Пороки добродетели

Древний амулет, который подарил ему учитель, произвёл на Ши Сяо огромное впечатление. Он и раньше слышал от Ю Вэньмина о жизни в эпоху «грязной ци», но увидеть её в амулете памяти было совершенно иным уровнем. Особенно юношу поразила музыка. Некоторые мелодии были поистине демоническими, но нашлись и такие, которые запали в душу, а руки невольно потянулись к гуциню. Хоть Ши Сяо и жил со стариком-отшельником, но своим образованием мог посоперничать с отпрысками лучших домов. Ю Вэньмин научил его не только чтению и счёту, но и каллиграфии, стихосложению, музыке и рисованию. Ши Сяо мог бы без труда поступить в школу Шенгуан, вот только для этого пришлось бы оставить старика одного. А на это юноша никак не мог пойти. И пусть мастер ругал его, но Ши Сяо прекрасно понимал, что без него тот не переживёт зиму. Он уже с трудом передвигался по дому, а спуск с горы стал бы для него настоящим испытанием. Подъём обратно и вовсе забирал последние духовные силы, после чего Вэньмину осталось бы только лежать пластом, полностью беспомощным, неспособным даже приготовить себе обед. Ши Сяо предполагал, что сделка с демоном Гуан Юэ сказалась на Ю Вэньмине гораздо сильнее, чем тот говорил. Он не просто лишился статуса учителя и звания мастера — его внутренний сосуд превратился в решето, которое по-прежнему наполнялось быстро, но уже было неспособно удерживать в себе энергию ци. А это значит, что долг Ши Сяо быть рядом и помогать до последнего вздоха тому, кто вложил в него душу, но запрещает звать себя отцом или учителем. Зима пришла на гору Шаньгу сильным ветром и обильным снегопадом. А у них снова закончился рис и деньги. Поэтому учитель достал из сундука книгу, когда-то принесённую им из древнего города, и отдал её Ши Сяо с наказанием продать школе Шенгуан и купить еды. Тропинка, ведущая к подножию, превратилась в горку, и теперь Ши Сяо спускался вниз за несколько минут, съезжая по ней, словно ребёнок на щите из духовной ци. Тяньлен встретил его недовольными стражниками у ворот и весёлыми играми детей внутри стен. Ши Сяо улыбался, глядя на то, как малышня радуется выпавшему снегу. Ведь их пока не заботит вопрос, как обогреть свой дом, а интересна лишь новизна. Полюбовавшись несколько минут на величественные ворота школы Шенгуан, Ши Сяо ударил молоточком по медной пластине, сообщая таким образом, что прибыл гость. — Моё почтение великому мастеру! — Ши Сяо сложил руки перед собой и поклонился главе школы, когда младший наставник проводил его внутрь. — Ты опять пришел продавать древние книги? — с ноткой легкого пренебрежения спросил глава и огладил бороду. — Школа Шенгуан интересуется историей, но не настолько, чтобы покупать всё, что нам приносят. Если это вновь старые карты или государственные бумаги, то я скажу, что они нам не интересны. Мы не видим прока от несуществующих законов или донесений. — Господин, в этот раз я принёс действительно ценную вещь. Это не просто текст, а тайные знания, которыми владели древние! Вам, как главе школы, должно быть известно, что в официальных бумагах древние нигде не упоминали истинную ци, равно как и богов. Но в моём владении оказались тайные тексты Восточных островов. В них великий мастер Масаси Кисимото описывает техники школы Скрытого Листа и обучения им одного из претендентов на вознесение, по имени Наруто. Это не просто текст, а именно рисунки, раскрывающие тонкости обучения, показывающие, как нужно правильно складывать печати, и какую силу они имеют. — Для начала я хочу взглянуть на это, — прищурился глава школы. — Конечно, мастер, прошу принять от меня этот труд, — Ши Сяо достал из-за пазухи свёрнутые в трубочку скрепленные листы и с поклоном двумя руками протянул их перед собой. Один из учеников забрал древние тексты из рук Ши Сяо и передал их главе. Тот внимательно изучил гладкие красочные листы и благосклонно кивнул головой. — Это может быть интересно… Жители Восточных островов не любят делиться своими тайнами. Какой ци принадлежат эти техники? — лениво поинтересовался он. — Духовой, боевой или даосской? — Прошу простить невежественного юнца, господин, — снова поклонился Ши Сяо, — Но я не могу знать этого. Только мастера вашей школы способны определить это. Я лишь оказался случайным владельцем данного сокровища и поэтому спешу передать его в руки достойнейших. — Тебе заплатят пятьдесят юаней. Можешь идти, — махнул рукой глава школы. Ши Сяо ещё раз поклонился и покинул зал. Пятьдесят юаней это меньше чем он рассчитывал, но больше, чем мог получить в другом месте. А им с учителем сейчас не до торгов. Риса осталось две горсти. Муки совсем нет, а мясо они в последний раз ели месяц назад, когда Ши Сяо удалось украсть глупую утку, неосмотрительно попавшуюся ему на дороге. На вырученные пятьдесят юаней он может купить мешок риса, муки и овощей. На пару месяцев им должно хватить, а если ещё и удастся поймать рыбу, то вообще будет прекрасно. К хижине Ши Сяо поднимался в прекрасном расположении духа. Даже тяжёлая ноша на плечах не огорчала, а радовала. Ведь он нёс домой еду, и теперь не нужно будет беспокоиться, что обильный снегопад запрёт их в хижине без возможности выйти. Ещё бы как-нибудь уговорить старика научить его печатям боевой ци. С духовной энергией у Ши Сяо проблем не было. Уединение их хижины, лес и озеро благоприятствовало её пробуждению и накоплению. Сила природы была просто разлита вокруг, и её всего лишь надо было почувствовать. А дальше можно было черпать ладонями, как воду из ручья. Вот только такую ци нельзя было использовать для охоты или рыбалки. Энергия природы неодобрительно относилась к убийству, пусть даже это была рыба или птица. Здесь нужна боевая, а она Ши Сяо не давалась ни в какую. — Сколько школа Шенгуан заплатила за книгу? — с порога спросил Нэньмин, стоило юноше только попасть ему на глаза. — Пятьдесят юаней, — вздохнул Ши Сяо, заходя в хижину. — И не жаль вам, учитель, было отдавать тайные техники древних? — Я тебе не учитель, — фыркнул старик. — А что до техник? Будь у меня своя школа, то я мог бы попытаться разобраться с ними. Но поскольку до конца жизни у меня не будет ни одного ученика, то и смысла в этом нет. — Но ведь вы могли бы объяснить это мне, — с надеждой предложил Ши Сяо. — Хорошая шутка! — расхохотался Вэньмин и даже стукнул себя ладонями по коленям. — Да с тебя, мальчишка, боевая ци стекает, как вода с рыбьей чешуи! Ты даже огонь зажечь не можешь, зачем тебе другие боевые печати? Старик щёлкнул пальцами, и на его ладони загорелось пламя. Ши Сяо только вздохнул. Ему действительно не давалось ничего, связанное с разрушением. Даже дрова он рубил обычным железным топором в то время, как учителю достаточно было лишь одной печати, чтобы превратить толстый ствол дерева в щепки. Зато он мог поднять на поверхность подземный ключ и легко находил целебные травы и даже женьшень. Как будто чувствовал, где растут орехи, грибы и ягоды. — Скажи, учитель, если Небесный Император так могущественнен, то почему он не уничтожит всех демонов вместе с Гуан Юэ? Ведь тогда его проклятие потеряло бы силу, и вы смогли бы создать свою школу. — Помнишь, как три года назад с Небес были низвергнуты сразу два дворца в полном составе? — прищурился Ю Вэньмин. — Линсань и Байгуо? Разве такое забудешь? — усмехнулся Ши Сяо. — Не каждый год в Восточном море из-под воды поднимается новый остров и на него прямо с неба опускаются два дворца. А уж когда Глас Небесного Императора объявил всем, что два дома низвергнуты за вражду между собой и ни один их представитель не сможет ступить на Небеса, пока не научится жить в мире друг с другом, оба дворца тут же потеряли своих последователей и свои храмы. — Верно, между прочим, дом Мин Суань, который сейчас известен своими лечебными практиками, тоже когда-то был низвергнут. Их наказали за то, что генерал Мин своей божественной силой уничтожил несколько городов на юге. Сам генерал за такое лишился бессмертия, а его потомки так и не могут вознестись, потому что до сих пор не выполнили условия. Им было велено спасти в пять раз больше жизней, чем они погубили. Вот только убить двадцать тысяч человек можно за три дня, а для того, чтобы спасти от смерти сто тысяч человек — нужны десятилетия. Какой из этого можно сделать вывод? — Небесному Императору бессмертные доставляют больше проблем, чем демоны? — предположил Ши Сяо. — Есть такая поговорка, что главные враги любого правителя — это не захватчики, а собственные глупые чиновники. И Небесная Канцелярия не исключение. Только у них уровень выше и способности сильнее. Во всём остальном это такие же люди, как и те, что живут в Тяньлене. Возможность вознестись есть у любого человека, для этого нужно лишь накопить достаточное количество духовной ци. А вот демоны — это совершенно другое. Демонов создают сами люди, а Гуан Юэ так и вовсе вечен. Он будет существовать, пока в мире есть хоть один человеческий порок. И если даже его разорвать на части божественной ци и развеять в небытие, то как только хоть один человек предастся пороку — он возродится. Чтобы уничтожить Гуан Юэ — надо уничтожить все пороки. А это, как ты сам понимаешь, невозможно. Начало зимы в этом году выдалась особенно холодное. Как Ши Сяо не старался поддерживать огонь в печи постоянно, но прогреть хижину толком не удавалось. А после недели сильных морозов Ю Вэньмин слёг. Он постоянно горел в жару и плохо кашлял. Вот только привести лекаря к нему не было возможности. Никто из города не желал лезть на гору при таком морозе и ветре. В один из дней, когда Ши Сяо в очередной раз напоил старика отваром женьшеня, тот вдруг взял его за руку. — Ши Сяо, видишь тот сундук, что стоит в углу? Там лежат те вещи, которые я принёс из древнего города. Они теперь твои. Ты знаешь: кому и что продать, чтобы выручить побольше денег. Не сиди здесь, как только сойдёт снег — иди в город. Найди себе школу и учись. Ты способный, у тебя получится. Юноша только опустил голову и шмыгнул носом. Он прекрасно понял, что его старый учитель с ним прощается. По настоянию Ю Вэньмина Ши Сяо всё же перенёс сундук к себе. Поздно ночью, перебирая доставшееся ему наследство, он вспоминал рассказы учителя. И в этот момент ему в голову пришла идея. День зимнего солнцестояния уже завтра. А не пойти ли в Лунный город и не сыграть ли ему с Гуан Юэ? Ведь он может поставить на кон десять лет своей жизни. Но что такое десять лет для семнадцатилетнего юноши? Совсем мало. А вот для восьмидесятилетнего учителя это будет целая жизнь!