Победители всегда проигрывают

      Сумерки уже укутали небо тяжёлым тёмным одеялом, когда Гермиона оказалась во Франции. Просторная, безлюдная набережная встретила её шуршанием волн и тихим шелестом листвы. Воздух был плотным, прохладным — с солоноватым привкусом водорослей и сырой свежестью океана.       Она скользнула в тень деревьев и остановилась, позволяя глазам привыкнуть к полумраку. Пальцы сами собой крепче сомкнулись вокруг палочки. Вдох — медленный, глубокий. Сердце билось ровно, но каждый удар глухо отдавался в висках. После аппарации к горлу всё ещё подкатывала тошнота, едкая и навязчивая, но Гермиона привычно игнорировала её, сосредотачиваясь на задаче.       Рыбацкий дом оказался низким и вытянутым, будто вросшим в землю. Белый камень стен в сумерках выглядел серым, матовым — словно выгоревшая кость. Черепица в свете восходящей луны казалась ржавой, а бирюзовая краска на ставнях облупилась, но упрямо держалась, цепляясь за дерево.       Окна смотрели слепой чернотой. Лишь в одном — дальнем — неровно теплился огонёк свечи. Тени от листвы ползли по стене, и трещины в камне на мгновения превращались в искажённые силуэты.       Наложив дезиллюминационные чары, Гермиона двинулась вперёд. Невысокие кроны и густые кусты надёжно скрывали её. Трава тихо шуршала под ногами, и этот звук казался неестественно громким.       Она осторожно подбежала к окну и заглянула внутрь. Драко был привязан к стулу: голова опущена на грудь, плечи расслаблены. Ни охраны, ни явных защитных чар Гермиона не заметила. Слишком просто. Слишком подозрительно.       — Драко?.. — почти беззвучно прошептала она и легко коснулась стекла костяшками пальцев.       Ответа не последовало. Вокруг лишь шелест листвы и глухой шум волн. Ни шагов, ни единого звука.       Гермиона бросила взгляд на часы. Стрелка ползла мучительно медленно, будто издеваясь.       — Да где же вы… — вырвалось у неё почти беззвучно.       Секунды неумолимо утекали, а друзья всё не появлялись. Она обновила чары и двинулась вдоль стены. За первым же углом нашёлся вход в дом. Мерзкая мошка тревоги зажужжала на границе сознания: не может быть так просто. Что‑то здесь не так.       Дверь оказалась до неприличия скрипучей. Пронзительный звук полоснул по нервам. Гермиона замерла, задержав дыхание, но никто не вышел. Не закрывая дверь, она шагнула внутрь.       Внутри рыбацкий домик, с виду крошечный, оказался обманчиво огромным.       — Чары незримого расширения… — выдохнула она, чувствуя, как раздражение подкатило к горлу. — О Мерлин, помоги мне.       Дом был подозрительно тихим. В одной из комнат стоял письменный стол, заваленный книгами и бумагами. Некоторые тома были раскрыты, будто хозяин вышел всего на минуту. В другой расположились азиатские безделушки: тёмные вазы с тонкой росписью, статуэтки, свитки с иероглифами, смысл которых Гермиона уловила лишь частично.       Меньше чем за десять минут Гермиона проверила всё. Драко не было.       — Где же ты? — прошептала она.       Вдруг в коридоре раздался протяжный скрип двери, а затем резкий щелчок. Гермиона подавила вскрик, метнулась к одной из комнат и спряталась за диван. У дальней стены она заметила странные дугообразные царапины.       Магия внутри дрогнула, отозвалась едва уловимым тянущим чувством под кожей. Не раздумывая, Гермиона подчинилась инстинкту и шагнула ближе.       — Ревелио, — шёпотом произнесла она.       Стена замерцала, проявляя контуры двери, и невидимость, словно шёлковая пелена, рассеялась. Гермиона толкнула створку и вошла внутрь.       Драко сидел, уронив голову на грудь. Свет свечи дрожал, цепляясь за серебро его волос и острые линии скул, создавая причудливую игру света и тени. Гермиона подошла медленно, шаг за шагом, будто боялась, что он исчезнет, растворившись в воздухе. Лишь когда оказалась рядом, позволила себе выдохнуть и осторожно коснуться его лица. Пальцы дрогнули, скользнули по тёплой щеке. Живой.       — Драко… очнись.       Он не ответил сразу. Секунды растянулись до мучительной бесконечности, словно время замерло в ожидании. Она обошла стул, пальцы быстро принялись за верёвки. Паника нарастала внутри, но Гермиона гнала её прочь, сосредотачиваясь на каждом движении.       — Гермиона?.. — прохрипел Драко.       — Да. Это я, — сказала тихо, сдерживая дрожь. — Слава Мерлину… ты в порядке.       Когда верёвки спали с запястий, Малфой медленно выпрямился. Движение вышло замедленным, словно тело не сразу вспомнило, как слушаться. Он расправил плечи, чуть поморщившись, и машинально потер затёкшие руки.       Гермиона хотела убедиться, что он здесь, что всё происходящее не плод её измученного разума. Нежно коснувшись пальцами его подбородка, она наклонилась ближе.       И замерла.       В его взгляде мелькнуло почти незаметное удивление. Малфой сделал шаг назад. Совсем небольшой, но до жути ощутимый.       — Драко?       Он моргнул, но что-то незнакомое так и осталось отблеском в его глазах.       — Я… извини. Голова ещё кругом. Нам нужно уходить, — он провёл ладонью по волосам, отвёл взгляд в сторону, избегая её взгляда. — Но сначала забрать камень.       — Ты знаешь, где он?       — Да, — ответ последовал сразу. — Идём. Быстрее, пока они не вернулись.       Гермиона кивнула и направилась к двери первой. Уже на пороге она внезапно остановилась. Магия снова кольнула под кожей — теперь сильнее, настойчивее, словно предупреждая о чём-то.       Она обернулась.       — Ты слышал?       Малфой остановился не сразу. Лишь спустя мгновение повернул голову, и в его глазах промелькнуло что‑то неуловимое.       — Что?       Грейнджер всматривалась в пространство за его спиной, пытаясь увидеть нечто, спрятанное между тенями. Но дом по‑прежнему молчал.       Прошла секунда. Потом ещё одна.       — Ничего… — тихо сказала она наконец, пытаясь убедить себя. — Показалось.       И вышла за дверь.       Малфой задержался на мгновение дольше, чем требовалось. Его взгляд скользнул по комнате. Затем он повернулся и вышел вслед за Грейнджер.       Коридор принял Гермиону тем же гудящим в ушах полумраком. Шаги Малфоя за спиной звучали почти бесшумно. Ровные, размеренные, лишённые малейшей спонтанности. Гермиона невольно поймала себя на том, что её сердце подстраивается под его ритм.       — Где камень? — спросила она, не оборачиваясь.       — В задней части дома. Ближе к саду, — ответил он спокойно, без малейшей паузы, словно заучивал эту фразу наизусть. — Они не сильно его прятали. Им было важнее, чтобы он был под рукой.       Гермиона кивнула, игнорируя неприятное ощущение от скользнувших мурашек по позвоночнику. Она замедлила шаг, прислушиваясь не столько к звукам, сколько к собственным ощущениям. Магия вокруг была плотной, вязкой, как воздух перед грозой, наполняя пространство едва уловимым электричеством.       Они миновали половину коридора. Пространство будто сдвигалось — не менялось, а именно сдвигалось, как плохо закреплённая декорация. Гермиона почувствовала это кожей и резко остановилась.       — Подожди.       Малфой сделал еще несколько шагов и замер.       — Что теперь? — в его голосе не было раздражения, лишь холодная отстранённость.       Она повернулась к нему лицом. Свет от свечи выхватывал резкие тени под скулами, делая черты строже. Взгляд был сосредоточенным и холодным.       — Этот дом… — начала она, но слова застряли в горле, не желая складываться в осмысленную фразу. — Он ведёт себя неправильно.       — Наверное он под чарами, — ответил Малфой, и в его тоне не было ни удивления, ни попытки успокоить. — Это ожидаемо.       — Нет, — она покачала головой, чувствуя, как тревога внутри скручивала внутренности. — Не так. Здесь слишком… спокойно. Ни охраны, ни защиты. Это странно.       Он чуть склонил голову, всматриваясь в неё пристальнее. Затем сделал шаг ближе, и в этом движении не было ничего знакомого.       — Гермиона, у нас нет времени.       Она почувствовала это сразу — холодок, лизнувший затылок, медленно спускающийся по спине скользкой змеёй. То самое ощущение, которое никогда не подводило. Он говорил правильно. Делал всё правильно. Но в этом «правильно» не было Драко.       — Ты уверен, что… — она замялась, подбирая слова, — что с тобой всё в порядке?       Его губы едва заметно дёрнулись — не в улыбке, скорее в тени раздражения, словно она была досадной помехой.       — После всего, что было? — он выдохнул, и в этом звуке не было усталости, лишь холодная констатация факта. — Нет. Но это не повод топтаться на месте.       Он пошёл дальше, не дожидаясь ответа. Гермиона задержалась на секунду, глядя ему в спину, пытаясь выцепить хоть что-то знакомое в его движениях. Потом всё‑таки последовала за ним, чувствуя, как ощущение опасности сплетается с решимостью в тугой узел.       Чем дальше они продвигались, тем сильнее давило ощущение замкнутости. Коридор сужался, потолок словно опускался ниже, хотя Гермиона знала: физически дом не менялся. Это были чары. Незнакомые. Древние. Они ощущались как липкая паутина, стягивающая пространство.       Она почувствовала резкий всплеск магии — и остановилась, почти налетев на Малфоя.       — Стой, — Грейнджер схватила его за руку, которой он тянулся к дверной ручке. — Это ловушка.       Он обернулся медленно.       — Ты уверена? — в его голосе не было интереса.       В этот момент всё сложилось. Не как озарение — как неприятное, холодное осознание. Мелкие несостыковки, которые она отталкивала одну за другой, вдруг встали на свои места, сплетаясь в единую картину.       — Ты не спросил, как я нашла дом, — сказала она тихо, и каждое слово звучало как удар молнии. — Ты не спросил, кто ещё знает, что ты здесь. И ты ни разу не назвал меня по фамилии… так, как делаешь всегда.       Взгляд напротив стал неподвижным, словно маска.       — Это сейчас важно?       — Да, — она сделала шаг назад, и её рука сжала палочку с такой силой, что костяшки побелели. — Потому что ты не Драко.       Тишина стала плотной, почти осязаемой. Она покалывала кожу, тянула свои невидимые руки к горлу. Воздух сгустился, превращаясь в расплавленное железо, прожигающее горло.       А потом Драко улыбнулся. Почти мягко — как человек, который понял, что больше нет смысла притворяться. В этой улыбке не было тепла, лишь холодное удовлетворение.       — Умная девочка, — произнёс он уже другим голосом. Чуть глубже. Чуть старше. — Жаль, что слишком поздно.       Пол под ногами Гермионы дрогнул, и темнота поглотила её, утягивая в бездну, где не было ни света, ни надежды.

* * *

      Дверь на мгновение замерцала и слилась со стеной, словно её никогда и не существовало. В тот же миг в углу комнаты чары невидимости растворились лёгкой дымкой, явив всё ещё связанного Драко. Он дёргал верёвки, отчаянно пытаясь вырваться, но они не поддавались. Отчаяние окатывало его волнами, но он стискивал зубы до скрипа и продолжал подпрыгивать на стуле, пытаясь его сломать.       — Сука… — вырвалось хрипло, и звук утонул в гнетущей тишине комнаты.       Малфой дёрнулся снова — резко, из последних сил, вкладывая в движение всё, что ещё оставалось в измученном теле. Бесполезно. Стул лишь едва скрипнул по полу, а верёвки натянулись сильнее, насмехаясь над его усилиями.       Он задышал чаще, с усилием, словно воздух стал гуще, сопротивляясь каждому вдоху. В груди жгло — от злости, от горького осознания — он облажался.       Она ушла.       Он чувствовал это почти физически — как исчезает её присутствие, как пространство по ту сторону стены пустеет, становится холоднее.       Драко стиснул зубы. Челюсть свело судорогой, а в висках набатом застучала кровь.       «То, чему суждено произойти, произойдёт, так или иначе. Сколько бы ты от этого не бежал».       Вот он и решил не бежать. Позволил случиться тому, что показала ему Мария. Но ощущение, что он крупно облажался, никуда не делось. Оно тянуло где‑то в груди холодным комом, не давая полностью сосредоточиться.       Блейз говорил, что у Малфоя всегда есть план. Он был прав. План был. Просто он никогда не работал так, как задумывалось. И Драко научился выкручиваться. Удивительно — обычно его импровизации работали лучше, чем идеально продуманные планы.       Малфой выпрямился, глубоко вдохнул, но воздух жёг лёгкие. Голова кружилась, сердце дырявило грудину, а в ушах стоял гул, заглушающий всё остальное. Он наклонился вперёд и резко оттолкнулся, стараясь упасть на спину. Ножки стула гулко ударились о паркет.       Он повторил это снова — сильнее, отчаяннее, чувствуя, как адреналин шпарит по венам, сводит мышцы судорогой. Дерево хрустнуло. С третьей попытки стул всё-таки не выдержал. Деревяшки разлетелись в стороны, а Драко рухнул, ощущая, как ноет копчик от удара. Он неуклюже сел, скользнул по полу, протянул руки под ногами вперёд и, после короткого выдоха, сосредоточил магию на узле верёвок на руках.       Он чувствовал, как магия трещала, но отказывалась подчиняться. Вдох. Выдох. Концентрация рассыпалась, но он продолжал мысленно собирать её по крупицам и направлять на верёвки. Искры вспыхивали и тут же гасли. Драко рычал, стискивая зубы, и продолжал. Вдох. Выдох.       — Инсендио… — произнёс он почти шёпотом.       Волокна наконец вспыхнули, ослепляя ярким светом, врезающимся в сетчатку. Жар лизал кожу, пронизывал мышцы, острыми иглами впиваясь в самые кости. Болело так, что хотелось вырваться, прекратить всё, но Драко терпел. С каждой секундой боль становилась почти невыносимой, выбивая его из сознания.       С приглушённым треском узел засверкал, сдерживающее заклинание треснуло с громким хлопком, и веревка осыпалась с рук пеплом. От запаха жжёной кожи тошнота едкой кислотой подкатила к горлу. Драко сплюнул, тяжело дыша, пытаясь успокоить загнанное сердце.       Он потёр запястья, ощущая мимолетное облегчение, и подошёл к месту, где должна была быть дверь. Но там была лишь глухая стена.       — Салазар, — процедил он сквозь зубы, понимая, что без палочки у него нет ни единого шанса её открыть.       Он быстро пробежался взглядом по комнате. А затем, не давая себе ни секунды на раздумья, схватил тяжёлый подсвечник и со всей силы ударил по окну. Осколки разлетелись во все стороны, сверкая в слабом свете затухающих свечей. Драко машинально отвернулся и закрыл глаза, сбивая последние стёкла внизу рамы, и перелез на улицу.       Прохладный ночной воздух ударил в лицо — влажный, густой, пропитанный запахом озона и надвигающейся грозы. Холод лизнул обожжённые запястья, подарив холодный миг облегчение. Но, через мгновение, зуд и боль накрыли с новой силой.       Над побережьем стремительно сгущалась тьма: тяжёлая грозовая туча наползала с моря, время от времени вспыхивая изнутри белыми, рваными молниями.       — Малфой!       Драко в два шага нырнул за угол и резко остановился.       — Нотт?       — Я уж думал, тебя придётся вытаскивать по частям, — натянуто усмехнулся Тео, быстрым, цепким взглядом пробегая по нему с головы до ног. — Жив? Отлично. Тогда ноги в руки — и побежали.       Он развернулся, не дожидаясь ответа. Драко сорвался следом.       — Стой. Что происходит? Почему мы не аппарируем?       — Этот ублюдок поставил противоаппарационный купол. Видимо, сразу после того, как Гермиона аппарировала сюда, — Тео резко свернул на узкую дорожку, скрытую в тени деревьев, и ускорился. — Наши портключи выкинули нас за пределами чар. Поверь, врезаться в купол на полной скорости трансгрессии — удовольствие ниже среднего.       — Как вы вообще нашли меня?       — Долгая история. Потом. Лучше скажи, — Нотт бросил на него быстрый взгляд через плечо, — как ты понял, кто такой Зверь?       Драко выдохнул сквозь зубы, подстраиваясь под темп бега.       — Есть одно пророчество, — начал он, перепрыгивая через поваленное бревно. — Когда я услышал его впервые, смысла не уловил. Но когда Поттер показал мне рапорт об убийстве жены Клемансо… пазл начал складываться. Я не был уверен до конца, но Адриан подтвердил: Видящая предсказала это его деду.       — Видящая? — с сомнением переспросил Нотт, резко повернув влево.       — Долгая история.       — Понял, — Тео резко ткнул пальцем вперёд. — Нам туда. К побережью.       — Вы видели Грейнджер?       Нотт остановился. На секунду — слишком долгую — он замолчал.       — Видели, но… — Тео замялся. — Короче, когда после аппарации мы не сразу поняли, куда именно нас выкинуло. Но почти сразу отовсюду появились Фатумы. Мы оттеснили их от города к побережью. Гарри привёл всех, кого смог. Джинни даже братьев позвала. Часть невыразимцев тоже там, но… Фатумов слишком много.       — Поттер притащил жену?       — Пф. Думаешь, она его спрашивала? — Тео выскочил на пляж. — Пока мы уводили тварей от города, появился Адриан. А с ним — Гермиона. И тут всё пошло к чертям. Мы не поняли, что с ней. Камень это или Империо… — он замолчал, затем глухо добавил: — Драко, она одним движением руки вызвала шторм.       У Малфоя свело челюсть.       — Мерлин там?       — Да. Пытается добраться до неё. Пока безрезультатно.       Драко сжал зубы, чувствуя, как внутри закипает жгучая ярость.       — Мне нужна палочка. Клемансо забрал мою.       — Салазар, — выдохнул Тео. — Идём. Что‑нибудь придумаем.       Драко осмотрел пляж. В нескольких метрах от места, где они остановились, он различил едва заметное дрожание воздуха — там проходила граница купола защитных чар.       Как только они пересекли её, их накрыл грохот заклинаний. Драко бежал за Ноттом, который на ходу выпускал проклятья, почти не целясь — на рефлексах, отточенных годами.       — Гарри, я нашёл его!       Поттер обернулся.       — Пригнитесь! — крикнул он.       Они рухнули вниз ровно за секунду до того, как над головами пролетел луч заклинания. Бегущий Фатум замер — и рухнул навзничь, скованный Петрификусом.       Малфой медленно подошёл к нему.       — Инканцерно, — он вырвал палочку из руки связанного и, не оборачиваясь, примерился. — Сойдёт, — он повернулся к друзьям. — Где Грейнджер?       — Не знаю. Минут десять назад я потерял её из виду.       — Блядство.       Малфой заметил, что Гарри смотрел на него так, словно пытался решить — ударить сейчас или чуть позже. Волосы растрёпаны, в глазах плескались гнев и желание уничтожить.       — Скажи мне, Малфой, — процедил он, делая шаг вперёд, — на кой чёрт ты заметал следы за Адрианом? Это же он отравил Кингсли.       — Мне не нужно было, чтобы вы нашли его раньше времени, — ответил Драко ровно, почти холодно. Он даже удивился, насколько спокойно прозвучали слова.       — Раньше какого времени?! — взорвался Гарри.       Голос сорвался, эхом прокатился над пляжем. Он махнул рукой, указывая на поле боя, где вспышки заклинаний рисовали безумный калейдоскоп света.       — Это всё было твоим планом?! Всё это?!       Драко резко вдохнул. Запах магии, мокрого песка и озона смешался в горле в отвратительный, липкий ком.       — У меня вообще не было плана, Поттер, — бросил он, глядя прямо в зелёные глаза. — Я не собирался тащить сюда всех вас.       — Но ты притащил! — Гарри шагнул ближе. Слишком близко. — Если хоть кто‑то из них умрёт, я лично тебя прикончу.       На секунду Драко действительно захотел рассмеяться. Истерично, громко — так, чтобы перекрыть грохот боя, чтобы выплеснуть всё, что копилось внутри.       Встань в очередь.       — Прекрати истерику, — слова вырвались, ударив хлыстом густой, звенящий в ушах воздух. — Я вас сюда не звал. Никого. Ни тебя, ни твою жену, ни всех этих людей!       Зелёные глаза Гарри сверкнули отблеском молнии. Его рука крепче сжала палочку, а мышцы на лице напряглись, выдавая внутреннюю борьбу.       — Лучше собери свои мозги в кучу, — продолжил Драко, уже не сдерживаясь, — и подумай о том, как нам всем выжить. Ты же этим занимаешься ещё со времён школы, разве нет?       Повисла короткая, натянутая пауза. В неё успел врезаться чей‑то крик, вспышка проклятия, глухой удар о песок — будто сама Вселенная напоминала, что у них нет времени на разборки.       — Так, — вмешался Нотт, поднимая руки между ними. — Давайте вы поубиваете друг друга после. Сейчас у нас, если что, мир катится к чертям.       Гарри даже не посмотрел на него. Его взгляд по‑прежнему был прикован к Драко.       — Если бы ты сюда не притащился… — начал он снова сухо, гудящим шёпотом, в котором слышалась усталость и горечь.       Ярость Драко, и без того текущая по венам на безумной скорости, вырвалась наружу оглушающим криком:       — Если бы я сюда не притащился, — выкрикнул он, делая шаг вперёд, — Клемансо притащил бы всю свою свору в Британию! Всю! До последней твари.       Он чувствовал, как дрожат пальцы, как напряжение рвёт мышцы изнутри, как каждое слово отдаётся в висках яростной пульсацией.       — И что бы ты тогда делал, а? — продолжил он, почти задыхаясь от злости. — Чёртов главный аврор! Ты бы делал то же самое. Только там. В Лондоне.       Гарри замер. Его взгляд впервые дрогнул.       — Он охотится на нас, — уже тише, но жёстче добавил Драко. — На всех нас. Он хочет убить каждого. И если мы не закончим это сегодня — он вернётся. Рано или поздно.       Он сделал паузу. Говорить дальше было больно. Горло саднило, будто разодранное осколками стекла.       — Даже если кому‑то из нас придётся погибнуть.       Лицо Гарри изменилось резко. Почти болезненно. Злость не исчезла, но во взгляде появилось понимание. И страх. Тот самый, который Драко слишком хорошо знал.       Напряжение осело между ними, как пепел после взрыва. Оно не исчезло, но трансформировалось — из слепой ярости в холодную решимость.       Гарри смотрел на него долго. Не с ненавистью — с бесконечной усталостью. Так смотрят люди, которые вдруг осознали, что выбор был сделан за них.       Он медленно выдохнул. Плечи едва заметно опустились. Он больше ничего не сказал. Не извинился. Не согласился вслух. Просто перевёл взгляд в сторону поля боя — туда, где вспыхивали заклинания, где падали люди, где жизнь и смерть танцевали в безумном ритме.       — Значит, — глухо произнёс он наконец, — заканчиваем здесь.       Это не было согласием. И не было прощением.       Это было принятием факта.       Драко коротко кивнул. Без улыбки. Без удовлетворения. Только с тяжёлым, давящим ощущением в груди — тем самым, которое приходит, когда понимаешь: назад дороги нет.       — Здесь, — подтвердил он.       И в этот момент между ними впервые не осталось иллюзий. Только общее понимание цены, которую придётся заплатить.       Над их головами раздался крик. Золотая линия рассекла потемневшее от туч небо. Феникс пронёсся стрелой вниз и, не касаясь земли, обратился Мерлином.       — Мисс Грейнджер и мистер Клемансо поднимаются на утёс на том конце пляжа, — сказал он, указывая рукой в нужном направлении. — Но есть и плохие новости.       — А это были хорошие? — сухо бросил Драко, даже не пытаясь скрыть сарказм.       Мерлин проигнорировал его реплику. Его голос звучал ровно, но в нём сквозила тревога:       — Камень… он как паразит. Чем дольше и активнее она пользуется его силой, тем больше он вытягивает из неё магии. А она щедро ею пользуется.       Драко сжал палочку до побелевших костяшек. Сердце начало биться быстрее, мерзкое предчувствие сжало грудь. Он почувствовал, как внутри что‑то скребётся, пытаясь вырваться. Страх и отчаяние, смешанные с горечью.       — Но он же привязан к вам.       — Да. Я его основной источник. Но когда кто‑то пропускает через него свою магию, кристалл начинает забирать часть энергии себе. Раньше он лишь усиливал. Теперь — питается. У всего есть начало и конец. Магии тоже нужно время на восстановление.       Драко вспомнил ту ночь в пещере. Тот холодный удар, когда магия вырвалась из него, оставив пустоту в груди, словно кто‑то вынул из него душу.       — Поэтому меня тогда вырубило в пещере? — шёпотом, почти самому себе.       Мерлин кивнул:       — Камень впервые за столетия питается магией напрямую. И сейчас мисс Грейнджер постепенно сжигает себя.       — Вот почему Клемансо не стал использовать его сам, — злобно прошипел Нотт.       — Полагаю, он знает гораздо больше, чем я предполагал, — уточнил Драко, и в его голосе прозвучала холодная решимость.       — Сколько у неё времени?       — Не могу сказать точно. Всё зависит от силы заклинаний. Как только магия внутри неё сгорит, камень начнет забирать её жизненную силу. А потом убьёт её.       Драко почувствовал, как кровь похолодела в венах. Время словно замедлилось, но мысли мчались бешено, сталкиваясь, разлетаясь осколками воспоминаний. Он вспомнил каждый её взгляд, каждый смех, каждое тихое «Драко…» — и вдруг осознал: если он опоздает хоть на секунду… всё это будет напрасно.       — Я пойду с тобой, — твёрдо сказал Гарри.       — Нет. Защищай жену. И постарайся не умереть сам. Грейнджер мне этого не простит, — ответил Драко, стараясь, чтобы его голос не дрогнул.       Гарри кивнул, слабо улыбнувшись. Его взгляд был твёрдым, но Драко видел ту самую тревогу — ту, которую сам пытался заглушить, спрятать за маской хладнокровия.       — Нотт, — обернулся Драко к другу.       — Знаю‑знаю… остаться здесь и помочь Гарри сберечь его задницу. А ещё сохранить эту прекрасную мордашку, по которой будешь скучать, — Нотт показал на своё лицо.       Драко кивнул, внутренне выдохнул, собрав всё, что оставалось от рассудка и силы. Его руки дрожали. Чужая палочка отзывалась инородной энергией, колола пальцы электричеством, будто сопротивляясь его воле.       — У нас есть план?       — Нужно снять с неё тиару с камнем любой ценой.       — Понял.       Мерлин обратился фениксом и ринулся вперёд — золотая вспышка прорезала сумрак, озарив путь. И Драко бросился следом, не думая ни о чём, кроме цели.