The Vindicated With The Monstrous

(Мужчина ведущий) — Что ж, похоже, что суд над Лорен Хуреги продолжится сегодня, у неё наконец-то появился новый защитник, не кто иной, как печально известная Нормани Кордей Гамильтон. Как это дело попало на стол такого крупного адвоката, как Нормани, неизвестно, но я вот что скажу, Джилл. (Джилл, женщина-ведущая оглядывается с улыбкой на миллион долларов) — И что же это, Хэнк? — Похоже, дело только разрастается. Недавно её ДНК было обнаружено на жертве, эээ… в области её. — Груди, Хэнк. — Да, можно с уверенностью сказать, что с такими доказательствами ни один адвокат не сможет отмазать эту девушку. Дело Лорен Хуреги закончится быстрее, чем я съем свой биг-мак. (Неловкий смех обеих сторон) — Слишком много информации, Хэнк, слишком много. — Капитан Стоун сердито выключил телевизор, все сотрудники наблюдали, как он спокойно садится и подпирает подбородок руками. Все молча ждали, когда он заговорит, и вот наконец прозвучал его холодный тон. — Похоже пресса уже обо всём знает. Все молчат, хорошо зная, что его спокойствие было временным; его белая кожа быстро краснела, руки начали тереть лысую голову, вероятно желая, чтобы у него были волосы, возможно, чтобы он мог выдрать их и снять явное напряжение. — Ну, — его голос стал громче, когда он, наконец, поднял глаза, — кто-нибудь может что-нибудь сказать по этому поводу? Тишина, непрекращающаяся тишина во всей комнате, которая ещё больше рассердила его, и он встал. Наконец, готовый взорваться, он резко пнул свой стул. — Чёрт возьми, — пробормотал он, прежде чем начать кричать, — кто-нибудь знает, откуда блядская пресса знает о доказательствах в первые двадцать четыре часа после того, как мы их получили? Камила сглотнула, она никогда не видела капитана таким рассерженным. С другой стороны, пресса никогда так быстро не получала информацию, один репортер подхватил эту историю и все остальные каналы просто последовали его примеру, убедившись, что все будут говорить только об этой девушке. Почему она была так важна? Она из богатой семьи, конечно это мгновенно разлетится по каналам, Камила была уверена, что у них достаточно власти, чтобы заставить говорить о своей дочери. Также помогло и то, что Лорен была полной противоположностью жертвы, студентка колледжа, относительно бедная, без настоящей семьи или кого-либо, кто мог бы оказать какую-либо поддержку; это облегчало выставлять Лорен такой, какой они хотели, она была никем, а теперь стала кем-то, исключительно из-за них. Сердито сказав сотрудникам: — Возвращайтесь к работе. Капитан вызвал Камилу и Дайну в свой кабинет. Они быстро последовали за ним, ожидая, пока он заговорит, очевидно он всё ещё оправлялся от своей вспышки. Он глубоко вздохнул, закрыв глаза: — Я хочу, чтобы вы снова съездили к семью Эбигейл Джонс. Я знал, что они станут моей головной болью, когда впервые поговорил с ними в больнице, но это выходит из-под контроля. Дайна с любопытством нахмурила брови. — Думаете, это они сливают информацию в прессу? Откуда им знать об уликах? — Они много названивают, почти каждый час в день, я сказал секретарше, чтобы она просто успокоила их, сообщила им новости, и я думаю она взболтнула лишнего, но я не виню её. Они не на нашей стороне, и я хочу, чтобы вы узнали, почему. Дайна и Камила кивнули, и отправились в дом Джонсов. — — Ах, наконец-то мы навели достаточно шумихи, раз полиция прислала двух главных детективов, и это заняло у вас достаточно времени, — сердито сказал мистер Джонс, садясь рядом с женой на диван напротив Дайны и Камилы, — Слышал, что девушка, убившая мою дочь, нашла нового адвоката, клянусь, если вы позволите ей уйти, весь отдел заплатит. Он не врал, Камила знала это не из-за какой-то психологической тактики, а просто потому, что знала, Ричард Джонс — один из самых богатых банкиров города. Он получал всё, что хотел, поэтому ему никогда не нужно было лгать. Это привилегия — всегда иметь возможность сделать то, что говоришь; по крайней мере, так думала Камила, поэтому она ненавидела таких людей, как мистер Джонс. Камила прикусила язык, чтобы не сказать ничего непрофессионального, а миссис Джонс успокаивающе положила руку на колено мужа. Он с гневным фырканьем отверг утешение и встал, оставив её говорить с детективами. Она казалась совсем другой, меньше гнева и больше печали, она попыталась выдавить из себя улыбку, когда сказала: — Я сожалею от имени моего мужа, сложно проживать это всё и пытаться осознать. — Мы понимаем, миссис Джонс, то, что случилось с вашей семьёй — трагедия, а в такое время каждый по-разному справляется с горем, — ответила Камила, возвращая улыбку. Дайна кивнула, прежде чем добавить: — Мы просто хотим, чтобы вы оба знали, мы с вами в это трудное время, и мы делаем всё, что в наших силах, чтобы добиться справедливости ради вашей дочери. — Спасибо, и мы ценим это, может показаться, что мы против вас, но это не так, нам просто нужны ответы, — ответила миссис Джонс, и её губы начали дрожать. Слабость. Камилу завараживала её слабость, особенно по сравнению с её мужем. Два абсолютно разных человека зависят друг от друга в тяжёлый период жизни, но могут ли такие люди жить в гармонии? Камила так не думала, ей нужен был кто-то больше похожий на неё, может быть внешне разные, но внутри, как она. — Хорошо, — вмешался мистер Джонс сразу после того, как его жена закончила говорить, гнев всё еще был в его глазах, когда он посмотрел на детективов, — нам нужны ответы, и мы их получим. С вашей помощью или без. Глаза Дайны слегка расширились, когда она поняла, что этот разговор, по сути, ни к чему не привёл, этот парень оказался настолько упрямым, что их визит сюда бесполезен с точки зрения сотрудничества. Тем не менее, Дайна знала, что не сможет вернуться к капитану без хороших новостей, поэтому ей пришлось продолжать попытки. — Нет нужды в чьей-либо помощи, — твёрдо сказала она. Ричард неубедительно кивнул. — Посмотрим. Камила фыркнула, она не была полна решимости урезонить его, как Дайна, на самом деле она почти сыта им по горло. — Это угроза преднамеренного саботажа нашего расследования, мистер Джонс? Вы знаете, что это преступление, верно? Глаза Дины расширились. — Камила… — Я ничего не сказал, но это звучит как угроза! — Мистер Джонс бросил вызов. — Нет, это не угроза, и если это звучало так, то я прошу прощения от имени напарницы — быстро сказала Дайна, чтобы Камила не смогла ответить, — Мы хотим, чтобы вы верили в нас, никаких угроз, или любой формы негатива, мы хотим, чтобы вы поняли, что мы за справедливость в отношении вашей дочери. Но для этого вы должны позволить нам делать нашу работу. -- — Что, чёрт возьми, там было? — сердито сказала Дайна, пока они с Камилой шли к машине. — Ты о чём? — невинно спросила Камила, из-за чего Дайна разозлилась ещё больше. — Я о твоём поведении в отношении семьи жертвы! Ты хочешь, что они вообще нам не доверяли? Камила закатила глаза. — С этим мужчиной что-то не так, — Камила задумчиво нахмурила брови, продолжая, — Со всей этой семьёй, если быть точнее. — Камила, перестань постоянно анализировать всех и вся. Всё, что ты делаешь, доставляет нам неприятности, складывается впечатление, что тебе совсем наплевать на жертву. Ты считаешь себя лучше всего отдела, включая меня, но это уже выходит из-под контроля, — закончила Дайна, вздохнув с облегчением, садясь в машину. Ей нужно было выпустить накопленное разочарование от этого дела, и постоянное отсутствие единого мнения этому не помогало. Она надеялась достучаться до Камилы, но, получив в ответ только молчание, забеспокоилась, что всё сказанное было напрасно. И всё же молчание Камилы было вызвано не эмоциональностью Дайны, а тем, что она наконец-то сделала то, что ненавидит делать. Она анализировала себя, потому что ненавидела ошибаться и, по иронии судьбы, ненавидела смотреть правде в глаза, то есть не могла не замечать упущенные детали в действиях людей. Она не может не искать в людях худшее, с опасными эмоциями, которые они иногда могут маскировать, но она также не может молчать, когда её зацепки отличаются от обычных. Лорен другая, предполагается, что она плохой человек, а Камила должна найти в ней худшее из худшего. Тогда почему она ищет только хорошее? Это вызывало у Камилы такой же стресс и разочарование, как у Дайны и капитана, потому что либо факты дела, включая доказательства ДНК, неверны, либо сама Камила просто неправа. Хуже всего то, что Камила не знает, что из этого пугает её больше всего. -- — Лорен, пожалуйста, просто поговори со мной, — умоляла Нормани, она провела последние десять минут, пытаясь заставить Лорен поговорить с ней, но она сидела и упрямо молчала, — Почему ты не разговариваешь со мной? Я твой адвокат, Лорен, я здесь, чтобы помочь тебе. Лорен фыркнула и отвела взгляд. — Ты мне не нужна. Нормани вздохнула, откинулась на спинку стула и скрестила руки. — Я исследовала всю информацию в деле, вынуждена с этим не согласиться, — Нормани наклонила голову, встречаясь взглядом с Лорен, — Всё очень плохо, Лорен. Да, всё выглядит не очень, но это не значит, что я не буду бороться за тебя. Я здесь. Помогаю тебе выбраться, разве ты не этого хочешь? — Может быть, так и есть, возможно, мне нравится в тюрьме. Она будет моим домом до конца жизни, так что я могу привыкнуть, — плюнула Лорен в ответ. — Я знаю, что это не правда и не говори так! Повторяю, если ты будешь работать со мной, у тебя вполне может быть шанс! — ответила Нормани, гнев нарастал, когда она поняла, что самая сложная часть этого дела и, возможно, даже то, что повлечет за собой его крах — это сама Лорен. Челюсти Лорен сжались, когда она задумчиво посмотрела на Нормани. Они сидели в полной тишине, не сводя глаз друг с друга, пока, наконец, Лорен не спросила. — Кто тебя нанял? — Какая разница? — в замешательстве спросил Нормани. — Это моя мать, не так ли? Она прислала тебя? Она заплатила тебе? — Лорен начала заметно злиться, а её тон стал более ядовитым, — Можешь уходить, потому что мне не нужна её чёртова помощь, и когда ты снова увидишь её, передай, что она может пойти нахуй. — Твоя мама? — спросила Нормани, находясь в ещё большем замешательстве, но надеясь, что Лорен откроется ей. Даже информация о её семье была хорошим началом в глазах Нормани, нужно использовать всё, чтобы правильно выстроить свою защиту. Лорен сидела молча, несколько мгновений рассматривая Нормани. Она изучала её, чтобы убедиться, что удивленная реакция и замешательство Нормани от упоминания Лорен о её матери были искренними. Она пришла к выводу, что она тут ни при чём. Она выдохнула с облегчением, а затем на мгновение отвела взгляд. — Послушай, ты выглядишь милой и искренней, так что я буду честно с тобой — сказала Лорен, поворачиваясь к адвокату. Нормани кивнула, давая знак продолжить, — Максимум, что ты можешь сделать, заключить со мной сделку с правосудием. Вот и всё, больше ничего. — Что? Почему? — Спросил Норман. — Потому что я виновата. Я убила ту девушку и полностью готова отсидеть за это свой срок.