Глаза цвета приторного кофе

Комната тонет в тишине, слышны только сонные сопения и редкое причмокивание. Уже почти полночь — Лиза одна из всех не спит. Её тянет наружу: послушать ночной шелест, вдохнуть прохладу. Вернуться к привычной тишине — тишине одиночества. За весь день уединиться не удалось: испытание, Мишель, фильм — даже Идея вдруг проявляет интерес к бисеру и не отходит, пока не научится плести браслетики. Сначала Лизе кажется, что та — высокомерная кукла в тонне штукатурки, но под слоем гламура неожиданно прячется солнечный, тактичный человек.. Смыв макияж, Идея будто бы становится другой — тише, мягче. Яркий образ с помадой, стрелками и блёстками оказывается просто бронёй. Она защищается словом, но даже оно её не всегда спасает — как в той неловкой сцене с Дианой в первый день. Ни Лиза, ни Идея не хотят вспоминать про испытание или фильм — каждая говорит о своём: увлечения, бывшие, личное. К удивлению, Идее хочется  чуть приоткрыться  — совсем немного, но всё же. В комнате полупусто: одни девочки разбрелись, другие спорят над игрой в дурака, не обращая внимания. С наступлением ночи Лизу накрывает — сомнения, тревожные мысли. Стоило ли так раскрываться Идее? Её правило «никому не верить» снова даёт трещину. Интуиция тянет к странной блондинке — и это немного успокаивает. Немного, но не надолго. Лиза опускает ноги на пол, оглядывает комнату: часть кроватей пустует. Сверху доносится шум — всё ясно. На третьем этаже, без сомнений, вечеринка Крис. Никто туда не сунется без приглашения. С Захаровой лучше не связываться — это знают все. Вспыльчивая, агрессивная, бьёт, не разбираясь, особенно под шафе. Вспоминается сцена в комнате отдыха: не поняв шутки Лизы и Мишель, она сразу встаёт на защиту. Но неожиданно быстро остывает — и это радует. Не то чтобы Лиза боялась получить, просто тратить нервы на бессмысленный спор — не в её интересах. Проверять, кто именно ушёл, Лизе неинтересно. И так ясно — вернутся не скоро. Она встаёт, крадучись выходит в коридор, спускается вниз, по пути хватает плед. Время выбраться на воздух. Небо усыпано звёздами, даже облака не скрывают их свет. Луны нет — Лиза идёт почти вслепую, наощупь по брусчатке. Свет фонарей сюда не достаёт. Она раскладывает плед у пруда, садится, скрестив ноги. Гладь воды едва ловит отражение звёзд, но Лиза и в темноте замечает: под поверхностью жизнь. Рыбки всплывают, плюхаются обратно, будто играют. Почти как дельфины. Лиза вдыхает полной грудью — и будто выдыхает всё лишнее. В доме, полном голосов, где даже во время еды никто не молчит, тишина — роскошь. Только здесь, ночью, у пруда, она чувствует покой. Идиллию разрывает жалобное, протяжное: — Да Кира-а! — доносится с третьего этажа. Днём на такое никто бы и не обернулся, а ночью — особенно слышно. Лиза бросает взгляд в сторону дома, едва виднеющегося сквозь деревья, и снова возвращается к шороху воды Мысль приходит чётко, почти вслух: «Меня это не касается».

༺♡༻

Виолетта переводит взгляд с Медведевой на пачку сигарет, с которой та безуспешно возится. Кира нервно перегибается через ограду, озирается, меряет балкон шагами, бормочет себе под нос. Наконец, опускается спиной к стене и безвольно роняет руки — Эм-м, — Вилка неуверенно приближается. — Ты что-то потеряла? — Она склоняет голову, хитро приподнимая бровь. — Или кого-то? — и улыбается. Кира молча оборачивается. Взгляд — ледяной. — Шутка-минутка, — поспешно машет рукой Виолетта, стирая улыбку. Кира тяжело выдыхает и снова берётся за пачку. Плёнка упрямо не поддаётся, короткие ногти соскальзывают, раздражая её всё сильнее. Виолетта подходит ближе и тянет руку: — Помочь? Кира поднимает на неё тяжёлый взгляд — и молча протягивает пачку. — Ты в комнате веселее была, — замечает Вилка, неспеша возясь с упаковкой. — Это из-за… этой, как её… — Она задумывается, поднимая глаза. Плечи Киры замирают. — Лизы? — Хуйню не неси! — Кира вырывает пачку. — Мне поебать, кто там, блять, что пиздит! Она резко достаёт сигарету, зажимает её губами и лихорадочно шарит по карманам. Виолетта может показаться взбалмошной, даже наивной — но наблюдательна. Она сразу замечает, как меняется Кира при упоминании Лизы. И хотя догадка почти очевидна, Вилка решает промолчать — не время. Что именно гложет Медведеву, остаётся неясным. — Огоньку? — спохватывается Виолетта, вытаскивая из кармана зажигалку. Кира останавливается, уставившись на пламя в руке Виолетты. Подходит, склоняется, прикуривает. Горло тут же першит от затяжки, мысли закручиваются быстрее — алкоголь вступает в игру. Кира запрокидывает голову, выпускает дым — и вместе с ним что-то тяжёлое, раздражающее. — Ты, кажется, тут одна из главных заводил? — с интересом кидает Вилка. — То есть, я, блять, клоун, да? — хмыкает Кира, протягивая открытую пачку. — Нет, это мой титул, — смеётся Вилка, выдергивая сигарету. — Но ты и Крис — ну прямо настоящие лидеры, толпа за вами прёт. — Мы никого не ведём, они сами идут— говорит Кира, затягиваясь. Подходит к ограде, закидывает локти. Оборачивается через плечо и усмехается.— Тоже хочешь? — Без обид, малыха, — Виолетта легко хлопает её по плечу. — Я, скорее, сама по себе. Улыбаясь, она подносит сигарету: — Но в хороших отношениях со всеми, — и закуривает. Кира не любит тактильность с малознакомыми, но руку Вилки отбрасывать не хочется. Сейчас ей важно хоть за кого-то зацепиться, отвлечься, прогнать алкогольные мысли об Индиго. — Ты, блять, прям как рыба в воде, да? — усмехается Кира. Но тут же гаснет. Чувство будто сама медленно тонет. «Блять», — мысленно ругается она. — Да-а, — смеётся Вилка. — О! А у вас в школе бассейн есть? Или речка? Тепло же, я бы с удовольствием искупалась. Она разворачивается к балясине, опирается спиной. — С тарзанки бы прыгнула! Мы с пацанами всё лето у воды торчали. Возвращались потом, голые, в пледах... через весь город. Один раз в маршрутке бабка даже… Малышенко замолкает. Кира сжимает сигарету в кулаке и роняет её с балкона. На скулах ходят желваки. Виолетта в недоумении — что она такого ляпнула? Кира даже не чувствует боли — просто тушит сигарету голой ладонью. В голове всё заволакивает пеленой. Подсознание цепляется за обрывки — всё, что напоминает о Лизе, бесит. То ли история Вилки задела, то ли сам факт, что она думает об Андрющенко. И это сводит с ума. — Э-э, ты чего? — тихо спрашивает Виолетта, поворачиваясь к ней. Кира молчит, уставившись в темноту. Грудь ходит часто, губы сжаты. Виолетту напрягает эта тишина — будто та сейчас взорвётся. — Кир, всё нормально? — она наклоняется ближе. Вдруг Кира резко отстраняется от перил. — Ёб твою! — Вилка отскакивает и хватается за грудь. «К чёрту всё!» — Кира, не в силах больше выдерживать, срывается с места и влетает в комнату, даже не закрывая балконную дверь за собой.. — Да Кира-а, ну ё-моё! — тянет Вилка, разводя руками. — Сиги хоть оставь, — бормочет, двинувшись за ней. Кира не слушает — молча мечется по комнате, хватает с полки первую попавшуюся банку и с грохотом вылетает в коридор, гремя по ступенькам. Пацанки переглядываются, провожая Киру взглядами. Виолетта вскидывает руки: — Не, ну я вообще ни при чём, клянусь! В кромешной темноте Кира шарит по карманам, нащупывает зажигалку. Вместо привычной тропы к пруду она уходит в сторону, прямо в чащу. «Фух, успела», — выдыхает она, затаившись за деревьями. — …хорошо, хоть не уговорила меня ногти красить. — Тихий смех вызывает у Киры едва заметную улыбку. Она на ощупь находит удобное место, пропуская часть монолога Лизы. Прислоняется к дереву, сгибает ноги, откидывает голову назад. Почти как невидимка. Идеально. «Повод — сигарета», — решает Кира, тянется к пачке, но замирает: в руке оказывается банка Балтики. «Серьёзно? Опять ты?» — мысленно выругавшись, она ставит банку между ног, вытаскивает сигарету и щёлкает зажигалкой, прислушиваясь, не услышала ли Лиза.. — …ещё одна галочка в плюс. Мишель с Идеей вообще норм, — продолжает Лиза, не заметив движения за деревьями. «Мимо, кисуль, не тех в друзья записываешь» — ухмыльнувшись, Кира качает головой. — Ну, в целом… со всеми остальными вроде норм. Это же считается? — выдыхает Лиза, будто спрашивая не у звёзд, а у самой себя. Кира делает затяжку и осторожно выглядывает. Глаза привыкли к темноте: Лиза раскинулась на пледе, смотрит в небо — без сомнений, на звёзды «Ёб твою… в такой пижаме в холоде лежать… совсем без башки, что ли?» — Кира стискивает губы, недовольно косясь на Лизу. «Так, похуй. Меня тут и быть…» — …и быть не должно, — будто читая мысли, заканчивает Лиза. Кира замирает, напрягается всем телом. — …значит, я чем-то конкретно не в порядке, — бормочет Лиза почти шёпотом. «Хренов телепат, точно!» — Кира выдыхает и почти невольно усмехается, чуть ослабляя плечи. — Надеюсь, у этого кретина не хватит ума снова пропиариться за мой счёт, — Лиза устало прикрывает глаза. — Хотя Идея права: кто-кто, а я-то знаю, как люди ради хайпа на всякое идут. «Бывший, что ли?.. Опять?!» — Кира хмурится, непроизвольно тряхнув головой, будто отгоняя мысли. — Я, в принципе, морально готова к дерьму после проекта, — медленно проводит ладонью по щеке и смотрит на чёрную гладь пруда. — А помои от Хиккана — вообще фигня на фоне остального, — фыркает с сухим смешком, поднимаясь и стряхивая с пледа хвою. «Ты чё вообще несёшь, Индиго?..» — Кира сжимает челюсть, внутри всё подкипает от этой мутной загадочности. — Пожалуй, спать, — обречённо вздыхает Лиза. — Завтра ведь испытание, — коротко кивает в пустоту и, укутавшись в плед, направляется к дому. «Да ёб твою, Индиго, ну кто такой этот Хиккан?!» — Кира сжимает зубами щеку, сдерживая порыв выскочить. Лиза уже почти скрылась в темноте — всё, занавес. Кира цокает языком, глушит окурок о землю и косясь, злобно смотрит на Балтику. «Ты всё тут, блять? И чё с тобой теперь?» —  облизывает губы, зыркая на банку, — и вдруг ухмыляется. Прикопать. Как клад.