя ожидала. Он оказался обширнее, чем она себе представляла, и это было уже больше, чем сексуальная девиация. Она только что разрешила Кадзу выбрать ей еду... И это уже было нечто совсем другое.       Во-вторых, Кадзу. Она никогда не видела его вживую, она даже никогда не видела его лица, да и имя скорее всего было фальшивым. И всё же Мэй понимала, что если уж проводить такие эксперименты со своей сексуальной жизнью, то анонимный партнёр выглядел наилучшим вариантом.       В-третьих, ей и самой хотелось попробовать. Вчерашнее понравилось ей настолько, что она даже с утра успела насладиться воспоминаниями. И то, о чём он ей говорил, звучало слишком приятно. Мэй хотела понять, каково это — отдать кому-то контроль над своими решениями, пусть даже этими решениями и будет что-то малое, вроде выбора обеда.       Даже не доев, она вернулась в спальню за телефоном.       "Понимаю, непривычно", — писал Кадзу. — "Но тебе ведь и самой хочется, правда? Можем попробовать что-то простое".       "Зачем тебе это?" — прямо спросила Мэй, решив раз и навсегда выкинуть сомнения из головы.       "Я доминант. Мне нравится контролировать. А ты, судя по всему, можешь быть очень хорошим сабмиссивом".       Мэй почувствовала, как её щёки загорелись.       "И ты это понял из вчерашнего разговора?"       "Этого было достаточно. К тому же, как кацудон, уже приехал?"       Она машинально повернула голову к кухне, где её и правда ждал недоеденный кацудон. Мэй улыбнулась сама себе: Кадзу снова был прав. Она заказала еду по его указанию, не сомневаясь.       "Тогда давай попробуем", — ответила она.

***

      За какие-то несколько недель её мир изменился. Нет, это не выглядело ничем похожим на клише из дорам, и даже не было похоже на её обычные влюблённости, Мэй было, с чем сравнивать.       Влюблённость... Нет, это не было влюблённостью. Мэй вообще не знала слова, которое подошло бы тому, что она чувствовала. Всё, что между ними происходило, было для неё в новинку. Каждый раз Кадзу удивлял её, выдумывая что-нибудь ещё.       Она так ни разу и не видела его лица и не отправляла ему своего. Зато с помощью чата и коротких, всегда точных сообщений Кадзу создавал вокруг неё ощущение, будто он постоянно был рядом.       Кадзу выбирал для неё нижнее бельё по утрам. Кадзу говорил ей, куда пойти на обед. Кадзу решал, какой фильм ей посмотреть вечером.       И когда наступала ночь, Кадзу доводил её до помешательства: он направлял её действия, выдумывал — а может и уже знал — всё новые и новые способы доставить ей удовольствие. Она иногда закрывала глаза, выполняя его приказы, и представляла, что это не её, а его руки. Кадзу был изобретательным: он заставлял её дрожать от желания, находя на своём теле неожиданные эрогенные зоны.       Боль смешивалась с возбуждением, голова кружилась от ощущений, контроль над её действиями всецело принадлежал ему — Мэй казалось, что она сходит с ума. Он был одновременно и далеко, оставаясь буквами на экране, и так близко, как не был никто до него.       Мэй и сама не заметила, как начала доверять ему свои секреты. Он не спрашивал — ей самой хотелось рассказать. Она иногда говорила и говорила, а он отвечал коротко, задавая самые точные и внимательные вопросы. Потом она вдруг осознавала, что непрошено изливает душу человеку, которому это не может быть интересно, и замолкала. Кадзу тут же убеждал её в обратном.       Он никогда ничего не говорил о себе. Она сама задавала ему вопросы, осторожно, прощупывая почву, так и не понимая, где границы дозволенного ей. Мэй была открыта для него, и открывалась всё больше. Кадзу сохранял вокруг себя ореол тайны. Всё, что она смогла узнать, на что осмелилась — это его предпочтения.       Её таинственный доминант, как она порой его называла, любил слышать стоны и касаться выпирающих косточек на спине. Ему нравились острые женские коленки и мягкая кожа на животе. Но главное, что его возбуждало — это беспрекословная покорность.       Кадзу не раз говорил Мэй, что она стала его находкой. Он вообще не стеснялся её хвалить и говорить комплименты её телу, её характеру и уму. Она и не знала, что у неё были красивые ноги, что её мягкий, а не плоский живот мог вызывать восхищение. И даже ключицы — казалось бы, что там тех ключиц, — заставили его фантазию работать. Он говорил, что хотел бы увидеть, как мягкая кожа флоггера ласкает её ключицы, а потом оставляет красные следы на бёдрах.       Мэй кусала губы, и услужливое воображение всё подбрасывало и подбрасывало ей новые картинки. Она видела на фотографии его руки, тонкие, жилистые, с длинными пальцами. Она ярко представляла, что эти руки могли бы с ней сделать. В своих самых смелых мечтах Мэй даже представляла себе их встречу в реальной жизни. Её тело изнывало от невозможности реализовать его фантазии в полной мере.       И всё же она понимала эту границу и ни за что бы её не переступила. Кадзу был — и собирался оставаться — исключительно виртуальным для неё. И она принимала правила этой игры. Они изначально договорились не показывать друг другу лица. Это было правильно. Это было безопасно.       — Хаттори-сан? — вырвал её из мыслей строгий голос.       — Да? — она подняла голову и посмотрела на часы, показывавшие десять вечера.       На пороге её кабинета стоял Араи Масамунэ-сан. Он с недовольством смотрел на неё, держа в руках свою обычную сумку с ноутбуком.       — Мы ведь обсуждали ваши переработки, Хаттори-сан, — с укором сказал он.       — Я уже заканчиваю, — она повернулась к экрану, пытаясь вспомнить, чем вообще занималась.       Отчёт об инвестиционных затратах... Нет. Она должна была подготовить стратегический финансовый план с учётом изменения дохода в прошедшем квартале. Чёрт. В нём до сих пор не было почти ничего, не считая того, что она подтянула остаток по кэшфлоу.       Послышались тихие шаги, и она вдруг почувствовала нотки знакомого древесного парфюма.       — Выглядит не очень хорошо, — раздался над ухом его голос.       — Знаю, — кивнула Мэй.       — Заканчивайте на сегодня.       — Да, Араи-сан. Мне нужно буквально десять минут...       — Прекратите, — в его голосе снова зазвенела сталь, и у Мэй внутри всё сжалось в комок.       Теперь она была готова сказать себе честно: ей это нравилось. С тех пор, как она смогла осознать себя и понять, кем она была на самом деле, Мэй уже не смущалась, слыша этот тон.       Более того — иногда она даже ждала этого, ждала, что по спине снова побегут приятные мурашки.       Ей на плечо неожиданно легла его рука. Мэй подняла глаза и столкнулась с испытующим взглядом. Араи-сан был слишком близко. Выражение его лица изменилось: он нахмурил брови, но уже не зло. Скорее, задумчиво.       — Едем со мной, — сказал он.       — Араи-сан!       Внутри поднялось странное чувство, и Мэй даже не могла дать ему название. Что это было: возмущение? Удивление? Шок? Его предложение — или это был приказ? — вряд ли можно было бы назвать уместным, учитывая природу их отношений и кольцо на его пальце.       — Поднимайся, — Араи-сан сжал её плечо, — это прямое указание руководителя. Ты едешь со мной.       Мэй не верила своим ушам, но всё же поднялась.       Он был выше неё почти на голову. Мэй утыкалась взглядом ему в шею. Она увидела, как дёрнулся его кадык, когда он сглотнул. Неужели...       Она резко дёрнула головой, отбрасывая слишком смелую мысль, только пришедшую в голову. Не могло этого быть. Не мог Араи-сан испытывать к ней то же желание, что и она к нему.       Только не он. Невозможно, чтобы такой рациональный, состоявшийся, безупречный мужчина, как Араи-сан, мог опуститься до таких мыслей. Мэй ведь видела его столько лет почти каждый день. Он даже не был похож на обычного человека, да и не был он обычным человеком.       Два пальца коснулись её подбородка, заставляя поднять голову. Мэй увидела взгляд, в котором бушевал такой ураган эмоций. Ослепительный фасад вокруг Араи-сана только что дал глубокую трещину.       — Не бойся меня, — хрипло проговорил он, убирая руку. — Мы просто поговорим.       — Ваша репутация, Араи-сан, — Мэй постаралась звучать как можно мягче. Но молчать нельзя было — он стоял так близко, что мог услышать её отчаянно колотившееся сердце.       — Ничего с ней не случится, — улыбнулся он. — Я не собираюсь делать ничего, что может запятнать репутацию. Ни мою, ни твою.       Его глаза говорили об обратном. Мэй почти слышала щелчок, с которым захлопнулась за ней дверь клетки. Она медленно кивнула, не в силах отвести взгляд.       Араи-сан отодвинулся и жестом пригласил её выйти. Мэй подхватила телефон и сумочку — она не была даже уверена, что выключила компьютер. Ведомая его кипящим взглядом, она не могла думать ни о чём.       Лёгкий вечерний ветер немного отрезвлял, и Мэй наконец удалось остановиться, осознавая, что она делает. Она обернулась и заметила одинокую фигуру охранника, застывшую в проходе.       — А разве... — начала было она, но Араи-сан молча открыл перед ней дверь машины.       Мэй не могла спорить. Для споров ей нужно было хотя бы понимать, что происходит. Она покорно опустилась на сидение и пристегнулась. Всё это выглядело как безумие, ощущалось как безумие, да и на самом деле им и было.       Араи-сан, оказавшийся на соседнем сидении, шумно выдохнул и опустил руки на руль. Завёл машину, на секунду повернулся к ней и вдруг улыбнулся.       — Если ты ещё раз посмотришь на меня так, Хаттори-сан, я за себя не ручаюсь, — сказал он.       Машина легко тронулась с места. Мэй боялась пошевелиться. Она всё пыталась осознать его слова. Послышались они ей, что ли...       — Араи-сан... — попробовала ответить она. — Я совсем ничего не понимаю.       — В этой машине ты можешь называть меня по имени, — ответил он. — И мне кажется, ты прекрасно всё понимаешь.       — Нет, — Мэй упрямо помотала головой. — Араи-сан, я понимаю, что стратплан совершенно не готов, но я ведь ни разу не нарушала сроков.       Тот лишь сильнее сжал руль, прибавив скорости.       Огни ночного Токио пролетали мимо, но Мэй не было до них никакого дела. Сюрреализм ситуации наконец начал достигать её сознания, наполняя весельем и совсем отрывая от реальности.       Хаттори Мэй, финансовый директор "Нойрё Электроникс". Похищена генеральным директором из офиса и увезена в неизвестном направлении. Именно такие заголовки ярко проявились у неё перед глазами, заставив фыркнуть.       — Рад, что ты находишь ситуацию забавной, — послышался голос Араи-сана.       — Мне ничего не остаётся, — ответила Мэй, неожиданно ощутив в себе смелость и странную лёгкость.       — Ты не перестаёшь меня удивлять. Твоё умение взять себя в руки достойно всяких похвал.       Араи-сан съехал с главной дороги, остановившись на парковке отеля. Мэй повернулась к нему, поднимая брови.       — Здесь есть неплохой ресторан, — пояснил он. — Даже отличный, учитывая, что там не принято обращать внимание на личности и компании тех, кто там ужинает. Мы поужинаем там сегодня.       — Почему?       Она не произнесла свой вопрос полностью, но Араи-сан понял и так.       — Ты уверена, что готова к ответу?       — Да, — кивнула Мэй. Она была готова совершенно ко всему.       — Потому что в последние дни ты стала совсем невыносима, и с тобой невозможно работать.       Он приблизил своё лицо к её, и его тон снова стал строгим.       — Хаттори-сан, ты, мне кажется, специально начала делать некоторые ошибки. По крайней мере, мне всегда казалось, что ты стараешься их избежать.       Мэй невольно облизнула губы, чувствуя, как внутри разгорается возбуждение. Араи-сан накрыл её рот ладонью.       — Не смей облизывать губы, когда я тебя отчитываю. Не смей смотреть на меня горящими глазами. Ты не понимаешь, что ли, что в этот момент единственное, чего мне хочется — это содрать с тебя этот чёртов деловой костюм и отходить плетью так, чтобы сидеть не могла?       Мэй отпрянула назад, испытывая смесь восторга и ужаса. Её собственные чувства пугали её даже больше, чем его слова.       — Вы женаты, — сказала она то ли ему, то ли себе.       Араи-сан прикрыл глаза, вздохнул и откинулся на спинку кресла.       — Знаю, — ответил он устало. — Именно поэтому мы просто поужинаем.

***

      Мэй откинула голову на подушку, пытаясь прийти в себя. Перед глазами всё плыло, дыхание никак не могло восстановиться, и даже двигаться не хотелось. Держа раскрытую ладонь между ног, она словно помогала нежной коже успокаиваться после прищепок.       Телефон, стоявший рядом с ней на подставке, осветился и завибрировал. Мэй бросила взгляд на время — вставать было ещё рано. Строчка с сообщением от Кадзу двоилась в глазах, и Мэй потребовалось время, чтобы сфокусировать взгляд.       "Лучшее начало дня — это оргазм".       Она улыбнулась телефону и глубоко вдохнула, поднимая руки и потягиваясь. Они ещё ни разу этого не делали, но ей понравилось, и уже сейчас хотелось, чтобы однажды они это повторили.       Мэй проснулась слишком рано — часов в пять, наверное. Увидела ночное сообщение от Кадзу, на которое не ответила, и, не подумав о времени, ответила на него. Оказалось, он тоже уже — или ещё? — не спал.       Устроить утреннюю сессию было его идеей. Мэй сомневалась, что сможет спросонку сообразить, чего он от неё хочет, но она ошибалась. Ленивое сонное тело реагировало совсем по-другому, раскрывая ей новые грани удовольствия. Казалось, это понимал и сам Кадзу: команды, которые он давал, не вырывали её из нежной полудремоты, а наоборот, продлевали её.       "Ты довольна, послушная?"       Взяв телефон в руки, Мэй быстро набрала ответ.       "Да, господин. Я благодарна тебе".       "Мне хочется, чтобы ты весь день была моей. Пусть воспоминания о том, что мы сейчас сделали, сохранятся подольше".       "О, поверь, они не только сегодня сохранятся!"       "Вечером свободна? Я бы добавил новых".       Мэй моргнула. Она совсем забыла, почему проснулась так рано, и теперь осознание отрезвило её. Ещё раз проверив время, она выдохнула: до вылета оставалось четыре часа.       "Сегодня вечером я буду в Сингапуре. Прости, совсем забыла сказать, у меня командировка".       "Ничего себе, Мэй-тян собралась в Сингапур? Надеюсь, тебе понравится Марина Бэй Сэндс".       "Не уверена, что увижу его".       "Ну, в крайнем случае, аэропорт у них тоже неплохой".       Мэй не удержалась от смеха. Кадзу прекрасно понимал её положение: в командировках редко удавалось выкроить время на то, чтобы хотя бы поужинать. Надеяться на осмотр достопримечательностей вообще не приходилось.       "Я кое-что другое придумал. Думаю, тебе понравится".       Каждый раз, когда Кадзу такое писал, Мэй машинально закусывала губу в предвкушении. Она уже знала, что его фантазия способна если не на всё, то на многое.       "Что мне нужно будет сделать, господин?" — теперь флирт удавался ей немного легче.       "Возьми ручку или маркер. Напиши на своей красивой груди моё имя".       Дыхание перехватило. Мэй подавила в себе первый порыв отказаться, задумавшись даже не о своём нежелании — просто о рисках. Кто в последний раз, кроме Кадзу, видел её грудь? Врач? Даже в бассейне она выбирала закрытые купальники. Так было просто комфортнее.       Для него это означало только одно: обладание. Он словно пытался поставить клеймо, хоть и временное, на своей собственности. И это выходило далеко за пределы их переписки в чате.       Мэй прикрыла глаза и улыбнулась сама себе. Готова ли она была перенести их отношения в свою жизнь вот так? И если да, то зачем? Новые ощущения? Или ещё большее сближение с человеком, лица которого она всё ещё не видела?       Какая-то часть неё ныла в предвкушении: хотелось. Ей и правда хотелось сделать что-то, что могло считаться сумасшедшим. Как минимум, для встряски самой себя. Вторая же часть Мэй спорила с первой, взывая к благоразумию: написать на себе чужое имя выглядело слишком уж... грязным.       Наконец, Мэй решилась.       "Хорошо, господин", — ответила она.       Она отложила телефон и поднялась с постели — ей всё равно уже пора было собираться. В ванной, приняв душ, она взяла с полки чёрную подводку и аккуратно, стараясь не ошибиться в чертах, вывела чуть над соском простой кандзи его имени.       Мэй посмотрела на себя в зеркало, разглядывая свою грудь. Вышло очень даже симпатично, ей и самой нравилось. Его имя легло гармонично, и на душе тоже стало хорошо. Странно, конечно, что такое, казалось бы, безумное действие было одновременно и таким правильным.       Вернувшись в спальню, Мэй сделала фото груди, отправила его Кадзу в качестве отчёта и начала собираться. Перелёт ей предстоял длинный — не меньше семи часов — и нужно было одеться так, чтобы не испытывать дискомфорта.       Всё немного осложнялось тем, что летели они вдвоём — она и Араи-сан. Мэй всё ещё помнила их ужин и немного переживала. Им предстояло провести вместе несколько дней, и теперь, когда она знала, какие демоны скрываются за безупречным образом её руководителя, ей было немного неловко оставаться с ним наедине.       Нет, он ни разу не напомнил ей о том ужине. Ни разу не назвал по имени и ни разу не показал даже намёком, что между ними что-то изменилось. Они провели вместе хороший вечер: разговаривали на отвлечённые темы, шутили над рабочими ситуациями. Араи-сан оказался приятным собеседником, он даже порекомендовал Мэй томлёную телятину. Хотя на самом деле он просто сделал заказ за них двоих, и она даже меню посмотреть не успела.       Впрочем, телятина и правда была невероятной: мягкая, она распадалась на волокна от одного только движения вилкой. Мэй редко бывала в европейских ресторанах, но теперь понимала, почему еда в них так дорого стоила. В глубине души Мэй надеялась, что это был не последний их ужин, до того он оказался хорош.       Телефон на кровати завибрировал только когда Мэй, уже собранная, заплетала волосы в косу.       "Тебе очень идёт моё имя".       От осознания, что он оставил на ней след именно сейчас, у Мэй кружилась голова.       Кадзу всегда угадывал. И даже сейчас, когда он не знал, с кем она летит, он угадал.

***

      — Где-где мы останавливаемся? — ахнула Мэй.       Араи-сан повернул к ней голову, лишь на секунду отрываясь от телефона, и приподнял бровь.       — Марина Бэй Сэндс? — полувопросительно ответил он. — Хаттори-сан, мы его неделю назад оплатили. Как вы только реестр проверяли.       — Я не сопоставила, — нахмурилась Мэй. — И на оплате стояла ваша виза.       — А ты отдаёшь в оплату всё с моей визой, не задавая вопросов?       — Всё, что оплачивается в рамках бюджета и обладает вашей визой, не входит в зону моей ответственности, — парировала она. — У нас на этот счёт регламент есть.       — Помню-помню, — неожиданно улыбнулся Араи-сан. — Я его сам писал. Савада был иногда до отвратительного дотошным, и даже там, где не надо. Мы с ним здорово повоевали в своё время.       — Не представляю, во сколько я буду уходить с работы, если ещё и до ваших счетов докапываться буду, — призналась Мэй. — У меня и так на проверку реестра уходит куча времени.       Араи-сан даже не дал ей бросить вещи — из аэропорта они сразу поехали в офис компании, которую "Нойрё электроникс" планировали купить. Мэй выступала в этой поездке в роли аудитора — в щепетильных делах Араи-сан не доверил бы проверку чужой документации никому другому. Ему нужен был свой, проверенный человек.       Сотрудники этой компании засуетились, как только им сообщили, кто приехал. Мэй с несколько постыдным удовольствием наблюдала за тем, как они экстренно поднимают всю документацию. В душе она надеялась, что ей самой никогда не придётся оказаться на их месте.       Она заняла конференц-зал, и как только получила всё необходимое, попросила сотрудников компании удалиться. В этой работе ей не нужны были лишние руки. И тем более, лишние глаза.       Араи-сан довольно быстро закончил со своей частью, но почему-то не уехал ужинать с партнёрами, как должен был, а присоединился к ней. И его помощь оказалась действительно кстати — он очень быстро разобрался в том, что она делала, и взялся за работу.       Когда они, наконец, завершили первый блок работы, Мэй позволила себе немного выдохнуть. Теперь она хотя бы понимала, что где искать. Неудивительно, что компанию были готовы продать: как минимум, в финансовой отчётности у них царил нездоровый и неприятный хаос. Несколько раз она слышала, как Араи-сан коротко ругается с другого конца зала.       За окнами уже было темно, и причём — Мэй это заметила только сейчас — довольно давно. Она бросила взгляд на телефон: в Токио уже было два часа ночи. Неудивительно, что она устала.       — На сегодня достаточно, — будто прочёл её мысли Араи-сан. — Бери свою сумку, я вызову такси.       Мэй, как завороженная, смотрела в окно машины, глядя на ночной город. Она так давно не выбиралась из Токио, что уже и забыла, что города могут быть совсем разными. Она ведь даже в отпуске никуда не уезжала — взяла его просто чтобы всласть отоспаться и пересмотреть любимые дорамы, не выползая из постели.       — Голодная? — вдруг спросил Араи-сан.       — Да, — кивнула Мэй, улыбаясь. Она только что это почувствовала.       — Сделаем так, — он наконец убрал телефон, устроился поудобнее и наклонил голову в её сторону, — заселяемся, быстро переодеваемся во что-нибудь посвежее и идём ужинать.       — Араи-сан...       — Меня зовут Масамунэ, — поправил он. — Как минимум, до завтра у меня есть имя.       Мэй встретилась с его взглядом, в котором читалась такая бесконечная усталость, что она не могла отказать. В конце концов, он мог бы уже три раза поужинать в какой-нибудь приятной компании, а вставать завтра им обоим нужно было рано.       — Хорошо. Масамунэ... — она вновь запнулась. — Разве вы не устали?       — Устал, — кивнул он. — И ты устала, но поужинать всё равно нужно. В конце концов, мы останавливаемся в главной достопримечательности Сингапура, и не поужинать в ресторане на крыше было бы просто глупо.       Предложение звучало так заманчиво, что Мэй не могла не согласиться. Хорошо, слишком хорошо она представила себе это место, и теперь боялась одного — разочароваться.       Они заселились в номера, располагавшиеся на одном этаже. Мэй даже удивилась: почему Араи-сан выбрал такой же номер, как и у неё? Она ожидала, что ему забронируют если не президентский люкс, то хотя бы что-то среднее. Хотя удивляться тут на самом деле было нечему: у него не было тяги к роскоши. Если подумать, то всё, что Мэй видела у него, было скорее качественным, чем статусным. Кроме, пожалуй, парфюма. Терпкий запах, казалось, стал его визитной карточкой, он ассоциировался для неё с властью. Этот запах одним своим появлением напоминал о том, кем на самом деле был Араи-сан.       Жёстким, строгим и безупречным руководителем.       Мэй недолго выбирала одежду для вечера — у неё в чемодане не из чего было выбирать. Она ведь ехала работать. Из трёх нарядов наименее помятым оказался самый легкомысленный. Мэй внимательно осмотрела себя в зеркало, пересобирая причёску во что-то подходящее. Светлая блузка и тёмные брюки мало подходили к ужину в ресторане.       Впрочем, альтернатив у неё всё равно не было.       Араи-сан ждал её в коридоре. Он скользнул по Мэй быстрым взглядом, удовлетворённо — или это ей показалось? — кивнул и галантным жестом указал на лифт, приглашая её пройти вперёд.       "Се ля ви" оказался даже прекраснее, чем она представляла. Даже ночью он был переполнен людьми и похож на большой муравейник, гудящий голосами и смехом. В нём кипела настоящая жизнь, сопровождаемая и искренними улыбками, и нахмуренными бровями, и горящими глазами его посетителей.       Уверенный в том, что он делает, Араи-сан протолкнул Мэй вперёд себя, уверенно ведя к незанятому столику, одному из немногих. Хостесс не поспевала за ними — она семенила позади, недовольно вращая глазами. Кажется, Араи-сан только что вынудил её нарушить внутренние стандарты сервиса.       — Прошу прощения, — пропищала она по-английски, когда они остановились у столика, с которого открывался прекрасный вид. — Этот стол забронирован.       — Мы ненадолго, — бросил Араи-сан, уверенно отодвигая стул для Мэй. — Ну и в ваших интересах обслужить нас быстро.       Его тон, как обычно, не терпел возражений. Хостесс стушевалась, торопливо разложила перед ними меню и скрылась.       — И часто вы это делаете? — не скрывая улыбки, спросила Мэй.       — Что я делаю?       — Воруете чужие столики.       — Всегда, когда знаю, что мне врут, — в его взгляде появились задорные огоньки. — Глубокая ночь, будний день. Этот столик не забронирован, она просто хотела оставить его для компании побольше.       Араи-сан снова не дал ей даже взглянуть на меню. Он отвлёк её разговорами, а когда подошёл официант, заказал для неё краба чили и коктейль с заманчивым названием "Фрида".       — Что бы вы делали, если бы оказалось, что я не пью? — с неожиданно смелой ухмылкой спросила Мэй.       — Не поверил бы, — в тон ей ответил он.       — Я не пила ни на одном корпоративном ужине.       — Я знаю. И ещё я знаю, что раз в месяц ты ходишь со своими сотрудниками в идзакая и пропускаешь там ровно одну бутылку пива, после чего исчезаешь в ночи. А знаешь, что ещё ты делаешь?       — Что же?       — Вернувшись домой, ты достаёшь пачку чего-нибудь вроде чипсов, расстёгиваешь пуговицу на брюках и выпиваешь ещё бутылочку. И вот эта, вторая бутылка приносит тебе намного больше удовольствия, чем первая.       — Никогда такого не было, — соврала Мэй, продолжая улыбаться.       — Ну да, ну да, — хмыкнул Араи-сан.       — Ладно, — вздонула она, — ладно. Как вы узнали?       — Очень просто, — он пожал плечами и повернул голову, глядя на город, — я и сам так делаю.       — Ни за что в это не поверю.       — Дело твоё, конечно. Но вот ты мне скажи: какие чипсы самые вкусные к пиву?       — Койкея Кюсю. Сладкий и острый помидор чили.       — Врушка! Нет ничего лучше Чип Стара!       — Они слишком жёсткие!       — У них ещё есть этот вкус, соевый соус с чесноком. А к ним — бутылочка холодного "Кирин", — мечтательно произнёс он. — Сочетание богов.       — Чипсы с чесноком? — поморщилась Мэй. — Это ужасно.       — Это вкусно, — парировал Араи-сан.       С ним было удивительно комфортно обсуждать самые неожиданные вещи. Мэй растворилась в их диалоге, она и сама не заметила, как неловкие смешки сменились искренним хохотом, а его рука оказалась слишком близко к её руке. Они почти касались пальцами, и это "почти" словно электризовало воздух.       Коктейль, который он ей заказал, был крепким. Мэй бы даже сказала, очень крепким. Он дарил ей приятную лёгкость и напрочь уничтожил стеснение. К концу ужина она даже опасалась, что будет нетвёрдо держаться на ногах. Впрочем, это теперь уже было не так уж и важно.       Он не давал ей заскучать. Араи-сан поддерживал беседу с таким виртуозным мастерством, что Мэй даже не заметила, как стаканы между ними обновились, и перед ней появилась вторая порция.       Ей было легко. Переживания, внутренние границы и препоны, которые она ставила самой себе, исчезали, высвобождая настоящую Мэй. Ту, что любила смеяться и болтать. Ту, что таяла под его взглядом и совсем не боялась признаться себе, что пусть на какой-то часик, но была влюблена в своего собеседника.       Когда они наконец решили, что пора возвращаться, Мэй без возражений позволила за себя заплатить и поднялась с места — слава богам, без пошатываний. За время, что они болтали, "Се ля ви" успел опустеть. Мэй буквально слышала шаги Араи-сана за спиной. Она даже на секунду успела помечтать о коротком поцелуе в коридоре отеля. Совсем маленьком. На долю секунды прижаться к его губам, почувствовать, какие они тёплые.       Дверь лифта открылась слишком быстро. Мэй хотелось задержаться внутри подольше: они стояли так близко, что почти тёрлись плечами.       Почти.       Больше всего на свете Мэй сейчас не хватало обычного человеческого контакта. Чёртова Япония с её поклонами. Чёртовы правила приличия. Чёртово одиночество. Она уже и забыла, когда в последний раз чувствовала под пальцами тепло чужой кожи.       Её дверь была ближе по коридору. Поравнявшись с ней, Мэй застыла на секунду, вспоминая, в какой карман положила карту от номера. Араи-сан, притормаживая рядом с ней, повернул к ней лицо.       Его взгляд был немного затуманен. Мэй потянулась к нужному карману, лихорадочно соображая, как сейчас попрощаться. Опустила взгляд на его губы, сожалея о том, что так их и не коснётся.       Араи-сан взял её за руку. Мэй словно током прошибло: она вздрогнула, снова поднимая глаза. Кажется, её смелые мечты только что получили шанс воплотиться в реальность.       Он ничего не сказал. Просто продолжил идти, ведя её за собой, а она — как будто она могла сделать иначе! — покорно следовала. Его властный жест поднял в ней пьяную волну возбуждения, и она с трудом сдерживалась от того, чтобы не поцеловать его самой прямо сейчас.       Как только за ними закрылась дверь его номера, Араи-сан прижал её к стене и обрушился на неё с поцелуями. Жадными, требовательными, отчаянными. Внутри Мэй вспыхнул такой яркий огонь, что она больше не могла думать. Мир вокруг мог рассыпаться в прах — ей нужен был только он. Его руки, жадно шарившие по её телу. Его губы, забиравшие последние остатки её воли. Его горячее тело, которое она ощущала своим.       Это был Сингапур. Их никто не знал. Их никто не мог увидеть. Их вообще не существовало сейчас. Только звери, изголодавшиеся друг по другу, ведомые своими животными инстинктами. Араи-сан... Нет, Масамунэ подавлял её, подчинял себе, он доминировал над её телом и разумом, заставляя повиноваться любому его движению и желанию.       — Как долго, — пробормотал он, перехватывая её руки и заставляя поднять их. — Как же долго это всё было.       Блузка на ней задралась, и Масамунэ тут же опустился к оголённому животу губами.       — Нежная, — повторял он, — податливая, послушная девочка...       Он навис над ней, ласково проводя ладонью по щеке.       Кожу царапнуло его кольцо.       — Ты женат, — вспомнила Мэй вслух. Она говорила это самой себе, как напоминание, как причину вернуться в сознание. Но это слабо помогало, и пришлось повторить. — Ты. Женат.       — Кольцо, — с недовольным стоном произнёс Масамунэ, тут же хватаясь за него. — Чёрт. Чёрт. Если хочешь, я сниму его. Пойми, мой брак... Господи, какая пошлость. Ладно. Мой брак ничего не значит сейчас. Он был и остаётся формальностью между мной и другой семьёй. И...       Он сорвал наконец с себя кольцо, убирая его на тумбочку у кровати.       — Есть только вот это, между нами. Ты ведь... Чёрт, как это сказать. Мэй.       Масамунэ не давал ей подняться, он взял её лицо в свои ладони и заставил посмотреть ему в глаза.       — Ты получаешь удовольствие от чужого контроля. От строгости. Я вижу это, я практически чувствую тебя. Я вижу, как горят твои глаза. И это именно то, что мне нужно. Я хочу контролировать тебя. Если так можно сказать, я хочу владеть тобой. Не руководить финансовым директором, а взять под контроль маленькую и послушную Мэй Хаттори. И я уверен, что это взаимно.       Мэй отрезвела за долю секунды, вспоминая свой утренний оргазм.       "Мне хочется, чтобы ты весь день была моей. Пусть воспоминания о том, что мы сейчас сделали, сохранятся подольше".       У неё на груди до сих пор было написано имя Кадзу.       — Я не могу, — она выкрутилась из его рук, поднимаясь и в панике отступая к двери. — Я не могу так.       Взъерошенный Масамунэ отвёл тоскливый взгляд в сторону, к тумбочке с кольцом.       — Я понял.       — Нет, — замахала рукой перед лицом Мэй, — подожди, ты не понял.       Она вздохнула, собираясь с силами, возвращая себе волю, и всё же снова сделала шаг к нему.       — Я поняла про твой брак, и на самом деле в другой ситуации меня бы это не остановило. И я знаю, что ты доминант, а я сабмиссив, и что мы могли бы очень хорошо подойти друг другу.       — Ты даже знаешь, кто ты, — усмехнулся Масамунэ. — Тогда в чём дело?       — Я просто... уже принадлежу другому.       Как только Мэй это произнесла, это стало правдой: она принадлежала Кадзу. Не просто в переписке, а по-настоящему. Душой. И как только раньше ей не приходило это в голову?       — У тебя никого нет, — ответил он. — Я проверял.       — Да, да, не сомневаюсь, — Мэй с трудом подавила смешок. — Понимаешь... Я и сама-то раньше не знала.       Она вылетела из его номера и вернулась к себе. Сердце колотилось, как будто выпрыгнуть хотело. Она понимала, что с Масамунэ ещё придётся объясняться, и что, возможно, она даже потеряет работу, но сейчас ей не было до этого дела.       Мэй схватила телефон и увидела сообщение от Кадзу. Оно пришло минут пять назад, не больше.       "Ну как там аэропорт?"       Она зажмурилась, закусывая губу. Нет, она всё же не могла больше сдержать этого в себе. Ей нужно было всё ему рассказать.       Сбивчиво и путаясь в событиях, она пересказала Кадзу свой вечер, подойдя к самому главному.       "Мой директор хотел со мной...", — начала набирать она, но задумалась над формулировкой.       Переспать? Устроить БДСМ-сессию? Не то. Может, "провести со мной ночь?"       Палец соскользнул, и Мэй случайно отправила Кадзу то, что успела напечатать.       "Ого. И как? Ты согласилась?"       Кадзу понял. Кадзу вообще всегда всё понимал.       "Нет", — коротко ответила Мэй.       "Почему? Разве не об этом ты мечтала?"       "Потому что мне впервые в жизни захотелось хранить верность человеку, лица которого я даже не видела", — написала она. — "Кстати, его имя до сих пор написано на моей груди".       Ответа не было долго. Правда, Мэй уже не переживала, стоило ли вообще говорить ему это всё. Она знала, что должна была сказать, как минимум потому что больше не могла держать это в себе.       Наконец экран её телефона вновь осветился.       В чат подгрузилось селфи молодого мужчины с острыми чертами лица, резко очерченными скулами и ужасно серьёзными, даже, наверное, злыми глазами. Он был таким красивым, что у Мэй перехватило дыхание.       "Ну. Привет".       Мэй уселась на подоконник, за которым виднелась предрассветная гавань, и сфотографировала себя в ответ. Причёску пришлось распустить, но волосы всё равно выглядели немного взъерошенными. Впрочем, это сейчас было уже не очень важно.       "Привет", — подписала фотографию она.