Глаза цвета приторного кофе

Редактор бросается к Лизе, вжавшейся в кресло, осматривая её лицо и рану с деловитой сосредоточенностью. Та украдкой смотрит на Киру, чьи эмоции читаются с трудом. Медведева стискивает зубы и смотрит на неё так, будто взглядом может прожечь дыру. Кулаки сжаты до побелевших костяшек — кажется, она из последних сил сдерживается. Елена с Дарьей снуют вокруг отрешённой Лизы, бросая короткие указания и перебрасываясь фразами, пытаясь выяснить, откуда идёт кровь. Лизины уши улавливают лишь обрывки: «Щека лопнула», «Травяной раствор», «До свадьбы заживёт». Её собственное состояние её почти не волнует — знает, заживёт, как всегда. В детстве и подорожниками лечилась. — Ленок, Третьякова уже на подходе, — Дарья сжимает в руках телефон, чуть не выронив его от напряжения. Елена, замечая, как Лиза будто выпала из реальности, берёт дело в свои руки — убирает испачканные салфетки, радуется, что кровь остановилась, и тут же набрасывает на листок список рекомендаций. Обещает найти нужные мази и травы для полосканий. — Ну и засаду вы нам устроили, — усмехается Елена, мягко похлопывая Лизу по плечу. — Мы с Дашей пойдём, осмотрим дом и встретим Марию. — Она бросает выразительный взгляд на Киру, заметно приободрившуюся, наблюдая за уходящей болью Лизы. — Кирюш, побудь с нашей бойкой девочкой, — при этих словах Кира вздрагивает и выпрямляется. — Возможно, сотрясение, — Елена кладёт руку на плечо Медведевой. — Просто проследи за ней, пока нас нет. Лиза не успевает и оглянуться, как женщин уже и след простыл — остались только они с Кирой. Прогоняя подступающее беспокойство, девушка осматривает странное служебное помещение, где спальни перемешались с приёмной или чем-то вроде медпункта. Шкафчики, полки, цветы в горшках, бумажный хаос на столе, пара кресел и диван. Особенно взгляд цепляется за пушистый коврик — на нём Лиза и сосредоточила всё внимание. Кира неуверенно переминалась у двери, будто борясь с мыслями, но быстро взяла себя в руки — быстрее, чем Лиза. Пока та всё ещё пялилась на ковёр, Медведева пересекла комнату и присела напротив на корточки, привычно расплывшись в широкой улыбке, вынуждая Лизу перевести взгляд. «Улыбаешься? Тебе нравится видеть меня такой?» — злится Лиза без повода, стискивая губы от боли. Хочется сбежать от Киры: она опасная, непредсказуемая, словно бомба с таймером. Но рядом с этим страхом рождается противоречивое желание спрятаться за ней, как за крепостной стеной. В Кире чувствуется сила и твёрдость. И вдруг Лизу озаряет — они с ней слишком похожи. Почти одинаковые. Только вот по разные стороны линии фронта, и это не даёт покоя. — Себя отстаивать бывает больно, — пожимает плечами Кира. — Рот открыла — по ебалу получила, классика. Не смертельно. Разобрать, что на самом деле чувствует Кира, — невозможно. Недавно она кипела яростью, а теперь сидит почти безмятежно, будто только что вышла с сеанса ароматерапии. Но Лиза впервые видит Киру трезвой и спокойной. Даже заботливой — если в это вообще можно поверить. Хотя сложнее поверить в другое: от Медведевой пахнет персиками. Абсурд. Таких запахов деспоты не носят. — Ну что, злая собака, — усмехается Кира, кладя руки на колени Лизы. Та моментально напрягается. — Голова не кружится? — Нет, — тихо отвечает Лиза, отводя взгляд. — Мне лучше пойти к себе. — Ты с ума сошла? — вскидывает брови Кира, сжимая её колени. — Чтобы тебя там снова на части разнесли? — она усмехается, — как ты Юлькин подбородок. — Что? — Лиза хмурится. — У тебя не амнезия? — Кира заглядывает ей в глаза. — Я не могла ударить Юлю, — Лиза качает головой. — Бить — не кусать, да? — Кира смеётся. — Боже, я серьёзно укусила её? — Лиза хватается за голову. — Как она там? — Подумаешь, дружеский кусь, — Кира аккуратно опускает руку Лизы на колено и накрывает своей. — По делу. Молодец. — Нельзя поощрять насилие! — Лиза сжимает кулаки. — Лиз, — Кира глубоко вздыхает, — тебя избили просто так. А ты ещё пытаешься это как-то оправдать. — Она вскакивает и отворачивается к двери. Лиза видит, как Киру злит её спокойствие. Но в её словах что-то было. Насилие с обеих сторон, вина общая. И в то же время — разве драка решает что-то? — Нападают — бей первой, поняла? Зачем подставляешься? — Потому что драки ничего не решают, — Лиза слышно выдыхает. — А что решает, разговор? — Кира фыркает. — Представь: пятнадцать бешеных девок в одной комнате. Что между ними может быть? Только драка. — Не все такие… — Лиза опускает плечи. — Лиза, — Кира резко разворачивается, сокращает расстояние, нависает, уперев ладони в подлокотники. — Здесь ты либо выживаешь, либо тебя ломают. Забудь о правилах. — Я знаю… — Лиза поднимает взгляд. — Но я всё равно верю в людей.

༺♡༻

Кира замирает, замечая, как в глазах напротив вспыхивает светлая искра. «Неужели ты настолько в это веришь?» — губы поджимаются в напряжении. Лиза будто уверена: и в говне есть ложка шоколада. Её бьют, отвергают, предают, а она — словно неуязвимая, с этой своей идиотски стойкой добротой, готова врагу последний кусок хлеба отдать. Это одновременно злит и вызывает уважение. Кира не понимает, как можно оставаться такой… последнего человечной. — Ты, блять, сказочная, — выдыхает Медведева после паузы, не то бросая оскорбление, не то признаваясь в восхищении. Самой не верится, что произнесла это вслух. Отстранившись от Лизы, Кира начинает шагать по комнате, машинально потирая подбородок. Её рвёт на части: с одной стороны — ярость, с другой — нежелание влететь в немилость ради чересчур правильной Лизы. Чувства к ней балансируют на грани злости и смятения. К другим девчонкам Кира относится без вражды — у всех свои тараканы. Но слаженность, с которой они навалились на одну, заведомо слабую, выбивает почву из-под ног. В такие моменты ей тяжело сохранять уверенность в людях. — Кир… можешь, пожалуйста, принести что-то холодное? — голос Лизы звучит слабо, неуверенно, будто она привыкла, что за просьбы ей прилетает. — Щека болит. Кира только теперь замечает, как всё это время Лиза смотрела прямо на неё. Кивнув, Кира направляется на кухню, где гудит улей обсуждений. Кристина, усевшись на столешницу, возмущается громче всех, едва не выплёвывая слова вместе со слюной. Мишель в объятиях Захаровой кивает ей в такт, только Вилка стоит в стороне, нахмурившись и молча наблюдая за толпой. Закусив щёку изнутри, Кира направляется к холодильнику. В голове крутится одна мысль — сейчас Лизе нужна помощь, всё остальное подождёт. Краем уха ловит новость: Юлю повезли в ближайшую больницу, но ничего серьёзного, швы быстро наложат. Новую порцию сплетен и злобы в адрес Лизы она игнорирует, нащупывая в морозилке замороженное куриное филе. Схватив кухонное полотенце, Кира оборачивает им филе и выходит из кухни. Но голос Михайловой из коридора заставляет её замереть. В голове проносится картина, как она ломает той лицо об стену, но на фоне слышны чьи-то всхлипы. Повернувшись, она видит Идею, размазывающую тушь по щекам, и Алису, что приобняла подругу и что-то шепчет. План меняется сам собой. — Идея! — окликает её Медведева, решительно приближаясь. Блондинка едва успевает поднять голову, как Кира суёт ей холодный комок в полотенце. — Отнеси это Лизе, быстро. — Лизе?.. — дыхание перехватывает у девушки. — А где она? — В служебке, кисуля. Быстрее! — Кира цедит сквозь зубы, сверля её взглядом. — Вот видишь, — приподнимается Алиса, — а ты переживала, что это её увезли на скорой. — Не переживайте, — Кира сжимает кулаки, — кого увезли, уже вернули. А сейчас, нахуй, увезут снова, — бросает она и срывается с места на голос Платка с кухни. Кира врывается в проход и замирает: вокруг заплаканной Юли с перебинтованным подбородком толпятся девчонки. Та жалуется на Лизу, остальные с жаром подхватывают её обвинения. Вилка, заметив разгорающийся в глазах Киры пожар, бросается к подруге, надеясь остановить надвигающуюся бурю. — Кира! — зовёт Вилка, но та не слышит. В её взгляде — буря, ярость, желание стереть Михайлову с лица земли. — Кирочка, прошу, не надо. Лизе это не поможет, а тебе влетит по полной. — Но слова теряются в пустоте: Кира даже не глянула в её сторону. — Ты знала, что если собак дразнить, они кусаются? — Кира едко врывается в разговор, приближаясь шаг за шагом. Толпа оборачивается. Вилка в отчаянии закрывает лицо рукой. Кира, не колеблясь, раздвигает Настю и Леру, чтобы дойти до Юли. — Таких собак — только на цепь, — резко бросает Платок, скрещивая руки. — Правда? — ухмыляется Кира, резко притягивая её за ворот. Лицо её искажается. — Тогда, может, тебе подойдёт усмирительная рубашка? — Слышь, бля! — Крис срывается со столешницы и подлетает. — Ты вообще видишь, что эта тварь натворила? — Она хватает Киру за запястье, кивком указывая на Юлю. — Кусаться — не по понятиям, ясно? — А толпой налетать — по понятиям? — резко встревает Вилка. — Толпой?! — лицо Киры искажается, грудь тяжело поднимается от ярости. Когда они с Леной услышали крики с улицы, то успели только на момент, когда медик уже возился с Юлей, а вокруг разлетались крики и пересуды. Охрана кратко объяснила ситуацию, умолчав, что Лизу били всей толпой. Может, они сами не поняли, кто кого пинал, а может, просто не захотели в это лезть. С новой порцией информации вся сдержанность Киры летит к чёрту. Гнев застилает разум, и она замахивается — кулак летит вперёд. Но в последний момент Вилка перехватывает её руку, останавливая удар. — Девочки, Мария уже ждёт вас в зале! — раздаётся голос куратора, и через секунду она выходит из-за угла. — А что тут… — Не представляете, как вовремя вы пришли! — с облегчением выдыхает Малышенко. — Каждую бы вывела и по щам прошлась, — резко бросает Кира, отстраняясь от Юли и вырываясь из рук Крис. — Ходите, блять, и оборачивайтесь. Подходя к залу, все напряжены: даже безупречная Третьякова способна на гнев, а гнев молчаливого человека страшнее любых криков — он ранит не кулаком, а словом. Кире спокойно: вмешательство Дарьи и ловкость Вилки вытащили её из передряги. Но на душе кошки — всякий раз, глядя на Лизу, стойко отражающую удары, внутри что-то сжимается. И всё же Киру охватывает гордость: может, эта драка пробудила в Индиго голос, научила защищаться. Но стоила ли она такой цены?