Эпитафия живому

— Август, мы так вам благодарны, — девушка крепко сжимала в своих руках руку врача, едва сдерживая свой дрожащий от волнения голос. Подобное её поведение вводило мужчину в ступор, от чего он лишь неловко улыбался, иногда поглядывая в сторону своего друга, будто бы прося о помощи. Всё-таки чужие эмоции часто заставляли его теряться. — Это лишь моя работа, — смущённо произнёс специалист, вновь бросая взгляд на гордость аристократов, будто бы вопрошая: «Чего ты ждёшь?» А Эдест не мог сдержать собственной улыбки, наблюдая за чужим замешательством. Всё-таки, Андерсон хоть иногда мог поменять выражение своего лица и проявить что-то похожее на эмоции, а это пропускать ни в коем случае не хотелось. Тёплый Август ему нравился больше равнодушного сентября. Но пришло время закончить его мучения. — Моя Госпожа, вы будто в первый раз наблюдали волшебство медицины нашего друга, — хриплый голос Кларка принял в себя ласковые нотки, которые можно было слышать лишь рядом с его возлюбленной. Он осторожно забрал её руки себе, притягивая девушку в свою сторону. Мало кто заметил, но в зелёных глазах показалось облегчение, а напряжённые плечи моментально расправились. Едва-едва с его губ сорвался выдох, словно он и не дышал вовсе. Благодарный взгляд сказал всё за своего хозяина. Карета с врачом уже покинула территорию особняка, все разошлись по своим делам и комнатам, включая самого Эдеста. Всё вернулось на круги своя, но что-то всё-таки отличалось. Теперь голова парня была занята не мыслями о семье Блейери, а словами дорогого друга. Что он имел ввиду? Загадки Август любил и часто заставлял его кипеть в раздумьях, но в этот раз было что-то новое. Неизвестная ему тоска окутала всё пространство вокруг врача, протягивая бесформенные лапы в сторону слуги. Ещё бы чуть-чуть и они бы точно схватили его, затягивая в собственный омут отчаяния и безнадёги, сковывая мышцы и кости холодным бессилием. Казалось, что даже дышать было бы невозможно в этом вязком потоке, из которого своими силами выбраться невозможно. Сегодня его друг открылся с новой стороны, сбивая с толку своей неожиданностью. — Что же ты имел ввиду? — задаёт вопрос себе под нос, до блеска протирая бокал и возвращая его на место. Образ Августа, стоящий рядом, лишь качал головой, как любил делать оригинал, и разводил руками, будто он здесь абсолютно ни при чём. Чёртов поганец, снова лишил покоя и растворился в пространстве, как не было. А иллюзия лишь потешалась рядом, постоянно дёргая за чёрную косу и играясь с ней, словно кошка с мышью. Настоящий Андерсон знал, как брюнет не любит прикосновения к своим волосам, отращивая их и заботясь, ведь когда-то одна женщина сказала, что его они очень хорошо смотрятся на широких плечах. Разумеется, этой самой женщиной была дочь Логана. Сегодня они ждали ещё одного гостя на праздничный ужин, добавляя беспокойства этой девушке, чего не понимал Эдест. Всего лишь званый ужин с очередным аристократом, к обществу которых все уже привыкли. Тем не менее, глава семьи не появлялся на глазах прислуги, Грейс лишний раз не поднимала взгляд, как и Лили. Что-то происходило в этом доме и все это знали. Все, кроме него. Неужели это был настолько важный человек? Но ребёнок семьи Кларк точно не понимал всего беспокойства, из-за которого весь особняк перевернулся вверх дном. Конечно, госпожа Блейери заставила всех поволноваться, здесь он согласен и не спорит, но ужины в этой семье всегда проходили хорошо благодаря ему, так что беспокоиться из-за такого пустяка — лишняя трата нервов. — От тебя что-то скрывают, — впервые за долгое время говорит образ друга, разглядывая собственные ногти на полупрозрачных пальцах. Слуга замирает, затаивая дыхание. Сейчас больше удивлял не факт того, что видение заговорило, а то, что оно говорило вещь, которая вполне имела место быть. О чём-то знали все, но не он сам, что оскорбляло чувство собственного достоинства. Как это так, ему и не рассказать одну из важных деталей. И ведь даже его любовь не была исключением. Кусочки пазла постепенно вставали на свои места, обрисовывая далеко не самую приятную картину. Будто поняв, о чём думает «маленький принц» Август усмехнулся, сверкая и без того светящимися глазами. — Уже догадался? — Да быть такого не может, — отчаяние сковывает душу, руки отпускают бокал, и тот падает на мраморные плиты под ногами, разбиваясь. — Мне дали слово. — Как дали, так и заберут обратно. Будто холодными пальцами, горло сдавливает железными оковами, лёгкие наполняются кислотой, готовые вот-вот выплеснуть её к осколкам стекла, но барьер держит эту жгучую смесь внутри, лишая всякой возможности вдоха и выдоха. Эдест не мог сдвинуться с места и даже позвать на помощь, крик застрял в горле, перекрывая воздуху путь. Он задыхался в собственном отчаянии и лишь иногда нервно пытался улыбнуться, чтобы отогнать всё мыслями «Я всего-то накручиваю себя», но всё складывалось слишком хорошо и правильно. — Что будешь делать дальше? — спрашивает уже не приятный голос друга, а жуткий скрежет за спиной, мерзкими кровавыми лапами сжимая в объятиях грудную клетку. — Ты ведь знал, что это рано или поздно случится. Но ты только взгляни… Тебе ничего об этом не сказали. Даже твоя милая и очаровательная Лили. Нет. Это просто не может быть правдой. Просто не может быть. Госпожа его сердца точно бы хоть что-то сказала ему, дала знать, если всё пойдёт не так, как надо. От недостатка воздуха внутри всё начинает гореть и требовать нового вдоха, боль от сжатых рёбер словно даёт пощёчину и возвращает парня в реальность, от чего он делает громкий вдох через рот, будто вынырнув из воды. Поняв, что приведения нет рядом и больше ничто его не сковывает, игнорируя осколки, брюнет срывается с места, едва не снося недоумевающего повара с ног. Адреналин распространяется по венам быстрее лесного пожара, он не замечает усталости, бежит всё быстрее, перепрыгивая и обегая все препятствия на своём пути. Не рассчитывает скорость, врезается в стену рядом со столиком и роняет с него вазу, едва не наступая на её куски. На шум выбегает одна из горничных, пытается остановить и вразумить Кларка, но тот толкает её, сметая с пути, пропуская мимо ушей грохот и испуганные крики других девушек. Сейчас нет ничего, кроме страха, постепенно переходящего в ярость, застилающую взор и разум, пока в ушах стоит только стук собственного сердца. Невнятные образы, редкие люди, сменяющиеся комнаты. Всё проходит мимо его внимания, пока впереди не появляется глава семьи. — Какого чёрта ты творишь, поганец? — грозный крик мужчины добрался до сознания сошедшего с ума молодого человека. Он, не моргая, смотрит на, вероятно, виновника происходящего, и медленно подходит ближе, пошатываясь из стороны в сторону. Приближается медленно, но угрожающе, сжимая руки в кулаки до хруста суставов. — Кто сегодня должен прибыть на ужин? — негромко выдыхает, делая нетвердый шаг вперёд. — Я не обязан разжевывать тебе всё происходящее, — мужчина почти выплевывает слова, обращенные сироте, и гордо задирает нос. — Твоё дело подготовить всё наилучшим образом, а ты лишь наводишь беспорядок в моём доме! — Заткнись и ответь на мой сучий вопрос, Логан, — шипит парень, хватая аристократа за одежду, в миг сократив расстояние между ними. — Кто должен прибыть на этот гребаный ужин? — Кусок ты собачего дерьма! — кричит тот, ударяя слугу мощным и крупным кулаком. Небо и земля меняются местами, Эдест ударяется о что-то твёрдое и слышит звон в ушах, позже ощущая режущую боль в ладонях и саднящую в челюсти. Тошнота подкрадывается к горлу, он хочет коснуться его, но чувствует осколки своей шеей и переводит взгляд на ладонь: абсолютное кровавое месиво — результат падения на осколки вазы. — Господин, господин! — Я занят, чего вам от меня надо? — Эдест оттолкнул Розу, а та упала с лестницы! Она… Она мертва! — Что?! — взвыл разъяренный мужчина, переводя взгляд на вновь шокированного юнца. Эдест моргает, пытается понять, что происходит вокруг, пока в момент не осознает значение слов. Он убил её? Но это не может быть! Он не сделал ничего… Нет. Рядом была лестница, говорящий был прав. Сирота пытается сфокусировать взгляд, оборачивается и видит лишь верхние ступени лестницы, боясь встретить там Розу. Но ему нужно убедиться. Она не могла погибнуть. Он не мог убить. Мир будто замер, пока парень жалко пытался подползти к краю, и чем сильнее он приближался к краю, тем больше видел. Лужа крови… Распахнутые стеклянные глаза, вывернутая шея и неестественно согнутые конечности. — Я… Я не хотел! — отчаянный возглас вырывается из горла, оставляя без внимания болящую челюсть и осколки, которые всё глубже входили в ладони. — Я знал, что ты был ошибкой, сукин ты сын! — мужчина даже не думал останавливаться, в несколько широких шагов оказываясь рядом и занося ногу. — Катись в ад.