Горничная для Учих

Выругавшись, Саске резко отвернулся. Не знаю, посчастливилось ли ему что-нибудь разглядеть. — Совсем головой не думает... — пробормотал он, сетуя на меня книжному шкафу. Не обращая на него внимания, я с радостью избавлялась от оков своей липкой футболки. После этой обители улитки влезть в фиолетовую футболку Саске ощущалось как упасть в мягкий цветущий летний луг. Сухая, теплая ткань окутала мое тело подобно уютному пледу, а запах парня врезался куда-то под ребра болезненно-сладостным тянущим чувством. Будто невзначай, носом я уткнулась в собственное плечо, и едва не растеклась лужей эндорфинов по пушистому ковру. — Ты там скафандр надеваешь? — цокнул Саске. — Пыталась перебороть отвращение, — парировала я, заправляя передний край очень уж длинной футболки за пояс шорт. Видимо, сообразив, что за это время я бы успела три раза влезть в рыцарские доспехи, Саске без зазрения совести повернулся. Я сложила футболку и оставила на краешке дивана. Затем, как ни в чем небывало, отхлебнула из банки ананасовой газировки. В несколько жадных глотков я осушила отведенный мне напиток. Со вкусом выдохнув, словно в рекламе пепси, я вытерла рот внешней стороной ладони. Учиха наблюдал за мной с нечитаемым выражением лица. — Ну, чем займемся? — бодро спросила я. Проигнорировав мой вопрос, Саске обошел меня, так, словно я была предметом мебели на его пути. Он взял со стола ноутбук и, вернувшись к дивану, удобно на нем устроился, закинув ноги на журнальный столик. — Что мы будем делать? — повторила свой вопрос я, наивно полагая, что парень мог меня не расслышать. — Я буду работать. Сказал как отрезал. Саске уставился в ноутбук, показательно не поднимая на меня взгляда. Я фыркнула, и принялась с интересом изучать кабинет — это было единственным доступным мне развлечением в сложившихся обстоятельствах. Кабинет Саске казался таким же аккуратным, как и у его брата, но лишь на первый взгляд. Если чуть присмотреться, можно было заметить налет хаоса. Словно что-то тщательно скрываемое хозяином комнаты от самого себя, пыталось выбраться наружу и дать о себе знать. Небрежно перемешанные ноты на полках, книги об искусстве и автобиографии известных музыкантов, лежащие поверх рядов экономической литературы, криво стоящие фоторамки... Одна отчего-то привлекла мое внимание. С нее на меня смотрело несколько подростков. Саске, точно такой же, как тот, что сидел сейчас позади меня — с тем же скучающим видом, недовольным лицом и привычной угрюмостью. Справа от Учихи, смущенно потупившись стояла Сакура, а слева парень с волосами цвета солнечных лучей и глазами ярче самого ясного неба. Он широко улыбался и одной рукой обнимал за плечо Саске, стойко игнорируя ауру негатива, накапливаемую далеко не одним поколением Учих. Такую сильную, что я ощущала ее даже через фотографию. — Кто это? — задала я первый пришедший на ум вопрос. Я произнесла его в слух скорее неосознанно, нежели из любопытства. — Не твое дело. — резко бросил Учиха, после непродолжительного молчания. — Не верится, что у тебя есть такие милые друзья, — искренне удивилась я, и, неосознанно снизив тон, добавила, — Да и вообще, друзья... Саске ничего не ответил, показательно уткнувшись в экран. Мне ничего не оставалось, кроме как продолжить свои наблюдения. От скуки я отодвинула тюль, скрывающий открытую дверь на балкон. В нос ударил одурманивающий запах ночной летней свежести. Я выглянула наружу и с удивлением узнала, что окна кабинета выходят на сад. Уголок был спрятан за мудренными, но ухоженными зарослями. На глаза сразу попалась серебрящаяся в свете луны беседка, увитая плющом и белыми нежными головками полевого вьюнка. Быть может дело было в веществах, но в этот момент сад показался мне оплотом истинной красоты. Наконец-то я поняла за что Мадара платит садовнику. Я уже собиралась отвернуться и зайти внутрь, как мое внимание привлекли две тени возле беседки, очень напоминающие человеческие фигуры. Интуиция нашептывала, что я стала свидетельницей отнюдь не тайного романтического свидания. Я прищурилась, но это не помогло мне узнать полуночных гостей. Мне подумалось, что один сокращенный мной метр мог бы существенно изменить ситуацию. Однако стоило мне только сделать шаг на балкон, как спокойный голос заставил мое тело на доли секунды замереть. Все мысли словно по мановению волшебной палочки вылетели из моей и без того частенько проветриваемой головы. — Сигануть головой вниз захотела? — Угу, — буркнула себе под нос я, пытаясь выбраться из под покрова тюля, — с тех пор как оказалась с тобой в одной комнате. Разговаривать с этим бревном не осталось ни малейшего желания. Я решила игнорировать его так же как он меня. Однако выпутаться из длинной струящейся ткани оказалось не так-то просто. С минуту я пыталась справиться с ловушкой, в которую сама не поняла, как себя загнала. И лишь когда рядом остановилась знакомая фигура я замерла. — Не двигайся, — попросил Саске. Я молча послушалась. Удивляя себя и, наверняка, его. Парень пару-тройку раз покрутил меня, и несколько раз осторожно распутал неподвластную мне ткань. Время от времени я чувствовала его руки, появляющиеся на моем теле и тут же исчезающие. Едва ощутимые прикосновения, вызывающие внутри меня необъяснимую черную тоску. В тот момент, когда это стало похоже на пытку, невесомая темная вуаль все таки позволила Саске вернуть меня в реальность. Он поднял ее словно жених, что снимает покров фаты со своей проклятой невесты. На несколько секунд время замерло. Я медленно подняла взгляд на Саске. Он стоял, не смея шелохнуться. Черная бездна его глаз поглотила меня, поймав в еще одну ловушку. И как бы я не пыталась, как бы сильно этого не жаждала — я не могла оторвать взгляда от тьмы, внезапно открывшейся мне. И я чувствовала — мою он видит тоже. Так же ясно, как свою собственную. Это пугало. Быть обнаженной перед кем-то, будучи при этом полностью покрытой одеждой. Как это возможно? Да и возможно ли? Физически ощущать взгляд другого человека, как прикосновение к собственной душе? Я не могла найти ответы, на свои вопросы. Я была способна лишь молча взирать — доверчиво и безотрывно, точно маленький беззащитный кролик на своего будущего убийцу. Саске пришел в себя первый, хладнокровно разрывая тонкую, едва различимую черную нить идущую из самого моего сердца. К его. О чем он думал? Мне страшно хотелось узнать, какие мысли плетут ядовитую паутину в его голове? Какие чувства пеплом оседают у него под ребрами и отравляют изнутри? Какие воспоминания продолжают заживо терзать плоть, острыми когтями выскребая остатки искренности из того, что от нее осталось? Хотелось запустить пальцы во все пугающее, неоднозначное и жуткое, от чего он отворачивался, и рассматривать точно настоящее золото. Рассматривать долго-долго, например вечность. Я моргнула. Саске махал передо мной рукой. Как давно? Отчего-то он ухмылялся. Видимо, достаточно. Я презрительно скривилась. Пусть не думает, что калейдоскоп испытываемых мною чувств связан с ним. Точно! Кокаин. Это все кокаин! Иначе и быть не может. — Я понял, ты не успокоишься пока не изведешь меня окончательно, — вздохнул он, с каким-то странным смирением. — Идем. Я молча последовала за ним. Мы подошли к его рабочему столу. Саске отодвинул кресло. — Садись. Я подозрительно на него покосилась, гадая в чем же подвох. Парень закатил глаза. О причинах его внезапной доброты мне оставалось лишь догадываться. — Не делай такой вид, будто я тебя в заложниках здесь держу. — Тоже мне жертва, — зло фыркнула я, — Это меня заперли с тобой, а не тебя со мной. — Тут я бы поспорил. Я не удержалась и легонько, по-крайней мере, как казалось мне, заехала ему в солнечное сплетение. Не ожидавший от меня такой строптивости, парень согнулся пополам от боли. Он опустил голову, его лицо скрывали длинные локоны. Я ожидала худшего. Не знаю, что меня вообще дернуло это сделать. Я успела трижды пожалеть о своем поступке, - и, к слову, один раз обрадоваться, — как он поднял голову и я с удивлением я обнаружила, что Саске… Смеялся. Я была совершенно сбита с толку и заворожена его смехом. Бархатистым, переливистым… Должно быть так смеются мужчины-русалы, прежде чем утащить на дно наивную пиратку и там растерзать на кусочки. — Садись, — повторил Саске, мгновенно посерьезнев. Я сглотнула, но послушалась. — Стул не электрический? — Зависит от того, как будешь себя вести, — улыбнувшись одним уголком губ, ответил он. Я оказалась в мягком кресле, удобнее которого человечество вряд ли что-то придумало. И в тот же миг решила, что даже если он бьется током, я с него не встану. Саске примостился сбоку и нагнулся, чтобы ввести пароль для компьютера. Он оказался так близко, что желание гадать, что же он хотел мне показать отпало само собой. Остаткам адекватных мыслей стали не рады в моей голове. Саске нажал пару ярлыков на экране монитора и вытащил из тумбочки наушники. К моему удивлению они не были сделаны из золота, даже напротив, техника выглядела потерто, очевидно ее использовали с завидной частотой во всех возможных местах и обстоятельствах. Обычно так выглядят самые любимые вещи. Саске нагнулся чтобы вставить штекер от наушников в блок питания и осознал свою ошибку когда его предплечье оставило свой теплый след на моей обнаженной голени. От этого мимолетного касания по телу у меня вспорхнула волна мурашек. За несколько секунд я тысячу раз во всех подробностях прокрутила в голове этот момент и еще миллион раз после. Умирая изнутри, я заставила себя отодвинуться. Из-за того, что тело противилось созданию дистанции, вышло это резко. Колесики стула противно скрипнули, давая мне возможность шумно выдохнуть. Меня со страшной силой тянуло обратно и бороться с этим чувством едва удавалось. В тот момент когда я была готова сдаться, Саске наконец вылез из-под стола. — На, — он протянул мне наушники. Я взяла их в руки и непонимающе уставилась на парня. Мой превратившийся в сопливо-розовую жвачку мозг отказывался понимать очевидные вещи. Саске тяжело взохнул и нахлобучил мне на голову наушники. Он включил какой-то незнакомый мне трек из сохраненных аудио на компьютере. — Залипай. Сказав это парень удалился на диван и с серьезным видом сел за ноутбук. Я же плотнее надела наушники и принялась слушать. О том, что кокаин делает прослушивание музыки незабываемым я узнала, когда услышала первые аккорды неизвестной мне песни. Самый обыкновенный трек звучал так объемно, ярко и красочно, словно его играли сотни маленьких фей. Настоящая магия творилась где-то между компьютером и мной, вероятно в наушниках. Мгновенно я позабыла обо всех бедах и проблемах. В мире остались лишь я и музыка. Так я поняла почему музыканты предпочитают именно кокаин. Звуки утягивали меня в незнакомый доселе мир, который стал еще реальнее. Если четвертое измерение существовало, то я погрузилась в него с головой. Я откинулась на кресле и уставилась в извивающийся волнами потолок. Казалось жизнь наконец обрела смысл, окончательно и бесповоротно. Словно отколотый кусочек души наконец был найден и занял свое место, залатывая пугающую дыру в области сердца. Не знаю сколько прошло времени, я потеряла ему счет. Несколько минут или несколько часов? Очнулась я лишь когда в ушах зазвучала мелодия непередаваемой красоты, а голос, похожий на голос ангела, запел грустную песню о поиске своего места в этом мире. К середине песни мне захотелось умереть. В конце мне отчаянно захотелось жить. На глаза навернулись слезы. Счастья? Грусти? Всего вместе. Сердце рвало на кусочки. И каждый из них я чувствовала, ведь еще была жива. Тишина в моей голове наступила резко, оглушая неожиданностью. Я выпрямилась на кресле и схватилась за голову, пытаясь отдышаться. Что это было? Я посмотрела на проигрываемый файл, но он был подписан лишь датой и очевидно что-то еще обозначающими цифрами. Быть может тоже датой, сейчас я за себя не ручаюсь. Логичным показалось найти ответ в интернете и в этот момент меня как холодной водой окатило — мой телефон остался в подсобке! Второй раз меня будто окунуло головой в снег — я совершенно забыла предупредить своего младшего брата о том, что домой сегодня не приду. Бестолковое безответственное создание! Как я могла забыть про единственного человека, имеющего для меня значение? Глупая! Глупая! Ужасно глупая женщина! И в третий раз все мое тело кинуло в ледяную шапку Эвереста, когда я увидела что часы показывали двенадцатый час! В моей голове мгновенно возник образ моего брата, одиноко сидящего в темной комнате своей спальни со слезами на глазах, гадающим, где же его нерадивая сестра и почему она его бросила. Внутренности свело от досады, но сейчас это только придало мне решимости. В доме наверняка уже все, если не спят, то готовятся ко сну, а значит находятся на третьем этаже. Это значило, что на свой страх и риск я могла спуститься вниз и забрать свои вещи. И сделать это я должна была как можно скорее, пока горящее у меня внутри чувство стыда не оставило от меня жалкую горстку пепла. — Саске! — позвала я парня, растянувшегося на диване. Учиха не ответил. Через силу я поднялась с восхитительно удобного кресла и подошла ближе. Неужели он тоже в наушниках? — Саске! — вновь повторила я, и обнаружила, что парень мирно посапывал в обнимку с ноутбуком. Я не удержалась от любопытства и всего одним глазком взглянула на светящийся экран, подспутно вспоминая про планы Учихи на вечер. На его ноутбуке проигрывался популярный сериал. Я фыркнула. Отчеты, как же! Уработался, бедненький. Я осторожно коснулась плеча парня, чтобы разбудить, но резко одернула руку. По телу будто прошел электрический разряд, причиняя боль и удовольствие одновременно. Ну нет! Повторять этот номер я точно не стану. Лучше уж сделаю все в одиночестве. Одна нога здесь, другая там. Пусть и там, где ее не должно быть. Учиха перевернуться на другой бок не успеет, а я уже вернусь обратно со всем своим барахлом. Я выскользнула из кабинета Саске подобно ниндзя-убийце. Вернее, наверное, будет сказать само-убийце, потому что убиться я попыталась уже с первого шага, споткнувшись о незаметный порожек на стыке коридора и кабинета. Лишь чудом я успела подставить вторую ногу и не сломала себе нос. Возможно это был мой рождественский подарок от Санты. Как же бездарно я его потратила. Позади горел мягкий приглушенный уютный свет, а впереди меня ждала непроглядная тьма огромного дома, который хранил своих демонов. Хранил или охранял?.. Я медленно выдохнула и закрыла за собой дверь, оказываясь в полной темноте. Лампы не горели. А мне было совершенно нечем осветить себе путь. К горлу тут же подскочил ком. Какая-то часть меня захотела вернуться к Саске и уютно устроиться под его спасительным крылом. Другая же, чуть менее безумная, знала что ей на самом деле необходимо сделать. Пока я кралась в ночи точно вор, воображение услужливо подкидывало реалистичные образы чудовищ, которые могли таиться в этом пугающем мраке. Тихо, Мия. Успокойся. Единственными настоящими монстрами, которых стоило бояться, были обитатели этого дома, а ты вроде как даже неплохо с ними поладила. Мысль об Орочимару я постаралась подавить вместе с паникой, которую она вызывала. Первым делом я решила забрать свою кофту оставленную в ванне. Однако восстановить путь в моем нынешнем состоянии было просто невозможно. Поэтому я решила опереться на две вещи: во-первых на свое знание, что незнакомая мне ранее ванна была где-то слева от главной лестницы ведущей к раздевалкам и подсобке, и, во-вторых, на удачу. И я не знала что из этого было хуже. Подавляя липкую тревогу, скручивающую внутренности, я двигалась вперед во мраке. Чем дольше я шла, тем больше видимости обретали мои глаза. В какой-то момент я начала узнавать очертания предметов на своем пути, однако едва ли это помогло мне с поиском ванной. Не знаю сколько я бродила по коридору, пару минут или десять. Все смешалось в моей голове из-за страха наткнуться на кого-то. И что не менее важно — страха быть обнаруженной. Ночной дом дышал и жил своей жизнью, издавая звуки, от которых мое сердце временами ухало в пятки. Скрипели половицы, гулял сквозняк, постанывали стены, будто бы уставшие нести на себе груз проблем и секретов его хозяев. Я изо-всех сил старалась это игнорировать и не переставала идти вперед. Возможно поэтому провидение сжалилось надо мной, решив, что с меня на сегодня хватит страданий. И когда я в очередной раз запнулась о собственные гребаные ноги, рукой я успела схватиться за ручку. Мои глаза округлились, стоило мне понять, что носом я утыкаюсь аккурат в нужную мне дверь. Я медленно открыла ее. Но с каждым тихим поскрипыванием мышцы сжимались от страха. Мне пришлось буквально заставить себя войти в ванну и плотно закрыть за собой дверь. Только после этого я разрешила себе включить свет. Глаза тут же резануло желтое освещение, и на секунду мне показалось что они вот-вот вытекут из глазниц. Совладав с болью, я наконец смогла оглядеться. Внутри все похолодело. Моей кофты здесь не было. Я напрягла память — нет, на сколько я могу помнить, ни я ни Саске ее точно не забирали. Тогда... Кто? Шикамару? Итачи? Безумие, им совершенно незачем было забредать именно в эту ванну, ведь она была самой дальней из всех, поэтому-то Саске и повел меня именно в нее. Но альтернативные варианты не предвещали ничего хорошего. Если предмет моей одежды нашли Сакура или Изуми, то мне, вероятно, лучше было бы сразу уволиться, а то и вовсе улететь с этой планеты. Захотелось заплакать от несправедливости бытия. Но слезы не подступали и я только тяжело вздохнула и выключила свет. На миг темнота показалась мне не пугающей бездной, а местом, в котором наконец можно было сбежать от проблем. Смерть родителей, опека над братом, долги — на несколько секунд я стала всего лишь безликой частью этой темноты. Но эти секунды стали для меня безумно важной вечностью. Собравшись с мыслями, я все же вышла из ванной комнаты. Осталось забрать вещи. Меня ждал путь вниз. Я успела пройти метров 20 по прямой и повернуть в коридор, ведущий к главной лестнице, как кто-то большой схватил меня в охапку. Я успела издать лишь жалобный писк, прежде чем мне зажали рот рукой. Я дернулась, но кольцо рук держало крепко. Оставалось лишь наступить неизвестному на ногу, но над ухом раздался недовольный, но успокаивающий хриплый шепот: — Да тише ты! Этот тембр и запах хвои сработали подобно успокоительному. Я нахмурилась, пытаясь понять, что заставило его так поступить. По-началу я слышала лишь стук собственного сердца в ушах и тяжелое дыхание парня, постепенно приходящее в норму. Он что, бежал? И только когда кровь перестала шуметь в ушах, я поняла в какой ситуации оказалась. Саске крепко держал мое тело, прижимая к себе так, словно я вот-вот вырвусь и убегу. Что, к слову, и случилось бы, не будь его объятия похожи на стальные оковы. Спиной он прижимал меня к своему телу, вжимая нас обоих в небольшой проем в стене, прямо за очередной статуей. А справа от нас, за поворотом, буквально в нескольких метрах, раздавались два негромких голоса — мужской и женский. Невольно я прислушалась к ним. Первый голос я узнала сразу — он принадлежал Итачи. А вот второй?.. Отчего-то я была уверена, что Саске тоже не просто прятался от полуночников, а еще и пытался расслышать о чем говорила парочка. В стремлении не пропустить ни одного слова я замерла получше статуи, за которой мы стояли. — Изуми... — Итачи! Прошло столько лет, неужели даже сейчас ты не можешь позволить себе чуть больше? Почему ты не хочешь посмотреть на меня не как на маленькую девочку, которая копалась в песочнице вместе с твоим братом? Почему не хочешь увидеть во мне взрослую женщину?! Мои глаза округлились. Неосознанно я дернулась, желая разделить свое удивление с единственным, кто помимо меня был свидетелем этих непрошеных откровений, однако Саске не позволил мне этого сделать. Он чуть сильнее притянул меня к себе, будто инстинктивно понял мое желание. — Изуми, — успокаивающе начал Итачи, — Ты не... Но его грубо перебили. — Да господи, Итачи Учиха, за кого ты меня принимаешь! — грозно прошипел тихий голос, — В пять лет я уже держала в страхе охранников отца, а в восемь проделала дыру в одном из его бесполезных мафиози! Ты правда думаешь, что можешь напугать меня... Словами? — Изуми рассмеялась, и смех этот звучал отчаянно и почти безумно. — Ты не знаешь о чем говоришь, — уже более твердо пресек Учиха. Я представила, как улыбка Изуми превращается в оскал. — Ошибаешься. Жизнь сводила меня с теми, кто разделял с тобой постель. И многие говорили об этом как о лучшем опыте в своей жизни. — А другие? — усмехнулся Итачи, прекрасно зная ответ. Изуми выдержала драматическую паузу, точно актер на сцене. — Как о худшем. — с вызовом бросила она, — И меня это не пугает. Я не очень понимала о чем идет речь, и пообещала себе обдумать все что удастся услышать позже. — И давно ты собираешь статистику? — усмехнулся Итачи, скрывая за этой напускной беззаботностью нечто темное. «Да всю свою жизнь походу! Гребаная сталкерша!». Впрочем, не мне сейчас ее судить. Вместо того, чтобы предаться стыду, я лишь сильнее навострила ушки. Какая же я лицемерка... — Ничего я не... — вновь начала было злиться Изуми. Я была уверена, что Итачи медленно нагнулся над ее ухом, осторожно откинул назад пряди длинных смолистых волос. Тело, подобно раскаленному добела острию, кольнула зависть. Жадность разрослась до таких размеров, будто бы внутри меня поселилась вторая личность, игнорировать присутствие которой было просто невозможно. От болезненности новых острых ощущений я вновь дернулась, наткнувшись на преграду из сильных рук. Сейчас, они не просто держали, они собирали по кусочкам мое жалкое мелочное ревнивое Я, которое, разрушаясь, резало меня без ножа. Возведенный мной воздушный замок из фантазий придавил меня, своего же создателя, огромными каменными плитами, оставляя лишь жалкую кровавую лужицу. Итачи регулярно спит с другими женщинами. У него много поклонниц, в числе которых Изуми. На что я вообще расчитывала? Глупый маленький мышонок, чтобы разрушить тебя, ворону в небе даже не нужно тебя видеть... Я хотела чтобы руки Саске сжали меня еще сильнее. Чтобы никогда больше не отпускали. Чтобы та мелочная боль основанная на глупых ничтожных грезах, навсегда так легко запечаталась внутри меня его телом. — Я слишком хорошо тебя знаю, дорогая кузина, — раздался над ухом Изуми холодный как сталь голос, в котором не было ни капельки сострадания, лишь легкая многозначительная насмешка, — Поверь, это — совершенно точно не придется тебе по-душе. Девушка повела плечом и многообещающе улыбнулась. — Вот значит, как, — слова слетающие с ее языка, сочились смертельным ядом, — Хочешь сказать, для твоих утех я не подхожу? Возможно в этом доме есть кандитатуры поинтереснее? Я знала, она подошла ближе, и посмотрела в глаза Итачи точно хищник, почувствовавший запах крови, но пока не понимающий откуда он исходит. Или понимающий?.. Итачи ничего не ответил. Кажется, он опешил. — Кто знает, быть может, совсем скоро ты передумаешь, — резко повеселев, примирительно резюмировала Изуми. И от этих добрых прощальных слов повеяло угрозой. Несколько секунд Итачи молча смотрел на удаляющуюся спину, мысленно пытаясь распутать безобразный клубок и найти решение. Решение хотя бы одной проблемы, из всего назревающего вороха беспокоящих его вещей. Потерпев в этом деле поражение, мужчина покинул сцену. Когда шаги обоих пар ног стихли, Саске отпустил меня и я резко вырвалась из его рук, едва не повалив статую. Если бы парень ее не придержал, сюда бы сбежались со всего дома. — Что ты тут делаешь? Шепотом на меня еще не кричали. — Мне нужен мой телефон и моя сумка, — в тон ответила я Саске, с трудом вспоминая даже собственное имя. В голове вертелись обрывки чужого личного разговора. И отчего-то очень хотелось принять душ. — На-ху-я? — зло процедил он. — Мне нужно позвонить брату. — Ты могла попросить меня принести тебе вещи, — справедливо заметил парень, буравя меня грозным взглядом. — Ты спал, — а трогать его спящее тело было бы настоящим маньячеством с моей стороны. Настоящим. Вот прям на-сто-я-щим. Учиха зло выдохнул. — Жди здесь. Я послушно кивнула. Однако Саске мне не поверил. — Буквально, здесь. На этом месте. Никуда не уходи. Удостоверившись, что я понимаю его язык, он двинулся в сторону лестницы, но обернулся через плечо, бросив: — Еще не все чудовища мирно спят в своих кроватках, — равнодушно бросил он, намереваясь припугнуть меня, чтобы я не совершала дополнительных похождений и не усложняла нам обоим жизнь еще больше. И это сработало. Я показала язык его удаляющейся спине. Бесит. Я медленно сползла по стене в проеме статуи, и приобняв колени, уселась, глядя в потолок. Так, словно пыталась найти в нем ответы. Ни Саске, ни я никак не прокомментировали услышанное. Мне не хотелось это обсуждать. Учихе, очевидно, тоже. Мы просто сделали вид, что ничего не было. Однако, что, если именно Изуми нашла и подобрала мою кофту? В таком случае, она вполне могла намекать на меня, как на «девушку для утех». У меня невольно сжалась челюсть. Тот факт, что я прислуга, не означал, что я выполняю буквально любой каприз! Я скрыла лицо в ладонях. Больше всего раздражало то, что на самом деле я совершенно не была уверена, что если бы мир разверзся и Итачи Учиха посмотрел на меня как на способ удовлетворить свои потребности, я бы нашла в себе силы отказаться. Мне было бы слишком... Интересно. А мое любопытство частенько приводит к неприятностям. Злость на Изуми трансформировалась в злость на себя. К счастью она заглушала мысли о том, что после сегодняшнего вечера у меня могли появиться настоящие проблемы. Внезапно свело икру и я, болезненно поморщившись, принялась ее растирать. Одежда найденная в ванной может быть понята не правильно. Однако о последствиях этого думать больше не хотелось. Я принялась растирать ногу, отвлекаясь от еще пока ненужных мыслей. Я подумаю об этом завтра. Или послезавтра. Или не буду думать совсем... Я не заметила как мысли принялись скакать подобно съехавшему с катушек белому кролику. Ногу отпустило после усиленного трения, однако у меня начали ныть предплечья, вызывая желание вырвать мышцы к чертям собачьим. Стало до жути некомфортно в собственном теле. Приходилось постоянно двигаться, совершая разные странные движения руками и ногами, лишь бы избавится от тревожного зудящего чувства заключенного внутри меня. Повысилась нервозность. Я дергалась на каждый скрип, и не потому что ждала Саске. Однако я действительно его ждала. Казалось если еще хоть минуту я проведу одна, то неприменно что-нибудь сделаю с собой. Или что-то сделают со мной. Да здравствует паранойя! Я закусила губу и не заметила, что до крови. Жалкая попытка успокоить разбушевавшееся тело. Кажется я ему больше не нравлюсь. Что ж, это у нас взаимно. К счастью, Саске вернулся быстро и увидев его лицо, я наконец вздохнула с облегчением. — Идем, — сказал он едва взглянув на меня. И я безоговорочно поплелась следом, тихо радуясь, что он не заметил моего нового состояния. Саске шел впереди и в его руках я не увидела своей сумки. — Ты не нашел мой рюкзак? — тихо позвала я, выкручивая себе запястный сустав и чувствуя краткий миг облегчения. — Шикамару убрал его в твой ящик. Я почувствовала как губы сами изогнулись в улыбке — святой человек. Человечище. — А телефон? Саске достал его из кармана и помахал им. — Отдай, — попросила я. — Не так быстро. Из моего рта вырвалось ругательство, похожее на шипение. В ответ на это Саске только тихо рассмеялся. — Не шипи на меня, маленькая змейка. Я замерла и глупо уставилась на широкую спину Саске. Мне послышалось? У меня слуховые галлюцинации? Я сошла с ума? Ответов на вопросы не было, а требовать их я была не в состоянии. Гораздо сильнее меня начало занимать новое ощущение внутри. Оно было похоже на жажду, но пить мне не хотелось. Оно было похоже на тягу, но я не могла понять, к чему именно меня так влекло. Словно в один миг внутри меня образовалась огромная дыра которую страшно хотелось заполнить. Каждый свой шаг я делала с четким осознанием новой внутренней пустоты. Она ни на секунду не покидала меня с момента своего появления, и что-то подсказывало, что отныне она со мной надолго. Когда мы зашли в окутанный теплым светом кабинет, Саске наконец развернулся ко мне. Судя по его серьезному взгляду, то, что он увидел, ему не понравилось. Еще бы. Я нервно кусала и без того порядком истерзанные губы, и все так же выкручивала предплечья и кисти, в попытках унять странный мышечный дискомфорт. А мои бегающие, полные страдания глаза, выдавали голод моего тела по кокаину. Удивительно, как легко и быстро человек может так крепко привязаться к тому, что для него губительно. Да, Учиха Саске? На миг в глазах парня отразилось столь многое, что я едва могла отличить одну эмоцию от другой. Сострадание, сожаление, намерение... Помочь? Но я все еще помнила, что единственное, что сейчас было нужно мне и что я, в отличие от кокаина, могла получить — кое-какая вещь в его штанах. Ха. — Телефон, Саске. — напомнила я, требовательно протягивая перебинтованную ладонь. Парень заколебался, но лишь на мгновение. Он лукаво сощурил глаза и медленно, очень медленно, приблизился ко мне. Он оказался всего в тридцати сантиметрах от меня и я могла разглядеть, что радужка его глаз казалась черной и до дрожжи пугающей в тусклом свете напольных ламп. Я не смогла выдержать зрительный контакт и мой взгляд смущенно опустился ниже, останавливаясь на его губах. — Знаешь когда случаются непоправимые вещи, за которые стыдно до конца жизни? Вместо ответа, я судорожно сглотнула. — В такие моменты как сейчас. Я шумно выдохнула, едва сдерживая гнев, и даже не заметила, как практически перестала ощущать ломку. — Я уже сказала, что телефон мне нужен для того, чтобы позвонить брату, — твердо смотря в черные глаза, я лгала частичную полу-правду. — Хочешь сказать, что в этой чудно́й головке не зародилось ни единой мысли о том, чтобы написать бывшему? — криво улыбнулся Саске. — Конечно нет, — осклабилась я. Вообще-то я собиралась ему позвонить. Учиха равнодушно посмотрел на меня сверху вниз, прекрасно понимая, что мои слова не имеют ничего общего с реальностью. — Предлагаю сделать так, — деловито растянул Саске, очевидно намекая, что никакое это не предложение, а окончательное решение, — Я избавлю тебя от будущего стыда, самостоятельно написав твоему брату. И эти слова выбесили меня окончательно. — Да что за бред! Почему я вообще должна выпрашивать у тебя свою вещь?! — я сделала большой решительный шаг в сторону Учихи. — Потому что ты слабее, очевидно. И забрать ее силой не сумеешь, — просто ответил парень, делая вид, что удивляется тому, что ему вообще приходиться проговаривать такие очевидные вещи вслух. Я оскалилась. Саске открыто меня провоцировал, я лишь не понимала почему. Однако, все же, с каким-то тайным мазохистическим удовольствием, я клюнула на этот крючок. Я сделала резкий выпад, пытаясь выхватить свою законную вещь из рук наглого воришки. Но Саске вовремя увернулся, и я едва не впечаталась носом в диван. — Серьезно? И это все на что ты способна? — подтрунивал парень, — К слову о бабушке — я все больше убеждаюсь в том, что ее дух в тебя вселился. Я снова сделала резкий рывок, желая сыграть на внезапности атаки, однако на этот раз в моих объятьях оказался рабочий стол. Я не на шутку разозлилась. — Впрочем, думаю и без него картина была бы не сильно лучше. Мои ноздри раздувались как у лошади после забега, а щеки порозовели. Ни то от физической нагрузки, ни то от стыда. Несколько минут мы танцевали странный танец по всему кабинету. Вернее, танцевал Саске, изящно уворачиваясь от моих неуклюжих попыток разнести в хлам все окружающее пространство. К слову с этим я справлялась на отлично. Я была уверена, что на моем теле уже красовалось с десяток синяков, а ведь это была только прилюдия. — Над выносливостью определенно стоит поработать, — лукаво улыбаясь, промурлыкал Саске, точно кот забавляющийся с обреченной на съедение добычей. Учиха стоял локтем облокачиваясь на книжную полку, и поигрывал в руках телефоном. Моим телефоном. Моей вещью! Я же тяжело дышала и, упираясь руками в колени, буравила Саске взглядом снизу вверх, молясь, чтобы в кабинет залетела шаровая молния и хорошенько жахнула по этому невыносимому задаваке. Если бы все имеющиеся на земле проклятия были лицом, то определенно моим. Я совершенно вымоталась, но ни на толику не приблизилась к телефону. Оставалась лишь последняя вещь, способная меня выручить. Что ж, Саске сам напросился. — Я сдаюсь, — объявила я, и в знак примирения подняла руки. Учиха невольно напрягся, из-за резкой сменой тактики. Он мне не доверял. И правильно делал. — Серьезно. Хочешь оставить его у себя? Пожалуйста. Только напиши брату, что... Я говорила какую-то ерунду, но с каждым словом становилась на пару шагов ближе к Саске. Учиха замешкался, не ожидая нового поворота событий, и в момент, когда его бдительность дала трещину, я резко рванув вперед, второй раз за вечер одарила парня своим фирменным ударом в солнечное сплетение. Заглушая голос совести, я пыталась себя убедить, что если посмотреть глобально — он заслужил. Этот, и еще ударов так двадцать. Парень согнулся пополам и, воспользовавшись этим, я вырвала из его рук телефон, но, запнувшись о складку ковра, камнем полетела на пол. Телефон выпал из моих рук и улетел на метр вперед, а я едва успела выставить руки, не на много смягчая жесткое падение на пол. Но мне было некогда расслабляться. Я приподнялась и вытянула руку, желая взять заветный мобильник, но ровно в тот момент, когда кончики пальцев почти коснулись чехла, Саске пришел в себя и, схватив меня за лодыжку, резко за нее потянул. Я вскрикнула, и вновь вытянула руку, пытаясь достать до телефона, но Саске, быстро оказавшийся сверху меня, обрел преимущество. Я буквально всем своим телом почувствовала, еще мгновение — и он у цели. Не думая ни секунды, я перевернулась на спину и, подобно маленькой коале, обхватила парня руками и ногами, а затем резко дернулась вправо, перекатывая нас обоих в сторону. Не ожидавший такой прыти Саске несколько секунд пытался прийти в себя. Я могла только гадать какие мысли роились в его обычно пустой голове, наверняка что-то между «Какого хера?» и «Как этот комок бестолковости смог настроить физику против меня и сдвинуть с места девяносто килограм живого веса?». За это время я успела выпутать одну ногу из клубка, в который нас завернула. Увы, на вторую времени не хватило. Воспользовавшись этой заминкой, Саске согнул ногу в колене, освобождая мою голень, но не успела я обрадоваться, как он одним легким движением скинул меня с себя. Так, словно я была тем самым атомом собаки с выпученными из орбит безумными глазами, который ничего не весил. Я жалобно пискнула и сделала пару оборотов по полу, радуясь, что скинули меня на ковер, который хотя бы немного смягчил мою боль от столь жестокого обращения с женщинами! Когда я приподнялась на локте, Саске почти добрался до телефона. — Нет! Я буквально подскочила на месте и в считанные доли секунды повисла у Саске на спине, с усилием пытаясь оттянуть его подальше. — Да что за демон... в тебя вселился? — прохрипел Саске, смешно и по-дурацки пытаясь одновременно и скинуть меня и дотянуться до телефона. — Демон... Кх... правосудия... полагаю? — в ответ так же прохрипела я. Все мои силы уходили на родео с Учихой, на то, чтобы восстановить сбитое дыхание их попросту не оставалось. — Ты все еще... Так хочешь позвонить бывшему? — с плохо скрываемой надеждой спросил начавший выдыхаться Саске. — У..уже с... сдаешься? В конце предложения я попыталась изобразить насмешку, но она больше была похожа на предсмертный хрип. Саске же издал звук, похожий на затаенный крик о помощи, полагаю, это должна была быть ответная усмешка. Силы покидали меня, удерживать Учиху становилось все сложнее. Я из последних сил сцепила кольцо рук на его шее. — Ты меня... угробить... решила? Почему-то от его слов мне стало безумно смешно. — Ты... только заметил? — пытаясь совладать с приступом истерики прыснула я. Да я этим последние двадцать минут занимаюсь! От слабых смешков сцепленные пальцы начали ослабевать. Нет, нет, нет! Это даже не вопрос жизни и смерти, это вопрос Гордости! Мия, ты не имеешь никакого права проигрывать этому наглому богатею! Саске, по-видимому почувствовал брешь в моей обороне, и начал сопротивляться упорнее. И это возымело свой эффект. Еще пара-тройка рывков и мои руки разъединятся, а парень получит то, что хочет. — Чертов... Учиха! — в отчаянии всхлипнула я. Когда кончики моих пальцев едва касались друг друга. Вероятно было что-то такое в тоне, которым я это вскрикнула, потому что на пару секунд — всего на пару! — Саске будто окаменел. А я, воспользовавшись его заминкой, прошмыгнула под его рукой и наконец схватила злополучный мобильник! Вот только радость моя длилась не долго. Стоило мне повернуть голову в сторону Саске, как в следующее мгновение он кинулся на меня, как пума на свою добычу. Я не успела даже моргнуть, как опомнилась уже пригвожденной к полу. Запястье поднятой вверх руки с телефоном оказалось в тисках, а стоило второй руке шевельнуться, как ее постигла та же участь. Бедра же мои оказались зажаты ногами, нависающего сверху Учихи. В этот момент, единственная мысль, наббатом билась в голове, в унисон с биением сердца: «Ты победил». — Что ты только что сказала? — Саске спросил это медленно, растягивая слова так, словно желал, чтобы их смысл полностью дошел до моего спутанного сознания. Свет торшера едва доходил до этой части комнаты, оставляя нас в сумеречной зоне. Я во все глаза уставилась на Саске. Скрытое тенями, его лицо выглядело пугающе равнодушным. Сердце забилось в груди беззащитной птицей. Впервые рядом с ним мне стало страшно. По-настоящему страшно. Я дернулась, пытаясь освободиться от стальных пут. Еще раз. Еще. И еще. К горлу подступил ком. Каменное тело Саске не дрогнуло ни на секунду. По спине поползло леденящее чувство, непредвещающее ничего хорошего. Я проиграла. И за это придется поплатиться.