Море в глазах

      Волков ринулся туда, чтобы не успеть подумать хоть что-нибудь, но ему тут же пришлось увернуться от чего-то, что своим остриём могло рассечь ему лицо. Как только ему это удалось, он наконец увидел Серёжу, что быстро-быстро дышал, прижимая к груди изогнутый кинжал, но поняв, что это Олег, он пару раз открыл и закрыл рот точно выброшенная на берег рыбешка.       — Ты как… Как тут? АЙ! — русал вскрикнул, тут же зажав ладонью рот и оглядываясь по сторонам, пока Волков касался глубокого пореза у середины хвоста, ничего не понятно, он всё ещё кровоточил, а за подсохшей тёмной корочкой ничего практически видно не было, — там, в море, ты что-нибудь видишь? — спросил он, решив, всё же оставить вопросы на потом. Олег прищурился, вглядываясь в горизонт.       — Что-то вроде корабля? — эх, подзорная труба сейчас была бы так кстати.       — Черт, черт, черт, — Серёжа задрожал как в лихорадке, хватаясь за чужие запястья, — помоги мне, вытащи из воды, но чтобы нас не заметили.       — Из воды? Но ты же… — Волков медлил.       — Я не карась и не медуза, не помру, ну же, быстрее, — делать нечего, схватив русала под руки и пригнувшись, чтобы с моря их было не разглядеть, он начал осторожно, чтобы не тревожить рану, оттаскивать того от воды. Только когда от кончика хвоста до приливной волны было не меньше пары шагов, тот остановился.       Олег уже хотел спросить, что дальше, но заметив чужой взгляд, устремлённый в море, осёкся. Русал смотрел с такой тоской и болью, что ему стало не по себе, что-то должно было произойти, к чему он сейчас готовился, медлил, не решался.       Корабль был всё ближе, поэтому Серёжа, с трудом оторвав взгляд, потянулся рукой к всё ещё кровоточащей ране, пачкая пальцы и начиная чертить какой-то раздваивающийся знак на хвосте от места, где у людей обычно находится пупок, тихонько произнося что-то вроде стихотворения на неизвестном Волкову языке, а потом начало происходить что-то странное («будто бы всё, что было до этого было в порядке нормы», — подумал он, и мысленно усмехнулся бы, но сейчас как-то было совсем не смешно).       Русал крепко зажмурился, неосознанно вцепившись руками в льняную ткань, когда чешуя начала пениться с тихим шипением, а потом будто растворяться, Волков с ужасом смотрел, как постепенно блекнут, а потом и вовсе исчезают огненные чешуйки, процесс был явно очень болезненным, судя по тому, как Серёжа жмурился, подскуливая сквозь плотно сжатые зубы, а он и помочь ничем не мог, только обнимал крепко, поглаживая по плечу.       Через несколько минут на месте недавнего хвоста Волков увидел пару обыкновенных человеческих ног, вот только правую чуть ниже колена всё ещё полосовал сильный порез, хоть и не такой глубокий и точно не угрожающий ампутацией. Он перестал пялиться, разумеется, одежды на бывшем русале не было, да и убираться отсюда нужно было как можно скорее.       — Ты как? — он чуть потрепал притихшего Серёжу по плечу, тот вздрогнул поворачиваясь к нему: на щеках застыли солёные дорожки, что Олег сразу же захотел стереть пальцами, лоб от испарины влажный, но глаза не изменились ничуть, в них по-прежнему плескалось море.       — Нормально, нормально, помоги встать, — хрипло произнёс он, Волков закинул одну из его рук к себе на плечо, придерживая за талию, помогая подняться, и только потом осознал, что тот дрожит от холода. Сняв свою тунику, он помог продеть в неё чужие руки, Серёжа едва ли мог стоять без посторонней помощи, речи о том, чтобы идти или бежать не было совершенно, к тому же, рана ещё кровоточила, перевязать бы, да нечем. Олег повернулся, чуть согнув колени, мол, забирайся давай, дождался, когда подрагивающие руки обхватят его за шею, одна из них крепко сжимала клинок — последнее напоминание о старом доме, и припустил скорее в сторону леса.       Лезть по спуску с человеком на спине было тяжело, но выбора в любом случае не было, поэтому изрядно подсодрав колени и ладони, он был уже в пролеске, когда над ухом раздались негромкое «смотри». Без уточнения он понял, что смотреть нужно в сторону моря, и не ошибся. Богатый корабль с серо-белыми порванными парусами качало из стороны в сторону, он уже был на том расстоянии, что легко различались бегающие туда-сюда по палубе человечки, и несло его прямо на скалы, вдоль таких же выглядывающих из воды острых камней: попытаться прыгнуть за борт — умереть раньше остальных. Тело за спиной вздрогнуло и прижались ближе, когда фрегат с оглушающим треском налетел на острые пороги, тут же начиная плавно идти ко дну, спасательные шлюпки были дважды оторваны мощной волной и брошены на скалистые выступы прежде чем стена чёрной воды, взявшаяся, казалось бы, из ниоткуда, накрыла корабль, разбивая палубой о камни.       Олег отвернулся, поудобнее перехватил Серёжу под коленями и поспешил дальше.       Когда он вышел из леса и бросил взгляд на виднеющееся ещё море, оно было синим и тихим.