Курение убивает

«Ведёт себя как ребенок. Но я сама виновата, надо было его остановить, а не иди на уступки надеясь, что он одумается. Как я могла быть такой дурой? И самое главное, что делать сейчас? Он настолько привык что всё сходит ему с рук, что не умеет жить иначе. И это моя вина. Только моя. Я должна буду это исправить и как можно быстрее, пока ещё есть кого спасать». — не самый приятный внутриний диалог сейчас бушевал в голове Восьмой. Она спускалась вниз по лестнице, которая вела в главный зал. На её лице не проявлялись никакие эмоции, чего конечно не сказать о Клаусе, который словно телевизор, на котором переключают каналы менялся в лице. То оно было недоверчивым, он до последнего думал, что такого не произойдёт, сестра всегда была слаба отказать в помощи и он уже признался себе, что пользовался этим. Но как и любой на его месте начал сам себя оправдывать. «Это она сама виновата, её решение мне помогать. И я на неё положился, а она вдруг решила меня бросить». — Он злился на сестру из-за этого. Но даже эти мысли и эмоции остались позади. Он быстро осознал, что Весьмая всегда была добра и щедра, но так же она была вспыльчива и умна. Решив что сестре всего-то надо остыть он успокоился. И это его даже обрадовало. Он понял что снова свободен от проблем и может и дальше жить как жил раньше, не парясь о проблемах. Время шло и наступил вечер. К этому времени уже закончились ежедневные задания и появилось свободное время, которым каждый пользовался по-своему. И конечно Клаус с Восьмой не исключение. Первый как раз хотел вернуть свою вещь, которую у него так нагло забрали. Пачка яда завёрнутого в трубочки лежала в кабинете отца, в ящике стола. Конечно эти оба нарушителей не раз там бывали и возвращали «потерянное», но это было самым сложным, пожалуй даже сложнее чём добиться в этом доме похвалы. Это они знали уж точно. Поэтому без сестры и близко с этой комнатой делать нечего. Попался — наказание, а какое оно будет даже думать становилось страшно. — Нет! — вот и всё, что она скажет ему на его просьбу. «Неужели ещё не успокоилась?» — думал он смотря в её сердитые глаза. — Я всё понимаю, но это край. Ты должен понимать, что когда говорят «нет», то это значит нет, — было заметно как у неё задёргался нерв и как она сильно прикусила губу. Так происходило всякий раз, когда та пыталась сдерживать злость и Клаус это знал, а потому быстро сдался, — Я не буду тебе больше помогать... И они разошлись. Так прошла не одна неделя. Восьмая отбыла своё наказание и стоило ей с облегчением вздохнуть как на замену пришло новое. Это было неожиданно. Семья в своей традиции сидела за столом и когда завтрак был окончен Реджинальд сказал: — Восьмая, задержись и иди в мой кабинет, — больше он ничего не говорил. Хотя если бы и сказал, то вряд ли это смогло успокоить. Нет таких хороших новостей, которые Реджинальд Харгривз может сказать тебе лично в своём кабинете. Он был человек суровый по мнению Восьмой. Всегда ждал чёткости и порядка, чем девушка похвастаться не могла. То и дело не поспевала, что-то роняла, говоря у неё парой заплетался язык или она могла кинуть неуместную шутку и успеть с неё посмеяться прежде чём получить очередную порцию неодобрения. Но это всё точно не было поводом для сегодняшнего разговора. Казалось все уже привыкли к подобному поведению. Она была такой и её не переделать. Пытались. И попытки были четны. — Так о чём Вы, хотели поговорить? — обратилась она к вошедшему отцу. — Помниться ты говорила, что те найденные сигареты были твои? — пройдя к столу спросил он. Отнекиваться было поздно и бессмысленно. Наказание она уже отбыла, с Клаусом разобралась. Да и за враньё можно заработать ещё проблем, а этого она всячески последнее время избегала. — Да... — она незаметно сжала руку в кулак. Так ногти впивались в ладонь и не давали мыслить хаотично. — Вчера ночью я поймал номера Четыре за кражей этих сигарет, — всё так же спокойно продолжил он, — Ничего не хочешь сказать? А что говорить? Он человек умный, начитанный и так давно понял, ещё с самого начала, с самого первого слова. И она это знала продолжая эту странную игру. — Я думал ты поймёшь. Пока твои физические силы растут, твои духовные абсолютно бесполезны. Без них бесполезны и твои физически. Вся твоя сила по-настоящему идёт из головы. Если противник будет управлять тобой эмоционально ты будешь жалкой марионеткой в его руках. На долю секунды комнату охватила тишина. Не было слышно ни дыхание находившихся здесь людей, ни то как скрипели зубы сжатые от безысходности, ни скрипа старого пола — ничего... — Можешь иди, — простые слова... С которых началось её новое испытание, которое ей придётся идти в одиночку. Она могла бы просто не дать никому снова ей пользоваться, но чувство совести отвратительное. Оно скребёт изнутри заставляя чувствовать себя таким же отвратительным. К тому же надо было как-то отплатить Клаусу за его братскую «поддержку». И поэтому она пошла другим путём...