Победители всегда проигрывают

      Он стоял в гостиной, облокотившись о дверной косяк. Руки, как всегда, утоплены в карманах, а в зубах — сигарета. Вишнёвая. Её сладковато-горький запах резал воздух, смешиваясь с ароматом пыли и недопитого алкоголя.       Гермиона много раз представляла, что скажет ему, когда они наконец встретятся. Случайно пересекутся на приёме у Нарциссы. В министерстве. В Косом переулке. Да где угодно. Но она никак не могла представить, что он сам появится на её пороге. Что она, как оглушённая, просто отступит в сторону и позволит ему войти, не сказав ни слова.       Драко безразлично скользил взглядом по комнате. Длинные узловатые пальцы крутили десятидюймовое древко — кончик то и дело вспыхивал едва заметными искрами.       Он похудел.       Острые скулы и тёмные круги под глазами болезненно выделялись на фоне аристократической бледности. Чёрная водолазка, которая раньше плотно облегала рельеф мышц, теперь сидела свободно, лишь намечая ступени рёбер. Он выглядел так, будто смертельно устал: сжатые челюсти, пустой, потухший взгляд.       Усмешка коснулась тонких губ лишь дважды — когда он заметил бутылку огневиски и когда его взгляд зацепился за толстовку. Всё остальное время он смотрел в окно, будто заворожённый, не смея даже краем взгляда коснуться Грейнджер. Будто её здесь вовсе не было.       Она не понимала почему.       Это незнание раздирало корсет рёбер изнутри от несправедливости и иррациональной вины. Она скреблась, душила, не давая вдохнуть полной грудью. Хотелось плакать. Хотелось просить прощения — непонятно за что.       — Это всё?       — Что?.. — Гермиона моргнула, приходя в себя, и перевела взгляд.       Драко пришёл не один.       Не успела девушка ничего понять, как Гарри начал вываливать на неё литры информации: про Фатумов, Клемансо, артефакты, ограбление магического банка в Швейцарии. Про то, что всё это каким-то образом связано. и про то, что им срочно нужна информация, которую Гермиона успела собрать.       Её затуманенный алкоголем и усталостью мозг не успевал обрабатывать информацию и замечать детали. Они ускользали, путались, рассыпались. Всё её внимание было приковано к тому, кто появился на её пороге спустя полгода после того, что между ними произошло.       Та единственная ночь, которую они провели вместе, вгрызлась в подкорку острыми зубами, оставляя неровные, болезненные рубцы. Они напоминали о себе мигренями и снами — яркими и пугающе реальными. И она не знала, что было хуже: эфемерные касания Драко, повторяющиеся каждую ночь, или кошмары, где Беллатриса снова и снова направляет на неё палочку.       Малфой стал её наваждением.       В последний раз, когда он пообещал ей свидание, она нашла лишь пустую, тёмную, насквозь прокуренную комнату. Ни записки. Ни письма. Ничего. Он просто исчез — без объяснений, без прощаний.       Тео и Блейз утверждали, что не знают, куда он отправился и почему никого не предупредил. И Гермионе хотелось им верить, несмотря на задумчивый взгляд Нотта и хмурые брови Забини. Она боялась думать о том, что он её использовал. Боялась, что все его слова были лишь красивой ложью — способом затащить её в постель.       Она не раз говорила об этом с Джинни. Та часами уверяла её, что никогда не видела Малфоя таким счастливым, как рядом с Грейнджер. Что так не смотрят, если не чувствуют. Но Гермиона не слушала. Она снова и снова прокручивала в голове события в Треугольнике, выискивая ответы.       Она помнила их первый разговор и его признание. Помнила, как сильно хотела его поцеловать. Помнила, как ненавидела себя за то, что просто позволила ему уйти. Перебирала перепалки, взгляды, случайные касания — но ни одно из воспоминаний не давало объяснения.       Только он мог ответить на её вопросы.       — Почему?       Она видела его резким, злым, вечно недовольным. Видела его влюблённым и даже нежным. Но таким Грейнджер не видела его никогда. Он смотрел на неё с безразличием. Едким и липким. Оно оставляло язвы на коже. Они зудели и кровоточили.       — Тебя сейчас должно волновать не это, Грейнджер.       Он понял её. По одному слову. По туманному взгляду карих глаз. По дрожащему дыханию, таящему истерику на дне лёгких. Понял, но ему было плевать. Весь его вид выражал такое чистое презрение, что оно почти искрилось в свете луны, пробивающейся сквозь рваные тучи за окном.       — Это как-то связано с тем, что вы сейчас пришли.       — Откуда такая уверенность? — взгляд такой острый, что порезаться можно.       — Просто знаю и всё.       — Знание без доказательств не имеет никакого веса. Поттер, — он оттолкнулся от дверного косяка и сделал шаг к выходу, всё ещё глядя исключительно на Гермиону, — пообщайся со своей подружкой сам. Кингсли явно ошибся в необходимости моего присутствия.       — Стой, Малфой. Мне нужно с тобой поговорить.       — Не нужно.       — Не тебе это решать.       — Да что ты говоришь, — он подошел к ней вплотную, вышибая остатки воздуха из лёгких. — На кой чёрт мне с тобой разговаривать?       — Я хочу обсудить то, что произошло между… между нами.       — Это был просто секс, Грейнджер.       Слова костью в горле скреблись. Мешали дышать, думать. Жить. Гермиона всматривалась в его серые, как лондонский дождь, глаза. А в них холода столько, что простыть можно.       — Ох уж ваша святая гриффиндорская наивность. Ты действительно думала, что между нами было что-то большее? — он медленно наклонился, нависая над ней, намеренно вторгаясь в личное пространство, демонстрируя превосходство. — Вся правда в том, что я просто хотел трахнуть тебя. Ты — всего лишь очередной трофей. Не больше.       — Ты лжёшь, — прошептала она. Голос дрожал, предательски ломаясь.       Злая ухмылка изуродовала красивое лицо, обнажая хищный, почти звериный оскал.       Страшно.       Хотелось отступить, сделать хотя бы шаг назад — но тело не слушалось. Внутри всё полыхало адским пламенем, обращаясь в пепел. Такой же серый и безжизненный, как он сам.       Она видела перед собой Драко Малфоя с пятого курса. Весь в чёрном, словно тень, бесшумно скользящая по коридорам каменного замка. Белёсые волосы, в которых, если приглядеться, уже тогда можно было различить серебристую седину, поблёскивающую в свете факелов. Живого в нём была лишь ядовитая ухмылка. Его фирменная.       — Докажи.       Слово как точка невозврата. Как петля на хрупкую девичью шею. Как Авада прямо в сердце — после такого не выживают.       Малфой наслаждался её болью, упивался ей до опьянения. Смотрел, смотрел. Выжигал клеймо на нежной коже, чтобы она навсегда запомнила своё место. Жалкая грязнокровка, недостойная даже дышать с ним одним воздухом. А потом он развернулся и молча вышел за дверь, оставляя после себя лишь призрачный шлейф парфюма и ощущение пустоты, от которого сводило грудь.       Ей хотелось бежать за ним. Кричать, что не верит ни единому его слову, но она не двигалась с места. Мозг судорожно искал объяснение этому наваждению. Но не находил, каждый раз упираясь в бетонную стену. Гордость мешалась с непониманием, обидой и злостью. Осталось добавить льда — и коктейль готов.       — Он злится, — Гарри сидел на том же месте, что и всегда.       Старое бордовое кресло в углу осталось от предыдущих хозяев. Бархат давно протёрся и неприятно поблёскивал при свете лампы, а пружины скрипели даже под весом Живоглота. Гермиона уже давно хотела его выбросить, но оно так сильно приглянулось Поттеру, что тот однажды всерьёз заговорил о том, чтобы забрать его домой. Джинни поставила ультиматум: либо она, либо это бордовое безобразие.       Гермиона повелась на слёзные уговоры Гарри оставить кресло для их дружеских посиделок. Только какой в этом был смысл, если она сама почти не бывала дома, пряча себя в работе и возвращаясь затемно.       — Я ничего не понимаю, Гарри. Совсем ничего, — непослушные слёзы сорвались с ресниц, обжигая щёки. Это всё алкоголь. Он всему виной. — Странное чувство… будто я в чём-то виновата, появилось после встречи с ним. Гложет, жрёт изнутри. А я никак не могу найти ему объяснение. Это ужасно, — Гермиона села на диван, обнимая колени. — Я так долго хотела с ним поговорить. Понять, что произошло. А он не ответил ни на одно моё письмо. А сейчас заявляется в мой дом вместе с тобой. И даже не смотрит на меня. И ты говоришь, что он злится? Да на что ему злиться?       Поттер мялся. Гермиона знала Гарри уже слишком давно, чтобы не прочитать всё по одному лишь потемневшему взгляду. Всего секунда — и он снова смотрел на неё родными зелёными глазами. Она всегда восхищалась его способностью быстро принимать решения: не думать, не анализировать — сразу в воду с головой. Гарри вечно ходил по краю, и это не раз ставило его под угрозу, но Поттер умел хорошо делать две вещи: импровизировать и не умирать.       Друг медленно подошёл и сел рядом. Его объятия пахли корицей и крепким кофе. Так пахло в магловской кофейне, где они любили отсиживаться после особенно тяжёлых дней.       — Полгода назад Малфой явился в британское Министерство с камнем Мерлина… — Грейнджер резко подняла голову, уставившись на него блестящими от слёз глазами.       — Тот самый?       — Да. Тот, о котором ты должна была выведать у него.       — Но я провалила задание, — девушка шмыгнула носом и сунула руку в карман. Холод украшения болезненно уколол пальцы.       — Он подтвердил все наши подозрения по поводу Клемансо и согласился передать камень на хранение. Но с условием, что сам будет заниматься этим делом. Кингсли настоял на напарнике. Либо ты, либо я.       — Он сам выбрал тебя?       — Скорее, категорично настоял, чтобы тебя никак не привлекали. Это было его главным условием.       — Вот почему министр поручил мне разобраться с делом Фатумов. Чтобы отвлечь моё внимание. Но откуда он знал наши догадки о Клемансо? С чего вообще решил, что мы этим занимаемся?       — Вообще-то… ты сама ему рассказала.       — Ерунда. Ты меня знаешь. Я бы ни за что не разболтала секретную информацию. Я же не могу не помнить то, что говорила. Только если…       Догадка кольнула в самое темечко, холодная и ясная.       — …если он не стёр тебе память.       После того как Гермиона вернула родителям воспоминания, она не раз думала, каково это — не помнить прожитое. Когда кто-то без разрешения вырывает кусок твоей жизни и оставляет вместо него пустоту. Чувствовали ли они тогда то же, что и она сейчас? Будто потеряла что-то важное, но никак не могла вспомнить — что именно. Будто внутри стало неестественно тихо и пусто.       — Но почему?       — Не знаю. Малфой ясно дал понять, что не намерен обсуждать это.       — Почему тогда вы мне рассказали?       — Дела Клемансо и Фатумов оказались тесно связаны. Нам нужна информация, которую ты успела собрать. Подключить тебя косвенно не получилось. Ты ринулась прямо в ловушку, и Малфою пришлось тебя спасать, — Гарри ухмыльнулся, заметив её вопросительный взгляд, и продолжил: — Отталкивающие чары. Из-за них проклятие лишь слегка задело руку. С учётом твоей непредсказуемости столкновение с Малфоем было лишь вопросом времени. Кингсли уговорил его всё тебе рассказать.       — И ему это не понравилось.       — О-о, он почти разнёс кабинет, — Гарри рассмеялся. — Но меня позабавил его вид. Никогда не видел Малфоя в такой ярости и… безысходности.       Они долго разговаривали. Гарри рассказывал, каково ему работать с Малфоем в паре и что им удалось выяснить за это время. Гермиона задавала бесконечные вопросы, пока они допивали уже третью кружку чая у окна, наблюдая за осенним Лондоном.       Дышать стало легче. Навязчивые мысли постепенно отпускали, уходили на дальний план. Тоска отступила, освобождая место для гордости и злости. Больше не хотелось считать себя виноватой и терзать себя угрызениями совести.       По крайней мере, Гермиона так думала. Или хотела думать.       Дружеский вечер с Гарри, который она откладывала уже очень долго, будто возродил её. Стало спокойнее. Настолько, что почти забылась усталость последних недель. Ей ещё предстояло всё обдумать. И понять, нужен ли ей вообще разговор с Малфоем. Но пока достаточно было простого вечернего чаепития с Гарри.       Они вспоминали школьное время, удивляясь, как их не исключили ещё на втором курсе. Разговор тек спокойно, размеренно, затрагивая почти каждый год их дружбы. Кубок школы, приезд Дурмстранга и Шармбатона, весёлые вечера в гостиной Гриффиндора, их скитания во время войны. Воспоминания переплетались с тихими смешками и лёгкой грустью, напоминая о том, что вместе они пережили слишком многое.       Они вспомнили каждого погибшего. Даже спустя столько времени боль от утраты не прошла. И, наверное, не пройдёт никогда. Всё, что они могут, — научиться жить с этим. Изредка просыпаться от кошмаров и видеть во сне, как бледнеют лица их родных и близких от костлявых касаний Смерти.       Время пролетело так быстро, что ребята не заметили, как уже было далеко за полночь. В дверях Поттер остановился и посмотрел на подругу.       — Гермиона, — голос друга слегка охрип после долгих разговоров.       — Мм?       — Малфой убьёт меня за то, что я скажу, но... ты ему небезразлична.       — С чего ты взял? — Гермиона приподняла бровь, пытаясь скрыть лёгкую дрожь внутри.       — Давай считать это аврорским наблюдением, — Гарри слегка пожал плечами. — А пока отдыхай. Увидимся в понедельник.       — До понедельника, Гарри.       В понедельник они не увиделись, как и во вторник. Всю неделю Поттер и Малфой проверяли возможные убежища Фатумов по наводке знакомого гоблина. Для Гермионы это стало лишним временем, чтобы всё обдумать. Перегруженный информацией мозг не останавливался ни на минуту. Она перебирала бумаги Министерства, параллельно ища зацепки по делу Фатумов и думая о Драко. Так много времени было потрачено впустую. Если бы она раньше узнала, что он сотрудничает с ними… Всё могло бы быть по-другому.       Но она не станет за ним бегать. Однозначно, нет.       Тео отвлекал её от ненужных мыслей своими шутками и присутствием. Она заметила, что его поведение изменилось. Он стал чаще приходить к ней в кабинет, руководствуясь тем, что Кингсли привлёк его к делу как эксперта по реликвиям и чарам. Приглашения выпить вечером после работы стали такими настойчивыми, что однажды она не удержалась от вопроса.       — Ты что, зовёшь меня на свидание? — спросила она, хитро прищурившись, пытаясь спрятать собственное смущение.       — А почему бы и нет?       Истеричный смешок разрезал воздух. Ей хотелось громко и истошно смеяться. Тео, тот самый Тео, который обсуждал с ней Рона и Драко, тот, который стал ей настоящим другом, только что пригласил её на свидание? Нет. Не может быть.       — Ты шутишь? — прошептала она, сердце колотилось, а руки непроизвольно сжали край стола.       Нотт не ответил, лишь стоял и улыбался, глядя на неё. И это было самой неловкой ситуацией в её жизни. Она готова была провалиться сквозь пол, так сильно хотелось сбежать от этого пристального взгляда синих глаз. Её спасла Пенелопа, которая неожиданно вошла и сообщила, что министр ожидает Грейнджер.       Так быстро она ещё не выбегала из своего кабинета.       Что бы она не делала, любопытство всё равно зудело на подкорке. Она просыпалась и засыпала с этим чувством. Но Грейнджер держалась. Это было просто делать, пока не видишь его. Но рано или поздно они всё равно должны были столкнуться.       Это произошло спустя две недели.       Малфой опоздал на общее собрание на двадцать три минуты. Грейнджер считала.       Драко вальяжно вошёл в кабинет министра с пластиковым стаканчиком магловского кофе и расслабленно сел в кресло у входа. За тёмными очками не было видно глаз, но по мятой одежде и взъерошенным волосам можно было догадаться: дома он явно не ночевал. Эта мысль молниеносно пробила защиту из безразличия и «меня это вообще не интересует», попадая ровно в центр её нервной системы.       Никто из присутствующих не обратил внимания на непунктуального гостя, продолжая обсуждать подробности дела.       — …я считаю, это самый разумный выход, — говорил Гарри, тщательно подбирая слова.       — Гарри, — министр сцепил руки в замок и посмотрел на Поттера, — мы не имеем права вмешиваться в дела другой страны без их разрешения. Клемансо открыто не вступал в конфликт с Британией, и любое наше вмешательство может быть расценено как акт агрессии. И это — в лучшем случае. Мы обязаны были отправить задержанного в Париж ещё две недели назад.       — Но это произошло на нашей территории, почему мы…       — Потому что мы не можем проигнорировать тот факт, что министр Франции уже в курсе и прислал официальное заверение о том, что приложит все силы для решения данного вопроса. Мне и без того придётся объяснять, почему у него откушен язык, — спокойно добавил министр.       Приглушённый смешок донёсся из задней части кабинета, но министр деликатно его проигнорировал.       — Гермиона, вам с Тео удалось что-то выяснить? — спросил он, посмотрев на девушку.       — Клемансо тщательно заметает за собой следы, — отчиталась Гермиона. — На встречу с Долоховым от лица Адриана явился один из его подручных, но убедительных доказательств их связи мы не нашли. Сейчас мы тщательно изучаем его связи с Чёрным рынком. Думаю, через его посредников мы сможем выйти на него.       — Все связи Клемансо с Чёрным рынком я проверил ещё летом, Грейнджер, — Малфой сдвинул очки на голову, являя присутствующим опухшие глаза и тёмные круги под ними. — Ты делаешь двойную работу.       — Я перепроверяю факты на достоверность, — отчеканила девушка, не оборачиваясь. — Вдруг ты ведёшь двойную игру.       — Да что ты? На яхте у тебя было другое мнение, — усмехнулся Драко.       — Это к делу не относится.       — Действительно, — он высокомерно хмыкнул и, поднявшись, со скрипом подвинул стул, чтобы сесть между Гарри и Гермионой. — Детки закончили свой отчёт. Теперь пришло время для взрослых.       Гермиона закатила глаза и демонстративно отвернулась. Самое ужасное было то, что его высокомерие одновременно бесило и манило. И непонятно, какое из чувств было сильнее. Она едва заметно сжала пальцы на коленях, стараясь скрыть внутреннее напряжение. Драко, казалось, не замечал её реакцию, спокойно попивая кофе.       — Через месяц, как вам всем известно, состоится съезд Международной Конфедерации магов, — начал Малфой, — на котором будут присутствовать не только члены совета, но и главы всех государств, входящих в состав. А также богатые чиновники, регулярно жертвующие значительные средства на развитие магического сообщества. Один из этих чиновников, по слухам, связался с какой-то тайной группировкой. Предположительно, с Фатумами. И Клемансо должен будет встретиться с ним.       — Это лишь непроверенные слухи, Малфой.       — И тем более нет доказательств, что он связан именно с Фатумами, — добавил Гарри.       — Он являлся одним из главных банковских ячеек Волан-де-Морта. Пожирателем не был, но активно поддерживал идею чистой крови, — Малфой сделал паузу, словно подбирая слова. — После окончания войны он примерил на себя роль посредника, связывая заинтересованные стороны криминального мира. Если Клемансо нужно связаться с кем-то, с кем его не должны заметить, он сделает это через него.       — Это всё равно не имеет доказательств, — заметила Гермиона.       — Но это хотя бы какая-то зацепка, Грейнджер! — Драко немного повысил голос, и его взгляд стал пронзительно острым. — Вы с Тео за две недели даже этого не узнали.       — А с чего ты взял, что они должны встретиться с Адрианом? — спокойно спросил Тео, приподняв бровь.       — Я хорошо общаюсь с подружкой помощника Клемансо, — Малфой скривился в своей фирменной липкой ухмылке. Гермиона ощутила внезапное желание отвернуться. — Он иногда рассказывает ей детали, а у Софии очень длинный язык.       — Боюсь узнать, как ты выведал у неё эту информацию, — вырвалось у Гермионы, и она машинально сглотнула.       — Не бойся, Грейнджер, тебе бы это тоже понравилось, — Драко лениво пожал плечами, и её щеки мгновенно покрылись румянцем. Она отвернулась, стараясь не выдать смущение.       — Не понимаю, о чем ты.       — Если информации больше нет, — проговорил Кингсли, — тогда продолжаем работать. И готовимся к съезду. Я запрошу на вас всех приглашения в качестве моего эскорта.       — Благодарю. Но я уже получил приглашение как один из главных спонсоров, — Малфой хитро улыбнулся и сделал глоток кофе, не скрывая лёгкого самодовольства.       — А мне нет необходимости присутствовать на съезде, — сказал Тео. — Большое количество людей может привлечь ненужное внимание.       — Ты прав, — подал голос Гарри. — Нас с Гермионой должно быть достаточно. Да и объяснить наше присутствие будет легче.       — Отлично. Тогда можете расходиться, — министр взмахнул палочкой, и носик фарфорового чайника звякнул о чашку, наливая чай и наполняя кабинет лёгким ароматом жасмина.       Выходя из кабинета министра, Гермиона услышала приторно-елейный голос Малфоя. Он стоял у стола секретаря, мило флиртуя с Пенелопой. Девушка смеялась, во все глаза наблюдая за ним. Грейнджер старалась не смотреть в его сторону и прошла бы мимо, если бы не заметила краем глаза, как он наклонился к Кристал, чтобы что-то прошептать ей на ухо.       Она стиснула зубы и со вздохом развернулась, впечатываясь в грудь Нотта.       — Прости, принцесса, — он улыбался самой милой улыбкой из своего арсенала, ослепляя синими глазами. — Не ушиблась?       Он нежно коснулся её подбородка, оглушая своими действиями. От странности ситуации Гермиона забыла, что хотела сделать и где вообще находилась. Забыла, что они не должны стоять так близко друг к другу. И что за ними наблюдали.       — Кхм, кхм, — нарочито громко раздалось где-то за спиной Теодора. — Я могу пройти или мне подождать, пока вы перестанете лобызаться?       От елейного тона Драко не осталось и следа. Он стоял с максимально скучающим и безразличным видом, словно его вообще не волновало, что тут происходило. Только в глазах, потемневших на несколько тонов, можно было заметить искрящиеся молнии, которые он попытался спрятать за чёрными линзами очков.       — Нам надо поговорить, — хриплым голос произнесла Гермиона, с трудом переводя взгляд.       — Нам не о чем с тобой разговаривать, — ответил он коротко, холодно.       — Годрик, не будь таким засранцем, Драко. Нам ещё вместе работать. Я просто хочу всё прояснить.       — Не нужно ничего прояснять, Грейнджер. Если ты не можешь разделить личную жизнь и работу — это твоя проблема, — он подошёл к ней вплотную, отталкивая плечом Нотта, и смотрел исподлобья. — Ты каждый раз умудряешься доказывать, что ещё бездарнее, чем я когда-то о тебе думал. Лучше сфокусируйся на задании и прекрати заниматься ерундой.       Последние слова он выплюнул с таким омерзением, что Гермиона физически ощутила его на себе.       Он сделал шаг в сторону. Она тоже.       — Салазар, до чего же ты упёртая! — пробормотал он сквозь зубы.       — Кто бы говорил.       — Просто. Оставь. Меня. В покое, — он обошёл её, даже не коснувшись плечом. Словно она ему противна.       — Гермиона, не слушай его. Он…       — Мне плевать, — перебила она, чувствуя, как всё внутри сжимается от ярости и бессилия.       Она вылетела в коридор и почти побежала к каминам. Ей ещё никогда не хотелось так сильно смыть с себя липкую ненависть, которой она пропиталась лишь от его взгляда.

* * *

      Гермиона Грейнджер привыкла добиваться того, чего хотела. Это всегда было делом принципа. Тихого, упрямого. Въевшегося под кожу.       Все началось ещё в детстве, когда соседские дети обзывали её и не хотели вместе играть из-за её зубов. Тогда маленькая Гермиона долго упрашивала родителей что-то с этим сделать. Но папа лишь мягко улыбался и говорил: «Ты прекрасна, солнышко. Не слушай их». Долгие уговоры, слёзы и обиды ни к чему не приводили. И тогда она решила доказать всему миру, что главное не то, как ты выглядишь, а то, кто ты есть на самом деле. И уже в восемь лет погрузилась с головой в учёбу.       Знания стали её силой.       Каждый год в Хогвартсе она стремилась доказать, что лучшая. Оценки превратились в наваждение, следование правилам — как смысл жизни. Она знала ответ раньше, чем вопрос преподавателя был до конца озвучен.       Даже Рон с Гарри не сразу разглядели в ней доброго друга. Гермиона искренне не понимала, почему. Она ведь старалась. Она так много знала, она давала хорошие советы. Она была полезной.       Осознание, что дело не в полезности, пришло на последнем курсе. Случайно. Она просто проснулась с этой мыслью и поняла, что все эти годы следовала ложным ориентирам. Но то, что строилось годами, невозможно разрушить за одну ночь. Она правда старалась. Правда.       Первым её проигрышем, который сильно пошатнул устои, стал Рон. Её теплый, уютный и такой родной, который, стоя в гостиной, тупил взгляд в пол и говорил, что изменил ей. Говорил, что устал быть в тени её успехов, чувствовать себя багажом. Что не знает, любит ли её.       Гермиона тогда не плакала, просто выслушала его и сказала: «Хорошо». Слово вышло бесцветным, пустым — таким, что даже она сама не сразу поняла, что именно хотела им сказать. Уйти с головой в работу показалось единственно правильным решением. Безопасным. Привычным.       Через неделю, когда Пэнси, не предупредив, заявилась к ней в гости, Гермиона не выдержала жалости в глазах подруги. Она не плакала — она выла. Захлёбывалась, цеплялась за подлокотник дивана, пытаясь выпустить всю боль, которая копилась в ней годами.       Она не справилась.       Та неуверенная в себе восьмилетняя девочка всё ещё жила в ней. Гермиона лишь обманывала себя, что добилась того, чего хотела. Нет. Всё, что её окружало, оказалось одним большим самообманом, тщательно выстроенным и утрамбованным в подкорку сознания.       Так продолжалось до того самого момента, который перевернул в ней всё.       Он прошил её разрядом молнии — от затылка до кончиков пальцев, ударяя в каждый позвонок. Тогда, на закате, когда волны лениво облизывали её босые стопы, а в воздухе висел дымный запах огневиски, она увидела в серых глазах то, чего не находила ни в чьих других. Столько нежности и восхищения. Столько влюблённости и желания. Столько всего, что она так давно и отчаянно искала.       И теперь она сделает всё, чтобы понять, что именно произошло. Чтобы вспомнить и вернуть то, что у неё отобрали.       Чёрная длинная юбка непривычно обтягивала бёдра. Тонкий шифон блузки щекотал кожу под плотной министерской мантией, пока Гермиона сосредотачивалась на равновесии, стараясь не оступиться на каблуках.       Пэнси потратила уйму времени, обучая Грейнджер, совершенно не понимающую в моде, производить впечатление на мужчин. Этот навык уже не раз способствовал удачному завершению диалогов с чиновниками. Гермиона не сомневалась: поможет и в этот раз.       Когда-то давно Теодор проболтался, что больше всего на свете Малфой не выносит, когда его игнорируют. Сегодня это станет её вторым козырем. И чтобы не передумать, она уверенно вошла в свой кабинет, зная, что там её уже ждали.       — Доброе утро, мальчики, — на ходу она скинула мантию, отправив её на вешалку, и без лишних пауз села за стол. — Ночью я подумала, что нам нужно работать в команде, чтобы результаты были быстрее и успешнее. Поэтому сегодня предлагаю подумать, как нам организовать совместную работу.       Гермиона подняла глаза на присутствующих. Тео удивлённо скользил взглядом по её одежде, словно забыв, как моргать. Гарри ехидно улыбался, то и дело бросая короткие взгляды на Малфоя. Тот подозрительно щурился и тяжело дышал. Гермиона уловила едва заметное движение его желваков и внутренне ликовала — но виду, разумеется, не подала.       Не хочешь говорить, Малфой? Значит, я тебя заставлю.       — Есть идеи? — ровно спросила она.       — Я думаю заслать группу авроров на проверку старых укрытий Фатумов и наложить обнаруживающие заклинания. Если они там появятся, мы тут же узнаем об этом, — начал Гарри.       — А если кто-то другой забредёт… — не успел договорить Драко.       — Хорошая идея, Гарри, — тут же перебила Гермиона. — Только заклинания стоит накладывать на ключевые точки. Ещё я подумала, что необходимо внедрить своего человека во французское Министерство — для слежки за Клемансо.       — Не глупи, Грейнджер. Адриан тщательно проверяет приближённый к нему персонал, а остальных к нему даже близко не подпускают, — пропитанный ядом тон едва скрывал горящую в глазах ярость. Казалось, даже воздух в кабинете стал плотнее.       — Но, — не взглянув на него, продолжила Гермиона, — я решила, что проще договориться с тем, кто уже там работает. Тео, помнишь, ты говорил про Микаэлу Петен?       — Статс-секретаря министра иностранных дел? — Тео метнул взгляд на Малфоя. У того, казалось, только дым из ушей не шёл. Он уже даже не пытался скрывать злость. — Ты хочешь уговорить её сливать нам информацию? Ты серьёзно?       — Вы знакомы, и ты умеешь убеждать. На крайний случай попроси Малфоя помочь. Пусть поделится своими… способами уговаривать.       Гермиона не могла не уколоть его. На днях Тео проболтался, что летом Драко переспал с Микаэлой, чтобы выведать информацию о планах министра по международному сотрудничеству. Девушка быстро поддалась его чарам, даже не допив бокал шампанского.       — Я не так силён в подобных переговорах, как ты, Грейнджер, — Драко подался вперёд, упираясь локтями в стол. — Соблазнять и затаскивать в постель у тебя выходит куда лучше. А потом ещё провернуть свою коронную фишку с маленьким заклятием забвения. Чтобы наверняка.       В горле пересохло.       Нет. Что за бред!       Она бы никогда так не поступила. Он просто пользовался тем, что она ничего не помнит.       — Что за чушь ты несёшь? Это ты стёр мою память, — вырвалось у неё. На миг показалось, что он удивлён тем, что она знает. Но Малфой слишком быстро взял себя в руки.       — Ты гораздо хуже, Грейнджер, чем пытаешься казаться, — он поднялся, упираясь ладонями в стол, демонстрируя своё превосходство. — Готова идти грязными путями, чтобы получить желаемое. Идти по головам, обманывать, скрывать. Играть чувствами тех, кто решился тебе поверить. Не строй из себя святую — с этой задачей прекрасно справляется Поттер.       — Да как ты смеешь!       Гермиона вскочила так резко, что едва не потеряла равновесие. Упершись ладонями в стол и почти касаясь пальцами пальцев Драко, она замерла напротив него. Огненный коктейль из ярости и обиды хлестал по щекам, накаляя кожу до предела.       Невозможно.       Её распирало от эмоций. Слова вертелись на кончике языка, так и оставаясь невысказанными. Хотелось швырнуть в него проклятие. Или хотя бы увесистую книгу.       — Хватит, — спокойно сказал Гарри, поднимаясь и направляясь к двери. Он бросил через плечо: — Нам нужно поговорить, Малфой. Сейчас.       Мышцы под белым хлопком рубашки напряглись, натянув ткань. Казалось, ещё немного — и она разорвётся с оглушительным треском. Но Драко с приглушённым рыком развернулся и вышел вслед за Поттером.       Наглец. Хам. Заносчивый засранец.       Как он смеет говорить такие вещи о ней. Каждый, кто хорошо её знает, не задумываясь скажет, что это ложь и жалкая провокация. Ни единого слова правды.       Странное, необъяснимое чувство сдавило рёбра. Ещё немного — и сломает. Раздавит бетонной плитой, не оставив от Гермионы и мокрого места. Она не понимала, что это. Не понимала, почему что-то похожее на вину скреблось на подкорке, нашёптывало змеиным шипением, вползая под кожу.       Гермиона закрыла глаза. Прислушалась, отчаянно ища ответы внутри себя. Билась о невидимую стену отобранных воспоминаний. Казалось, руку протяни — и ухватишься, нащупаешь ответы. Но там было пусто. Холодно.       — Гермиона, — тёплая рука коснулась её предплечья. Аккуратно, почти нежно. — Всё в порядке?       Она, не глядя, села на стол и уткнулась лбом в плечо друга. От Тео всегда пахло морем и жасминовым чаем, который он любил пить по утрам.       Ей вспомнилось, как однажды на пятом курсе она столкнулась с ним в библиотеке. Погружённая в книгу, не заметила, как он тихо подошёл, изучая полки в поисках учебника по рунам. Тогда его запах был точно таким же. Словно и не прошло всех этих лет. Словно они всё ещё пятикурсники, готовящиеся к сдаче С.О.В., а не взрослые, пытающиеся спасти Британию от психопатов.       Снова.       — Гермиона? — его пальцы невесомо коснулись её подбородка, приподнимая голову.       Ей не хотелось отвечать. Не было сил. Разговор — нет, спор — с Малфоем высосал из неё всё до последней капли. Она просто подчинилась. Подняла голову и посмотрела Тео в глаза.       — Ты такая красивая. Я говорил тебе это когда-нибудь?       — Нет, — кажется, она произнесла это только губами.       — Какой же я идиот…       Он наклонился.       Она не двигалась. Не дышала. Мерлин, она вообще ничего не делала. Запах жасмина заползал в горло, обволакивая лёгкие, туманя и без того неустойчивый разум. Сердце металось, как загнанный кролик, оставляя гематомы на внутренней стороне рёбер. Между их губами мгновение.       В комнату вошли смеющиеся Драко и Гарри.       Малфой изменился в лице. Не прошло и секунды, как шок сменился презрением, уродуя черты.       — Не буду мешать, — сухо бросил он и вышел, хлопнув дверью.       Грейнджер сорвалась с места, отталкивая Нотта. Не думая больше ни о чём. Совсем не думая.       Останови. Останови. Останови.       Слова крутились на повторе, как заевшая пластинка.       Гарри схватил её за руку прежде, чем тонкие пальцы успели коснуться латунной ручки.       — Не надо. Будет только хуже.       — Хуже? — она почти рассмеялась. — Куда ещё хуже, Гарри? Я вообще не понимаю, какого Мерлина вокруг происходит! — Гермиона резко развернулась и посмотрела на Тео с нескрываемой злостью. — А ты. Никогда. Слышишь? Никогда больше так не делай.       Цокот каблуков. Дверь закрылась, скрывая за собой ураган кудрявых волос.