Победители всегда проигрывают

      — Обязательно было идти в самый дорогой бар? — буркнул Гарри. — Чем тебе «Дырявый котёл» не угодил?       Малфой посмотрел на Поттера так, словно тот задал самый идиотский вопрос в своей жизни. Собственно, именно так он и считал.       — Потому что я хочу напиться, а не отравиться, Поттер. В «Дырявом котле» всё мешают с дварфским спиртом. Если его величеству Избранному здесь некомфортно — можешь уйти. Я тебя не держу.       Он залпом выпил содержимое резного стакана и коротко кивнул бармену.       — Нам завтра с утра на задание, — не сдавался Гарри. — Если я не прослежу, ты снова опоздаешь.       — А ты что, в няньки ко мне записался? — Драко усмехнулся криво. — Я не маленький, чтобы за мной следили. С этой задачей даже мой отец хреново справлялся.       — От твоей внимательности зависит моя жизнь. И моя задача — не дать тебе напиться.       — Тогда считай, что ты её уже провалил.       Гарри закатил глаза и отвернулся, явно сдерживая раздражение.       Малфой догадывался, зачем Поттер за ним увязался. Это определённо было связано с Грейнджер. И именно поэтому на развитие этой мысли ни сил, ни желания.       — И вообще, — он допил ещё один стакан, кивком попросил повторить и оставить бутылку, — тебе ни к чему бояться за свою жизнь. Ты же у нас неубиваемый.       — Даже комментировать это не буду.       — Тогда какого наргла ты всё ещё тут сидишь? — Драко склонил голову набок. — Либо пей со мной, либо не раздражай своим присутствием и вали. Компанию я себе найду.       — Кого же? — Гарри усмехнулся. — Забини всё ещё в Треугольнике, а Тео ты точно звать не станешь, — Гарри улыбнулся какой-то подозрительной улыбкой.       — К чему ты клонишь, Поттер? — в голосе сквозила такая неприкрытая злоба, что Драко бы с удовольствием хотел, чтобы она стёрла отвратительное выражение с лица Избранного вместе с кожей.       Только этого сейчас не хватало. Идиотских разговоров с Поттером о его подружке и её любовниках. Это даже звучит как дурацкий анекдот.       — Кажется, тебе не понравилось, что он пытался поцеловать Гермиону…       — Мне плевать.       — Хреново врёшь, Малфой. По какому поводу тогда ты сейчас напиваешься?       Хороший вопрос, Поттер. Я сам не знаю.       Но вслух он, конечно же, этого не сказал.       Удивительно, но при всех абсолютно самоубийственных планах, которые Гарри изо дня в день предлагал в аврорате, он почти всегда задавал правильные вопросы. Малфой так и не смог понять, как в одной голове могли уживаться две совершенно полярные личности. И хуже всего было то, что это располагало.       Салазар. И как его вообще угораздило связаться с гриффиндорцами?       Теперь он напарник Избранного и бывший Золотой девочки. Бывший. Можно ли так вообще говорить? И что между ними было на самом деле? Точно не просто секс. Совершенно точно — нет. Как бы сильно Драко ни пытался убедить себя в обратном, он знал: это самообман. Грёбаное безумие.       Алкоголь туманил голову, вытаскивал наружу то, что хотелось запрятать как можно глубже — так, чтобы никогда больше, даже случайно, не натыкаться. Вытряхнуть бы весь этот мусор из башки, сдуть ураганом, стереть подчистую. Но он въелся в подкорку намертво. Зудел под кожей ненужными желаниями.       Драко сделал глоток. Горькая жидкость обожгла глотку и стремительно рухнула на дно желудка. Шум вокруг приглушился. Ему было плевать на всё. На поглядывающего на него Поттера. На охотящихся за ним людей Клемансо. На громкого мужика за соседним столиком, который слишком много смеялся.       Портсигар оказался в руке быстрее, чем он успел осознать. Гоблинская сталь, серебряный орнамент с затемнением — ручная работа. Когда-то он хвастался подобными вещами, считал их доказательством собственной значимости. Сейчас это был всего лишь холодный кусок металла с красивой оболочкой. Внутри было пусто и пахло вишней.       Прямо как Грейнджер…       Усмешка вышла вымученной, болезненной. Словно в груди зияла пробоина размером с кратер, но он всё равно пытался смеяться. А может, так оно и было.       Драко перекатывал сигарету между пальцев. Думал. Всего секунду. Потом прикусил её зубами. Кончик загорелся, выпуская серебристый дым. Это как ритуал. Маленькое напоминание о том, что он ещё не сдался. Что продолжает бороться с этим наваждением, которое так и не смог отпустить.       — Чёртова Грейнджер.       — Так, значит, дело в Гермионе.       Я это вслух сказал?       Драко замер на мгновение, а потом резко развернулся. Поттер покачивал стакан, наблюдая, как в нём лениво клубится огненная жидкость, и ехидно улыбался. Медленно сделал глоток — нарочито, с издёвкой. Салазар.       — Ревнуешь, значит? — эта скользкая улыбка смотрелась на лице Гарри как нечто инородное.       Пошёл к чёрту, Поттер. Я не собираюсь тебе исповедоваться.       Но сказал совсем другие слова.       — Мне всё равно. Но он и близко к ней не подойдёт…       Это фиаско. Браво, Малфой. В более идиотской ситуации ты ещё не бывал. Или всё-таки бывал?       — Я не буду тебя учить, — спокойно сказал Поттер. — Решай сам, как поступишь. Но на твоём месте, — он сощурился и шумно выдохнул, — я хотя бы выслушал её.       — Я не буду слушать ту, кто играла моими чувствами и затащила меня в постель ради своих целей.       — А сам-то чем лучше? — Гарри приподнял бровь. — Не ты ли переспал с Микаэлой?       — Я не спал с ней. Я сильнейший легилимент. Мне нужно было просто напоить её, чтобы она не заметила вмешательства.       — Тео… — Поттер помедлил. — Ты знал, что он ей расскажет.       Драко ухмыльнулся.       — Пять баллов Гриффиндору за догадливость.       Малфой сделал глоток и начал ждать взрыва. Поттер со своим синдромом героя обязательно сейчас начнёт доказывать, что он не прав. Что это идиотский, нелогичный поступок, который не приведёт ни к чему хорошему. Что на Гермиону это не подействует. И ещё тысяча и один гениальный аргумент от человека, который не придумал ничего умнее, чем взять на подмогу Уизела, чтобы справиться с троллем.       — Ну и в чём смысл? Чего ты этим хотел добиться? Чтобы она отказалась от попыток поговорить? Да ты просто не знаешь Гермиону.       — Гарри!       Мужчины одновременно повернули головы на громкий выкрик. Грациозно лавируя между столиками, к ним приближались Пэнси, Джинни и Гермиона.       О Мерлин. Просто прикончите его уже кто-нибудь, чтобы он не мучился.       — Милая, что ты тут делаешь? — Гарри поднялся и нежно поцеловал жену в щёку.       — Мы решили с девочками отпраздновать, — Джинни светилась от восторга. — Представляешь, Пэнси выделили отдельную колонку! Теперь она будет писать о женской моде, как всегда и хотела, — она повернулась и, искренне улыбаясь, шагнула к Малфою. — Драко, сто лет не виделись. Как дела? Как ты сам? Что нового? Слышала, ты теперь с Гарри в напарниках.              Вопросы лились из Джинни, как проливной дождь. Драко успевал только кивать и опустошать бокал за бокалом, пытаясь заглушить нарастающую головную боль и звон в ушах. Но чем больше она говорила, тем сильнее он отключался от реальности, погружаясь на дно резного стакана с огневиски.       Грейнджер, к его огромному удивлению, даже не повернула голову в его сторону. Она сидела в противоположном углу барной стойки и медленно цедила сухой мартини. Распущенные волосы небрежно спадали на плечи, торча в разные стороны. Ну вот как можно выглядеть так привлекательно после целого рабочего дня?       Сидит угрюмая. Играет оливкой на шпажке. Живая. Тёплая. Настоящая.       Непослушный локон запутался в длинных угольных ресницах. В пальцах тут же отозвалось знакомое покалывание — желание коснуться, убрать его за ухо, почувствовать под подушечками пальцев тепло кожи.       Ненависть к Тео вспыхнула резко, без предупреждения. Захотелось вырвать ему руки с корнем — те самые, которыми он посмел касаться той, кого Малфой больше не имел права касаться. Размозжить бы его гениальный мозг и закатать под асфальт.       Ярость — густая, горючая — неслась по венам, распаляя изнутри. Дышать стало труднее. Хотелось крушить. Разносить. Испепелять всё вокруг, не разбирая.       Снова это дерьмо в голове, которое невозможно игнорировать. Снова эмоции непокорными тварями вырывались наружу. Снова этот ебучий самоконтроль дал по съёбам именно тогда, когда был жизненно необходим.       Он залпом допил напиток и широкими шагами направился в уборную, игнорируя недоумевающие взгляды и ненужные вопросы.       Ледяная вода помогла прийти в себя. Отрезвить взбесившийся рассудок и вспомнить, чему его учил отец.       Твои эмоции — твоя слабость.       Истеричный смешок разодрал густое пространство. Если бы он только знал тогда, насколько отец окажется прав. Сколько каждое его обидное слово скрывало заботы, которую он просто не умел проявлять. Его не научили этому. Так же, как не научили Драко.       Дверь скрипнула и слегка подалась вперёд.       — Драко?       Этот голос. Этот. Чёртов. Голос.       Его накрыло по новой. Гортанный рык прорвался сквозь сжатые зубы, едва не вынося их с хрустом. Мысли рассыпались, не успев сложиться во что-то внятное. Он больше не думал. Просто позволил инстинктам сделать всё за него.       Разворот. Перехват. Щелчок двери.       И он уже прижимает Гермиону к холодной поверхности. Точно так же, как тогда, на яхте. Точно так же, как ему снится почти каждую грёбаную ночь.       — Что тебе нужно, Грейнджер?       — Я просто хочу поговорить, — она не сопротивлялась. Даже мышцы не напрягла. Ни страха, ни попытки вырваться — только спокойствие, от которого становилось ещё хуже.       — Я просто не хочу с тобой разговаривать, — Малфой наклонился ближе, намеренно передразнивая её тон.       Её дыхание пахло горечью мартини и мятными леденцами. Он смотрел, как её губы шевелились. Но слов не слышал. Совсем. Будто мир выключили, оставив только их двоих и это проклятое напряжение в воздухе.       От алкоголя мозги набекрень, а разбираться — ни сил, ни желания. Хотелось податься вперёд, коснуться кончиками носов. Хотелось впиться в её лживый рот грязным поцелуем и снова оставить прошлое в прошлом. Так сильно хотелось, что он не смог этому сопротивляться и подался вперёд.       — … и Тео…       Это было как с размаху лицом об бетонную стену.       Он не слышал, что она ещё сказала. Не понял ничего из её взгляда. Но это имя шарахнуло по мозгам флешбэками произошедшего днём.       Этого было достаточно.       — Малфой, ты куда?       Драко не разобрал, чей это был голос. Просто схватил пальто и вылетел навстречу лондонскому дождю, аппарируя прежде, чем успел передумать.

* * *

      Небольшой двухэтажный коттедж на окраине города смотрел на Драко слепым взглядом тёмных окон. Нотт не спал — он знал это наверняка. А если и ошибался, то ему было плевать. Какая-то по счёту сигарета тлела между пальцами, пуская в воздух дымные щупальца, лениво расползающиеся в ночи.       Это была абсолютно идиотская идея. Малфой это понимал.       Не понимали два последних бокала огневиски — и упорно настаивали на том, что иначе нельзя.       Глубокая затяжка — до хруста в груди. Драко швырнул недокуренную сигарету, и та сгорела, так и не достигнув земли.       После пары минут настойчивых ударов дверь всё-таки открылась.       — Так и думал, что ты придёшь, — скучающе протянул Нотт, прикрывая зевок кулаком.              — Не заметно, что ты меня ждал.       — Знать и ждать — не одно и то же, — Тео прислонился спиной к дверному косяку. — Что ты хотел? Я уже собирался спать.       Драко всегда казалось, что после всего, через что они прошли, уже ничто не сможет поставить под сомнение их дружбу. Но реальность, как обычно, оказалась куда менее снисходительной.       В начале лета Малфой уже стоял на этом пороге. Тогда он был уставший, злой, заляпанный копотью и грязью, которую безуспешно пытался смыть проливной дождь. Адриан натравил на него головорезов — Драко едва успел аппарировать из собственной квартиры. Ему нужно было исчезнуть. Спрятаться. Коттедж Нотта, о котором знали только самые близкие, казался идеальным вариантом.       Но Теодор его не пустил.       За время отсутствия Драко многое изменилось. В том числе — отношение Тео к нему. Выслушав тонну отборных ругательств, обвинения в безрассудстве и неправильном поведении по отношению к Гермионе, Малфой не сказал ни слова и просто аппарировал.       С тех пор они общались только в присутствии Блейза. Если молчание, косые взгляды и напряжённые паузы вообще можно было назвать общением.       Драко давно подозревал, что Грейнджер нравилась Нотту ещё в школе. Он просто принял решение не признаваться в этом — даже самому себе. Но то, как иногда взгляд Тео задерживался на ней, скользя по гриффиндорским лицам, было слишком заметно, чтобы игнорировать.       Это была одна из причин, почему Драко стал приглядываться к ней внимательнее.       Одна из фатальных ошибок, приведших к падению.       — Не смей к ней больше прикасаться, — он хотел сказать это холодно. Ровно. Так, будто ему действительно всё равно.       Не получилось.       Вместо этого слова сорвались с языка, разгоняя в воздухе клубы искрящейся ярости. Ещё секунда — и сверкнёт молния, грянет гром.       — А какая тебе разница? Ты сам бросил её.       — Это не твоё дело.       Нотт рассмеялся. Громко, театрально, хватаясь за живот. Но уже через миг челюсть сжалась, а ненависть исказила черты лица, делая его старше и жёстче.       — Это не было моим делом, пока она не начала приходить ко мне по вечерам и плакаться, что ничего не понимает и скучает по тебе. Ты, — Тео ткнул пальцем Драко в грудь и сделал шаг навстречу, — как был трусом, так им и остался. Если просто хотел с ней переспать — найди в себе силы признаться. А не сбегай тихо ночью, не сказав ни слова.       — Не тебе меня учить, Нотт, как поступать с девушками, — Малфой усмехнулся, замечая, как меняется лицо собеседника. — Ты тоже не святой.       — Это другое.       — Разница в наших ситуациях лишь в том, Тео, — Малфой выплюнул его имя, щедро сдобрив ядом, — что я Грейнджер ничего не обещал. И каково тебе теперь?       Пэнси была больной точкой. Той самой, к которой достаточно прикоснуться, чтобы боль вспыхнула мгновенно, парализуя всё тело.       Драко этого и добивался. Чтобы Нотт взбесился и полез с кулаками. Достал палочку и направил её в лицо бывшего друга, сдерживаясь, но всей душой желая выпустить непростительное.       Но случилось то, чего Малфой совсем не ожидал.       Тео, схватив его за грудки и сжимая со всей силы, уткнулся лбом ему в плечо, едва держась на ногах. Драко почувствовал, как ткань рубашки медленно намокает от искренне-солёных слёз, а плечи Нотта пробирает мелкая, рваная дрожь.       Передавил. Не рассчитал силу. И вместо такой желанной злости увидел то, чего видеть совсем не хотел.       — Выпить есть?       — Да, — пробурчал Тео ему в плечо.       — Пойдём, — сказал Драко тише. — Без бутылки тут не разберёшься.

* * *

      Однажды Драко подслушал разговор Трелони с одним из пуффендуйцев. Преподаватель, активно жестикулируя, загадочно-маниакальным тоном говорила что-то о карме. Якобы каждое наше, даже самое мелкое действие, будет вознаграждено по всей строгости вселенского закона.       Малфой тогда лишь усмехнулся, списав всё на безумные теории сумасшедшего профессора. Но сейчас, глядя на бледного, неподвижно лежащего Люциуса, он всерьёз задумался. А вдруг это правда? Может, за все его деяния всё-таки настигла карма.       Поэтому отец уже несколько месяцев лежал без сознания, поддерживаемый лишь сложной, тонкой магией нескольких колдомедиков, которые сменяли друг друга каждые шесть часов, чтобы мозг продолжал функционировать правильно.       Дерьмо.       Нарцисса держалась. Или делала вид, что держится. Она с головой ушла в дела поместья и даже основала Клуб благородных дам. Теперь три раза в неделю они собирались в большой гостиной, пили чай и сплетничали делились новостями. Остальное время она проводила в палате Люциуса, читая ему вслух.       — Иногда мне кажется, что он улыбается, когда я читаю ему стихи, — тихо сказала Нарцисса. — Словно его смешит мой излишний романтизм. Ты же знаешь, он этого не любит.       — Да, мама.       Они никогда не обсуждали его состояние, лишь изредка краешком разговора касались болезненной темы.       Драко стоял в дальнем углу палаты, наблюдая, как Нарцисса нежно поглаживает костяшки руки мужа, и давил в себе навязчивое желание закурить.       Всё это какой-то кошмарный сон. Будто пару лет назад он лёг спать — и так и не смог проснуться. Круговорот смертей вокруг него затягивался стальной петлёй на шее, а он ничего не мог с этим поделать. Смерть словно нарочно издевалась, подбираясь всё ближе.       Грёбаная карма за все его прегрешения.       — Драко, — знакомый голос целителя вырвал его из оцепенения. — Не желаешь выпить кофе? Я всегда хотел попробовать магловский.       Малфой кивнул, поцеловал мать в макушку и молча вышел за дверь.       Когда целители хотят сообщить тебе что-то по-настоящему неприятное, они всегда говорят одним и тем же тоном — фатально-извиняющимся. Уже по первой фразе можно определить степень пиздеца, который вот-вот на тебя выльют. И чем дольше они тянут разговор, периодически отводя взгляд, тем безысходнее ситуация.       Бхатт не проронил ни слова, пока они шли по коридорам Мунго. Его густые брови были сведены к переносице, прорезая кожу глубокими морщинами. Он двигался медленно, заведя руки за спину и сцепив их в замок.       Драко не ждал ничего хорошего.       Ближайшая магловская кофейня располагалась на противоположной стороне улицы, чуть левее от больницы. Немного выгоревший деревянный фасад с обшарпанной вывеской не внушал особых надежд.       Драко присел за круглый столик у входа и закурил. Через стеклянную витрину он видел, как низкорослая пышная женщина мило улыбалась индийцу и быстро тараторила. После нескольких кивков Аша она расплылась в улыбке и, по-девичьи опустив взгляд, ушла в заднюю часть кофейни.       Малфой словно ждал приговора, который не подлежит обжалованию. Странно было ощущать ноющую боль где-то в области сердца из-за человека, которого ещё год назад он ненавидел всей душой.       Болезненная привязанность Малфоев к семье играла с ним злую шутку. Видимо, дети впитывали это с молоком матери. Генетически-поведенческий сбой. Или чистокровный маразм.       Аша поставил перед ним дешёвый бумажный стаканчик и сел напротив. Аромат кофе без спроса ворвался в личное пространство, будоража рецепторы. Пахло приятно.       — Насколько всё плохо? — недокуренная сигарета беспощадно потушилась о металлическую пепельницу.       — У нас осталось не так много времени. Поддерживать мозговую деятельность становится всё сложнее. А зелья почти не дают эффекта.       Драко снял крышку со стаканчика и медленно покачал его, наблюдая за движением пузырьков пены.       — Сколько?       Доктор не торопился с ответом. Он буравил взглядом лицо собеседника, словно пытался прочесть мысли, затем сделал небольшой глоток, смакуя.       — Неделя. Максимум две.       — Нарцисса…       — Не знает. Но я обязан её уведомить.       Драко плотно зафиксировал крышку, взял стакан и поднялся, скрипя металлическими ножками стула.       — Дайте мне неделю. Я решу вопрос.       — Драко…       — Неделю, Аша. Это всё, о чём прошу.       Бхатт кивнул. Малфой сделал последний глоток, отправил стаканчик в мусорное ведро и, не прощаясь, направился к ближайшему переулку.       В подворотне пахло сыростью и бытовой химией. Белёсые разводы расплывались полукругами на влажном асфальте, образуя причудливые узоры. У мусорного ящика копошились крысы, с визгом дерущиеся за внушительный кусок чего-то, отдалённо напоминающего плесневелый помидор.       Драко брезгливо поморщился и отвернулся. Десятидюймовое древко привычным движением вывело руну, и из палочки вырвался светящийся голубой шар.       Тёмные брови сошлись на переносице. Он помотал головой, уже собираясь отменить заклинание, но на выдохе, быстро — чтобы не передумать, — проговорил:       — Никогда не думал, что скажу это… но мне нужна твоя помощь.

* * *

      — Мистер Бёрк, позвольте уточнить, — Гарри потёр переносицу, небрежно сдвигая очки. — Вы сами сообщили в аврорат о том, что ваше семейное хранилище было вскрыто и оттуда был украден крайне ценный и редкий предмет. При этом вы отказываетесь назвать, что именно это был за предмет. Всё верно?       — Да. Я хочу, чтобы вы немедленно собрали все свои силы и вернули мне украденное.       Низкий полный мужчина с маленькими круглыми глазками разговаривал неестественно низким, давящим голосом. Он нервно перекатывался с пятки на носок и без конца крутил массивный перстень с алым рубином на пальце, больше похожем на сардельку, чем безумно раздражал всех присутствующих.       Гарри поправил очки и сунул руки в карманы мантии, стараясь фокусироваться на чём угодно — на едва заметной трещине под потолком, на пылинке в солнечном луче, — только не на потном, неприятном лице потерпевшего.       — Давайте ещё раз, — медленно начал он. — Вы хотите, чтобы мы нашли то, что у вас украли, но отказываетесь рассказать нам, что именно это было?       — Да-да, всё так.       — И как, по-вашему, мы должны найти что-то, даже не представляя, чем это что-то является?       — Откуда я знаю? Эта ваша работа.       — Мерлин… — едва слышно пробормотал Поттер и отвернулся.       Этот диалог длился уже около получаса. Мистер Бёрк наотрез отказывался говорить напрямую и игнорировал любые наводящие вопросы. Он монотонно твердил «Вы должны» и «Это ваша работа», словно заевшая пластинка. Градус кипения авроров медленно, но неотвратимо приближался к красной зоне, однако никто не мог позволить себе сорваться: потерпевший был одним из самых влиятельных людей магической Британии. Чистокровный, древний, аристократический род из списка «Священных двадцати восьми». Очередной зазнавшийся мудак.       — Ну и что ты купил на Чёрном рынке в этот раз, Крофорд?       Все обернулись.       Малфой вальяжно восседал в бархатном кресле у окна. В отличие от остальных, он выглядел расслабленным и откровенно скучающим. Медленно прокручивая изумрудные запонки, Драко рассматривал, как солнечный свет играет на их гранях, словно происходящее его вовсе не касалось.       — Что? — маленькие мутные глазки Бёрка заметались по лицам присутствующих. — Как ты смеешь обвинять меня в подобном, Драко?       — Ой, не строй из себя праведника, — Малфой поднялся и не спеша подошёл вплотную, возвышаясь над собеседником почти на три головы. — Хочешь сказать, что если потянуть за синий том коллекционного издания «Магические артефакты и их возникновение», то не откроется проход в тайную секцию с запрещённой литературой?       — Что… да как ты…       — Давай так, — перебил Малфой, наклоняясь чуть ближе. — Ты сейчас рассказываешь всё, что знаешь об ограблении. Подробно. Включая исчерпывающее описание реликвии, которую у тебя украли. А мы, — Драко лениво обвёл ладонью всех присутствующих, — не будем обыскивать твой дом на наличие запрещённых предметов, — он сделал паузу. — У тебя всего пять секунд, чтобы принять решение.       Малфой поднял руку с дорогими платиновыми часами и начал отсчитывать:       — Один… два… три…       — Хорошо! Хорошо, я всё расскажу!       — Вот и умница, — Драко повернулся к Поттеру и понизил голос. — Думаю, дальше ты справишься сам. А если мистер Бёрк вдруг снова начнёт препираться, советую всё же ознакомиться с книгой. Занятное издание, кстати.       Он направился к выходу, уже на ходу бросив через плечо:       — Я подышу воздухом. Как-то тут душно.       Дверь за ним гулко закрылась.       Погода была слишком весенней для лондонской осени, которая едва коснулась кончиков ещё зелёных листьев. Лучи утреннего солнца решетили густой молочный туман, отражаясь от капель росы на высоких изумрудных изгородях.       Драко глубоко вздохнул, закрыв глаза, и выпустил серебристые клубы пара в прохладный воздух. За это он и любил Уилтшир. Нигде не было так хорошо ранним утром. Тишина. Спокойствие. Уединение.       — Откуда ты узнал про тайный проход?       Уединение.       — Драко?       Да чтоб тебя пикси утащили.       — Настойчивости тебе не занимать, Грейнджер.       — С этим не поспоришь.       Она облокотилась на высокую мраморную колонну, уставившись вдаль. Солнце путалось в её волосах, отливая тёплым золотом, а она словно и не замечала, насколько сейчас была красива. Веснушки побледнели под вечно пасмурным небом, и это делало её на пару лет старше. Пропадал задор и непокорность. Хотя с последним Драко бы поспорил.       — В детстве я часто тут бывал. Мой отец вёл дела с Бёрком. Перепродажа тёмных артефактов, контрабанда редких реликвий. Ничего необычного.       — Действительно, — сухо отозвалась она.       На мраморную скамью опустилась птица. Ярко-оранжевое горлышко резко выделялось на фоне бело-серого оперения. Она внимательно разглядывала пару, резво вертя головкой, а потом запела. Трель эхом разнеслась по открытой лужайке поместья, отдавая перезвоном. Вскоре песню подхватили другие птицы, переплетая звуки и складывая их в единую, живую мелодию.       — Знаешь, — продолжил он после короткой паузы, — на днях у меня произошло несколько вещей, которые заставили меня задуматься о правильности моих поступков. Я совершенно не хочу раз за разом расплачиваться за то, что однажды с кем-то не поздоровался. Карма не щадит никого.       — Карма? — Гермиона усмехнулась. — Мне казалось, такие как ты вообще не знают о её существовании.       — Это какие же? — с хитрой ухмылкой спросил Драко.       Она повернулась к нему, с вызовом глядя в глаза, и, театрально задумавшись, произнесла:       — Зацикленные на себе снобы.       Малфой ухмыльнулся.       — Знаешь, может, ты и права. Но я в любом случае не хочу однажды случайно попасть под разряд молнии только потому, что не дал тебе выговориться. И… — он чуть замялся, — пожалуй, я тоже хочу с тобой поговорить.       — Забавно, — Гермиона пожала плечами. — Я как раз решила, что не буду за тобой бегать. Стучаться в наглухо заколоченную дверь не в моих правилах.       — В твоих правилах вышибать её Бомбардой.       Она рассмеялась — легко и задорно, так, что Драко невольно подхватил её настроение.       — То, что произошло, уже не имеет никакого смысла. Гнаться за прошлым — всё равно что бегать за собственной тенью.       — Прошлое нужно оставить в прошлом, — произнёс он скорее для себя, чем для неё.       Гермиона кивнула, будто он озвучил мысль, которая давно крутилась у неё в голове.       — Знаешь, все эти полгода мне казалось, что я потеряла какую-то часть себя. Будто забыла нечто очень важное и отчаянно пыталась это вернуть. Но я ни на секунду не могла подумать, что это «что-то» может мне не понравиться, — она нахмурилась и закусила губу. — Ты ясно дал понять, что мой поступок был хуже, чем я могла представить. Я не хочу это помнить. Хочу дать себе шанс быть хорошим человеком. Хочу оставить всё, что тяготило меня. И если ты позволишь… — оттолкнувшись от колонны, она шагнула к нему. Импульсивно, не раздумывая. Так по-грейнджеровски. — Я бы хотела попробовать стать тебе другом. Давай начнём сначала?       Мгновения, которые он смотрел на её руку, тянулись медленно, словно никуда не спешили. Нет, он не раздумывал. Решение было принято сразу же, как она озвучила свою мысль. Просто что-то внутри не позволило ему ответить немедленно. Он пытался понять что это. Ухватить за хвост рванувшее куда-то вглубь груди чувство, но не успел. Оно уже тихо затаилось в темноте собственной души, оставив лишь легкий налет неизвестности.       — Сначала, говоришь… — он улыбнулся и протянул ей ладонь. — Меня зовут Драко. Драко Люциус Малфой.       Она вложила руку в его.       — Гермиона Джин Грейнджер. Очень приятно познакомиться.       Момент был странным. Волнительным. Интригующим и почти завораживающим.       Драко неожиданно вспомнил день, когда впервые отправился в Хогвартс. Когда девочка с копной каштановых волос задела его плечом, пытаясь затащить тяжёлый чемодан в вагон. А он, ещё не зная, что она маглорождённая, предложил ей помощь — мама всегда учила его быть джентльменом.       Как всё сложилось бы, если бы чистокровные не были так зациклены на происхождении? Смогли бы они подружиться тогда? Сидели бы вместе в библиотеке, готовясь к первому уроку зельеварения? Или писали бы эссе по травологии?       Тяжёлая дубовая дверь распахнулась с громким гулом, и из поместья выбежал Поттер.       — Ребята! Кажется, у нас есть зацепка.