Контроль

      Кадзу и Мэй выходили из ресторана, пока её шорты всё ещё были мокрыми от недавнего оргазма. В душе Мэй была счастлива, что в ресторане было довольно темно, и благодарна Кадзу за то, что он выбрал ей светлые шорты.       На улице он уже привычным движением протянул ей второй шлем. Не спрашивая о том, куда они теперь направлялись, Мэй надела его. Только бы не домой. Только бы он не отвёз её домой и не оставил там, как вчера.       Мотоцикл заехал в район, который был ей незнаком. Мэй подумала о том, что сейчас они, наверное, направлялись в лав-отель. Это было бы идеальным окончанием для их сегодняшнего свидания.       Подумав о том, как двусмысленно сейчас у неё в голове прозвучало слово "окончание", Мэй хихикала всю оставшуюся дорогу.       Они остановились в какой-то промзоне у неприметной двери. Кадзу помог ей слезть, забрал шлем и, коротко, но жарко поцеловав, поправил ей причёску.       — Я помню, что ты хотела попробовать сессию вживую, — сказал он мягко. — Ты всё ещё хочешь этого?       — Очень, — ответила она.       — Ты уверена, что готова? Мэй, пойми, последнее, чего я хотел бы — это напугать тебя.       Мэй обняла его за талию и посмотрела прямо в глаза.       — Я не боюсь, — произнесла она.       — Ты помнишь стоп-слово, о котором мы договорились?       — Сёгун, — улыбнулась Мэй.       Он тогда попросил её самостоятельно придумать слово, которое ей в жизни не пришло бы в голову выкрикивать, получая удовольствие. И из всех известных слов на ум пришло только это, достаточно короткое, чтобы успеть его сказать, и достаточно странное, чтобы ни за что не вспомнить его в других обстоятельствах.       — Пойдём.       Кадзу обнял её и подвёл к двери, за которой оказался проход в какое-то заведение. Они так же, в обнимку, подошли к чёрной стойке.       — Наито-сан, — обворожительно улыбнулась им хорошо одетая миловидная хостесс, — рады вас видеть после долгого перерыва.       — Я бронировал комнату на сегодня, Азуми-тян.       — Всё верно. И мы помним о вашем специальном запросе, — кивнула та, быстро перебирая пальчиками по клавиатуре. — У нас сегодня фурри-вечеринка. Наито-сан и спутница желают присоединиться позже?       — Наито-сан и спутница не желают, — с улыбкой ответил Кадзу. — Мы можем сегодня обойтись без регистрации спутницы?       — Только в честь вашего возвращения, — покачала головой Азуми. — Проходите за мной.       Азуми провела их через дверь, расположенную за стойкой. Мэй поняла, что это был служебный вход. Пройдя через петляющие коридоры, вовсе не похожие на логово разврата — а Мэй уже поняла, что это был закрытый БДСМ-клуб, она читала о таких, — они очутились перед массивной деревянной дверью. Азуми попрощалась с ними и бесшумно исчезла.       — Что там? — спросила Мэй тихо.       — Специально оборудованная комната, — так же ответил Кадзу.       — С красными стенами и крестом в углу?       Кадзу чуть поморщился.       — Не совсем, — сказал он. — То есть, тут есть и такие, но они не мои самые любимые.       Он вставил в замок ключ, который ему выдала Азуми, и, провернув, толкнул дверь от себя.       Интерьер внутри оказался тёмным, но вовсе не кричащим. Чёрные стены с кирпичными вставками и тусклыми светильниками на них, минимум деталей — даже картины на стенах были абстрактными — и огромная кровать посередине.       Кадзу пропустил Мэй вперёд себя и закрыл дверь на ключ.       — Здесь нет никаких особенных приспособлений, — сказал он спокойно, снимая с плеч рюкзак и расстёгивая на себе рубашку, — но они нам сегодня и не нужны. Всё, что понадобится, я взял с собой.       Мэй ещё раз оглянулась, поёжилась от неловкости.       — Как это происходит? — спросила она.       — По-разному, — ответил Кадзу. — Но у нас с тобой будет так: мы не будем играть в господина и служанку, или во что-то ещё. Сейчас мы просто разденемся и рассмотрим друг друга, чтобы привыкнуть. Потом я привяжу тебя к кровати, и мы начнём сессию. Если ты почувствуешь, что что-то не так, ты используешь стоп-слово.       — Хорошо, — кивнула Мэй.       Она взялась за пуговицы блузки, но Кадзу остановил её, накрыв руки своими.       — Позволь мне, — сказал он.       Быстро, деловито он раздёл её догола, после чего разделся сам. Его тело выглядело замечательно: поджарое, отлично сложенное, оно удивительно подходило его характеру. Ужасно хотелось дотронуться до него, почувствовать мышцы под пальцами, увидеть, как он возбуждается от её касаний.       — Могу я..? — спросила Мэй, робко протягивая руку.       — Можешь что?       — Коснуться тебя.       Кадзу смотрел на неё серьёзно, изучающе. Сделал шаг навстречу.       — Да, сейчас можешь.       Она подняла раскрытые ладони и осторожно опустила на его грудь. Кадзу стоял ровно, давая ей почувствовать себя, понять, ощутить тепло тела и привыкнуть к самой мысли о том, что они стояли друг напротив друга, обнажённые.       У него была удивительно приятная кожа. Мэй гладила её, опускаясь чуть ниже, и краем глаза заметила, как его тело чутко реагирует на её движения. Кадзу положил ладонь ей на щеку и склонился к ней с поцелуем.       — Готова? — прошептал он.       — Да, — ответила Мэй.       Кадзу, взяв её за руку, повёл к кровати и указал на коврик на полу.       — Становись вот здесь на колени.       Мэй последовала его приказу, удивляясь тому, насколько приятно было это делать вживую. Его голос проникал в самое её сердце, он был серьёзным, но не стальным, как у Араи-сана, а просто уверенным в том, что говорит.       Она склонила голову, отдаваясь в его власть. Если бы у него была плеть, она бы сама её ему принесла. Она и правда была готова и верила, искренне верила, что он ни за что не причинит ей вреда. Кадзу отошёл на секунду, а когда вернулся, в руках у него были верёвки.       Он поочерёдно привязал её руки к кровати, заставляя широко их расставить, и завязал ей глаза лентой.       — Так ты будешь лучше чувствовать и слышать, — проговорил он.       Виброяйцо внутри неё снова ожило, но теперь его пульсация была слабой и ритмичной. Мэй вздрогнула, но не заёрзала в этот раз, оставшись спокойно стоять на коленях. Сейчас она знала, что это было только началом.       Её губ коснулся его палец, провёл по ним, раздвигая. Кадзу потянул её за подбородок, вынуждая открыть рот. Мэй послушалась, и через секунду почувствовала, как в губы упирается головка его члена, заставляя раскрыть рот шире, впустить его внутрь.       Обхватив руками голову Мэй и держа её на месте, Кадзу начал неторопливо двигаться внутри её рта. Это было ужасно непривычно: Мэй всегда понимала, что когда она ласкает кого-то ртом, это она контролирует процесс. Сейчас же, чувствуя, как член Кадзу оказывается всё глубже, связанная, она была совершенно беспомощна.       Это была зона его контроля теперь. Полного, безраздельного. Он двигался так глубоко, как хотел, так быстро, как хотел, и от этого осознания новая волна возбуждения начала настигать Мэй. Дышать было сложно, но она и не хотела дышать: вместо этого она концентрировалась на ощущениях, на вибрации, на размеренных движениях, на его сдержанных, тихих, но всё-таки стонах.       Ей было хорошо. Всё, что происходило, ощущалось правильным и логичным. Мэй так долго шла к этому моменту, что сейчас наслаждалась им полностью. Как только головка члена слегка коснулась её гортани, Мэй не удержалась от стона: это и правда было приятно.       Движения Кадзу стали чуть быстрее, а стоны — чуть несдержаннее. Даже вибрация внутри ускорилась: видимо, и в этот момент он не забывал её контролировать.       Когда Кадзу вытащил член из её рта, Мэй машинально подалась вперёд, неосознанно пытаясь продлить ласку, но ответом ей был только тихий смех.       — Покорная, — произнёс Кадзу над самым её ухом, — хорошая. Такая, как надо.       Он сомкнул её губы поцелуем и принялся развязывать ей руки. Потянул наверх, заставляя подняться на подрагивающих ногах, и уложил на кровать, на живот. Мэй почувствовала, что верёвка снова ложится на её кожу.       Кадзу сначала как-то хитро связал ей ноги, примотав ступни к бёдрам, а потом завёл за спину руки, закрепив их там. Он продолжал говорить с ней, и его голос, тихий, спокойный, ни на секунду не давал Мэй запаниковать.       Она понимала, что именно он с ней делал. Она читала о практиках шибари и сейчас жалела только об одном — что не может сама видеть, красиво ли это.       — Красивая, — Кадзу словно прочёл её мысли.       Приподняв её, он продолжил обвязывать её замысловатыми узорами. Наконец, перекинув часть верёвки у неё между ног, он закрепил последний узел.       Мэй осталась сидеть так, оказавшись без его прикосновений. Сама мысль о том, что она была связана, не давала думать. Хотя ей сейчас ужасно не хотелось думать — все мысли казались ненужными, лишними, мешающими.       — Помнишь, я говорил тебе, как сильно хочу увидеть флоггер на твоих острых ключицах? — раздался над ухом голос Кадзу.       — Д-да, господин, — выдохнула Мэй, понимая, что он задумал на этот раз.       — Хорошо.       Её ключиц нежно коснулись мягкие кожаные хвосты флоггера. Она знала, что это они. Вибрация внутри ещё немного усилилась, окончательно унося Мэй в мир наслаждения.       Флоггер в руках Кадзу гладил её грудь, опускался к бёдрам, щекотал ступни.       Удар.       Мэй взвыла, невольно извиваясь, насколько позволяли верёвки. Боль пронзила разгоряченную кожу, проникая ей прямо в голову и оставляя желать большего. Хвосты флоггера снова мягко опустились на бёдра.       Удар.       Это было слишком приятно. Это не должно было быть приятно, но Мэй было всё равно на должное. Она, связанная, находившаяся в безраздельной власти другого человека, готова была молить: ещё.       Удар.       Ни одной мысли. Ни одного сомнения. Голова совсем опустела, и место разума заняли ощущения и чувства. Мэй растворилась в этой смеси боли и наслаждения, удивительно гармонировавших между собой. Она стонала, она кричала и просила Кадзу продолжить. Она даже свой голос слышала словно откуда-то издалека.       Поглаживание. Удар.       Кадзу впился в её губы с поцелуем, таким жадным и всепоглощающим, и Мэй отвечала ему. О да, обездвиженная, она выражала в своём поцелуе всю страсть и благодарность, все свои ожидания, все просьбы и всю покорность.       Удар.       Он потянул виброяйцо за ручку, вытаскивая его из неё. Через долю секунды Мэй почувствовала Кадзу внутри. Он держал её на весу — она сама держаться уже бы не смогла — и двигался быстро и ритмично. Ему словно и самому уже было не утерпеть. Мэй понимала его. Она балансировала на краю, не давая себе упасть, не позволяя себе оргазм. Она начала часто дышать, чтобы удержаться.       У неё ещё не было разрешения.       Кадзу двигался всё быстрее, всё резче.       Удар.       Он шлёпнул её ладонью по ягодицам, бормоча что-то одобряющее. Мэй хотела бы сейчас видеть его лицо. Она чувствовала, что впервые за всё время их общения он не был обычным спокойным собой.       — Можно, — донёсся до неё издалека его голос.       Мэй на секунду позволила себе задержать дыхание, и оргазм тут же захлестнул её, вырывая из груди протяжный стон удовольствия. Кадзу за её спиной зарычал.

***

      Сложно было поверить в то, что они сделали, особенно сейчас. Мэй уютно устроилась на плече Кадзу, и он поглаживал её бёдра в местах ударов, мягкими движениями успокаивая кожу. Мэй положила руку ему на грудь, чувствуя, как бьётся его сердце.       — А что за специальный запрос у тебя был? — спросила она.       — М-м? — отрешённо откликнулся Кадзу, которого она словно вырвала из мыслей. — А, запрос. Хотел, чтобы нас сюда провели по служебному ходу, не через общий холл. Подумал, тусовка могла бы тебя смутить.       — Спасибо, ты был прав.       — Мэй, — тихо произнёс он после паузы, — я хочу, чтобы ты кое-что знала.       — Да?       — Сегодняшний день, — он тяжело вздохнул, прижал её к себе и коснулся губами макушки, — сегодняшний день был очень особенным для меня, Мэй.       — Для меня тоже, — прошептала она.       — И это — именно то, чего ты заслуживаешь. Ты невероятная, ты настолько прекрасная... Ты даже сама не представляешь, насколько. Знаешь, я очень рад, что ты не стала спать с женатым директором. Это точно не то, что тебе необходимо, и это было бы оскорбительно. Ты должна получать лучшее.       Его голос чуть сорвался, и вся его уверенность словно улетучилась. Мэй почувствовала подвох. Она вжалась в него, прикрывая глаза.       — При этом, — Кадзу снова вздохнул, — я не могу дать тебе жизнь, которой ты достойна.       Мэй поняла, к чему он ведёт, и едва не расплакалась от обиды. Неужели она всегда будет натыкаться на одни и те же грабли?       — Ты женат? — горько спросила Мэй.       — Что? — переспросил Кадзу. — Женат? Нет!       Он вдруг рассмеялся, отстраняя её и глядя ей в лицо. Она приподнялась и села напротив него, не понимая, в чём дело.       — Мэй, есть в мире и другие проблемы, кроме таких.       — Если ты не женат, то я не вижу других проблем.       — Но они есть.       — Значит, они не такие уж и значительные.       — Я нищий и безработный, Мэй, — Кадзу никак не мог перестать смеяться. — Я не могу себе позволить тебя.       Она умолкла, глядя на него, и Кадзу тоже мгновенно посерьёзнел. Он был... безработным?       — Я не верю, — сказала она.       — Я тоже не верил, — грустно усмехнулся Кадзу.       — Ты же... ты же закончил Тодай.       — Тода-ай, — протянул он, закрывая лицо руками на секунду, — все так говорят.       Он прикрыл глаза, покачал головой и снова посмотрел на неё.       — Когда я выпустился, я очень быстро нашёл работу. Как и все выпускники Тодая, я был уверен, что жизнь у меня в кармане. Ты пыталась попасть в "Нойрё электроникс", а я замахнулся на один автомобильный концерн. И мне удалось проскочить по конкурсу, так что дальнейшее продвижение было только делом времени.       — Что же произошло?       — Я стал старшим финансистом в группе. И когда увидел картинку полностью, начал замечать неладное. Знаешь, этот момент, когда по документации всё гладко, а ощущение, что где-то закралась ошибка, не оставляет.       — Знаю, — кивнула Мэй, — это всегда плохой звоночек.       — Я тоже так подумал. А потом заметил тенденцию в счетах и выяснил, что генеральный директор вместе с финансовым отправляют деньги налево. Схема была настолько сложной и запутанной, что до них было не дойти. Я дошёл.       — А дальше...       — А дальше моя болезненная честь не дала мне замять это. А нужно было. Я обратился в службу безопасности, и через два дня меня выкинули на улицу.       Он усмехнулся и отвёл глаза.       — Хотя честь — это слишком благородно, на самом-то деле. Я уже видел, как становлюсь новым финансовым директором. Будь я осторожнее, всё могло быть иначе.       — Разве после этого ты не мог найти работу?       — С такими рекомендациями? — спросил Кадзу. — Нет.       Он приподнялся на кровати, сел, откидываясь на спинку. Притянул Мэй к себе, усадил между своих ног и обнял, положив ладони ей на живот.       — С тех пор я безработный. Живу у друга, продал почти всё, что наработал до этого. Мотоцикл вот только продать не смог — рука не поднялась. Подрабатываю официантом, иногда, ночью, выхожу на ремонт дорог.       Он уткнулся носом Мэй в макушку, шумно вдыхая её запах.       — Когда ты нашла меня, я испугался. Я думал, ты сразу поймёшь, уйдёшь... И больше никогда не напишешь. А потом я решил сделать всё сам. Подумал, если я сам исчезну, будет не так больно.       Кадзу тихо рассмеялся, а Мэй не знала что ответить. Он, кажется, и не хотел, чтобы она отвечала.       — А потом ты сломала мои планы. Мэй... Мэй, Мэй, ты не представляешь, что ты делаешь со мной.       Его губы обожгли её затылок, а голосе звучало что-то совсем новое. Что это было? Отчаяние? Тоска? Невысказанная нежность?       — Я решил, что так больше нельзя. Я хочу быть с тобой, Мэй. Я хочу, чтобы ты была моей.       — Я уже твоя, — ответила она, удивившись тому, как глухо звучал её голос. — И мне всё равно, что ты безработный.       — Тебе не должно быть всё равно, — жёстко ответил он. — Я уже говорил: ты достойна только лучшего. Тебе нельзя соглашаться на меньшее.       Его рука поднялась, обхватывая её шею. Мэй задержала дыхание.       — Я не могу сейчас тебе этого дать, но я смогу. Я пообещал себе и могу пообещать тебе, что я вернусь и сделаю всё, чтобы ты чувствовала себя принцессой. Потому что ты принцесса, Мэй. Я не буду брать с тебя обещаний и не буду ограничивать. Но если спустя время, когда я смогу вернуться к тебе, ты всё ещё будешь готова меня принять, я обязательно вернусь.       Его рука отпустила её, вернувшись на живот. Кадзу замер: в этот раз он хотел услышать её ответ.       — Я дождусь, — прошептала Мэй, поворачиваясь к нему.       Он кивнул и отчаянно поцеловал её.       Мэй выбросила из головы мысль о том, что заметила слёзы в уголках его глаз.

***

      Иногда время летело. Мэй смотрела на календарь и не верила, что прошло столько месяцев. Её поглотила работа: сначала начались отчётные недели, потом — годовое планирование. Иногда ей некогда было даже дышать: она начала выходить в офис по выходным.       Так было лучше, так было проще переживать время без Кадзу. Она так просто приняла его ситуацию, что теперь не могла отступить. Мэй нужно было всего лишь заполнить время до следующей встречи, и она точно знала: сейчас он делал всё возможное, чтобы вернуться к ней.       Она обещала его дождаться, и она должна была сдержать обещание. Не то чтобы это было сложно: Мэй настолько хотелось быть с Кадзу, что она готова была ждать долго. Очень долго, если понадобится. Не для того она столько лет искала именно его, идеально подходящего, настоящего и живого, чтобы сейчас отступить.       Сложно было только по ночам. Воспоминания об их совместном дне становились мучительными. Мэй снова и снова погружалась в них, и перед глазами стояло его лицо. Его глаза, внутри которых плескалась злость на мир и самого себя, становились мягче, когда он смотрел на неё. Его губы, касания которых Мэй помнила так хорошо, словно это было вчера, растягивались в улыбке, и эта улыбка предназначалась только ей.       Кадзу.       Он не писал ей больше. Ни слова с тех пор, как привёз её домой ранним утром. Мэй столько раз порывалась написать ему сама, и столько раз одёргивала себя — нельзя. Она понимала, как ему тяжело. Понимала, что он старался изо всех сил, не хотела сбивать его с цели.       Сино-Одори не смеялась над ней, хоть Мэй этого и ждала. Наоборот — она отнеслась ко всему очень серьёзно и даже пыталась через своего пони-фетишиста узнать новости о Кадзу. Единственной новостью, которую она принесла, было то, что Кадзу нашёл работу и съехал от своего друга.       Так прошло полгода. Одной субботой Мэй готовилась провести очередной одинокий вечер перед телевизором, когда экран телефона вдруг загорелся, и на нём всплыло сообщение.       "Ты одна?"       Сердце пропустило удар: над сообщением она увидела имя Кадзу. Он вернулся?       "Да", — ответила Мэй.       "Мой подарок ещё у тебя?"       "Да".       "Достанешь?"       Мэй полезла в бельевой ящик. У неё не было времени подумать о том, что делает: от одной мысли о Кадзу она уже была мокрой. Она поместила яйцо в себя, возвращаясь к телефону.       Она не успела даже ответить: яйцо завибрировало в ней. Прямо как в ресторане. Это была его вибрация, Мэй понимала, что прямо сейчас он управляет яйцом с телефона.       Из глаз брызнули слёзы, и Мэй упала на кровать, радостно смеясь и даже не пытаясь сопротивляться. Дыхание прерывалось, и возбуждение накатывало снова и снова, следуя меняющемуся рисунку вибрации.       Она с трудом дотянулась до телефона, строчки плыли перед глазами, пока Мэй дрожащими пальцами набирала сообщение.       "Можно?"       Ответом ей были смеющиеся эмоджи.       "Можно, красивая. Кончай".       Чувствуя, как падает в пропасть, Мэй прикрыла глаза и отбросила телефон. Она давно, слишком давно этого не чувствовала. Это было невероятно. Оргазм, которым он управлял — вибрация стала рваной, сильной, нетерпеливой — был таким ярким, что у неё сводило пальцы на ногах.       Он вернулся.       Едва она отдышалась, в тишине раздалась трель видеодомофона. Мэй не понимала, откуда у неё взялись силы, но оказалась она у двери в считанные мгновения.       Внизу, у двери в подъезд, стоял Кадзу.