Горничная для Учих

Мы вышли из ванной и погрузились во мрак готовящегося отходить ко сну дома. Все время, что мы куда-то шли, у меня постоянно что-то чесалось. Саске краем глаза недовольно посматривал на меня, когда я тормозила его, чтобы в очередной раз попытаться до облегчения расчесать бедро или плечо. Но шага не сбавлял. Видимо не хотел наткнуться на кого-то из домочадцев. Мне сложно было судить о том, в каком направлении мы движемся, но мы однозначно не поднимались по лестнице, что означало тот факт, что мы остались на втором этаже. И совершенно точно в какой-то момент свернули направо — в ту часть дома, где мне еще не доводилось бывать. Спустя пару минут мы наконец остановились возле двери, из под которой скользила оранжевая полоса. По закону подлости, едва мои глаза привыкли к темноте, как яркий свет до боли резанул сетчатку — Саске открыл дверь и мы вошли в комнату. Недовольно щурясь, я принялась осматриваться. Справедливости ради, в комнате царил приятный полумрак и мои глаза быстро вернули себе свои законные функции. Мы оказались в кабинете, не имеющем ничего общего с помпезной вычурностью обители Мадары. В отличие от холодного безжизненного кабинета главы дома, здесь правили бал теплые оттенки и цвета. Со стороны окон покоились невысокие, старинные на вид, деревянные шкафы, полки которых полнились цветными ветхими корешками книг. Тяжелые светло-зеленые бархатные портьеры опасно свисали по краям оконных рам, вот-вот грозясь упасть, будто изо-всех сил желая укрыть их хозяина от чужих любопытных взглядов. Центральную часть кабинета занимали диван и два кресла, обитые красивой узорчатой тканью, отчего-то наталкивающей на мысли о жаркой Индии. На низком журнальном столе стояло какое-то забавное экзотическое растение, а под ним на деревянном полу раскинулся выцветший от времени салатовый ковер с причудливым золотым орнаментом. Каждый уголок этого места был пропитан неподдельным уютом. Я поймала себя на мысли, что была бы непротив здесь задержаться. Саске закрыл за нами дверь. Все еще держа меня за запястье, он повел меня за собой вглубь комнаты и я наконец увидела обладателя столь прекрасного вкуса. Хоть у кого-то в этом безумном доме, он вообще был… За массивным дубовым столом сидел Итачи. Спрятанный за кипой бумаг, он сосредоточенно что-то печатал на ноутбуке. Одна необычная деталь тут же бросилась мне в глаза — лицо мужчины украшала тонкая оправа изящных очков. На несколько секунд я даже забыла о муравьях, вызывающих нестерпимый зуд под кожей. С ума сойти… Возможно я произнесла это вслух, потому что именно в этот момент Итачи оторвался от ноутбука и вскинул удивленный взгляд на необычных полуночных гостей. Глаза его скользили от меня к Саске, пытаясь понять, что стало причиной нашего визита. — Что случилось? — нахмурившись спросил он, не на долго задерживая взгляд на моем запястье. Саске тяжело вдохнул, словно собираясь с духом, а затем на одном дыхании невозмутимо выпалил: — Мия случайно снюхала очень много кокаина. На миг мне показалось, что от удивления Итачи поперхнулся воздухом. Мужчина тут же вскочил со стула и его громогласный, угрожающий бас, подобно раскатам грома пронесся над нашими головами. Вероятно, не будь я в этот момент под веществами, меня бы заколотило от страха. — Какого чер… — начал было он, но к счастью, вспышка его праведного гнева была своевременно прервана. — Тш-ш-ш! — Саске приставил палец к губам и в ужасе зашипел, — Тихо ты! Хочешь чтобы сюда со всего дома сбежались? Итачи глубоко вдохнул, изо всех сил пытаясь унять рвущийся наружу гнев. Казалось и без того черные глаза мужчины стали еще темнее. Видимо во мне все же осталась крупица благоразумия, раз я не рискнула вмешиваться в этот обещающий быть неприятным разговор. Я лишь тихо радовалась, что Итачи не стал снимать очки. — Расскажи, что случилось, — сквозь сжатые зубы потребовал Итачи. Пока они проясняли обстоятельства, я остервенело расчесывала плечо и хаотично озиралась по сторонам, в поисках того, что могло бы мне помочь. — Да не чеши ты, — в какой-то момент раздраженно бросил Саске, одергивая мою руку, — Потом пожалеешь. Если бы я была внимательнее, то заметила бы, что глаза Итачи опасно сверкнули. — Не могу, — сама того от себя не ожидая, жалобно заканючила я, чувствуя, как ногти с силой впиваются в порядком раскрасневшуюся кожу, но не приносят и толики желаемого облегчения, — О-очень чешется! Как будто под кожей ползает много маленьких жуко-о-о-о-в! — Нехрен было вые… — Саске. — тихо, медленно, пробасил Итачи. В голосе его звучало опасное предостережение. На которое, честно говоря, мне было все равно. Единственное чего мне сейчас хотелось, это чтобы мучительный, не дающий покоя зуд прекратился. Еще раз пробежавшись цепким, на этот раз более осознанным взглядом по кабинету, я наконец приметила то, что мне было нужно. Я двинулась в сторону дивана, так, что Саске пришлось разжать руку, и схватила с ближайшего кресла мягкий оранжевый плед. Под недоумевающие взгляды братьев я принялась чесать плечо через него. Саске в ответ на это только прикрыл глаза. Итачи же смотрел на меня со смесью жалости и сочувствия. Какие это были ужас и унижение! Не о таком взгляде я мечтала… — Со мной все нормально, — попыталась заверить мужчину я, временами удовлетворенно прикрывая глаза, когда на доли секунды зуд все же отступал, — П-правда. Ничего серьезного, пройдёт вот-вот, обязательно. Итачи раздраженно выдохнул, буравя Саске взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Наконец, ледяной голос разрезал тишину. — Пойдем выйдем, — процедил Итачи тоном, обещающим разного рода неприятности, вроде подвешивания за лодыжки и пытку раскаленными щипцами. Саске молча, с каменным лицом развернулся, и оба брата исчезли за дверью коридора. Я бы хотела сказать, что совесть моя очень долго боролась с любопытством, но увы, это было не так. Впрочем, сегодня я могла сбросить всю вину на вещество, кипящее в моей крови, что вобщем-то и сделала. Полностью увлекшись происходящим между братьями, я отбросила неожиданно ставший ненужным плед. На цыпочках, осторожно — на сколько это было возможно, — подошла к двери, приложила ухо и, затаив дыхание, прислушалась. Чтобы хоть что-либо расслышать за толстой дверью, мне пришлось едва ли не до боли напрячь слух. — Какого дьявола ты творишь?! — зло зашипел Итачи. — Это была случайность… — попытался оправдаться Саске. — Употребление кокаина в подсобке — случайность?! У нас был уговор… Еще один раз и… — Да какая к черту разница! — злым саркастичным шепотом прикрикнул Саске, не давая брату возможности словесно себя линчевать, — По итогам мне все равно ничего не досталось! — Не досталось, — согласился Итачи, медленно, холодно отчеканивая каждое слово, — Но случилось кое-что похуже. От твоих действий пострадал невинный человек. Саске молчал. Представить его нахмуренное лицо отчего-то было легко. Меня удивило, что на этот раз Саске не спешил оправдываться. Он ведь мог указать на то, что в своих бедах я виновата сама. Не решил ли он, будто ответственен за случившееся? Мое чувство вины перед ним, возникшее в момент ссоры братьев, говорило что нет, но какая-то часть меня — вероятно, взрослая — понимала, что Итачи прав. — Не слишком ли ты преувеличиваешь? Даже через дверь я почувствовала, как накалилась обстановка по ту сторону. — Повезет, если организм у Мии крепкий, но если нет? Что если ее сердце не выдержит такого количества? — в голосе Итачи появились нотки стали, — Ты хоть понимаешь, насколько это серьезно? Саске сжал зубы. — Да куда уж мне, идиоту. Итачи проигнорировал слова брата и продолжил давить. — А какого ей придется после того, как действие эйфоретика закончится, ты не думал? Об этом он не думал. Да, честно сказать, времени у нас на размышления особо и не было. — Ты ведь не по наслышке знаешь о том, какие ощущения доставляет абстинентный синдром. Я мысленно попыталась повторить последнее словосочетание, и уже на третьем слоге поняла, что вместо медицинского термина у меня выходит польская поговорка. Саске молчал. Итачи всматривался в его лицо, надеясь, что смог воззвать к совести брата. — Этой ночью ты ответственен за Мию. Если с ней хоть что-нибудь случится… — ...Мадара узнает об этом. — одновременно закончили они. Я знала, что на этих словах Саске закатил глаза. — Я давно понял, что ты не думаешь о себе. Но даже не предполагал, что станешь тащить на тот свет других... — голос Итачи сочился неподдельным разочарованием. Я не понимала что он имеет ввиду, но чувствовала — его слова имеют скрытый от меня смысл. От тишины за стенкой меня передернуло. Казалось, Саске стало не по себе. Но я ошибалась — слова Итачи попали точно в цель. Саске стало не просто «не по себе». Ему стало погано. Когда голоса затихли, а дверная ручка скрипнула, я резко отпрыгнула в сторону и с преувеличенным интересом принялась изучать золотую статуэтку будды на тумбочке. Первым в кабинет зашел Саске, и почти сразу же я поймала на себе его укоризненный взгляд. Вот блин. И как только догадался о моей маленькой шалости? Однако я гордо вскинула подбородок — так легко я свою вину не признаю, пусть думает, что своими необоснованными подозрениями оскорбил меня. Хоть я и не читала рабочий контракт горничной, однако была уверена, что пункт «не пропускать ничего интересного» был прописан на одной из первых страниц. Итачи подошел ко мне, а Саске вальяжно развалился на диване и уставился в телефон. — Мия, как ты себя чувствуешь? — участливо спросил мужчина, немного нагинаясь ко мне. Его красивое лицо оказалось в тридцати сантиметрах от меня и я замерла, чувствуя как жар приливает к щекам, оставляя чувство болезненности, а сердце в груди начинает биться, словно обезумевшее. Реакция тела оказалась столь острой и сильной, что вспомнить о чем меня спросил Итачи удалось с трудом. — Прекрасно, — пожала плечами я. Позади себя я услышала смешок Саске. Конечно, а как еще должен себя чувствовать человек под эйфоретиком? Мысленно я витала где-то между седьмым облаком и восьмым. Напряженные плечи Итачи немного расслабились. — Ничего не болит? Дышать не тяжело? — видимо мужчина все же заметил перемены в моем состоянии. Вот только, к счастью, не сумел дать им верное объяснение. А я не собиралась ему в этом помогать. — Хочешь чтобы она на измену села? — недовольно бросил Саске. Итачи осекся. Я глупо улыбнулась, не понимая о чем они говорят. — Прошу прощения, куда села? — Забей, — устало отозвался Саске. Происходящее начинало его раздражать. — Видишь, она не умирает, передозировки очевидно не случилось. Ночь перебесится и будет как новенькая. Я прыснула. Слова Саске вновь мне показались забавными. Видимо этот факт заставил Итачи еще раз окинуть меня критическим взглядом, точно рентгеном. Скрепя сердце, он был вынужден согласиться с заключением брата, но сделал это без удовольствия. — Значит худшее впереди, — резюмировал Итачи. Саске не стал этого отрицать. Я теряла нить их загадочных разговоров. Это начинало бесить. И тут меня словно с цепи сорвало. Что я вообще здесь делаю?! Время ночь, у меня дома младший брат, а я занимаюсь какой-то херней! Раз все выяснили, что я не собираюсь отдавать богу душу, по-крайней мере в данный конкретный момент, то я заслуживаю наконец-то пойти туда, где действительно должна быть. Неконтролируемое раздражение вспыхнуло во мне подобно спичке. — Я пошла домой. — зло бросила я, встала с дивана и уверенно направилась к двери. Оставляя позади две изумленные пары глаз, не ожидавших столь крутого поворота беседы. Первым среагировал Саске, который оказался ближе ко мне. — Стоять, — скомандовал он, хватая меня за локоть. Я обернулась, яростно вскидывая брови. Бесит! Бесит! Бесит! Бесит! — Руку убери, — угрожающе процедила я, мгновенно ощетиниваясь. Я даже не старалась сдерживать эмоции. Казалось такого понятия как тормоз внутри меня никогда и не существовало. — Сядь обратно, — в тон мне ответил Саске. — Проблемы со слухом? — ядовито бросила я. — Это у меня-то? — усмехнулся парень, ни капли не ослабляя своей хватки на моей руке. В тот момент, когда я собиралась укусить Саске, наш милый обмен любезностями прервал Итачи. — Саске, отпусти Мию, — примиряющим тоном проговорил мужчина. На удивление, парень послушался. Я развернулась и молча пошла к выходу, как ни в чем не бывало. Однако чары Итачи и на меня возымели свой эффект. — Мия... — позвал Итачи. Даже будучи не в адеквате, я не нашла в себе сил проигнорировать его. Я недовольно выдохнула и резко обернулась. — Я. Иду. Домой, — разделяя каждое слово отчеканила я. Итачи медленно подходил ко мне, точно я была диким зверем, которого можно было спугнуть одним неосторожным движением. И, вероятно, так и было. — Дело в твоем брате? — предположил он, — Поэтому ты так спешишь домой? Какой смышленый, вот бы Саске хотя бы каплю его мозгов... Итачи вроде как не давил на меня, и я немного расслабилась, поняв, что никто не держит меня здесь насильно. Какая поразительная наивность! — Уже поздно, обычно через час я уже нахожусь дома и ужинаю с братом. — У вас дома готов ужин? Я не понимала к чему этот вопрос, но все же ответила. — Со вчера осталась запеченая курица и несколько закусок. Итачи кивнул. — Значит твой брат сможет поужинать самостоятельно? — осторожно спросил Итачи. А. Я криво оскалилась. Раздражение не особо улеглось, и вдобавок, теперь я чувствовала себя обманутой. Было неприятно. — А вы тот еще змей, господин Итачи, — в моем голосе сквозила обида. Саске с интересом наблюдавший за этим спектаклем бесшумно рассмеялся. А вот Итачи похоже мои слова задели. Но мне отчего-то очень уж хотелось дать сдачи, так что по поводу этого я не испытала ни малейшего сожаления. За всеми этими пререканиями я и не заметила, как Итачи оказался рядом. Мне пришлось поднять голову, чтобы встретиться с ним глазами — настолько близко он стоял. Мне даже показалось, что я чувствую тепло его тела, но кажется, то была лишь игра моего воображения... Мозг снова начал соображать хуже, вероятно кровь от него решила отступить в совершенно другие места. — Мия, в тебе сейчас несколько грамм тяжелого наркотика, — не смотря на мое отвратительное поведение, Итачи продолжил говорить со мной мягко. Он точно заклинатель, искусно вводил меня в странный транс. Его близость, тон голоса, проникновенный заботливый взгляд черных глаз, невольно вызывающий необоснованное доверие — все в нем заставляло меня слушать и внимать его словам. Хотя внимать с каждой секундой становилось все труднее и труднее. — Мы все еще не можем быть уверены в том, что твой организм без проблем перенесет неожиданную нагрузку. Что, если по дороге домой или дома ты почувствуешь недомогание? Вызовешь врача? — предупредил мой ответ Итачи, — Но что ты ему скажешь? Мужчина сделал паузу, позволяя мне обдумать услышанное. — Если решишь скрыть правду, то думаешь, твои анализы тоже будут хранить обет молчания? Уже не говоря о качестве помощи, которое ты получишь в этом случае. Я нахмурилась и закусила губу. Мне было тяжело это признавать, но Итачи был прав. Если что-то случится, мне не избежать разбирательств, касаемо наркотиков. А в моем положении попадать в такие серьезные проблемы просто недопустимо. Угроза лишения права опеки маячащая на горизонте в этом случае станет проблемой похлеще, чем долги. Даже несмотря на состояние, в котором я прибывала, эти мысли несколько меня отрезвили. — И что вы предлагаете? — покорно готовая принять свою участь, тихо спросила я, догадываясь, каким будет ответ. — Оставайся у нас. Саске присмотрит за тобой и решит все сопутствующие проблемы. Я нервно сглотнула. — Целая ночь с ним? — жалобно спросила я. — Он вообще-то все слышит, — не отрываясь от телефона, откликнулся Саске. Видимо меня он все же решил оставить на брата, у которого с уговорами дела обстояли куда лучше, чем у него самого. Если так пойдет и дальше, то, боюсь, к рассвету мы друг друга поубиваем. Итачи виновато улыбнулся. — Прости, я был бы рад помочь, но у меня еще очень много работы. Я вновь задумалась об усталости, отпечатавшейся на его лице и неожиданно поймала себя на мысли, что Итачи оправдывается передо мной. Какая глупость! Мне наверняка это кажется, ведь он ничем мне не обязан. С чего бы ему извиняться? — Вы вообще спите? — ляпнула я давно интересующий меня вопрос. — Конечно. По выходным. — с совершенно серьезным лицом ответил он. Я криво улыбнулась. Отшутился? Почему? Отреагировал так, словно я полезла на запретную территорию. Видимо, заметив признаки озабоченности на моем лице Итачи поспешил сменить тему. — Так что ты решила — остаешься? Я усмехнулась. Да этот мужчина прирожденный дипломат! Должно быть в переговорах ему нет равных. Красиво подвел к желаемому ему выводу, да еще и решением моим интересуется — каков джентльмен. — Да, я решила, — эти слова я нарошно выделила, — переночевать у Вас. На губах Итачи скользнула мимолетная улыбка. Кажется эта игра его забавляла. Или он просто радовался своей небольшой победе. Саске наконец оторвался от своего телефона и встал с дивана, оказываясь рядом. — Успокоилась наконец? — с усмешкой бросил он. Я шумно выдохнула. Да он нарывается! У меня зачесались кулаки. Вот только на этот раз это был совершенно иной зуд. Итачи возвел глаза к небу. — Я прошу вас только об одном — давайте, врачем которого нам придется вызывать будет не травмотолог. — А это не от меня зависит, — прошипела я. Итачи кинул красноречивый взгляд на Саске. Наши перепалки начинали его утомлять. — Не отыгрывайся на Мие. — Больно надо, — огрызнулся Саске, но продолжать не стал. Могу поспорить, что сегодняшним вечером Итачи чувствовал себя воспитателем в детском саду. Для полноты картины нам с Саске действительно оставалось лишь подраться. Что ж, еще успеем, впереди меня ждет целая ночь. — Ладно, до завтра, — бросил Саске и двинулся в сторону двери. Я растерянно посмотрела на Итачи. Он ободряюще улыбнулся. Я его радости не разделяла. — Если на утро на лице Саске будет красоваться фингал, пожалуйста, не спешите винить меня. Возможно ему просто неповезет споткнуться о чью-то ногу... — И не подумаю, — с серьезным лицом кивнул Итачи, — ведь удачей мой брат действительно не отличается. Я хихикнула и наконец последовала за Саске. У самого выхода я, опомнившись, обернулась. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — ответил мне Итачи, и я вымученно улыбнулась, понимая, что ни о каком спокойствии этой ночью не может быть и речи. Мы вышли из кабинета Итачи и погрузились во тьму. Во мне вновь проснулась болтливость. Логичный вопрос наконец пришел мне на ум. — Почему не горит свет? — На втором этаже расположены кабинеты и в это время обычно никто из нас уже не работает, а потому и свет без надобности. На третьем этаже дело обстоит по-другому. Ближе к вечеру Шикамару включает настенные лампы, — объяснил Саске. — Ясно, — ответила я, — Куда теперь пойдем? — Все то тебе расскажи, — хмыкнул он и двинулся вперед, по коридору. Мне ничего не оставалось, кроме как двинуться следом, недовольно сопя. Было очень темно, а мои глаза отчего-то долго привыкали к темноте. Так как за руку Саске меня больше не вел, полагаться приходилось на свои силы и давалось мне это с трудом. В слепую ходить по незнакомым коридорам было неприятно — ноги то и дело запинялись то о складку ковролина, то о небольшую возвышенность на полу. В конце концов я сдалась. Я нагнала Саске и коснулась края его футболки, намереваясь тихонько следовать за ним. Почувствовав неладное, парень остановился и с непонимающим видом обернулся через плечо. — Что за балласт? — недовольно спросил он. — Ничего не вижу, — невозмутимо сказала я, точно это была не моя проблема. Саске тяжело вздохнул и с видом, будто делает мне немыслимое одолжение, взял меня за запястье. — Пошли. Первая мысль, пришедшая на ум, решила, что она достойна стать озвученной. — Почему таскаешь меня так? Довольно долгая тишина говорила о том, что Саске либо задумался, либо наконец решил начать меня игнорировать. Я поставила на второе, и, к своему удивлению, проиграла. — Удобно. — просто ответил он. Я раздраженно фыркнула. — Удобно, — передразнила я его, — Я тебе тумбочка из Икеи что ли... — Тумбочка из Икеи нравится мне больше. — Потому что молчит? — скривилась я. — Признание проблемы — первый шаг к ее решению, — тоном опытного психотерапевта похвалил меня за догадливость Саске, — Да и пользы от тумбочки всяко больше. — Чертов... Я не успела придумать подходящее случаю оскорбление, потому что мы зашли в какую то из многочисленных комнат второго этажа и этот факт полностью захватил мое внимание. Внутри помещения царила непроглядная тьма, хотя казалось бы — куда темнее? Что ж, сегодня я узнала, что у черного бесчисленное множество оттенков. Саске отпустил мою руку и мне это не понравилось. Возможно потому, что хватка парня на моей руке уже стала привычной. Возможно потому, что ощущение его изящных прохладных пальцев на моей пылающей коже отзывалось внутри меня таким сладостно-мучительным ощущением где-то внизу живота, что от вновь обретенного чувства свободы и пустоты я практически задыхалась. А возможно... — Эй! — я испуганно пискнула. В ответ раздался смешок. Я вскинула руку, но вместо теплой ткани футболки схватила пустоту. — Приведений боишься? — где-то впереди насмехался голос. — Еще чего... — неуверенно заявила я. К горлу начинал подкатывать давящий ком. — Монстров? Зомби? Бабу-Ягу? Может быть сумасшедшего маньяка с бензопилой? — не унимался Саске. А мое разгоряченное наркотиком сознание охотно ему в этом помогало. — Ладно-ладно, я поняла, хватит! — завопила я, желая прекратить пугающий поток образов в своей голове, что так легко провоцировали его слова. — Трусиха, — усмехнулся Саске и наконец зажег свет. Мы вновь оказались в небольшом кабинете. Мне отчего-то резко стало смешно. Если бы я собственноручно не выдраила несколько спален третьего этажа, то сейчас ни за что бы не поверила, что в этом доме вообще есть комнаты не предназначенные для работы. — Где мы? — спросила я, осторожно ступая на край бордового ковра, красиво сочетающегося с темным деревянным полом. На редкость глупый вопрос. Даже для меня. Из всех увиденных мною кабинетов, этот в меньшей степени насаждал тягостное ощущение труда. Напротив входной двери расположился небольшой балкон с длинной стеклянной дверью в пол. Его скрывала полупрозрачная ткань тюля, а потому я не видела куда выходили окна. Однако снаружи чернело небо и я неожиданно отметила, что второй этаж дома Учих мог ровняться четвертому или даже пятому обычной заурядной человеческой многоэтажки. Изучая новую локацию, я невзначай скользнула взглядом по бледным предплечьям, отмечая узор проступающих вен. Внезапно мне снова стало жарко. Комната словно сложилась пополам, уменьшив свою площадь. Внутри, подобно дрожжи вулкана, начинало скапливаться напряжение. — Где я буду спать? — спросила я, неожиданно резче, чем собиралась. — Кто сказал, что ты будешь спать? — усмехнулся Саске. — Что это значит? — я начинала закипать. Я восприняла эту фразу как двусмысленный намек. К слову, я была не права. — Это значит, что при всем желании, уснуть у тебя сегодня не получится, — и снова я углядела в словах Саске наглый и бесцеремонный подтекст. — Что ты несешь? Мои щеки вспыхнули. Организм продолжал качать меня на качелях между злостью и желанием. — Какие мы сегодня дерзкие, — хмыкнул парень, — Интересно, завтра тоже будешь такой фурией? Или будешь стыдливо отворачиваться, вспоминая о своем поведении? Саске не вкладывал в свои слова тот смысл, который я невольно им придавала, однако я этого не понимала. — Отойди. Саске удивленно вскинул брови. Однако не успел он и шага сделать, как мое терпение лопнуло. — Нет, серьезно, что с тобой не так?! — взорвалась я, — Тебе внезапно стало нехватать внимания? Или просто мстишь за то, что вместо долбежки кокса приходится заниматься какой-то бесполезеной хуйней?! — мой голос постепенно переходил на крик, а я принялась угрожающе надвигаться на парня, заставляя его медленно пятиться назад, вглубь комнаты. Поглощенная приступом ярости, я даже не обращала внимания на его реакцию. А стоило бы — ведь она была поистине бесценна. Разумеется моя истерика его не напугала по-настоящему, однако поразила до глубины души. — Если так не нравится мое общество, можешь катиться к черту и отпустить меня домой! Потому что и мне терпеть твое присутствие просто остопиздило! Я удивляюсь, как только планета носит на себе вес твоей наглости! Это точно какая-то природная анома... Я не успела договорить, потому что в этот момент случилось несколько вещей: поглощенный моей руганью, Саске не заметил позади себя диван, и запнувшись о него, едва удержался от падения. В чем ему очень помогла моя талия, за которую он в последний момент успел ухватиться. В мгновение ока я оказалась прижата к нему. Носом я уткнулась в его грудь, и запах кожи и хвои проник в мое сознание. Животом я ощутила твердый пресс и невероятно сладостная волна прокатилась по всему телу, заставляя удивленно ахнуть. Звук этот был так похож на стон, что от стыда у меня закружилась голова. Сердце стучало как сумасшедшее, чего Саске просто не мог не чувствовать. Сильные руки держали меня одурманивающе крепко. Я подняла взгляд и поняла, что это было ошибкой. Стоило попасть в бездонный омут черных глаз, как голову тот час заволокло туманом. Я испытала страшное разочарование, когда его руки резко отодвинули меня. С непроницаемым лицом Саске отстранился. — Отошел, — чуть охрипшим голосом, прокомментировал он. Не могу сказать, что я была расстроена, но впервые в жизни во мне проснулась жажда убийства. — Последней женщиной которая так на меня кричала была моя бабушка. В какой-то момент мне показалось, что ты одержима ее духом, — прокомментировал мой выпад Саске, недоверчиво косясь на меня. Я сделала шаг назад и попыталась перевести дыхание. Ничерта не выходило. Взгляд мой метался по комнате. Мысли путались и бросались в рассыпную, стоило мне нащупать хоть одну. Тело горело. Казалось каждая его клеточка была заряжена странным болезненным возбуждением, которому не было выхода. Очень необычное чувство, липкое, мерзкое, но вместе с тем приятное. Сплошное противоестественное противоречие. Пытаясь сбросить напряжение в теле я принялась нервно ходить по комнате, абсолютно бесцельно и как-то не здорово, дергано. Время от времени мне приходилось двигать руками и ногами, что бы избавиться от необъяснимых ощущений в мышцах. Скрестив руки на груди и опираясь на спинку дивана, Саске наблюдал за мной. Он молча раздумывал о чем-то, но не решался ничего предпринять. Злость минутной давности перестала иметь надо мной власть, и мне казалось, что это было чем-то в порядке вещей. Но, кажется, Саске так не считал. — Что... Чувствуешь? — наконец несколько сконфужено спросил он. Казалось, ему пришлось заставить себя, чтобы произнести эти слова. От этой мысли мне стало неприятно. Я остановилась и посмотрела на парня искренне озадаченно. — В мышцах будто змеи ползают, — попыталась объяснить свои ощущения я. Саске поджал губы. — А фиолетовый раздражает, — я безотрывно уставилась на его футболку, которая, как мне казалось, вибрировала, издавая звук, — Он слишком громкий. Сними. Саске зло усмехнулся. — Если хочешь чтобы я разделся, так и скажи, — бросил он. — Кажется, я так и сказала, — раздраженно съязвила я и отвернулась. На фиолетовый было неприятно смотреть. Мое внимание привлекли доски пола, что удивительно гармонично стыковались в узор елочку. Несколько секунд я заворожено наблюдала за тем, как плавно вдоль друг друга двигались деревянные дощечки. Затем, опомнившись, обернулась. И в ту же секунду замерла. Полуголый Саске окинул меня равнодушным взглядом и продолжил снимать футболку. Не обращая на меня никакого внимания, он прошел к компьютерному креслу и взял олимпийку, висевшую на спинке. Широкие плечи и мышцы спины лишили мой ум на несколько секунд и тени какой-либо мысли. Как ни в чем не бывало Саске накинул кофту на плечи и застегнулся. Я заворожено смотрела за тем, как выразительные кубики пресса скрываются за серой тканью. Саске прошел к дивану, свернул футболку и, отодвинув большую подушку, спрятал за ней эту ужасную тряпку. — Довольна? — спросил он так, словно сделал мне немыслимое одолжение. Если честно, довольна я не была. — Позер, — слова слетели с языка прежде, чем я успела подумать о том, что вообще что-то хочу сказать. Саске нахмурился. — Ты слишком много себе позволяешь. — Кто бы говорил, — прыснула я, вновь начиная закипать, — Разве это я веду себя как избалованный мальчишка? Глаза Саске презрительно сузились. — Или мне напомнить, как ты омерзительным образом пытался выяснить подробности моей личной жизни спустя три минуты после знакомства? — выплюнула я. Саске было открыл рот, но я не дала ему возможности вставить и слова. Все что успело накопиться во мне за эти пару дней, водопадом обрушивалось на голову несчастного Учихи. — Или, скажешь, я не права, и это не ты накидываешься на незнакомых девушек с укусами? — я ткнула его пальцем в грудь. В пылу злости я и не заметила, как оказалась рядом. Зато я смогла разглядеть как ярко сверкал гнев на дне черных глаз. — Или может это я при любом удобном случае бесцеремонно хватаю тебя за руку, как какую-то шлюху?! — последние слова я едва не выкрикнула. Наши злые взгляды столкнулись. Но это лишь еще больше подстегнуло меня. — Ты ведешь себя как полная задница, и я никогда... Неожиданно Саске накрыл мне рот рукой. Я протестующе замычала. — Тихо! — шикнул он. Саске обернулся на дверь и прислушался. Однако я абсолютно ничего не слышала, кроме шума крови в ушах. — Под стол. Живо! — скомандовал Саске, однако моя реакция оставляла желать лучшего и ему пришлось буквально запихивать меня туда. Едва я оказалась вне зоны видимости, как дверь открылась и Саске ничего не оставалось делать, кроме как сесть за компьютерный стул и придвинуться к столу. Положение в котором мы оказались я бы охарактеризовала как пикантно-неловкое. — Саске! — раздался голос Шисуи и я почувствовала как мои уши начинают гореть. Не знаю, что именно в этот момент рассмешило меня больше, тот факт, что именно первым придет в голову Шисуи, если он увидит меня удобно устроившуюся между ног Саске, или слово "пикантно" так не кстати всплывшее в голове, однако все следующие десять минут мне пришлось бороться со страшным приступом хохота. Я накрыла рот ладонью, но неконтролируемый смешок все же успел слететь с моих губ. Саске легонько пнул меня под столом, и я почувствовала как от сдерживаемого смеха на глазах появились слезы. Места под столом было мало, и одна моя рука естественным образом легла поверх коленей Саске. Чтобы хоть как-то удерживать себя в реальности, я машинально вцепилась в его бедро. Мышцы под моей ладонью напряглись, но я не придала этому значения, все мои мысли занимал потенциальный публичный позор, которому меня придадут, в случае, если Шисуи решит обойти стол или если я не найду в себе мужества совладать со своей истерикой. — Вот ты где, — радостно воскликнул Шисуи, — Если честно, не понимаю на кой черт вам такой огромный дом. Удивляюсь, как Мадара с его предстарческой деменцией умудрился ни разу тут не потеряться! Хотя, ей богу, каждый раз когда я застаю его за тем как он любовно пялиться на очередную свою уродливую мраморную крокодилицу, у меня складывается ощущение, что он делает вид, будто специально там оказался, хотя на самом деле просто ищет собственную спальню! Старый маразма... — Шисуи. — прервал изящную критику современного искусства Саске. — Да? — легко отвлекся парень. — Что тебе нужно? — Да ла-а-адно, — по-кошачьи протянул Шисуи, — неужели я не могу просто так зайти и по-дружески поболтать со своим любимым кузеном? Я будто воочую видела, как Шисуи сидит запрокинув ногу на ногу, и подпирая подбородок рукой, притворно-лениво играет с дурацкой пружинистой ручкой в стакане стола. — Нет. — коротко и просто ответил Саске. Шисуи фыркнул. Это было "нет" начальника подчиненному, а вовсе не подтрунивание над родственником. Непреступность Саске меня невольно восхитила. — Ладно-ладно. Ближе к делу. На, подпиши, — прямо надо мной послышался шорох бумаг. — Что это? — Ставки на скачки. Завтра передам своему букмекеру. Все как договаривались. Я, ты, и Итачи — с каждого по триста тысяч на Севогривика. Клянусь собственными яйцами, вы не пожалеете! Этот жеребец — просто дьявол! В этом году ему нет равных, он рвет ипподромы как кротовые норы ткань бытия! Я прыснула и тут же в немом ужасе сильнее прижала ладонь ко рту. Саске громко выразительно закашлялся. — Как здоровье, Саске-кун? — не удержался от подтрунивания Шисуи. Саске взял ручку и принялся читать документ. Береженого бог бережет. Особенно от родственников. Особенно от таких. — Не жалуюсь, — отрезал Саске. — Меньше надо по холодильникам лазать. Советую вам полностью сменить дверь, а то чего доброго кто-нибудь действительно в заготовку для супа превратится. Ваша горничная оттуда еле выползла. Я сначала вообще подумал, что ты с трупом время коротал! Не жалко девчонку? — При чем тут я? — отрешенным голосом спросил Саске. Я удивлялась, как он умудрялся сконцентрироваться на документах под нескончаемую болтовню Шисуи. — Да ладно, я знаю что ты там хранишь. Мой тебе совет — спрячь в сухое место, в холодильнике отсыреет. На этот раз Саске не стал увиливать. — Боюсь Бетховен достанет. — Да, — задумчиво протянул Шисуи, — Тогда Итачи тебе точно шею в рогалик свернет. Еще и голубям скормит, он же у нас добрая душа. Гуманист с большой буквы. — Шисуи. — Да? — Завались. — Ладно. Однако его молчание длилось не долго. — Не понимаю, что ты там вычитываешь. Если бы хотел, давно бы в культурный пятничный вечер подсунул согласие на пересадку почки в Афганистане. Я услышала, как Шисуи встал и принялся прохаживаться по кабинету. Кажется энергии в этом молодом человеке было больше, чем его тело было способно вместить, а потому она все время искала выхода. Когда в паре метров от себя я услышала шаги, мое тело невольно напряглось. Приступ хохота медленно сходил на нет. — Знаешь... — Еще один совет, и я посоветую тебе засунуть свои дохуя ценные рекоммендации знаешь куда? — Смею предположить, что догадываюсь. Однако я искренне убежден, что мои рекоммендации достойны более... Кхм, благородных мест, — усмехнулся Шисуи, — Но я о другом. Легкой пружинистой походкой Шисуи прохаживался вдоль шкафов и с искренним интересом рассматривал содержимое полок. — Знаешь, что еще меня беспокоит?— Саске тяжело вздохнул и Шисуи воспринял это как приглашение продолжить свою мысль. — Орочимару. Саске замер. Впервые за все время его глаза заинтересовано посмотрели на гостя. — О чем ты? — Все о том же, — как-то отстраненно ответил Шисуи, — Кабуто проболтался, что у старого извращенца опять башню сорвало. Подробностей не знаю, знаю лишь, что недавно в одном из отелей он чем-то накачал девчонку, что там работала. Для чего — сам догадайся. — И? — испытующе спросил Саске. — И, уж извини, — Шисуи криво улыбнулся, — но я бы советовал вам не перебарщивать с гостеприимством. — Что с девчонкой? — как-то слишком уж равнодушно спросил Саске, поясняя свой предыдущий вопрос. — Все тихо, — пожал плечами Шисуи, — Думаю, запугал. — Дерьмово. Мадаре этого будет недостаточно. Недостаточно для чего? — Знаю, — спокойно ответил Шисуи. Молодые люди замолчали. Я могла лишь догадываться о том, какие мысли крутились в их головах. — Сегодня за обедом он глаз не сводил с юбки вашей горничной, — высказал свои опасения Шисуи. По моей спине поползли мурашки. Неосознанно я сжала ногу Саске. — Он не посмеет сделать что-либо под крышей этого дома. Орочимару не идиот, знает, что Мадара такого оскорбления не потерпит. Это слишком рисковано. — Ты правда думаешь, что его заботит безопасность? Для таких как он, риск — синоним удовольствия. А заставить молчать прислугу сущий пустяк. Способов много. Шисуи немного помолчал. — Да и это его новое предложение... — озадаченно выдохнул он, потирая переносицу, — Вроде все впорядке, но что-то не дает мне покоя. Вот только, понять не могу, что. Саске размеренно стучал пальцами по столу, что-то обдумывая. Не знаю сколько прошло времени прежде, чем он вновь заговорил, видимо, придя к каким-то своим выводам. — Держи. Вновь послышался шорох бумаг. — Так бы сразу, — хмыкнул Шисуи. Но с места не сдвинулся. Кажется, парень восвояси не собирался. Затекшую ногу свело и я пошатнулась, чуть не вывалившись из под стола. Саске вовремя подхватил меня, делая вид, что чешет ногу. — Что-то еще? — с нажимом спросил парень. — А ты не очень-то любезен. — Уже десять часов, а у меня еще есть дела. — В этом доме все забыли, что такое отдых, — наигранно обижаясь, проворчал Шисуи, — Ладно, до завтра. Саске не ответил. Хлопнула дверь. Кажется, впервые за пол часа я сделала вдох. Саске немного отъехал на кресле от стола, освобождая мне место, для того чтобы выбраться. Я выползла из своего импровизированного убежища и приподнялась. Ноги и руки были рады ощутить радость движения. Однако вкусить радость свободы им не удалось. Дверь резко распахнулась. Внутри меня все похолодело. Адреналин мгновенно хлынул в кровь, разгоняя по венам леденящий ужас. — Я... — в дверях раздался голос. Саске резко подался вперед. Он надавил на мои плечи и я оказалась перед ним на четвереньках. Чтобы хоть как-то удержать равновесие, мне пришлось ухватиться за его бедра. Парень придвинулся на кресле к столу и... И в один миг, все стало хуже некуда. Моя голова оказалась прямо между ног Учихи. Я оцепенела. Саске тоже. Я не смела шелохнуться. Казалось малейшее движение — и все станет совсем непоправимо ужасно. Во мне бурлил коктейль молотова из самых противоречивых чувств. И он вот-вот готов был взорваться. — Забыл телефон, — неловко посмеиваясь, сказал Шисуи, заходя в комнату. Казалось, в этот момент время неестественно растянулось, нарушая все известные законы физики. Медленно Шисуи прошел к столу. Слишком медленно взял свой злополучный телефон. Этот одаренный нарочно двигается как улитка с похмелья?! — Надеюсь ты не успел полазать в нем, — игриво продолжал дурачился Шисуи. От злости мои ладони невольно дернулись, сжимая бедра Саске. От абсурдности всей ситуации хотелось плакать и смеяться. Саске напряженно оскалился. Казалось он испытывал тот же спектр паники и стыда, что и я. Господи, если ты заберешь этого блаженного отсюда, обещаю, я больше слова плохого никому в жизни не скажу... — Мне плевать кому ты пишешь и на что дрочешь. — Как грубо, Саске-кун! — притворно вздохнул парень, откровенно издеваясь. Но видимо особая дружелюбность Саске все же способствовала тому, чтобы парень поискал себе новый объект для мучений. Когда скрипнула дверь, я оказалась на седьмом небе от счастья. А потом вспомнила, что пообещала взамен. — Ах, да. Забыл кое-что еще... — Тебе может для памяти чего прописать? — натянутым от напряжения голосом спросил Саске. — Например? — наивно спросил Шисуи. — Что то вроде этого? — в следующую секунду Саске с силой замахнулся тяжелой золотой статуэткой, и Шисуи мгновенно захлопнул дверь с обратной стороны. Должно быть репутация у младшего Учихи и впрямь была человека слова, раз Шисуи всерьез воспринял угрозу. Интересно, что Саске запустил в него в прошлый раз? Как финальный аккорд, по коридору разнесся удаляющийся злорадный смех, возвращая нас обоих в реальность. Саске резко отстранился от меня. Я замерев, в положении, в котором провела последние три минуты, смотрела в пол взглядом, полным обреченной ненависти. — Еще хоть раз ты выкинешь нечто подобное... — сдавленно прошептала я. — И не надейся, — холодно ответил Учиха. Я смерила парня убийственным взглядом, который ему, впрочем, едва ли доставил даже легкий дискомфорт. Это раздражало. Если он и испытал стыд, то принять его смог с меньшими потерями, чем я. Впрочем... Разве не оказалась я в более уничижительном положении? И было ли парню вообще из-за чего переживать? Я выползла из своего убежища и сделала несколько шагов, подальше от стола. К черту! Если этот припадочный оптимист еще раз зайдет сюда, я лучше испытаю весь спектр неловкости от неудобных вопросов, нежели еще раз переживу нечто... подобное! И все же я опасливо покосилась на дверь. — Может стоит закрыть кабинет? — недовольно шикнула я. В этот момент Саске уже открывал ящик тумбочки. Он выудил оттуда связку с двумя ключами. Я с облегчением наблюдала, как ключ повернулся в двери и там и остался. — Здесь есть вода? До моих ушей донесся тяжелый выдох. — Нет. — Во рту пересохло, — озвучила и без того очевидную вещь я. Саске оценивающе на меня посмотрел. — В ближайшее время я тебя одну не оставлю, и в доме тебе лишний раз лучше не светиться, если не хочешь всем рассказать подробности твоего здесь пребывания. Сейчас только расходятся повара. Поэтому, терпи. Через пару часов что-нибудь придумаем. — В туалет тоже не выпустишь? — скривилась я, и с удовольствием принялась наблюдать за тем, как меняется невозмутимое доселе лицо. Заметить на нем оттенок неловкости было поистине отрадно. — Шучу, — обманчиво мило улыбнулась я. Саске ответил презрительным взглядом. Он прошел к дивану. Слева от него стояла маленькая тумбочка, которая на поверку оказалась минибаром. Парень присел на корточки и приоткрыл дверцу. — У меня только энергетики, — с сомнением в голосе сказал он, — Хотя... Саске выудил банку какой-то содовой. Парень критично всмотрелся в срок годности, а затем без предупреждения кинул мне. Я едва успела ее поймать. Придурок. Не высказала я свою мысль в слух только потому, что еще помнила о своем обещании богу... — На. Не отравишься. Я тоже всмотрелась в надписи на банке. Цифры змейками расползались по оранжевому фону. Я попыталась проморгаться, но это не помогло. Придется довериться. Внезапно мне подумалось, что я никогда не слышала о галлюцинациях при приеме кокаина. Впрочем эта мысль быстро затерялась в десятке других. — Что? — спросил Саске. — И как ты тут что-то рассмотрел... — пробурчала я, бросая свои бессмысленные попытки расшифровки. Саске в очередной раз странно на меня покосился. Учитываю частоту этих взглядов, пора было уже начинать считать их за норму. Я подцепила ногтем металлическую петельку, надавила, и словно в наказание за позволенное себе мысленное оскорбление, меня в тот же миг окатило ледяной жидкостью. — Вот черт... Большая часть моей футболки, пропиталась газировкой и стала холодной и липкой. По телу невольно поползли мурашки. Я поежилась. Странное чувство физического дискомфорта до этого фоном сопровождающее меня, неожиданно вышло на первый план. В собственной коже стало дико не уютно. Я попыталась отогнать яркую картинку, в которой с облегчением ее с себя сдираю. Я посмотрела на сидевшего на диване Саске. Парень иронично закатил глаза, однако никак не прокомментировал мою неудачу. Он сунул руку за подушку и в следующую секунду мне в лицо прилетела футболка. У него фетиш что-ли на летающие предметы? — Это вместо полотенца? — уточнила я, убирая с лица одежду. Которая, к слову, пахла просто охренительно. Дезодорантом и, вероятно, потом... Однако, он был такой вкусный, что был едвали не лучше его одеколона. — Можешь надеть, — великодушно отозвался парень, — Если хочешь. Все равно выкинуть собирался. Я фыркнула. — Если, конечно, аллергия на фиолетовый больше не угрожает твоей жизни, — ухмыльнулся Саске. Фиолетовый больше не казался мне проблемой. А вот то, как скользила по тонкой коже моя футболка, напоминало о склизких червях. Я поморщилась и, поглощенная желанием расстаться с куском ткани, причиняющим уж слишком много страданий, без лишних предисловий принялась стягивать с себя футболку. Прямо под ошалелый взгляд Учихи.