Пороки добродетели

Юноша в стареньком выцветшем ханьфу уверенно взбирался на гору по еле приметной тропинке, раскисшей от дождя. За его плечами висел объёмный и тяжёлый мешок, но даже с такой ношей он поднимался легко и непринуждённо. Было заметно, что юноша точно знал, куда надо поставить ногу, где опереться о камень, а какой участок и вовсе обойти стороной. На середине подъёма он остановился и обернулся назад. С этой высоты открывался прекрасный вид на долину и большой город, раскинувшийся у подножия горы. Осень в этом году наступила рано. Листья так и не успели пожелтеть, а лишь засохли от ночных заморозков и осыпались на землю. Деревья, не сумев примерить яркий осенний наряд, были похожи на грустных девушек, которым вместо свадебного платья пришлось надеть траурное. А затянувшиеся дожди лишь усиливали гнетущее чувство надвигающейся беды. Тряхнув головой, юноша сбросил с себя наваждение и продолжил подъём. — Ши Сяо, где тебя носит столько времени! — окликнул юношу недовольный старческий голос, стоило ему только переступить порог покосившейся лачуги. — Я принёс нам риса и муки, отец, — вместо оправданий заявил юноша, сгружая свою ношу на пол. — Я тебе не отец! — огрызнулся старик. — Как скажете, учитель, — покорно согласился Ши Сяо — И ты уж точно не мой ученик! — не собирался сдаваться старик. — Я тебя подобрал из жалости в грязной корзине… — Да, да, — равнодушно пожал плечами юноша. — Я помню. Это была осень. Такая же холодная и дождливая, как в этот год. Вы возвращались из города пьяный… Нет, конечно, я хотел сказать, уставший. И увидели посереди дороги корзину, в которой рыбаки носят свой улов. Вы решили, что боги ниспослали вам сытный ужин и, даже не взглянув на её содержимое, поспешили унести её с собой, пока владелец улова не обнаружил пропажи и не вернулся за своей рыбой. О, простите, я хотел сказать, что вы, конечно же, просто торопились и не в коем разе не думали присвоить себе чужое! Поднявшись к себе в хижину, вы приложились к вину, разумеется, только для того, чтобы согреться. И лишь после заглянули в корзину. Но, найдя в ней вместо рыбы всего лишь спящего ребёнка, сильно расстроились, отчего допили весь остальной кувшин вина. Спускаться ночью с горы по мокрой тропе вам показалось неразумным, и вы отложили моё возвращение до утра. А потом вам было некогда, затем выпал снег, весной он растаял и когда летом вы решили посадить меня в корзину и отнести обратно на ту дорогу — я в неё не влез! — Да! — многозначительно подтвердил старик с таким видом, будто его ученик только что познал божественную тайну. — Так вот это я и хочу вам сказать, учитель. Я принёс вина. Ши Сяо поставил перед учителем глиняный кувшин и плеснул из него в чашу. — Откуда у тебя деньги? — живо поинтересовался тот, но вино пригубил. — Так в чайном доме один воин-гость заказал больше, чем смог выпить. И сказал, что будет счастлив, если его вино принесёт радость выдающемуся магистру Ю Вэньмину. — Что, так и сказал? — прищурился старик. — Конечно! Он так бы и сказал, если бы узнал, что вино предназначается именно вам! — Стащил, значит, — фыркнул старик, но большего неудовольствия не проявил. Ши Сяо только усмехнулся. Да, он знал, что его старый учитель питает слабость к вину. Но, при этом, тот не был настолько пропащим, чтобы, при выборе между вином и едой, тратить деньги на выпивку. Именно поэтому Ши Сяо старался его баловать так часто, как только мог. И нет, он не считал, что тем самым губит своего учителя. Потому что жизнь с Ю Вэньмином научила его пониманию многого. Например, того, что мнение одного человека о другом никогда нельзя считать верным. Ши Сяо нисколько не преувеличивал, называя своего учителя «выдающимся». Ещё лет тридцать назад имя Ю Вэньмина знал каждый, кто приезжал в город Тяньлен. В те времена его старый наставник был именитым учёным и преподавателем Шенгуан — школы Предрассветного Луча. Но в какой-то момент его жизнь сделала крутой поворот. Ю Вэньминь покинул школу, бросил свой дом в городе и ушел в горы, где стал жить отшельником. И виной этому было не потеря авторитета и, даже, не женщина. До сих пор никто так и не знал, что заставило учёного и богатого человека бросить всё. Уединение Ю Вэньмина никто не нарушал. Ведь в учёной среде его имя предпочли больше не вспоминать. Для преподавателей школы Шенгуан он — выживший из ума старик. Для жителей Тяньлена — вздорный пьяница, для редких визитёров из столицы — непревзайдённый знаток старого мира, а вот для Ши Сяо учитель Ю — единственный родной человек. Неласковый, но отходчивый. Грубый, но любящий. А как ещё можно объяснить то, что он семнадцать лет растил Ши Сяо, как своего сына? Оставив учителя с кувшином вина наедине, Ши Сяо отправился чистить рыбу, чтобы приготовить её с кисло-сладким соусом. — Учитель, ужин готов, — объявил юноша, занося в комнату тарелку. — Я тебе не учитель, — привычно огрызнулся старик, но от рыбы отказываться не стал. Ужинали молча. И только когда на тарелке остались одни кости, Вэньмин спросил: — Что ты запомнил из моего рассказа об эпохе «грязной ци»? Ши Сяо убрал пустую тарелку и устроился поудобнее. Похоже, Ю Вэньмин снова решил вспомнить времена своего учительства. Такое с ним случалось не часто, но всегда приносило Ши Сяо много интересных знаний. — Эпоха «грязной ци» была в своём расцвете примерно тысячу лет назад, — ответил Ши Сяо. — В те времена людей в мире было так много, что они вынуждены были жить в домах, похожих на муравейники. Они были высотой в сотню этажей и имели сотню метров в длину. Но комнаты в них были настолько маленькими, что одному человеку отводилось лишь место для сна и полка для вещей. В одном таком доме можно было поселить всех жителей Тяньлена. И таких домов в городах были тысячи. Из-за большого количества людей жители городов не могли обеспечить себя пропитанием и еду в города привозили за далёких деревень и даже других стран, где её не выращивали, а делали на заводах с помощью «грязной ци». В ту эпоху вся жизнь людей зависела от «грязной ци». Её производили на огромных станциях и отправляли в города по железным проводам. С помощью неё освещали дома, готовили еду, шили одежду и использовали в машинах, которые передвигались по городу и между городами. Из-за постоянного использования «грязной ци» воду из рек нельзя было пить, а к некоторым озёрам даже подходить было опасно. Можно было получить тяжёлое проклятие гниющей кожи или слепоты. — Болезнь, Ши Сяо, а не проклятие, — поправил юношу старик. — В эпоху «грязной ци» духовных проклятий не было, потому что в большинстве своём люди были пусты, как мой кувшин вина. В те времена люди не культивировали ци в себе, а пользовались чужой. Её называют «грязной», потому что она была враждебна человеку. Она не могла растворяться и накапливаться в теле. Вместо этого она была даже опасна. Прямой контакт с «грязной ци» приводил к смерти. Так вот, сегодня я тебе расскажу историю дальше… В один из дней «грязной ци» в мире стало так много, что она привлекла демона-пожирателя. Он появился сразу по всему миру и принялся уничтожать людей. В первую очередь его привлекали огромные города, которые опустели за несколько дней, потом демон пришел в города поменьше и посёлки. Когда население мира сократилось в тысячу раз, проснулся Небесный Император. Он победил демона, а после погрузил те самые огромные и пустые города под землю. Нашествие демона пережило очень мало людей. В основном это были монахи монастырей и жители деревень, которые почти не пользовались «грязной ци». Замолчав на минуту, Ю Вэньмин встал с циновки, покопался в сундуке и развернул на полу свиток из необычной скользкой бумаги, придавив его края так, чтобы лист не сворачивался обратно. — Это карта мира эпохи «грязной ци», — пояснил он. — Город Тяньлен находится вот здесь, на месте обозначенного на карте Шанхая, который Небесный Император погрузил под землю, насыпав сверху гору Шаньгу. — Вы поэтому поселились здесь, учитель? Хотите найти древний город? — Когда-то хотел, — вздохнул старик. — Я провёл многие годы в столичном павильоне Памяти, где собраны тысячи и тысячи книг, оставшихся от древней эпохи. Среди них есть и глупые сказки, и научные труды, и государственные бумаги. Павильон Памяти сохраняет всё, что находят его адепты. Я прочёл многие из них, изучил карты, а после отправился в Тяньлен. Двадцать лет я искал вход в древний город, и однажды я попал в него. Но совсем не так, как я планировал. Старик снова замолчал, погрузившись в раздумья, и вдруг сменил тему. — Ши Сяо, что ты знаешь о демоне по имени Гуан Юэ? — Его ещё называют Стоящий На Горе Под Белым Светом Луны. Покровитель всех людских пороков. Ему возносят молитвы воры, мошенники и нечистые на руку дельцы. Заядлые игроки просят его о удаче, а пьяниц он оберегает от несчастных случаев. — Я его видел своими глазами и разговаривал с ним, как с тобой… — задумчиво произнёс Ю Вэньмин. — О, так вот почему вы не сломали себе шею, когда весной пьяный упали с крыши дома, и даже не простудились, проспав всю ночь на холодной земле! Гуан Юэ благосклонен к своему последователю, да, учитель! — рассмеялся Ши Сяо. — Я тебе не учитель, неблагодарный мальчишка! — погрозил Вэньмин юноше кулаком. — А Гуан Юэ не простой демон. Ты же слышал рассказы о том, что в ночь зимнего солнцестояния на улицах городов появляются двери, светяшиеся белым лунным светом. Через них в мир людей приходят демоны, и через них же люди могут попасть в Лунный город, которым управляет Гуан Юэ. В нём есть игорный дом, где можно сыграть в кости с самим демоном, если его устроит твоя ставка. Гуан Юэ не берёт ни денег, ни золота. С ним можно сыграть только на судьбу или на жизнь. И однажды я рискнул. Открыл ту дверь, нашел игорный дом и поставил на кон своё учёное имя. Я готов был отдать всё, что у меня есть за возможность попасть в древний город и изучить его. Правила игры у Гуан Юэ просты: одна ставка — один ход, без права переиграть. Ты можешь выиграть — и тогда получаешь всё. Можешь проиграть — и тогда всё теряешь. А можешь сыграть вничью — и тогда ты проигрываешь свою ставку, но выигрываешь чужую. Вот вничью мы и сыграли. Гуан Юэ заявил мне, что я больше не смогу преподавать в школе, а вскоре моё имя и вовсе позабудут в учёной среде. А когда я спросил, как мне попасть в древний город, он только рассмеялся. — Ты уже здесь, бывший преподаватель Ю! Выйди на улицу и открой глаза! И действительно, стоило мне выйти за порог, с моих глаз будто упала пелена. Я по-прежнему видел перед собой улицу, освещённую призрачными фонарями. Лотки со странной и ужасающей едой, веселящихся демонов и призраков… Вот только позади я увидел те самые огромные дома такой высоты, что разглядеть крышу было невозможно. Они, тёмные и мрачные, окружали Лунный город со всех сторон. Стояли вокруг, словно терракотовые воины: величественные и неподвижные. Я знал, что времени у меня только до рассвета, поэтому поспешил скорей туда, чтобы увидеть всё своими глазами и прикоснуться к тому, о чём только читал в павильоне Памяти. Я ходил по древним улицам, садился в машины, которые раньше двигались с помощью «грязной ци», заходил в дома и видел много странных вещей, о назначение которых мог только догадываться. Мебель, ткани, посуда и даже еда выглядели так, будто время совсем не тронуло их. Но я помнил о времени, и перед самым рассветом поспешил к дверям. Вот только сколько бы я ни бился, выйти через них я не сумел. А с первым солнечным лучом они и вовсе пропали. Когда это случилось, один из мелких демонов посмеялся надо мной. Как оказалось, я не знал главного правила Лунного города. Войти в него мог любой, а вот для того, чтобы выйти, нужен был выигрыш. Я же сыграл вничью, которая за выигрыш не считалась. Так я застрял в Лунном городе на целый год… — Но вы же выбрались оттуда, учитель! — Да, через год. В следующий день зимнего солнцестояния, когда двери в мир людей появились вновь. Весь этот год я прожил в древнем городе. Демоны по какой-то причине туда не заходили, а я нашел огромную лавку с едой, которая хоть и имела странный вкус, но всё же, была лучше того, что продавали на улицах Лунного города. По крайней мере, из супа на меня не смотрели чьи-то глаза, а скелет рыбы не пытался отгрызть мне пальцы. Днём, когда улицы заливал тусклый сиреневый свет, я исследовал дома и читал древние книги, а по вечерам брал из лавки бутылку вина, поднимался на верхний этаж и смотрел оттуда на город пороков. — Так вот где вы так пристрастились к выпивке, учитель! — рассмеялся Ши Сяо. — Сколько раз повторять, что я тебе не учитель?! — нахмурился Ю Вэньмин. — Я проиграл право так себя называть. Когда я вернулся в Тяньлен, то оказалось, что меня посчитали мёртвым. И на этом основании исключили из преподавательского состава школы Шенгуан. Дом, в котором я жил отошел городу, и его уже успели продать вместе со всем моим имуществом. Если кто и поверил, что я вернулся живым, то официально это признавать не спешил. Вот так мастер Ю и перестал существовать. Вместо него на горе Шаньгу поселился чокнутый старик, который однажды подобрал на дороге корзину со спящим малышом. — А вы не пробовали вернуться в древний город ещё раз? — спросил Ши Сяо. — Пробовал, — кивнул старик. — Но ничего не увидел за пределами Лунного города. Видимо, демон Гуан Юэ посчитал свои обязательства исполненными. Ведь у меня был целый год на его изучение. И теперь, единственное доказательство того, что я там был — это лишь то, что я тогда принёс с собой. — Вы забрали из древнего города тайные знания? — Нет, всего лишь вещи. Немного украшений, книги, странную одежду и несколько амулетов памяти… — старик снова встал, покопался в сундуке и достал чёрный прямоугольник, размером чуть больше ладони. — Такие амулеты я научился активировать пока жил в древнем городе. Если я правильно понял, то подобные устройства были раньше у каждого жителя и были предназначены для сохранения личных воспоминаний. Изначально они предназначены для работы с «грязной ци», но их можно наполнить и духовной. Правда, лишь несколько раз, после чего амулеты полностью выходят из строя и больше не желают работать. Старик взмахнул руками, призвал внутреннюю ци, сложил печать передачи сил и поместил амулет между ладонями. Ши Сяо буквально увидел, как духовная ци потекла от учителя и стала впитываться в амулет. Через минуту учитель прервал поток и сжал амулет в руках. Чёрная поверхность дрогнула, и на ней поступили разноцветные линии. Ши Сяо услышал короткую мелодию, после которой появились точки и некрасивые рубленные иероглифы: «введите графический ключ». Ю Вэньмин снова провёл над амулетом ладонью, выпуская духовную ци, и тот снова изменился. Теперь он показывал десяток разноцветных значков, в которые принялся тыкать старик. А ещё через минуту амулет превратился в окно, в котором была видна оживлённая улица, странные повозки и люди в непривычных одеждах. Ши Сяо, как завороженный, смотрел на чужой мир, полный жизни, а Вэньмин, тем временем, пояснил: — Ты сейчас видишь жизнь, какой она было в эпоху «грязной ци». Это воспоминания владельца амулета, которые он пожелал сохранить. Там есть ещё и музыка, и картины, и значимые события. Жаль только ци расходуется быстро, так что у тебя всего один день, чтобы узнать то, что было дорого владельцу этого амулета. Забирай его с собой, Ши Сяо, и смотри. Может быть, однажды эти знания тебе пригодятся. Иди, оставь меня…