Победители всегда проигрывают

      Внутри было пусто. Не слышно ни мыслей, ни даже медленно бьющегося сердца. Совсем ничего. Липкая, вязкая пустота. Будто огневиски, которым он давился сколько-то дней подряд, всё-таки выжег всё к чёртовой матери, чтобы больше не болело. Не выло внутри раненым зверем, потерявшим всё, что так отчаянно хотелось сохранить.       Малфой лениво перевёл взгляд на пачку сигарет. Она лежала нетронутой на журнальном столике с того самого момента, как он вернулся из Мунго.       По словам Поттера, он метался в бреду несколько дней. Потеря крови и заражение смешались в адский коктейль из галлюцинаций и тёмных воспоминаний. Он вскакивал по ночам, шатаясь, брёл к выходу с криками, что её нужно спасти. Даже зелья сна без сновидений не помогали. Он бесконечно видел Гермиону перед глазами. Ее полный ужаса взгляд.       После выписки Поттер забрал его — ещё накачанного зельями — и притащил на Гриммо. Запер, как бешеное животное в клетке, отобрав палочку.       — Тебе нужно восстановиться, — сказал он тогда с отвратительно жалостливым взглядом.       — Забыл, Поттер? — хмыкнул Малфой. — Ты не должен лгать.       Гарри шумно сглотнул и зачесал волосы назад.       — Это для твоей безопасности, Малфой.       — А как же её безопасность?       — Мы занимаемся этим.       — Ага. Как же.       С тех пор прошло пять дней? Семь? Он не считал. Драко позволил отчаянию поглотить себя с головой.       Сначала всё было терпимо.       А через два часа действие зелий прекратилось. И вот тогда начался ад. Он почувствовал, как накатывает лавина удушающего чувства. Сильнее и сильнее. Его демоны просыпались, разевали пасти, обнажая острые клыки и выпуская когти. Они выли по Грейнджер.       Все эмоции, которые глушились в Мунго, чтобы лечение прошло быстрее, выстрелили в него в троекратном размере.       Он ненавидел себя за слова, что сказал ей. За все, что совершал, чтобы оттолкнуть. Драко хотел спасти её. И искренне считал, что чем дальше она от него, тем безопаснее.       В тот злосчастный день все повторилось в точности, как показала Мария. Лес. Дерево. Их руки расцепляются от ударной волны. В Гермиону летит зеленый луч Авады. А дальше грёбаная темнота.       Драко передёрнуло. Вспоминать об этом было всё равно что скрести осколком стекла по ещё свежей ране. Но он не переставал это делать. В глубине души ещё теплилась крошечная надежда на то, что она жива. Что каким-то невероятным чудом луч заклинания пролетел мимо, не задев её.       Он сделал глоток из бутылки и стиснул зубы. В груди саднило и ныло. И ничего — абсолютно ничего — не помогало.       Он ничего не мог сделать. Чёртов Поттер запер его в квартире, отобрал палочку и даже не появлялся. Тинки приносила еду, на которую Малфой не смотрел, и с грустным видом исчезала. Спасибо, что дядюшка Сириус в своё время собрал неплохую коллекцию алкоголя и, видимо, совсем забыл о ней. Раз за столько лет никто так и не обнаружил её в потайном отделении комода. Без допинга Малфой бы точно сошёл с ума.       За окном давно стемнело. Тёплый свет фонарей пробивался сквозь узкую щель между шторами, разделяя комнату надвое.       Малфой смотрел на медленно кружащиеся в воздухе пылинки и думал о том, в какой момент ему стало никак. Почему после кипящей под кожей ярости и безумного желания бежать и что-то делать, в какой-то момент внутри всё будто выключилось.       Щёлк.       И тишина.       Только что бушующие эмоции почему-то затихли, а в голове стало тяжело и пусто. Захотелось спать.       Так прошли последние несколько дней. Отголоски чувств маячили всполохами на краю сознания, словно свет от магловских автомобилей, и тут же исчезали. Что это? Защитный механизм? Безразличие? Или принятие?       Драко усмехнулся и сделал ещё один глоток.       — Принятие. Ага.       Мерлин. Он разговаривает сам с собой. Это точно безумие.       В коридоре тихо скрипнула дверь. Аккуратные шаги приближались к гостиной. Малфой злобно оскалился и невербально призвал пачку сигарет.       — Решил навестить, Поттер? — голос высушенный, скрипучий.       Из-за угла показался Гарри с бумажным пакетом в руке.       — Тинки сказала, ты совсем не ешь. Вот я и решил составить тебе компанию на ужин.       — Плевать я хотел на твою заботу.       Драко затянулся вишнёвым дымом. В сердце вонзились тысячи осколков. Мимолетно. Больно. Он сжал челюсть, наслаждаясь мигом эмоций, пока через секунду они снова не испарились, оставив после себя уже привычную пустоту.       — Ты уже пять дней ничего не ешь, — спокойно сказал Гарри. — И пьёшь столько, что я начинаю переживать за твою печень.       — Следишь за мной?       — Слежу, чтобы ты не угробил себя раньше времени.       — Какая разница, когда я сдохну, Поттер?       Гарри поставил пакет на журнальный столик и взмахнул палочкой. Бутылки и мусор, подхваченные магией, отправились в урну. Шторы раздвинулись, а окно распахнулось настежь, впуская в комнату свежий ночной ветерок.       Гарри достал из пакета белую коробку с деревянными палочками и протянул её Драко.       — Не заставляй меня запихивать еду тебе в рот.       Малфой недовольно поморщился, принюхиваясь. Пахло сносно. Желудок протяжно заурчал, будто проснувшись от долгого сна, напоминая бестолковому хозяину о своём существовании.       — Что это?       — Китайская лапша.       Они ели в тишине под глухой стук деревянных палочек. Гарри периодически зависал, глядя в одну точку и криво улыбаясь собственным мыслям, но после каждого такого момента мрачнел всё сильнее. Малфой понял, как сильно был голоден, только после того, как запихнул в рот последний кусочек. По телу разливалась приятная тяжесть, расслабляющая мышцы, и тихо шептала усыпляющие слова.       — Раз в неделю мы с Гермионой и Тео собирались у неё, — вдруг сказал Гарри. — Смотрели старые фильмы и закупались едой из ближайшей забегаловки. Мы и раньше пропускали такие вечера, но сейчас… сейчас всё по-другому, — он отрешённо уставился на пустую коробку, скребя ногтем по картону. — Я отказываюсь принимать, что её больше нет.       Малфой не знал, что на это ответить. Ему по привычке хотелось кинуть в Поттера какую-нибудь колкость с едкой ухмылкой и затянуться дымом до колючих игл в лёгких. Но вместо этого он до скрипа зубов сжал челюсть и с отрешённым видом спросил:       — Когда уже будет это грёбаное «долго и счастливо», Поттер?       Гарри посмотрел на него внимательно. Зелёные глаза сверкнули отблеском понимания.       — Ты любишь её.       И, казалось, Малфой понял это уже давно. Но именно сейчас он ощутил весь спектр этого странного и незнакомого раньше «любишь». Он почувствовал, как тонкая невидимая нить тянула его к ней с невероятной силой, что перехватывало дыхание.       Без неё всё было не так. Краски — тусклые, еда — безвкусная, запахи — прозрачные. Он готов был отдать всё, что у него было, лишь бы просто знать, что она жива и здорова. Что завтра она придёт на работу, купив в ближайшей кофейне капучино с корицей, и засядет за гору бумаг, хмурясь во время размышлений.       Внутренности стянула леска безысходности, впиваясь в органы. Ком перекрыл кислород в пересушенном горле. Он отвёл взгляд и мазнул им по комнате.       На полу валялся «Ежедневный пророк». Драко не видел текста в полумраке, но знал статью наизусть. На фото Гермиона тянула его за руку сквозь толпу. Секунда — и их закрыла фигура тучного мужчины.       На конференции они всё-таки попали в объектив камеры. Этого оказалось достаточно, чтобы поползли слухи, но тогда они быстро сошли на нет. Теперь же все газеты трубили о её исчезновении. Брустверу не удалось это замять.       «Странное исчезновение Гермионы Грейнджер».       «Что стало с Золотой девочкой?»       «Связан ли с этим Драко Малфой?»       Скитер написала целую серию статей о возможных причинах пропажи. Неудивительно. Пока она не обмусолит тему со всех сторон, она не успокоится.       — Драко?       Свет фонарей отражался в круглых линзах очков, скрывая глаза Гарри. Но Малфой давно научился читать Избранного. Жалость и печаль сквозили так сильно, что, казалось, могли сдуть очки с его переносицы.       Драко усмехнулся и, пошатнувшись, поднялся. Ноги подгибались, но он заставил мышцы напрячься. Он так долго сидел, что пружины кресла отказывались сразу же возвращаться в исходную форму.       — Тинки.       В центре комнаты тут же материализовалась эльфийка в платье в цветочек.       — Мастер звал Тинки?       — Принеси мне чистую одежду, пачку сигарет и китайскую лапшу.       Эльф искренне улыбнулась, кивнула и исчезла.       — Куда ты собрался? — Гарри поднялся следом. — Ты ещё слаб. В Мунго сказали…       — Плевать я хотел на то, что сказали целители. Душ и ещё одна порция еды вернут меня в норму.       — Что ты задумал?       Драко остановился в дверном проёме и, слегка повернув голову, произнёс:       — Я найду её. И убью каждого, кто коснулся её хоть пальцем.       — Мы даже не знаем, жива ли она. Мы не нашли ничего, что указывало бы, где она может быть.       — Вы не нашли и тело.       — Это не значит, что…       — Именно это и значит. Она слишком ценна, чтобы её убивать. Они фанатичные ублюдки, но не идиоты, Поттер. Их главарь — тем более.       — Мы понятия не имеем, кем является Зверь.       — Так ли это? — бросил Драко, двигаясь дальше по коридору.       — Что ты имеешь в виду? Ты знаешь, кто он?!       Гарри рванулся за ним, но Малфой уже исчез в лабиринте тёмных коридоров.

* * *

      — Что значит, ты её не видишь? — прорычал Малфой, нависая над столом.       — Не вижу, — спокойно проговорила Мария, не сводя с него светящихся голубых глаз. — Лишь темноту.       — Это значит, что она мертва?       — Это значит лишь то, что я её не вижу.       Драко провёл ладонями по лицу и шумно выдохнул. Голова гудела, будто внутри неё билась стая насекомых. Он не понимал, что происходит — и, что хуже, не понимал, как теперь исправить то, во что собственноручно втянул и себя, и Гермиону.       — Я ещё в прошлый раз сказала, что не видела момента её смерти. Лишь летящий луч заклинания.       — Ты сказала, что это лишь возможное будущее. Я оттолкнул её! — он резко вскинул голову. — Понимаешь? Думал, что если она будет подальше от меня, этого не произойдёт. Какого Салазара это не помогло?       — Ты сам создал будущее и теперь спрашиваешь, почему оно не стало иным? — мягко, почти без упрёка ответила Мария. — Ты не глуп, Драко. Сложи её упрямство и твой скверный характер. Что получится?       — Катастрофа.       Мария сжала губы и мягко улыбнулась, словно мать нашкодившему сыну.       — Не вини себя за прошлое, Драко. Это не принесёт тебе ничего, кроме разочарования.       Малфой покачал головой, криво, отчаянно усмехаясь.       — Я просто хотел её спасти. Она не заслужила этого. Снова.       — Как бы странно это ни звучало, — Мария сделала глоток чая, — безопаснее ей было рядом с тобой.       Драко потянулся в карман за портсигаром. Пальцы нащупали холодный металл и гладкий край карточки. Нахмурившись, он достал её из кармана.       Гермиона мило улыбалась, глядя немигающим взглядом с магловской фотографии. Аккуратные локоны струились по плечам, прикрытым школьной выпускной мантией. Она была счастлива. Была жива.       Скользнув взглядом за её спину, Драко выхватил глазами собственное лицо. Непроницаемая маска, напряженные губы, пальцы крепко сжимали бокал с пуншем-огневиски. И только глаза цепко впивались в спину Грейнджер.       Значит, вот что имел в виду Блейз, когда говорил, что у него всё написано на лбу. Даже тогда он не умел прятать то, что упорно отказывался признавать. Как же тогда он выглядел сейчас?       Мария сидела молча, наблюдая за происходящим откровением. Как часто она видела ломающихся людей в кресле напротив. Кто-то плакал и умолял о помощи, кто-то злился и кричал до хрипоты. Кто-то, как Малфой, закрывался. Прятал свою боль внутри, под непробиваемым панцирем цинизма и заживших шрамов. Таких хотелось спасти большего всего.       — Связь с ней слаба, — произнесла она, наблюдая, как Драко почти неосознанно гладит большим пальцем край фотографии. — Наши вещи хранят лишь часть энергетики, и со временем она рассеивается. Но люди… — она сделала паузу. — Мы связываем себя с ними невидимыми нитями.       Малфой поднял на неё взгляд исподлобья, словно пытаясь ухватиться за смысл сказанного.       — Это сработает?       — Только если вы действительно связаны. Если она чувствует к тебе хотя бы малую часть того, что чувствуешь к ней ты.       Драко кивнул — слепо, почти на автомате. Скорее себе, чем ей.       — Ты уверен, что хочешь знать?       — Да. Что нужно делать?       Мадам Ленорман медленно поднялась и подошла ближе. Ножки табурета скрипнули, когда она пододвинула его и села напротив.       — Просто расслабься.       Голубые глаза словно маяк. Драко следовал за ними. Мир вокруг постепенно тускнел и размывался, оставляя всё меньше шансов передумать.       Вспышка. Темнота. И снова яркая вспышка. Пахло грозой и дымом. Малфой на ощупь двигался вперёд, вытянув руки. В живот стрельнула резкая боль, но он, словно не чувствуя её, бежал дальше — вверх по склону, цепляясь за землю. Туда, где пылало фиолетовое зарево.       Сознание дрейфовало на грани реальности. Выпадало — и снова возвращалось. С каждой такой вспышкой свет становился ближе. Драко не знал, зачем туда бежит. Просто чувствовал: он должен быть именно там.       Сзади раздался крик. Громкий. Надрывный. И, кажется, смертельный. Малфой не обернулся. Кто бы это ни был — ему уже не помочь.       Сбитое дыхание полосовало лёгкие. Силы утекали вместе с кровью, хлещущей из раны в животе. Он ухватился за ствол дерева, царапая ладонь о сухую кору, и оттолкнулся из последних сил. Инерция швырнула его в сторону — он споткнулся, не заметив под листвой камень.       Падение почти не чувствовалось. Тошнота от головокружения беспокоила больше, чем боль внизу живота.       Малфой с трудом поднялся на локтях. На краю утёса — два силуэта, а за ними дым, пыль и фиолетовые разряды молний, разрывающие небо.       В небе мелькали авроры на мётлах, освещаемые вспышками заклинаний. Они уклонялись от летящих в них лучей. У них не было никаких шансов. Все они обречены.       — Останови это безумие, чёртов психопат! — вместо крика, булькающие хрипы.       Одна из фигур на краю утёса повернулась. Серебряная маска чудовища поблёскивала в свете фиолетовых вспышек. Драко не видел его лица, но знал — тот улыбался.       — Зачем? — Зверь пожал плечами и сделал несколько шагов в сторону Малфоя. — Этот мир давно прогнил до основания. Я лишь удаляю опухоль. И не позволю тебе мне помешать, — он кивнул второй фигуре. — Разберись с ним.       Девушка медленно развернулась и двинулась к Драко. Только сейчас он понял — она не шла. Она плыла над землёй. Её глаза светились фиолетовым огнём, точно так же, как и камень диадемы в её волосах. В кудрявых каштановых волосах.       Драко не успел ничего понять. Девушка взмахнула кистью — её глаза вспыхнули. На мгновение он ощутил невесомость, а затем — жёсткий удар о землю. Она снова подняла руку, повела вправо и разжала пальцы. Гравитация схватила Малфоя и потянула вниз, к поцелую со Смертью. И жёстким камнем.       На секунду темнота обволокла его, погружая в забытьё, а потом смачно выплюнула обратно в реальность. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание рвалось, как после изнуряющей тренировки по квиддичу. А перед глазами — лицо Марии белее первого снега.       Женщина отшатнулась к своему креслу, хватаясь за изголовье и что-то бессвязно шепча себе под нос.       — Не может быть… — сорвалось с её губ. — Это всего лишь легенда. О Всевидящий…       — Мария? — Драко с трудом поднялся на трясущихся ногах и осторожно подошёл к женщине, всё ещё пошатываясь от остаточного эха видения.       Она подняла на него испуганные глаза и судорожно прикрыла рот ладонью, словно пытаясь сдержать рвущийся наружу крик.       — В час, когда Змей пожрёт небеса и тень его ляжет на свет, кровь невинных прольётся от когтей Феникса… — Мария шептала, едва размыкая губы. Её взгляд тускнел, зрачки закатывались. — И пробудится древняя магия, спавшая под толщей веков, и породит она кровожадного Зверя…       Голос дрогнул, пошёл рябью, словно отражение в воде.       — Фиолетовое пламя охватит своды небесные, пожирая всё на своём пути. И сольются в единой агонии два мира, разделённые гранью бытия… — слова отскакивали от стен комнаты глухим эхом. — Чёрный пепел покроет землю, возвеличивая месть и жажду власти. Там, где был свет, воцарится тьма, и не будет миру покоя…       Её тело выгнуло дугой.       — И лишь тот, в ком два мира воедино сольются, способен остановить колесо судьбы…       Драко словно вкопанный застыл посреди комнаты, глядя, как обессиленное тело мадам Ленорман бьётся в судорогах. В ушах зазвонили похоронные колокола. Где-то на грани слуха — или сознания — он уловил, как в комнату вбежала Мори. Кажется, она что-то спрашивала, что-то быстро говорила, почти причитала.       Женщина уверенным движением одной рукой зафиксировала голову Марии, а другой откупорила тёмно-коричневый пузырёк и поднесла его к её носу.       Малфой наблюдал за происходящим словно сквозь призму искажённого стекла. Он был рядом — и одновременно бесконечно далеко. Испачканный собственной кровью и грязью, он снова смотрел в светящиеся глаза Гермионы, чувствовал запах озона и дыма, слышал рёв дождя и прибоя.       Гул накатывал волнами. Оглушающий. Разрывающий барабанные перепонки в хлам.       Он вытянул руку, не осознавая себя, и, кажется, шептал её имя. Девушка резко наклонила голову набок — слишком резко, не по-человечески.       И видение исчезло.       Тик-так.       — Мария, ты в порядке?       — Да… — прохрипела она в ответ. — Помоги ему.       Мори повернулась к Драко. Бижутерия на её шее раздражающе звенела и переливалась. От этого звука головная боль скользкой змеёй поползла по извилинам к вискам. Ему потребовалось невероятное усилие, чтобы выдавить из себя слова.       — Что это было?       Ленорман открывала и закрывала рот, словно выброшенная на берег рыба, жадно ловя воздух. Она была растеряна. Напугана. И это не сулило ничего хорошего.       — Это конец, Драко.       — Конец чего? — он сделал шаг к ней и снова замер, будто наткнулся на невидимую стену.       — Всего.

* * *

      — В общем, она стала той ещё стервой.       — Она всегда ею была, — хмыкнул Тео. — Просто влюблённость делала тебя слепым. Хотя нет… скорее всего, это делала твоя паховая область.       — Это дело давно минувших дней, Теодор. Я повзрослел. Поумнел. И таких, как она, я теперь раскалываю как орешки, — резюмировал Блейз, допивая свою порцию огневиски.       — Да она тебя сожрёт и чаем не запьёт. Ты даже понять ничего не успеешь.       — Неправда. Её высокомерие сыграет нам на руку.       Малфой наблюдал за перепалкой друзей, молча потягивая свой кофе, сидя в кресле. За последние сутки он получил такое количество информации, что мозг не успевал всё переваривать. Сложно изображать безэмоционального циника, когда внутри всё кричит разными оттенками боли и непонимания. Впрочем, эмоции делу не помогут. А Грейнджер всё ещё где-то там.       Видение ясно показало — они ещё встретятся. И самое главное: она жива. Но осталась ли она собой? Если да — то надолго ли? Когда Фатумы сделают с ней то, что он видел? И сколько у него осталось времени, чтобы её спасти?       — Малфой? — Тео нахмурился. — Ты вообще нас слушаешь?       — Что ещё ты узнал? — Драко продолжал смотреть сквозь вязкое пространство, блуждая в собственных мыслях.       — Кроме того, что она часто путешествует? Ничего, — Блейз пожал плечами. — Дафна была крайне немногословна. И не слишком поверила в наше случайное столкновение.       — А ты чего ожидал? — Нотт вздёрнул бровь. — Что она бросится тебе на шею с визгами о том, как скучала по твоей шоколадной заднице? Ты сам признался ей, что был влюблён в Уизли все два года, пока вы встречались. Женское самомнение такого не прощает. Скажи спасибо, что она тебя после в червяка не превратила.       Драко поднялся и подошёл к окну, вглядываясь в капли дождя на стекле, и закурил. Влажные линии сливались в одну, ускоряясь, разбиваясь о каменный подоконник. Осень полноправно завладела Уилтширом, вгоняя в тоску всё живое — словно предвестник чего-то непоправимого.       — Мы что-то упускаем…       Он продолжал следить за бегущими по стеклу каплями, будто надеялся найти ответ хотя бы в одной из них. Но они были безвольны и холодны, подчинялись лишь силе гравитации и исчезали так же быстро, как появлялись, оставляя за собой мокрые следы.       — Мы это уже обсуждали, — Блейз устало потер переносицу. — Даже если она что-то знает, мне она ничего не скажет. Дафна не конченая идиотка. Знай она что-то, связанное с Адрианом, она не станет болтать об этом своему бывшему, который дружит с тем, кого Клемансо мечтает прикончить.       — Ей не обязательно говорить, — Драко повернулся к ним. В глазах мелькнуло напряжённое, хищное сосредоточение. — Она могла странно посмотреть. Обмолвиться случайной фразой. Или держать что-то в руках. Что угодно. Всё, что не вписывается в общую картину. Любая мелочь, косвенно выдающая ложь, — он говорил всё быстрее, почти в пустоту, перебирая варианты. — Расскажи о встрече ещё раз. В мельчайших деталях.       — Я уже всё рассказал, Малфой, — Блейз сжал челюсть, но почти сразу выдохнул, заставляя себя успокоиться. — Я понимаю, что ты готов на всё, чтобы найти Гермиону. Но это трата времени. От Гринграсс мы ничего не узнаем.       — Не совсем так, — Драко сделал шаг вперёд. — Ты ничего не узнаешь, — он поднял руку, глядя на кончик палочки, мерцающий магией. — А я — смогу.       — Что ты… — Блейз опёрся о подлокотники кресла, поднимаясь.       — Малфой, стой! — резко бросил Тео.       — Легилименс.       Реальность темнела, уступая место чужим воспоминаниям. Драко лавировал между ними, скользя по обрывкам образов и эмоций, бегло ища то, за что мог бы зацепиться. Его не интересовали мысли Забини — ни то, как долго он пялился на глубокое декольте Гринграсс, ни ленивые, самодовольные фантазии, мелькавшие на периферии сознания. Драко нужны были факты. Реальные зацепки. Хоть что-то, способное помочь в поиске.       Он пролистывал воспоминания друга, как страницы старого альбома. Картинки двигались, словно колдографии: то зацикливались, повторяя одни и те же жесты и фразы, то резко ускорялись, перескакивая через несущественное, то замирали на моментах, которые казались важными — но снова не теми.       Из странного — разве что излишняя приветливость Дафны и хитрый, слишком осознанный блеск в глазах. Блейз даже пошёл в атаку, взяв её за руку, но она деликатно, почти ласково, отдёрнула ладонь. Ничего, за что можно было зацепиться.       Салазар.       Малфой провернул палочку, ускоряя поток происходящего. Он наблюдал, как Блейз помогал Дафне надеть пальто. Как она мило улыбалась, касаясь ладонью его руки, что-то говорила — небрежно, будто между делом, — а затем развернулась и почти столкнулась с входящим в ресторан посетителем.       Время замедлилось.       Парень испуганно отшатнулся, бормоча извинения, будто наткнулся не на девушку, а на что-то опасное, и, не дожидаясь ответа, поспешно вышел прочь.       Вот оно.       — Ты псих! — Блейз рухнул в кресло, загнанно дыша, словно только что вынырнул из-под воды. — Тебе недостаточно моих слов?       — Нотт, — резко бросил Драко, уже возвращаясь в движение, — Хиггинс должен был сменить Уолперта на посту в тот день?       — Да… кажется, да, — Тео нахмурился, перебирая в памяти.       — Он столкнулся в коридоре с Фатумом. Что он рассказал?       — Что выпустил в него Флипендо, но тот контратаковал и вырубил его. Причём…       — Он солгал, — перебил Малфой, на ходу надевая пальто. — Он видел лицо.             — С чего ты взял? Куда ты собрался? — Тео поднялся с дивана, следуя за ним.       — Я должен его допросить. Если я прав, у нас есть доказательство, что Гринграсс — одна из Фатумов, — Драко зачерпнул горсть летучего пороха, второй рукой крепко сжимая палочку.       — Сейчас два часа ночи! Ты же не явишься к нему домой?       — Ты его не остановишь, — зло выплюнул Блейз, глядя на Нотта. — Не видишь? Он сбрендил!       — И что? — Тео шагнул вперёд, перегораживая путь. — Ты предлагаешь позволить ему делать всё, что вздумается? Его маниакальное желание найти Грейнджер — лишний повод связать его и снова посадить под замок!       — Мне не нужна ваша помощь, — бросил Драко через плечо, не оборачиваясь. — Просто не мешайтесь под ногами.       — Ты никуда не пойдешь!       В этот момент пламя в камине вспыхнуло, и в комнату шагнул Гарри. Он на секунду замер, удивлённо оглядывая собравшихся, затем машинально поправил очки и спросил:       — Помешал?       — Ты как всегда не вовремя, Поттер. Если хотел наведаться в гости — приходи завтра, — буркнул Драко, толкая его плечом и протискиваясь к камину.       — Ты куда?       — Не твоё дело.       — Да останови его! — крикнул Нотт. — Он спятил!       — Пошли к черту! — рявкнул Малфой, уже переступая каминную решётку. — Я вскрою голову Хиггинсу с вами или без вас. И Поттер уж точно не сможет меня остановить.       Он замахнулся, собираясь бросить летучий порох под ноги.       — Даже если я скажу, что знаю мотивы Клемансо? — спокойно произнёс Гарри и бросил папку с документами на кофейный столик. — Ознакомишься сейчас или мне подождать до утра?       Драко замер. Медленно сощурил глаза, всматриваясь в Поттера, будто искал доказательство блефа. Сканировал его, как детектор лжи, но не нашёл ничего. Ни нервного жеста, ни срыва дыхания. Ничего, что выдало бы обман.       — Что там? — выдохнул он, опуская руку.       Поттер плюхнулся на диван. Его движения были ленивыми и смазанными, словно он не спал уже несколько суток. Впрочем, кто из них вообще нормально спал в последнее время?       — Информация, — коротко ответил он, открывая папку и вытаскивая первый лист. Всего на долю секунды его взгляд потемнел, прежде чем он протянул бумаги Драко.       Малфой вырвал документы и пробежался по строкам.       — Адриану не нужна Британия, как мы думали раньше, — произнёс он глухо. — Он хочет уничтожить всех, кто остался от Ордена Феникса.

* * *

      Судорога.       Неприятное чувство молнией пронеслось от груди по всему телу, безжалостно выдирая её из небытия.       Гермиона потянулась к ноющему месту и застонала. Боль пронизывала каждую клеточку тела, затрудняя и без того тяжёлое дыхание, заставляя лёгкие работать рывками.       Пахло сушёными травами и влажностью. Она открыла глаза и медленно осмотрелась. В камине тихо потрескивали дрова, в котле что-то глухо бурлило. Дождь раздражающей дробью барабанил в окна, а за стеклом, кроме свинцовых туч, ничего не было видно.       Она попыталась подняться на локтях, но сил хватило лишь на то, чтобы неловко опереться затылком о изголовье кровати. Тело отозвалось слабой дрожью. Гермиона не понимала, где находится, и не помнила, что произошло. Страх накатывал удушающей волной, но она упрямо заталкивала его глубже. Паника сейчас ни к чему.       Грейнджер напрягала память, вырывая обрывки скачущих на подкорке воспоминаний, но всё было смазанным и серым, словно покрытым плотным туманом.       Справа заскрипела и медленно отворилась дверь. Гермиона машинально потянулась за палочкой, но гартер оказался пуст. Осознание ударило сильнее новой судороги: она безоружна. И слаба.       — Уже проснулись? — седовласый мужчина добродушно улыбнулся.       Если бы Гермиона собственными глазами не видела похороны Дамблдора, она могла бы поклясться, что перед ней стоит именно он. Такой же высокий и худой, с длинным, чуть крючковатым носом и ясными голубыми глазами. Но серебристые волосы и борода были аккуратно подстрижены, а во взгляде не было той глубокой, тяжёлой печали, которую она помнила.       — Кто вы? — затравленно спросила девушка, инстинктивно отодвигаясь и вжимаясь в изголовье большой двуспальной кровати.       — Ох! — мужчина всплеснул руками. — Где же мои манеры? Так давно не общался с молодыми девушками, что совсем забыл, как это делается, — он положил ладонь на грудь и поклонился, насколько позволял возраст. — Меня зовут Мерлин. Приятно познакомиться.