Глаза цвета приторного кофе

Вилку определяют в правое крыло — туда же, куда позже привозят Алису с загипсованной ногой. Вилку встречают тепло, она уже успевает наладить контакт с половиной девчонок. А вот Алиса — как будто невидимка. Не то чтобы её игнорируют, но и не замечают. Только Идея проявляет интерес, активно втягивая её в свою компанию с Лизой. Индиго не сближается ни с Виолеттой, ни с Алисой — перекидывается с ними парой слов, не больше. Но, в отличие от других, они не вызывают тревоги. С ними спокойно. И Лиза это ощущает, даже не понимая, почему. Кристину и Киру Лиза обходит десятой дорогой — с первых дней от них веет агрессией. Юля с платком косится на неё так, будто Лиза что-то натворила. Настя и Чикуха — свита Захаровой и Медведевой — вообще не замечают её. Неделя подходит к концу, а они будто не знают, что она тут есть. Да и большинство — сплошные красные флаги. Лизе хватает компании Идеи, Мишель и, изредка, Алисы. Обстановка быстро накаляется. Лиза даже не замечает, в какой момент становится козлом отпущения — просто однажды понимает, что все против неё. Её молчание могло кого-то раздражать, но ведь она не единственный молчун. Почему именно она? Дни сливаются в одно и то же — тишина, испытания, обсуждения. Лиза избегает разговоров, сидит в стороне. Только вечером с Идеей, перебирая бисер, они коротко перебрасываются парой слов. Это единственное, что успокаивает. И всё же — страха они не вызывают. Скорее, любопытство. Что им это даёт? Ради чего столько злобы? Пока всё ограничивается язвительными фразами и взглядами, но Лиза чувствует — это ещё не предел. После испытания дом гудит — где-то наверху пьяные крики, смех. Лиза доплетает браслет, идёт ужинать. На кухне тихо, уютно. Одна. И это приятно. Может, стоит почаще задерживаться здесь после всех?. Барная стойка куда меньше стола, но тут уютнее. Вазочка с васильками, лакированная поверхность, картина Дали на стене. Лиза ковыряет салат и не может оторваться от этих тающих часов — будто время течёт мимо. Она читала о Дали — гении, которого не понимали. И ловила себя на мысли: они похожи. Только от него остались шедевры. А от неё?.. Обломки. Психика вдребезги. Холод внутри. Но пока она здесь — шанс ещё есть. Главное — работать. Терпеть. Мысли скачут — от Дали к провалу на испытании. От бессилия — к Крис и Лере, их яду на обсуждении с психологом. Она будто чужая. Загнанная, молчаливая. Лишняя. Девочки не замечают, что у Лизы внутри — шторм. Наружу он не вырвется. Никогда. Лиза не ввязывается в ссоры — игнорирует, уходит, отшучивается перед Идеей. Только Медведева тревожит — её интерес к Хиккану. Лиза пытается успокоиться: та ведь даже не знает, кто он. Но тревога не уходит. Мысли гложут. Стабильно. И именно это стабильное гниение — единственное, что Лизе знакомо. Привычно. Безопасно. — Ну что, жертва абьюзера, вкусно одной? — голос Мишель звучит, как выстрел. Лиза вздрагивает, поднимает глаза. — Что?.. — Она моргает, будто возвращаясь из глубин мыслей. Мишель уже рядом, как ни в чём не бывало.

༺♡༻

Третий этаж превращается в убежище, где пацанки сбрасывают маски — прячут «запрещёнку», раскладывают подушки, садятся в круг и обсуждают испытания. В центре, как трофей, — ящик Пандоры, который таинственным образом пополняется пивом и сигаретами. Как они это добывают — неважно. Главное — можно напиться и забыться. — Ну, Шума, ты и кринжанёшь, когда выпуск посмотришь, — захохотала Кира, хлопнув Крис по плечу. — Ты о чём, бля? — та нахмурилась, хлопая глазами. — Ты же на Индиго наезжала уверенно, а сама лоханулась в итоге — красиво выйдет на монтаже, — Кира продолжает смеяться, отпивая пиво и подмигивая. — Она про всех людей говорит, а ты, как танк, в свою сторону прёшь. — Ты чё, в уши долбишься? — взрывается Крис, оглядывая остальных. — А вы чё притихли, мыши? — голос её режет тишину, заставляя нескольких девчонок отвести взгляд. Поддерживать Лизу никто не хочет, но и в словах Киры есть правда. Медведева говорит спокойно, без страха — знает, что Крис не пойдёт на неё. Силы слишком неравны — Ты серьёзно, Крис? — Кира удивлённо приподнимает брови. — Ты вообще слышала, что Индиго говорила? — Она права, — неуверенно говорит Чикина, кивая на Киру. — Лиза же говорила — мы все люди, без делений. — Ага, теперь вы её подружки, да? — Крис хлопает себя по бёдрам и подаётся вперёд, как будто собирается напасть. — Защитницы хреновы. — Да при чём тут защита вообще? Кирюха ж по делу говорит, — вмешивается Вилка, чуть не поперхнувшись пивом. Она бросает взгляд на шею Крис — вена пульсирует, как перед взрывом. Кира подмигивает Виолетте, поблагодарив взглядом, и снова смотрит на Крис. Захарова не выносит спокойствия Киры — та, откинувшись на руки, лишь наклоняет голову, будто спрашивая: «Что дальше?». В глазах Крис мелькает сомнение. Она вспоминает недавнюю ссору с Лизой, на секунду понимает, что была неправа… и тут же отталкивает эту мысль. — Эм… а как думаете, кого на этой неделе выгонят? — Чикина бросает фразу в тишину, стараясь разрядить атмосферу. — Хм… может, верМишельку? — тянет Настя, тут же ощущая, как на неё уставилась Крис. Она бы с радостью вышвырнула Мишель первой — но не рискует. Злить Кристину — себе дороже. — Так, блять, за неё рот вообще не открывать! — гаркает Захарова, оглаживая подушку рядом, где ещё недавно сидела Мишель. — Думаю, Чикуху, — нехотя тянет Платок, крутя банку бренди в пальцах. — Чего, блять? — вырывается у Киры, в голосе явное изумление, с которым согласно кивает Юля. — Вы что, не понимаете, как работает шоу? — невозмутимо продолжает та. — В кадре есть — шанс есть. Чика вечно в твоей тени, Кира. С чего ей тут оставаться? — Ты серьёзно? — лицо Киры мрачнеет. — То есть наши истории нахуй не нужны? Главное, чтобы зрители клюнули? — взгляд падает на поникшую Чикину. Это гнетёт. Ей не хочется терять подругу, пусть и не самую громкую, но надёжную. — Она, как и все, только пришла. Пусть зацепит историей, а не тем, как мельтешит на экране. — Кир, тут важно и то, и то, — вздыхает Платок, будто устала от банальных споров. — А у Юли какая история? Ни нам, ни публике — вообще ничего. — Может, блять, ей просто нужно время? — Кира сжимает банку, та жалобно хрустит в пальцах. — Кому это интересно? Преподам? Они же прям ночами не спят, думают, как Чикуху раскрыть, — фыркает Платок, закатывая глаза. Кира замечает, как плечи Юли сжимаются, как та будто становится меньше. Юля резко встаёт и, не глядя на никого, вылетает из комнаты. — Чикина не из тех, кто вступит в открытый бой, особенно если соперник сильнее. Вот и сейчас она сбежала. — Нахуя ты так жёстко? — глухо роняет Кира, прежде чем рвануть следом. — Реально, Платок, ты, бля, гни, но не перегибай, — качает головой Крис. — Лучше бы про Индиго сказала. Чикина слетает вниз по лестнице и сворачивает к столовой. За ней мчится Кира, не веря, что вообще за кем-то бежит. Нагнав у обеденного стола, она хватает Юлю и крепко прижимает к себе. Та дрожит, как осиновый лист, слабо отталкивая подругу. — Нет, — тихо всхлипывает девушка. — Уйди, прошу. — Ага, чтоб ты, блядь, всю кухню соплями залила? — вздыхает Кира и не отпускает. Она ощущает, как дрожь у Юли слабеет. Отталкивания незаметно перерастают в объятие. — Скажи… я правда такая никчёмная? — едва слышно спрашивает Юля. — А ты себя такой считаешь? — Кира чуть отстраняется, заглядывая в заплаканные глаза. — Если слушать таких, как Платок, так и сдохнешь в их лужах. Не ведись. Кира наклоняет голову набок — и через проём замечает Лизу. Рядом кто-то сидит, силуэт неразборчив. Сквозь шмыганье Юли удаётся уловить слово «абьюз». Это моментально напрягает Киру. В темноте их вряд ли видно, но разговор может выдать. Что делать? — Так, Чикуня, сейчас идёшь и шлёшь нахуй эту Юлю. Шума мазу потянет, так что не ссы, — Кира хлопает подругу по плечу, будто передаёт заряд уверенности, и разворачивает к лестнице. Кира прижимается к стене так сильно, будто хочет стать частью штукатурки. Медленно, почти ползком, подбирается к проёму. — Оглохла, что ли? — голос Мишель ни с кем не спутаешь, но яд в нём поражает. С Крис она тише воды. — Я спрашиваю, тебе, жертве абьюза, нравится хавать в одиночку? Такое хамство не вяжется с образом милой кошечки, какой показывает себя Мишель. С каждой репликой она трещит по швам. Киру трудно чем-то удивить — но Мишель справляется. Хочется влезть и проучить мелкую стерву, но… а вдруг она всё не так поняла? Надо разобраться. — Ом-м, — Лиза мямлит, — да, даже больше, чем со всеми. Кира едва высовывает голову из-за проёма. Барная стойка в углу — Лиза далеко. Есть шанс, что её не заметят. — Так и будешь нелюдимой мышью? — прыскает Мишель, наклоняясь над стойкой. — Ты первая в очереди на вылет. — А ты так и будешь людям ноги ломать? — Лиза отвечает с добродушной улыбкой. —К тебе уже очередь фараонов. «Хорош, Индиго», — Кира едва сдерживает смешок, зажимая рот рукой. Видимо, у этих двоих своя норма общения. Всё спокойно. Можно уходить. Но Мишель вдруг переходит грань — и весь пазл в голове Киры рушится. — А я смотрю, тебе это даже нравится! — рявкает Мишель и смахивает тарелку на пол. Она разбивается вдребезги. Лиза спокойно поднимает брови и доедает остатки, что чудом уцелели на вилке. Кира замирает. Сцена шокирует, но больше всего — спокойствие Лизы. Некогда ангелочек спокойно — почти весело — начинает собирать крупные осколки. — У тебя всё хорошо? — уже без шуток спрашивает Лиза, поднимаясь. Она глядит на Мишель с тревогой. — Если что-то случилось, поговорим. Я не кусаюсь. — Поговорить? — Мишель оскаливается и выпрямляется. — Ты серьёзно? Злость в ней — настоящая, не игра. Только когда она сжимает осколок тарелки, Лиза понимает, насколько всё плохо. — Ты чего, Мишелька? Порежешься же! — Лиза бросается к ней, пытаясь вырвать осколок. Но Мишель опережает. Стекло срывается из рук, оставляя окровавленный след на белой рубашке Лизы. — Жесть… — Лиза хватает девушку за запястье. — Мишель, скажи уже, что с тобой происходит? Я вообще ничего не понимаю!