Дар

Она знает, что говорят о её матери. Что говорят о ней самой, первой дочери и втором ребенке Рейниры Таргариен, Отрады Королевства. Вперемешку со словами любви от своего отца и матери, она слышит шепот слуг, напоминающей ей шипение змей. Но она дракон. И Красный замок должен быть домом для драконов, но не для подлых и гнусных ящериц. Люцерия растет в Красном замке, в окружении змей. Она не должна бояться их яда, огонь, который разбавляет кровь, в её жилах, он её спасет. Мать расчесывает каштановые волосы, пальцы ласково скользят между отрастающими прядями. - Неужели нужно было самой их обрезать? - тогда ей было пять. В книгах, что дарил ей отец, была одна всадница с короткими волосами. Ветер свободно их трепал. Люцерия любила эту книгу. Там было всё о драконах, всё о смелости и защите близких. Джейс говорит, что глупо тратить время на чтение книг, но заботливо придерживает тяжелый мануал, когда Люцерия понимает, что не может держать его сама. - Когда я оседлаю дракона, - убежденно и гордо говорит Люцерия, рассматривая тканевую куклу, которую ей приносит служанка, - они будут мне мешать. Рейнира цепляет острый подбородок холодными пальцами. Люцерия замечает, что у её матери всегда холодные руки, сколько бы служанки не приносили ей бокалов с теплым вином. Карие глаза внимательно изучают будущую королеву. Прекрасные пепельные волосы, водопадом струящиеся по гордо-ровной спине, васильковые глаза, сверкающие как драгоценные камни. Ей хочется спросить: "Боги подменили меня в колыбели?", но вопрос разгневает мать и огорчит отца. - Ходить остриженной, как мальчишка, не подобает принцессе, - продолжает убеждать Рейнира, будто Люцерия сама не понимает, что совершила глупость. В памяти всплывают образы её дядь: те же прекрасные волосы и выразительные глаза, в которых вспыхивает насмешка каждый раз, стоит её чернявой макушке показаться в поле их зрения. - Когда они вновь станут длинными, я научу тебя, как заплетать их, подобно воительнице. Девочка недоверчиво смотрит на мать, но на губах Рейниры гордая и любящая улыбка. Она всё же её дочь, что бы ни говорили слуги. Что бы ни говорила Королева, её сводная бабушка. Люцерии каждый раз становится не по себе, когда подруга детских лет матери смотрит на неё. Разговаривает с ней. Трогает её волосы, будто насмехается. - Я хочу почитать во дворе, - Люцерия встает с кресла, прижимая книгу к себе. Рейнира сдается, качая головой. Упрямством она точно пошла в мать. Даже отец сравнивает их, называя двух самых главных женщин в жизни огнем своего сердца. В книгах она находит целый мир. Во дворе немного шумно, и это мешает ей сконцентрироваться. Она гладит пальцами рисунки и вдыхает аромат ветхих страниц. Чужие реплики оживают знакомыми голосами в её голове. Храбрая воительница говорит голосом матери. Громко, величественно и до бесконечности справедливо. А её верный спутник отвечает голосом отца. Спокойным, глубоким и уверенным. Разбойники в её голове носят лица слуг и говорят их голосами. - Почему ты здесь, племянница? - голос Эйгона вырывает её из полета фантазии. Девочка нехотя отрывается от книги, сталкиваясь с фиолетовыми глазами. Серебряные волосы, небрежно зачесанные назад, отливают жемчугом. - Я думал, ты будешь болеть за своего брата. - Джейс потом обо всём расскажет мне, - Люцерия равнодушно пожимает плечами. Эйгон не торопиться уходить. Он полностью одет для тренировки, зеленый и черный, цвета его дома: отца и матери. Люцерия не понимает, к чему здесь зеленый: Эйгон Таргариен, кровь и пепел, красный и черный. Вот его цвета. Вот то, что должно венчать его голову. - Я хочу вернуться к своему чтению. Эйгон не собирается уходить. Губы, тонкие как нить, изгибаются в ухмылке, так часто украшающей его капризный рот. Люцерия не понимает, чего хочет от неё старший дядя. Она просто читает, мечтая о своем первом полете на драконе, мечтая о своем первом сражении и пролитой крови. Огонь Таргариенов и в её крови тоже. - Нет, ничего. Читай, само собой. Воинское искусство, не то, что должны постигать... принцессы, - Люцерии не нравится тон его слов. А взгляд не нравится ещё больше. Вкрадчивая змеиная подлость читается в фиалковых глазах, в которой нет ничего благородного и чистого. - Просто подумал, что ты захочешь посмотреть, как ваш сильный отец будет тренировать своего первенца. Нет, - добавляет Эйгон, перебивая Люцерию, хотя она толком не успевает открыть рта, - кажется, Лэйнора сейчас нет во дворце. И, где он только может пропадать? Тогда он ушел, породив в её головке тьму вопросов. Приторный голос дяди навсегда остается с ней. Звучит, как эхо ядовитых слов. После этого она внимательно прислушивается к тому, что говорят во дворе. Как они говорят. О ком. Слуги говорят много, в основном шепотом, забившись по уголкам, в надежде, что их нигде не найдут. Они прикрывают свои лживые рты рукавами одежд, но Люцерия всё слышит. Бастардка. Нечестивая. Чужая. Кто-то в шутку называет её сильной Леди. Леди Стронг. Шутку с радостью подхватывают Эйгон и Эймонд. Хелейна... кроткая и тихая Хелейна говорит, что не видит ничего ужасного, чтобы Люцерия была сильной. Никто не видит плохого в силе, пока все эти грязные языки сладко поют о её матери-шлюхе, так получается? Люцерия смотрит на мать, на удивление спокойно закрывающая на это глаза. Отец говорит, что это только слухи, рожденные завистью. Они были счастливой семьей, не без недостатков, и это вызывает горечь у других, не таких удовлетворенных жизнью людей. Люцерия видит, что они ей лгут. Ей уже не пять лет. Сир Харвин - их верный друг, клявшийся в верности матери, и, возможно, что не только в верности... Человек, который отбрасывает тень на её имя. И так. Куда бы она не ступила, везде её шагам вторит чужой шепот. Рев её дракона заглушит глупые слухи, она уверена, поэтому с удвоенным желанием ждет, когда её подпустят к Арраксу. - Драконы не склоняются перед безбожием сплетен. Когда она гордо повторяет слова матери перед Эйгоном, он хрипло смеется и предлагает сделать это девизом её дома. Он повторяет, смакуя слова, как вино, которое крадет у слуг, пока они не видят: "Сильные драконы не склоняются перед безбожием сплетен". Люцерия испепеляет его взглядом, но ей семь и по-детски теплые карие глаза не выражают в полной мере силы её гнева. После этого она долго не разговаривает ни с кем. Мысли о слухах вытесняют мечты о полетах и других преимуществах, что дарит ей жизнь. О ней будут говорить, как о бастардке. Как о пятне грязи, прилипшей к ботинкам её невообразимо чистокровных и прекрасных дядь. У Джейка есть шанс заработать себе другую славу: воина, мужа, короля. Её слава скованна девятью буквами: бастардка. Она думает об этом, когда сидит возле книг о Древней Валирии. Когда служанки наряжают её в платья, словно послушную куклу. - У принцессы такие мягкие волосы, - сетует одна из девушек, деревянным гребнем распутывая непослушные пряди после сна, - как жаль, что Вы не любите заплетать косы: милое личико принцессы должно сиять, как звезды в небе. Люцерия поднимается к зеркалу. Передние пряди высоко подобраны, а косы в свете свечей сияют медью с золотым отблеском. Волосы отрастают после детской выходки. Глядя в зеркало она понимает о чем говорит служанка: открытое лицо, нежный очерк пухлых губ и карие глаза, обрамленные густыми, темными ресницами. Люцерии, кажется, что она видит в отражении одну из своих кукол: с бледными лицами и пышными платьями. На следующее утро она позволяет служанке заплести её, как полагается принцессе. Девушка с восторгом принимается за работу. В книгах, которые ей не нравятся, где вместо воинственных всадниц в замках сидят скромные принцессы, она читает о волшебной силе красоты. Она не менее опасна пламени, что извергают драконы. Сила, которая может вскружить голову любому. Сила, ядовитой стрелой, пронзившая его сердце. Странные слова, если пронзить сердце человека - это его убьет. Но именно так работает красота: спасение от неё только слепота. Никто больше не скажет, что она бастрадка. Никто не будет шептаться об этом, только о том, насколько принцесса Люцерия обворожительна. Добра и снисходительна. Ей сложно представить, что нужно делать для этого. Но неожиданно помогают служанки. Они приносят платья, в которых она ещё больше становится похожа на фарфоровую куклу. - Ты уверена, что тебе будет в этом удобно? - Джейс сомнительным взглядом окидывает светло-зеленое платье, отличающиеся от предыдущих нарядов, от которых Люцерия решает избавиться. Она поправляет начавшие завиваться в крупные локоны волосы и кивает. Девочка не говорит Джейсу о том, что вчера другой мальчик, паж Эйгона, подворачивает себе руку, после того, как он лезет в королевском саду за яблоком для неё. Ей по-прежнему в этом неудобно. Она привыкла к свободе и скорости, привыкла, что может спокойно двигать руками, но её новый гардероб вынуждает её быть сдержанной. Осторожной, даже в некотором смысле скупой в движениях. Люцерия приучает себя делать каждое движение изящным элементом танца или представления. Рейнира удивляется такому поведению дочери, но как бы не старалась девочка горящий во взгляде огонь нельзя превратить в послушный очаг. Он свирепый, как дракон. Люцерия может улыбаться королю или свои дядям, может делиться книгами и подарками, ширя молву о её доброте и бескорыстии, но она остается драконом. Милая Леди. Ласковая принцесса. Щедрая душа. В конце, её ждет то, что Эйгон принимает правила новой игры. Несколько раз он зовет её танцевать на семейных ужинах. Люцерия проницательно подмечает, что её деду эти идеи нравятся. Однажды, она изворачивается с невинной улыбкой. - Почему бы дяде не потанцевать с тетей Хелейной? Визерис переводит взгляд с старшего сына на дочь, и удовлетворенно кивает. Эйгону ничего не остается, кроме как выполнить волю отца. С кислой ухмылкой он встает со своего места под ласковый щебет Хелейны: сегодня разум девушки не затуманен ядовитыми туманами. Это её любимая песня, говорит она, позволяя Эйгону приобнять себя за талию. - Люцерия, - тихий голос Визериса заставляет девочку обернуться к королю. Он выглядит счастливым. Спокойный, теплый взгляд ласкает полное семейство, наконец собравшееся без распрей и ссор. - Не будешь ты так любезна, порадовать всех танцем с Эймондом? Алисента вскидывает бровь, только удивляясь прихотям мужа. Но Люцерия уже на ногах. Он её дедушка, он - король. Его любовь и слово защитят её и Рейниру не хуже пламени и красоты. И, если девочка и решает стать прекрасной, как роза, это не значит, что её шипы не ранят любого, кто посмеет её сорвать. Она встает со своего места и смотрит на дядю. Дракон без крыльев. Ей жаль его, но каждый раз его злые насмешки заставляли слезы выступать у нее на глазах. Руки дяди холодные и мягкие, не такие как у Джейса. У него руки настоящего драконьего всадника: горячие и мозолистые. - Будь драконом, - шепчет она, но музыка и так достаточно громкая, чтобы никто не слышал их. Взгляд дяди и его прикосновения становятся другими, - ты помнишь? - Эймонд кивает. Люцерии хочется верить, что их семью ещё возможно спасти. Но потом взгляд цепляется за сводную бабушку и матушку, которые обмениваются лживыми улыбками. Или нет?