Победители всегда проигрывают

Месяц спустя.       Драко не скучал по лондонской погоде — особенно в начале весны, когда всё вокруг превращалось в одно сплошное грязно‑серое безобразие. Дождь не прекращался: капли стучали по крышам, растекались по стёклам, превращая город в размытую акварель.       Малфой сидел на скамейке напротив красной телефонной будки в забытом всеми переулке. Ментоловый дым неприятно царапнул горло — Драко поморщился и выдохнул.       После последнего разговора с Грейнджер он почти перестал курить. Не потому, что не хотелось — хотелось зверски, до ломоты в зубах. А потому, что запретил себе всё, хоть как‑то напоминающее о ней.       Он пообещал себе, что выкурит пачку своих любимых вишнёвых только в одном из двух случаев: либо отпразднует абсолютное и безвозвратное излечение от чувств к Грейнджер, либо когда позволит себе принять факт, что это не лечится. И непонятно, что из этого хуже.       Это уже даже не смешно. Единственное, что давало ему расслабление и могло отвлечь от скачущих в сознании мыслей о предательстве, одновременно являлось самым сильным триггером. Просто олицетворение Гермионы — его ад и рай в одном лице.       Долбанное сумасшествие.       Затяжка — глубокая, до хруста в рёбрах и щиплющей боли в лёгких. Быстрый выдох, как освобождение. Окурок и только начатая пачка полетели в урну.       Хватит. Надоело.       Этот месяц был трудным. Если не сказать хреновым во всех его проявлениях. Ему хотелось разрушить весь грёбаный мир. Хотелось разгромить квартиру, когда он вернулся в неё с острова, воспользовавшись личным портключом. Хотелось уничтожать — из‑за того, как больно в груди выло собственное сердце. Хотелось взять в руки камень Мерлина и, щёлкнув пальцами, стереть всё к чёртовой матери.       Тогда он впервые заметил, что во время прилива ярости и гнева кристалл взывает к нему. Жаждет, чтобы им воспользовались для разрушения. Холодный, тяжёлый, он лежал в ладони, будто ждал команды.       Это стало его спасением. Новая головоломка, задача, которую нужно решить, чтобы не сойти с ума от нахлынувших в сердце эмоций.       Ему потребовалось две недели, чтобы убедиться в правдивости вскользь всплывшей фразы в воспоминаниях Грейнджер:       «Это очень важно, Гермиона. Если Адриан получит камень Мерлина, война будет только вопросом времени», — голосом Кингсли в голове.       Адриан Клемансо оказался тёмной лошадкой. Подпольная деятельность, какие‑то дела с Чёрным рынком, наём сомнительных лиц для выполнения засекреченных заданий. Малфой узнал, что именно по его указанию кто‑то сливал в газеты секретную информацию других магических министерств. Из‑за подобных прецедентов в Британии дважды вспыхивала волна недовольства.       Не то чтобы Клемансо сильно скрывал свою деятельность, но пришлось повозиться, чтобы выведать информацию и остаться при этом незамеченным.       Исследования химических и магических свойств камня заняли ещё неделю. Он сутками не вылезал из лаборатории и библиотеки, ходил к знакомым ювелирам и гоблинам, осторожно выведывал информацию у крайне сомнительных лиц с Чёрного рынка, даже испытывал магию кристалла на себе. Но не узнал ничего, кроме того, что это александрит, зачарованный древней чёрной магией — настолько древней, что вряд ли остались хоть какие‑то записи.       Малфою нужна была помощь.       Он долго думал, стоит ли ему делать то, что собирался. Но горькое на вкус любопытство победило предчувствие чего‑то очень нехорошего — и он всё же отправил письмо, ответ на которое неизбежно вёл его к посещению британского Министерства.       Драко с глухим стуком каблуков вышагивал по фиолетовым широким коврам первого уровня, ловя на себе редкие удивлённые взгляды. Даже спустя годы его всё ещё боялись. Пэнси была неправа. Ничего не изменилось. Для всех он всё тот же изгой — бывший Пожиратель смерти.       Костяшки звонко ударились о дверь из красного дерева. Створка скрипнула и отворилась.       В небольшой приёмной за дубовым столом сидела светловолосая девушка. Над её головой стайками кружились разноцветные бумажные самолётики. Несмотря на обилие документов на столе, всё было аккуратно и педантично расставлено по стопкам.       Когда дверь за Драко захлопнулась, девушка подняла голову и улыбнулась.       — Пенелопа Кристал? — неверяще спросил Драко.       — Драко Малфой. Даже немного приятно, что ты помнишь, как меня зовут.       — Не ожидал тебя здесь увидеть.       — Тебя уже ждут. Проходи, — она махнула в сторону высокой двустворчатой двери. Её пальцы легко поправили прядь волос.       — А как же посплетничать со старым знакомым? Неужели я настолько тебе неприятен? Не припомню, чтобы обзывал тебя в школе.       — Скорее просто не замечал моего существования, — она вздёрнула бровь и демонстративно начала перебирать бумаги. — Но если хочешь поболтать, обед у меня в два часа, а заканчиваю я в шесть. Может, и выпью с тобой чашечку кофе.       Пенелопа, не глядя, взмахнула палочкой — дверь отворилась, впуская Драко внутрь.       Кабинет, в который он вошёл, больше напоминал библиотеку или старый музей. У дальней стены, строго по центру, расположился огромный стол — в тон деревянным панелям на стенах. Над ним висела такая же внушительная картина: нечто похожее на снежную бурю или шторм — хаотичные мазки белого и серого, будто застывший крик стихии. Казалось, полотно дышало холодом, отражая внутренний хаос, терзавший Малфоя.       — Доброго дня, Драко.       — Кингсли, — Малфой небрежно кивнул и медленно двинулся вперёд.       Министр возвышался над небольшим столиком с серебряным подносом, на котором стояли фарфоровый сервиз и вазочка с волшебными сладостями — леденцы переливались всеми цветами радуги, словно миниатюрные северные сияния.       Бруствер ничуть не изменился. Всё то же невозмутимое лицо, изучающий взгляд и фиолетовая мантия. Интересно, он хоть когда‑нибудь её снимает?       — Чаю?       — Буду признателен. Пришлось пропустить завтрак.       Малфой подхватил левитирующую чашку и устроился в бархатном синем кресле напротив стола министра. Аромат бергамота мягко окутал его, но не принёс успокоения. Он сделал глоток, ощущая, как тепло напитка едва согревает пересохшее горло.       — Я слышал, ты приглашён на свадьбу Гарри и Джинни. Почтишь своим присутствием? — холодно поинтересовался Бруствер, присаживаясь в своё кресло.       — К сожалению, не смогу присутствовать. Мне сейчас лучше не светиться на массовых мероприятиях, тем более на таких громких, как свадьба Избранного. Думаю, Забини прекрасно меня заменит.       — Как его матушка поживает? Имел удовольствие познакомиться с ней на прошлом приёме Нарциссы. Прелестнейшая женщина. Неудивительно, что у неё нет отбоя от мужчин.       — Давайте отложим светскую беседу на другое время. Предпочитаю обсуждать дела сразу. Без лишней шелухи в виде бессмысленных разговоров.              Малфой поставил чашку на стол, звук фарфора о дерево прозвучал резко, как щелчок. Он облокотился на спинку кресла, скрестив руки, и почувствовал, как перстень на пальце холодит кожу.       — Что ж, хорошо. В своём письме ты сказал, что готов принять моё предложение только при условии моего содействия в лечении Люциуса, — министр сцепил руки в замок, — которое заключается в разрешении возврата ему воспоминаний.       — Всё верно. Я знаю, что не в вашей компетенции принимать данное решение. Но я полагаю, что ваше слово всё же имеет определённый вес в Международной конфедерации магов.       — К сожалению, не смогу тебе ничего обещать, но сделаю всё возможное. Я уже внёс этот вопрос на обсуждение на следующем саммите.       — Прекрасно.       Драко достал из сумки резную шкатулку из слоновой кости и поставил на стол. Поверхность была гладкой, почти тёплой на ощупь.       — Камень Мерлина здесь, — Кингсли потянулся к ней, но Драко придвинул шкатулку ближе к себе. — Я полагаю, вам известно, какой силой обладает кристалл и что будет, попади он не в те руки, — он подождал, пока Бруствер кивнёт, и продолжил. — У меня было не так много времени, чтобы разобраться в том, что происходит. Всё, что я успел узнать о камне, находится здесь, — Драко достал чёрную кожаную папку и положил на стол рядом со шкатулкой.       Бруствер достал документы и принялся вчитываться. Его лицо оставалось спокойным, но брови то и дело едва заметно ломались в переносице, выдавая внутреннюю борьбу. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом переворачиваемых страниц и тиканьем часов.       — Там же, — продолжил Драко, — я указал всё, что смог узнать про подпольную деятельность Адриана. Судя по всему, он ищет сильные артефакты, связанные с древней чёрной магией, похожей на ту, что заключена в камне Мерлина. Я не смог выяснить причины. Пока не смог, — министр поднял на него глаза и прищурился.       — Предполагаю, у тебя будут ещё условия?       — Да. Я хотел бы сам заняться этим делом.       — И в чём твоя выгода, Драко? Дело ведь не только в отце? — вопрос, граничащий с утверждением.       — Но не беспокойтесь, министр. Моя выгода не идёт вразрез с вашей, — Малфой сделал глоток чая и продолжил: — Я так же, как и вы, хочу вывести Адриана на чистую воду и прекратить подпольную деятельность против других стран.       — Разве вы не были друзьями?       — Ох, Кингсли. Я не без вашей помощи узнал, что именно те, от кого меньше всего ожидаешь, могут вонзить нож в спину по самую рукоятку.       — Значит, дело в Гермионе?       «Гермиона» — горькое имя с кисло‑сладким привкусом.       Драко ещё секунду перекатывал его на языке, а потом запил чаем. От греха подальше.       — Нет, — а горло будто иглами вспарывало. Ничего, это тоже пройдёт. — Грейнджер меня больше не заботит.       — Тогда зачем тебе это?       — Я не хотел бы озвучивать свои причины, — Драко поднялся и отошёл к стеллажам, вглядываясь в разноцветные ряды книг. Он провёл рукой по корешкам, ощущая их шершавую текстуру. — Адриан будет искать и меня, и камень. Рано или поздно он догадается, что я больше не с ним заодно.       — Если уже не догадался.       — Верно, — Малфой ухмыльнулся и вновь подошёл к столу. — Именно поэтому, ради моей безопасности и безопасности артефакта, ключ и шкатулка должны храниться отдельно.       — Боишься, что я не сдержу слово?       — Лучше подстраховаться, министр. Так я буду уверен, что вы не передумаете в самый ответственный момент. Да и наше семейное хранилище охраняется не хуже министерского.       — Хитростью и умом ты пошёл в отца, — Бруствер улыбнулся и взял шкатулку в руки.       — Учитывая, как он закончил, сомнительный комплимент.       — Это всё?       Драко задумался, крутя на пальце фамильный перстень. Металл неприятно холодил кожу. Он посмотрел на картину с бурей — её хаотичные мазки словно отражали его собственные мысли. И произнёс:       — Нет, у меня будет ещё одно условие.