The Vindicated With The Monstrous

Лорен старалась ни с кем не встречаться взглядом, когда вошла в зал суда, она не ожидала чего-то значимого после разговора с Нормани. Ей не нужна мера пресечения в виде залога, она хотела, чтобы слушание побыстрее закончилось. Это заседание вообще могло и не состояться, просто оставьте её в тюрьме. — Лорен Хурэги, вы обвиняетесь в убийстве перовой степени и в изнасиловании первой степени, — зачитал судья в начале слушания, — вы признаёте свою вину? Глаза Лорен расширились, новое обвинение разозлило её до невозможности. — Изнасилование?! Какого хрена, я никого не насиловала! — Лорен, тихо! — прошептала Нормани и накрыла ладонь Лорен своей, чтобы успокоить её. — Мисс Хурэги, если вы ещё раз нарушите регламент заседания, мне придётся заявить о неуважении к суду, — суровым голосом пригрозил судья Майкл. Лорен закатила глаза, глядя на судью, она решила помолчать, препираться явно бесполезно. Теперь ей предъявили ещё одно обвинение в уголовном преступлении без всякой причины, и судья только что пригрозил лишить её права предстать перед судом, какой смысл? Лорен всё равно ничего не ожидала, она знает, как работает система. — Защитник Нормани Кордей, уважаемый суд, я хотела бы извиниться за поведение моего клиента, — быстро сказал Нормани, когда Лорен замолчала, а затем ответила на первоначальный вопрос, — Мы не признаем обвинения по всем статьям. Лорен тут же посмотрела на Нормани, явно немного шокированная, она не думала, что Нормани на самом деле согласится с заявлением о невиновности. Почему она всё усложняет? Судья кивнул. — Какую меру пресечения требует государственный обвинитель? — Содержание под стражей, ваша честь, — быстро ответила Элли, она боялась идти против Нормани, по сравнению с предыдущим адвокатом, игра с лёгкой переходит на очень сложную, но вызов принят, — Мисс Хурэги опасна, она не раз демонстрировала неуважение к закону, к суду непосредственно! Нормани подсознательно покачала головой, не соглашаясь. — Это возмутительно, ваша честь, у моей клиентки всего несколько ненасильственных правонарушений, и она готова сдать свой паспорт и носить электронный браслет, если потребуется. — Это слишком мягкая мера пресечения, учитывая тяжесть преступлений, в которых она обвиняется, — парировала Элли, — к слову, вину она признала в полном объёме. — Вы имеете в виду признание в убийстве? — Нормани ухмыльнулась и взяла лист бумаги со стола, — Я рада, что государственный обвинитель сказала об этом, ваша честь, у меня есть ходатайство, отказ от признания вины в связи с принуждением со стороны органов предварительного расследования. Элли, теперь сбитая с толку и слегка разгневанная, быстро ответила: — Я присутствовала на допросе, ваша честь, абсолютно… — Хватит, — судья Майкл прервал Элли, явно наслушавшись их болтовни взад-вперёд, это уже превращалось в шутку, — Независимо от того, были вы там или нет, мисс Брук, это не делает признание чистым, — Элли сглотнула и кивнула в знак согласия, — мне необходимо изучить признательные показания, прежде чем приобщить их к делу, соответственно никакой юридической силы сейчас оно не имеет. Суд предоставляет вам залог, мисс Хурэги. Нормани посмотрела на Лорен и улыбнулась, понимая, что она выиграла. Лорен же смотрела в ответ без каких-либо эмоций. Она не знала, что чувствовать, неужели кто-то был на её стороне? Это настолько маловероятно, что для Лорен это было практически иррационально, поэтому она даже не могла проанализировать произошедшее. — Залог установлен в размере двухсот тысяч долларов. Конечно, подумала Лорен, изо всех сил стараясь не рассмеяться. Она знала, что всё слишком хорошо, чтобы быть правдой, что что-то сработает в её пользу, судья мог бы просто оставить её под стражей без залога в такой сумме. — У тебя или твоей семьи есть дом, который ты можешь заложить? Что-нибудь? — Нормани, которая всё ещё считала это победой, прошептала Лорен, когда к ним приблизился сотрудник, чтобы забрать её. — Нет, — просто ответила Лорен, когда сотрудник потянул её за руку. Позже Нормани поняла, что эта победа не окончательная, но старалась оставаться позитивной, надеялась более эффективно достучаться до Лорен. — Мы что-нибудь придумаем, — сказала она в след, когда Лорен уже уходила, полностью игнорируя её. Лорен знала, что Норман просто притворно самоуверенна, и совсем не оценила этого. Ей не нужны люди, которые прикрываются ложными надеждами, потому что прямо сейчас она шла из зала суда в камеру, с мыслью о которой уже свыклась, она в ней навсегда. Возможно это неправда, потому что мысленно она это приняла, но потом вошла Нормани и дала ей ложную уверенность, из-за которой она чувствовала себя немного по-другому. Там она ненадолго почувствовала эту надежду, и теперь Лорен ненавидит это. Ненавидит, что на секунду позволила этой ложной позитивности залезть в голову, помешать тому, что, как она думала, уже приняла. Но Лорен не будет лгать, она знает, что это сделала не только Нормани. Это также детектив, на которого Лорен мельком взглянула прямо перед уходом из зала, она опоздала, и Лорен не могла не увидеть её, даже если это было на одну секунду. Ей было интересно, почему детектив опоздала, интересно, почему так долго не приходила, возможно Камила работает с другим подозреваемым, а не старается посадить её. Это плохо, подумала Лорен, потому что у неё не должно быть таких иррациональных мыслей. Она знала это, она знала, что они иррациональны и глупы, но не могла отрицать, что, хотя бы на одно короткое мгновение она почувствовала это. Камила продолжала смотреть на Лорен даже после того, как она разорвала зрительный контакт, неизбежно покидая зал суда. Она закусила губу, чувствуя, насколько расстроена. Она была подавлена из-за этого дела, из-за Лорен в целом. Она до сих пор не может понять, что не так с этим делом или что не так с самой Лорен. Камила уверена, что Лорен — причина её разочарования, ей нужно выяснить, кто находится под маской, которую она видит. Так или иначе, это её работа — выяснять истинные намерения людей; но эта работа никогда не была такой тяжёлой, как сейчас, с Лорен, и это только делало её ещё более разочарованной и решительной. — Было тяжело, но ты хорошо справилась, Элли, — услышала Камила слова Дайны, когда Элли подошла к выходу, у которого они стояли. — Спасибо, но этого недостаточно, — разочарованно сказала Элли с легким вздохом, — Пожалуйста, скажите, у вас есть какие-нибудь зацепки? Дайна только собиралась ответить, но Нормани вмешалась в их разговор. — Надеюсь, что это будет на моем столе как можно скорее, — самодовольно сказала она. — Конечно, — ответила Дайна с фальшивой улыбкой, — мы никогда не будем скрывать информацию от защиты, мы уважаемые офицеры, и мне очень обидно, что ты обвиняешь нас в обратном. Лицо Нормани тут же похолодело от слов Дины. — Ох, правда? Скажите мне, детектив, почему вашего напарника перевели, а не вас? Почему его перевели, а не посадили в тюрьму? После произошедшего вы показали, что находитесь выше закона, — Нормани попыталась сдержать свои эмоции, но всё чаще демонстрировала признаки гнева, продолжая, — Конечно, полицейским всё может сойти с рук. Наши права не имеют значения, наша жизнь не имеет значения. Дайна сглотнула, неубедительно отвечая. — Это не так, — на что Нормани только закатила глаза и ушла, даже не удосужившись продолжить разговор. — Вау, спасибо за помощь, — сказала Дайна Элли и Камиле. Элли прикусила губу, немного повредив её. — Прости, Дайна, я не знала, что сказать. — Потому что нечего говорить, — сказала Камила, всё ещё глядя на дверь, из которой вышла Лорен. Элли и Дайна удивились, что она участвует в разговоре, она часто отводила взгляд, но на удивление всё ещё слушала. Просто Камила так работала, она кажется не слушающей и незаинтересованной, на самом деле она наблюдает и впитывает, иногда это происходит просто по умолчанию, как в этот момент. Даже не потрудившись оглянуться на них, она небрежно продолжила. — Нечего говорить, потому что она права. --- — Например, когда ты убиваешь кого-то, — начала шёпотом Тадж, хотя в камере никого больше не было, — ты когда-нибудь думаешь об их жизни? Цели, которые у них были, и прочее дерьмо. Лорен была поражена вопросом, она посмотрела на Тадж только потому, что никогда не ожидала услышать подобный вопрос от этого человека. — Нет, — легко ответила она, безучастно глядя в несколько огорченные глаза Тадж. — Оу, — сказала Тадж, затем нахмурила брови, — это пиздец. Лорен лишь отвернулась, рассматривая потолок, в итоге просто усмехнулась в ответ, только сбив с толку Тадж, она явно не понимала, насколько глупым был её комментарий. Однако их разговор был прерван, когда вошёл сотрудник и сообщил Лорен, что её адвокат находится здесь и ждёт встречи. Лорен неохотно встала, она знала, что Нормани придёт сегодня, прошёл день после слушания и очевидно, что им надо готовиться к суду, пока Лорен под стражей, поскольку она никак не сможет найти такую ​​сумму денег. — Я хочу ещё раз представиться, Лорен, — сказал Нормани после нескольких минут тишины. Лорен прищурилась, не понимая необходимости повторного представления, но ей было всё равно, поэтому она отстраненно ответила. — Хорошо. — Просто потерпи, — сказала Нормани, зная, что с Лорен трудно наладить контакт, но она была полна решимости сделать это, — Меня зовут Нормани, мне двадцать восемь лет, я работаю адвокатом два года, мой любимый музыкальный исполнитель — Бейонсе, и у меня не было серьезных отношений в течение четырех лет. Лорен как-то странно посмотрела на неё, явно не понимая зачем Нормани рассказывает несколько очевидные факты о себе, поэтому просто сидела и молчала. — Хорошо, задай мне вопрос, — сказала Нормани, — по любому факту, которые были перечислены, я знаю, что они глупы, но именно так мы узнаем друг друга, или, по крайней мере, ты узнаешь меня, просто по вопросам. Лорен вздохнула и закатила глаза от этой глупости, но сдалась и приняла участие в этой неубедительной тактике знакомства. — Почему у тебя не было отношений четыре года? Это казалось самым очевидным вопросом, который она могла задать. Нормани немного улыбнулась на этот вопрос, участие Лорен для неё шаг в правильном направлении. — Думаю, это лучше всего объясняется причиной, по которой меня бросил мой последний парень, а именно тем, что я очень предана тому, что делаю. У меня нет на это времени, мой бывший сказал, что не хочет быть с кем-то, кто ставит отношения на второй план, и я это понимаю, именно так я буду поступать, если сейчас начну новые отношения. Лорен медленно кивнула на информацию, ей было всё равно. Она изначально не интересовалась этим вопросом. На несколько мгновений повисла неловкая тишина, прежде чем Нормани её нарушила, ободряюще продолжая. — Давай, спроси ещё. Лорен вздохнула и на мгновение задумалась, она пришла к выводу, что есть вопрос, который она может задать, исходя из информации, которую только что сказала Нормани. — Почему ты так увлечена тем, что делаешь? Нормани улыбнулась, а затем ответила. — У меня есть страсть к справедливости, и я знаю, что такое несправедливость и каково это. Я знаю, каково это, когда система пользуется преимуществами, поэтому я посвятила свою жизнь борьбе с ней. Лорен нахмурила брови, теперь уже с некоторым интересом она спросила. — А откуда взялась эта страсть? Что за несправедливость с тобой случилась? Нормани закусила губу, услышав вопрос, она знала, что его обязательно зададут, и была счастлива, что Лорен задала его из реального интереса, но ей всё ещё было трудно рассказывать эту историю. — Мой брат, который был всего на год старше меня, попал в беду, когда ему было восемнадцать лет, ему дали пожизненное за изнасилование женщины. Я не могла в это поверить, мой брат был насильником. Я видела его в день изнасилования, он провёл большую часть дня за городом с нами, его семьей, поэтому, естественно, мне было трудно осознать, что он вернулся обратно только для того, чтобы изнасиловать случайную женщину, — Нормани разочарованно продолжила, — его адвокат был чертовски плох, предоставил доказательства, алиби, квитанции, всё, что у него было. Так что же произошло? Я поменяла специальность, вместо медицины стала изучать юриспруденцию и потратила годы на это дело. Я настояла, чтобы адвокат брата ещё раз изучил доказательства по делу, и он нашёл ДНК, которая не соответствовала моему брату. Лорен, которая заинтересовалась этой историей, была в шоке, потому что не каждый день слышишь о ком-то, у кого действительно есть ДНК, доказывающая, что он не совершал преступления. — Получается его освободили? Нормани кивнула, на что Лорен затем спросила: — Как долго он был там? — Десять лет, — ответила Нормани, её охватила печаль. — Значит, ему было 28? — Лорен задумалась на секунду, — Подожди, это было всего год назад? Нормани кивнула. — Каждый раз, когда я работала над другим делом, я параллельно продолжала изучать и его. Это как постоянно работать в две смены. Лорен слегка кивнула в знак понимания. — Тогда я рада за него, теперь он свободен. — Был свободен, — грустно сказала Нормани, от чего Лорен смутилась, — Он был убит детективом, который был вне службы с другим офицером, они оба отреагировали на сообщение о чернокожем мужчине с пистолетом поблизости. Они подумали, что это мой брат, застрелили его, когда он лежал на земле. Нормани отвела взгляд, пытаясь сдержать слезы. — У него не было с собой пистолета, это была просто ошибка. Лорен покачала головой, не веря этому, прежде чем с любопытством спросила. — Ты думаешь, что это не так? Нормани закатила глаза на этот вопрос, но с суровым выражением лица просто ответила. — Мы планировали подать в суд на полицейское управление за сокрытие доказательств ДНК, — Нормани покачала головой и вздохнула, — Суд был назначен на следующий день после его убийства. -- Лорен мало что рассказала Нормани о себе во время этого визита, но теперь она уважает её и то, чем она занимается. Хотя она не сказала этого, так как вскоре после откровений время посещения подошло к концу, но она знала, что Нормани чувствовала уважение и понимание, которое теперь питала к ней Лорен. Это имело значение? Для Нормани, безусловно, она сделала что-то вроде прогресса. Лорен же была в замешательстве, узнав правду Нормани. Она была сбита с толку, почему Нормани тратит своё время на это дело, когда должна следить за делом своего брата и добиваться для него справедливости? Что было такого особенного в Лорен, раз Нормани продолжает заниматься её делом в приоритетном порядке? Лорен в какой-то степени чувствовала себя ужасно, потому что Нормани не должна в этом участвовать. Нет смысла тратить на это время, когда у неё и так много обязанностей. Лорен знала, что она просто безнадёжное дело, и ей жаль, что Нормани этого не осознала. Лорен быстро вышла из своих мыслей, когда в её камере неожиданно появился один из сотрудников, он подошел к её кровати и сказал пойти с ним. Она увидела, как её сокамерники смотрят в том же замешательстве, что и она. — Куда я иду? Сотрудник зацепил на запястьях наручники и вывел из комнаты. — Поздравляю, Хурэги, за тебя внесли залог.