Море в глазах

      Стоило их губам соприкоснуться впервые, как с этого момента они уже не представляли свою жизнь без робких поцелуев тёмными вечерами, когда весь мир уже спал, без едва уловимых касаний к спине, талии, без крепко сцепленных ладоней перед сном. Подумаешь, что в книжках сельской библиотеки так можно было только парню и девушке, что они об этом мире знают, вот о русалочьем практически никто не знал, но тем не менее он был, может даже и сейчас есть, переставать верить в это никто из них не собирался. Да и их случай совсем нетипичный, Серёжа вон едва месяца три вообще человек, поэтому то, что между ними происходило негласно было решено хранить в тайне, уберечь от других и старую морскую жизнь, и их теперешний маленький трепетный мирок.       Олег теряет связь с реальностью каждый раз, стоит только почувствовать на губах прерывистое чужое дыхание, Сережины губы мягкие и прохладные, как и бледные пальцы, что иногда позволяют себе зарыться в чужие смоляные локоны, а если он не заметит, ухватится сильнее, чем обычно, и немного потянет, Волков не удержится от сладкого мычания в поцелуй, от такого глаза под сомкнутыми веками непроизвольно закатываются, а к щекам ещё сильнее приливает кровь.       Сейчас можно не бояться, они сидят по-турецки друг напротив друга на плетеном коврике в бане, за окном ночь и треск цикад, русал (Олег не перестанет звать его именно так в своей голове) дышит шумно, тыкаясь холодным кончиком носа в его горящую щеку, одна рука в волосах, другая сжимает плечо. Меньше всего Волкову хочется как-то его напугать своим напором, поэтому он охотно принимает чужую инициативу, по крупицам проявляя свою. Если подумать, не может же быть так, чтобы ничего подобного не было в его подводном мире, правда с хвостами и в воде, Олег смутно представлял, а спрашивать было неловко. В собственных штанах уже который раз было тесновато, но обычно с этой проблемой он справлялся потом сам, только сейчас, бросив быстрый взгляд в сторону чужого паха, он замечает, что и там натянут грубый лён, и это всё из-за него, из-за того, что он целует его, обнимает, Серёжа тихонько мелодично стонет, когда Волков непроизвольно сжимает его бока чуть сильнее, потому что голова вдруг закружилась, нужно было как-то заземлиться.       — Сереж, — он с трудом отрывается, ловя такой же дурной поплывший взгляд, — ты… В общем… — соображать трудно, он пытался сконцентрироваться, не замечая, что смотрит не в прострацию, а буквально на чужие штаны. Русал проследил его взгляд, а потом уставился в ответ на чужую натянутую ткань.       — Это потому что мы целуемся? И ты мне нравишься? — спросил он чуть подхриповато.       «Нравишься»       Олег улыбнулся.       — Да, да, ты мне тоже очень нравишься, поэтому… Я не знаю, как у вас там с этим, и…       — По-другому немного… ладно, сильно по-другому, мне как-то неловко спросить было, как у вас, — он нервно потирает ладонью шею, на которую уже начал стекать с щёк румянец смущения.       — Ты можешь у меня всё, что угодно спрашивать, я всё объясню…       — А может покажешь? — он и сам от себя такой смелости не ожидает, но отступать уже не хочется.       — Эм… — Волков прочистил горло. Как же неловко, но этот разговор всё равно рано или поздно должен был произойти, — конечно… Давай, пододвинься поближе.       Он выпрямил свои ноги, что уже начали затекать, укладывая чужие поверх и чуть подтаскивая Серёжу к себе, усаживая между своих бёдер.       — Если не понравится или передумаешь, сразу говори, хорошо? — русал кивнув. Олег тоже себе кивнул, прежде чем приблизиться к веснушчатому лицу и утянуть в желанный поцелуй, бледные пальцы вновь оказались на плечах, пока Волков наконец решился уложить свою ладонь на чужой пах. Серёжа тут же вздрогнул, ахнув в его губы, но не отстранился, тогда тот провёл рукой вверх-вниз, чувствуя очертания члена под тканью, русал что-то промычал, не разрывая поцелуй, и двинул бёдрами навстречу. Когда же дрожащими пальцами тот расстегнул пуговицу, Сережа отстранился.       — Стой, стой, — он пытался успокоить дыхание, утирая вспотевший лоб.       — Перестать?       — Нет! — громче, чем следовало, — притормози просто, я тоже хочу… Ну тебе… Я буду повторять, — в подтверждение своих слов, он потянутся к завязкам его брюк. Волков снова кивнул, встречая покрасневшие сладкие губы своими.       Рубашек на них не было: жарко, поэтому ткань не мешалась, когда Олег, чуть оттянув резинку, высвободил чужой член, на головке которого уже блестела жемчужинка смазки, русал повторил всё в точности, а от того, как бережно тот обхватил его прохладными пальцами, Волкову показалось, что он уже готов кончить. Смуглая ладонь прошлась сверху вниз, распределяя смазку, чуть прокрутив под головкой, Серёжа оторвался от его губ, застонав на ухо, но отзеркалил все движения в точности, целоваться сил уже не было, поэтому они просто прижались висками, схема наработана, оставалось только двигаться в одном темпе. Олег подумал: как странно, вроде всё так же, как и он проделывал один на один с собой, но от чужого подскуливания на ухо, от тёплого тела в объятиях, от того, что он мог сделать хорошо тому, кто был ему так дорог, вело просто невероятно, спустя ещё несколько движений русал задрожал, сжав бёдрами чужие бока, и излился в смуглую ладонь, Волков не заставил себя ждать, кончив следом, вдыхая запах рыжих волос.