Горько-сладкие воспоминания

Когда она забежала в главное здание вместе с Террой, помогая израненному Сильве передвигаться, и закричала в мольбе о помощи, то сначала Рив обратил внимание только на неё. Будто больше ничего другого не существует. Только она. Вся в крови, с ярко светящимися глазами, подрагивающими ногами и руками, а ещё с заметно покалеченной психикой. Всё-таки эмпаты чертовски предрасположены к поглощению чужой боли, а рядом с ней всё это время Сильва. И как только Дэйн заменил Музу, и та стояла во всепоглощающем шоке, он наконец обратил внимание на директора специалистов. Какого, блять, чёрта вообще происходит?! На него что, пума напала? Бредятина полная. — Эй! Муза! — Рив подошёл к ней и схватил ладонями за щёки, приподнимая голову и пытаясь привести её в разум. Он легонько похлопал её по лицу. — Муза, ты слышишь меня? Муза! Вид эмпатки выворачивает Ривену кишки. Воздух перекрывается, будто огромная бетонная плита падает на грудь и придавливает к земле, сдавливая лёгкие. Специалист перекладывает свои руки на плечи феи и крепко их сжимает, даже пару раз пытаясь привести её в себя тряской. — Сэм, найди папу! — Кого? — Муза резко приходит в себя и смотрит на своего «мистера зелёную куртку». — Сэм — мой брат, — отвечает Терра и уходит вместе с Дэйном в оранжерею. — Какого…? — Муза шепчет и хватается руками за голову, а Ривен прижимает её к себе и гладит по спине, пытаясь успокоить. Периодически специалист отодвигается и смотрит на «подругу». Ночь сегодня будет точно беспокойной.

***

      Всё так и оказалось. Вечер и ночь были очень тревожны. Вся комната наполнена отчаянием и холодом. А для эмпата это сродни клаустрофобии. Четыре стены будто сдавливают пространство. Глаза слипаются, а вот сон не накатывает. Терра очень тревожна, как и все девочки в «квартире». Но ближняя соседка сама хоть и спит, но безостановочно ворочается и даже что-то говорит во сне. Ей снится какой-то кошмар, и Муза не удивлена. Они стали свидетелями этого кошмара сегодня днём. Когда Муза наконец-то попала в душ, то тёрла себя мочалкой так сильно, что, наверное, остались какие-нибудь повреждения. Эмпатка пыталась смыть с рук кровь директора Сильвы. А ещё чёртову сажу от сожжённого. Все девочки были беспокойны, и их сильные эмоции вызывали у Музы сильную головную боль. Она не могла совсем уснуть. Как только эмпатка закрывала глаза, то сразу видела директора специалистов. Всего израненного и заражённого ядом сожжённых. Его боль оставила сильный отпечаток на Музе, и теперь она не могла спокойно воспринимать даже саму себя. Все земные ужасы собрались в нём в тот момент, а эмпатка поглощала его чувства и боль. А чтобы излечить себя от этой «эмоциональной инфекции», нужно было ощутить какое-то тепло и большое количество хороших эмоций. Лучшего решения, чем пойти к нему, Муза не нашла. В прошлый раз именно он был рядом с ней, когда она была на краю, когда ей совсем немного оставалось до беспросветной тьмы. Алфея ночью выглядит немного устрашающе. Пугает своей пустотой и темнотой. Света совсем нигде нет. Коридоры освещают только лунный свет и уличные фонари. Когда Муза смотрит в окно, в даль пугающей темноты, она видит чёрные глаза Сола Сильвы и яркие вспышки его боли, которые отдаются сильными толчками в сердце. Она доходит до его комнаты и аккуратно нажимает на ручку. Дверь открыта. Наверное, он не закрыл из-за Ская. Почему она так решила? Потому что не чувствует его знакомой тёплой энергии. А может он вообще там не один? Вдруг он там с этой Беатрикс? Нет, её она там тоже не чувствует. Похоже только его энергия. Она всё-таки тихо открывает дверь и делает шаг в комнату специалистов. Глубокий вдох. Запах ментола, лемонграсса и яблок. Его запах. Глаза Музы резко загораются ярким фиолетовым цветом, и она переводит взгляд на кровать Ривена, где он сейчас спит. Его грудь спокойно вздымается, а на прикроватной тумбе стоят две тёмные стеклянные бутылки пива. Музы делает спокойный вдох. Ривен всегда был намного спокойнее всех других, даже если в голове у него творился полный бардак. Почему-то он всегда отвлекал эмпатку от остальных просто своим нахождением рядом. Он лежал к ней лицом на боку, одна его рука была под подушкой, а вторая лежала на ней. Его лицо такое знакомое и спокойное. Привычное. Умиротворённое, спящее. Муза прекратила использование своей силы и подошла ближе к нему. Наклонилась и, увлёкшись наблюдением, не заметила даже, как прикоснулась ладонью к его щетине. И вдруг она оказалась уложена на лопатки, а к горлу было подставлено холодное, металлическое и острое лезвие ножа. — Ау, — Муза чуть вскрикнула от неожиданности, но решение было принято быстро. На рефлексе она сразу же схватила Рива за запястье и решила использовать свою силу. «Это я, Ривен. Муза.» — Муза? — Рив спросонья пару раз моргнул посильнее и наконец-то разглядел очертание его маленькой феи. — Твою мать! Какого чёрта, Муза? — возмущённый хриплый голос специалиста сейчас успокаивал, к удивлению. — Я не могла уснуть. Девочки даже во сне беспокойны, и от их эмоций и кошмаров у меня голова кругом идёт. Не могла там больше находиться. — И почему же ты не пошла к своему «мистеру землянике»? — Ты о Сэме? — Муза выгнула бровь. — И может ты уберёшь нож от моего горла? — Да, прости. Рефлексы и привычки. — Я помню, — Муза легонько рассмеялась, вспоминая точно такую же ситуацию летом. — Ах да, точно, — Ривен отложил нож на прикроватную тумбу. — Так и почему ты здесь? — Поцелуй меня. — Твой крот теб… Что? — Ривен распахнул глаза. — Кажется, мне сейчас показалось, что ты попросила меня тебя поцеловать. — Поцелуй меня, Рив. Не могу уснуть без тебя. — Ты совершаешь фатальную ошибку. Пожалеешь об этом. Как же твой парень отреагирует. — Твою мать! Поцелуй меня, Рив. Прошу. — Чёрт. Теперь вместо ножа её кожи касается удивительно мягкая рука, и большой палец аккуратно касается пухлых засохших губ. Сначала Ривен делает это по-детски. Быстро и нежно лишь чуть-чуть касаясь уголка её губ, просто чтобы проверить реакцию. Он проводит языком по её губам, смачивая их, и наконец касается её уст снова. Более настойчиво, но при этом не упуская чувственности и нежности. Поцелуи Сэма совершенно другие. Муза заполняется его эмоциями, но не тонет в них, как утопающая. Хаотичная магия бегает от одного нервного окончания к другому. Так же, как и его язык по зубам. Ривен был именно тем, в ком Муза так сильно нуждалась. Будто он знал о ней больше, чем она. Понимал с полуслова и был готов на всё ради неё. Он чувствовал Музу так, как не чувствовать её никто другой. Ни подруги, ни семья, ни Сэм. Его поцелуй становится всё более страстным, жадным, собственническим. Прямо так же, как её магия проникает в его беспорядочный разум. Муза сдаётся по его напором. Отдаётся в его власть. Так ей спокойнее. Рядом с ним ей лучше.