Не играй в мои игрушки

      Куникида Доппо всегда полагал, что ключ к успешной жизни лежит в грамотном планировании этой самой жизни. Когда Доппо делится советами по организации отведенного времени, то люди наивно полагали, что речь идет о десятилетиях. Но, увы, весь ужас таится в мелочах.       С утра пятнадцать минут на водные процедуры, две минуты сверху на проверку оправы для очков и еще три на чистку зеркала в ванной комнате после водных процедур. Привести в порядок себя, затем предметы, имеющие вес для качества повседневной жизни и после пространство вокруг себя. Вся жизнь состоит из маленьких минуток, которые нужно грамотно подвести. Минутки складываются в часы, часы в дни, а дни в десятилетия.       Многие из знакомых Доппо полагают, что он просто помешанный перфекционист, не способный сделать ни шага в сторону. Обманчивое мнение. Любимая работа научила Доппо следовать моменту и создавать случайности, все же дети синоним слова «неожиданность».       Неожиданностью можно назвать и сорванный законный выходной. А сорван он из-за мелочи под названием «вечер акции». Ряд любимых магазинов, которые пользуются доверием Доппо, объявили о сезоне пониженных цен.       А магазины, пользующиеся доверием, совсем не близки к дому.       Куникида подходил к своим решением с двух сторон. Первая сторона называлась — идеальная, а вторая — угнетающая. Где-то посередине всегда находилась реальность.       Именно поэтому он живет в пятнадцати минутах от работы, в районе, где ночные магазинчики закрылись на ремонт из-за поломки труб. Система водоснабжения и электроэнергии всегда была слабой стороной района, но близкое расположение к работе подкупало.       Потому маршрут до любимых магазинов будет витиеватым и долгим. Но запас собы определенно того стоил.       Погода располагает к прогулкам, сезон дождей прошел спокойно, а жара еще не начала нагревать асфальт так интенсивно. В воздухе чувствуется прохлада, которая оттеняет солнце и возможную духоту. Возможно, к вечеру станет еще теплее.       Куникида минул здание своей работы и оказался на детской площадке. Ближе к полудню народу станет больше, но уже сейчас на горках можно увидеть желтые панамки детворы. Они носятся по площадке, перекидывают мячик и возятся рядом с неработающим фонтаном.       Один мальчик крутился вокруг фонарного столба. Доппо остановился.       Присмотревшись, Доппо понял, что мальчик под фонарем никто иной как Дазай Осаму.       Дазай пытался спрятаться от солнышка в тени фонаря, его ноги никак не могли удержать баланс, и ребенок то и дело попадал под лучи солнца. Попытка избежать жары неумелая, а итог немного печальный. Хорошо, что мальчика спасала панамка и солнцезащитные очки. Вспомнив о них, Дазай выпрямился и поправил головной убор. В одной руке Осаму держал надкусанную поки и целый мандарин. Помотав головой в разные стороны, Дазай опустил очки на нос и посмотрел на ботинки. В тени рядом с ним притаилась бабочка.       Она быстро наскучила ребенку. Дазай натянул очки обратно и взялся рукой за столб. По его попытке придать позе непосредственность и воздушность, Доппо подумал, что мальчик красуется и кого-то пародирует.       Он делает так в группе, облокачивается на стену и складывает руки на груди. Еще ножку отставляет в сторону.       Куникида окинул взглядом всю площадку. Красоваться было не перед кем, Осаму слишком далеко, чтобы привлечь внимание других детей, да и судя по повороту головы, ребенок туда и не глядит.       Из-за угла выкатился трехколесный велосипед. Чуя принял из рук Дазая поки. Дазай покачивается на ногах, а потом, предварительно передав мандарин Накахаре, протискивается к нему на сидение. Чуя что-то возмущенно зашипел на смеси французского и японского, а Дазай довольно улыбнулся ему. Шатен дотянулся до звоночка и позвенел. А потом еще. И еще. Чуя доел поки.       Медленно велосипед поехал вдоль забора.       Женский голос окликнул Чую и велел кататься рядом с площадкой.       На скамеечке, спрятавшись в тень, расположилась Кое Озаки. В руках она держала желтую панамку и медицинскую маску. Кажется, девушка ее только что достала из сумки и сейчас выискивала глазами кого-то на площадке.       — Ацуши-тян, Рюноскэ-кун и Гин-чан, — позвала Кое, — вы же хотели на качели? Фонтан не будет работать сегодня, идите покачайтесь. Гин-чан, иди сюда, завяжу тебе панамку.       Девочка подошла спокойно, сама приняла маску и позволила надеть на макушку шляпку. Кое завязала ленточки красивым бантиком.       — Ацуши! Он из пластика, дорогой! Полей вон ту земельку.       Доппо пришлось подойти поближе чтобы увидеть, что Кое сидит не одна. Рядом с ней Акико Йосано строго продолжает:       — Ацуши, нет! Он пластмассовый, его поливать не надо!       Ацуши печально наклонил голову. Новость о ненастоящем цветочке его огорчила. Мальчик чуть не сел от досады в лужу, но Акутагава вовремя отпихнул его подальше. Акико устало опрокинулась на скамейку и выдохнула:       — Мне его забрать? — Кое молчала и улыбалась, — Я не могу забирать у него ведро. Ему нравятся ведра и всякие чашечки. К тому же ему нужно ведро, чтобы дать кому-нибудь затрещину и… Ацуши, если не хочешь делиться, то дай ему по голове своим ведром!       Но Ацуши не стал этого делать, за него все выполнил Рюноскэ. К счастью, он промахнулся, и более старший ребенок напугано скрылся за горкой.       — Куникида-сан, — Кое быстро заметила мужчину, — добрый день. Непривычно видеть вас не в форме воспитателя, вам к лицу повседневный стиль.       — Может вы их заберете, а? — Акико поднялась с места, — У вас всяко лучше получится разобрать с ними и… Дазай, а ну отошел от ребенка! — Йосано недовольно зашипела, — Огай позволяет ему слишком много. Пусть сам разбираться с другими родителями… Чуя, не смей кидать велосипед в него!       Конфликт Ацуши с мальчиком постарше принял новый оборот, к малышковым разборкам за красное ведерко присоединились и другие дети, что привлекло внимание парочки на велосипеде. Дазай и Чуя временами могли вести себя спокойно и мирно. Если их подтолкнуть в нужном направлении, то они сойдут за настоящих ангелочков. С трудном, но им удавалось иногда зарывать топор войны.       Но ничто не помогало им встать на одну строну так же хорошо, как возможность зарыть этот самый топор на могиле общего врага. Особенно, когда этот самый страшный детский «враг» просто отбирает ведерко Накаджимы.       Акико решительно направилась к компашке, готовая взят на себя разборки с другими родителями, которые вряд ли довольны ситуацией.       — Прекратили! У нас почти не осталось площадок, на которые мы можем ходить!       Озаки посмеялась и вновь обратилась к Куникиде:       — Акико драматизирует.       Куникида и рад поверить девушке, но он слишком хорошо знает этих детей. А еще их родителей. Если бы на месте Йосано сидел Мори, то ни о каких разборках и речи бы не шло. Легко представить, как мужчина улыбается, достает камеру и предлагает рядом сидящему сделать ставку.       — Кое-сан, вы приглядываете сегодня за пятью?       — Решила попробовать себя в вашем ремесле, Куникида-сан, — продолжала улыбаться та, — Поль и Артюр отправились в небольшую рабочую поездку, а отец Дазая решает вопросы с Фукудазавой. Еще и двойняшки Акутагавы… Боюсь, нам с Акико предстоят веселые выходные. Поглядите, она неплохо справляется, верно?       Голос Акико холодный, когда она говорит с родителями другого ребенка. Суровый взгляд по странному сочетается со злой улыбкой.       — Из Акико выходит прекрасная мама.       Озаки явно решила восполнить уровень юмора в своей жизни. Акико подняла Ацуши на уровне глаз и что-то велела. Красное ведерко так и не забрала.       — Куникида-сан, не возьмете их на час? — Йосано вернулась к заманчивому предложению. — Хотя бы двоих?       — Акико-сан, поспешу отклонить ваше щедрое предложение. Но если вы настаиваете, то я непременно возьму их всех на следующей неделе.       Все обязанности в рамках трудового договора. С восьми до пяти, не считая особых случаев Доппо всецело принадлежит цветам жизни именуемыми детьми.       Попрощавшись, Куникида направился вдоль площадки, осторожно огибая бегающих детей. Столько энергии в этих маленьких людях.

***

      Первая остановка прошла весьма успешно, пакет приятно тяжелит руку покупками.       Дорога до следующего магазина ложится через сквер, в котором тоже многолюдно. Здесь меньше детей, но забавные панамки мелькают, многие малыши катаются на велосипедах или просто сидят на скамеечке вместе с родителями.       А кто-то лежит на асфальте.       Рампо раскинул руки в стороны, ждет, пока Аллан что-то нарисует на земле. Дождавшись отмашки старшего, Эдогава поднимается, оценивает рисунок и хмурится.       Рядом с детьми, на скамеечке сидела юная девушка с короткой стрижкой. Приглядевшись, Доппо узнал Луизу Мэй Олкотт — няню Аллана, которая забирала мальчика из детского сада. Доппо не знаком с родителями ребенка лично, но слышал от коллег, что те много работают.       — Куникида-сан.       Несмотря на редкое общение Луиза его узнала и поприветствовала.       — Добрый день, Олкотт-сан, — ответил ей Куникида и остановился, — неужели и вас сегодня наградили дополнительной работой?       Девушка смущенно посмотрела на парочку, которая все еще придавалась спокойному рисованию.       — Ничуть. Сидеть с Алланом — это моя работа, которую мне нравится выполнять. С тех пор как они стали дружить с Эдогавой, Аллан повеселел, — детвора все еще рисовала, о чем-то тихо, но увлеченно переговариваясь, — Рампо-кун замечательный ребенок, гулять с ним не в тягость. К тому же Фукудзава-сан сказал, что для Рампо-куна тяжело подобрать няню, с которой они бы поладили. Фукудзава-сан сегодня слишком занят работой.       Куникида догадывается, какой именно работой занят Фукудзава. А вернее, с кем Юкичи занят своей работой.       — Понятно, — уклончиво ответил Куникида. — Сегодня отличная погода для прогулок, в прошлые выходные шли дожди. Непривычно видеть так много народу на улице.       Луиза просто кивнула.       — И правда… шумно.       Наверное, в такие моменты невольно радуешься, что твои подопечные не носятся по лужайке, а спокойно рисуют. Тихо и безопасно — идеальный досуг для спокойного сердца родителя.       Аллан обводил тело Рампо белым мелом.       — Видишь! — вещает младший, — Когда человек падает осознанно, то он старается упасть не поранившись. А для этого сгибает колени и поэтому они в таком положении.       Куникида кивнул своим мыслям. Да. Тихо и безопасно.       — Был рад нашей встречи. Хорошей прогулки, Олкотт-сан.

***

      Поход еще в два магазина занял больше времени, чем Куникида рассчитывал. Но цель была достигнута. В списке покупок остались лишь хозяйственные товары, которые Доппо решил пополнить в своем любимом специализированном магазине. Вывеска знакомой компании расположилась вдоль торговых рядов центральной улицы, где было уже не так многолюдно, как в парке. Детей почти не видно, а те, кому не посчастливилось отправиться с родителями за покупками, ступали спокойно и не носились в разные стороны.       Интересный день, Доппо то и дело ловил взглядом знакомых детей в свой выходной.       Ситуация не странная, родителям гулять в знакомом районе привычно, а ребенку весело.       Странным было то, что вот уже три минуты на него смотрит компания из пяти человек в черных костюмах. Две девушки и трое мужчин расположились у скамейки и не сводили глаз. Куникида зашел за покупками с неловким чувством, которое обычно возникает при пристальном внимании. Когда все порошки для стирки оказались в пакете, эта компания все еще наблюдала. Только они стояли ближе. Настолько близко, что на выходе он чудом не врезался в девушку с пучком.       — Вы Куникида-сенсей, верно?       Девушка была ниже него, но стойка, и взгляд буквально приковывал к месту.       — Добрый день, — Куникида окинул взглядом компанию. — Верно.       Доппо пытался вспомнить переходил ли он дорогу каким-либо группировкам и все ли налоги оплатил вовремя. Но девушка отчего-то широко улыбнулась, расцвела, а после крикнула остальным.       — Это Куникида-сенсей! Я была права!       В момент Куникида оказался в центре радости и счастья, да не просто в центре, а буквально причиной. Незнакомые люди поклонились, поприветствовали, а потом с каким-то детским любопытством и воодушевлением спросили:       — Куникида-сан, а как проходит адаптация Сигмы-куна в садике?       Доппо растерянно моргнул. Куникида всегда отличался хорошей памятью, особенно на лица. И он точно знает, что никто из этих людей не забирал Сигму из садика. За мальчиком всегда неустанно приходили Гоголь-сан и Достоевский-сан, даже если последний едва держался на ногах, они все время были вдвоем.       — А вы?..       — Юкине Асано, — представилась та, словно это помогло, — Я… м-м-м… то есть мы близкое друзья Сигмы-куна и… еще друзья его родителей.       — Куникида-сан, — слово взял мужчина среднего возраста, — мы работаем в одной фирме вместе с опекунами юного господина. Мы знали его биологических родителей и нянчим его с пеленок. К сожалению, пока вопросы с опекой не будут улажены нас просили воздержаться от похода в садик, потому мы не были представлены вам.       — Но как только опека закончит процедуры проверки, — в разговор влез парень помладше, его светлые волосы и легкий акцент выдавал в нем иностранца, — мы обязательно будем забирать Сигму из садика.       Мужчина средних лет кашлянул в кулак, привлекая внимание.       — Куникида-сан, понимаю, что информация конфиденциальная, она не должна распространяться. Но мы переживаем.       Информация о ребенке не должна выходить за пределы садика. Родители могут хвастаться или умиляться своим ребятишкам, но воспитатели должны сохранять тайну. Куникида не может взять устную гарантию, что эти люди действительно знакомы с его подопечным. Потому Доппо покачал головой.       — Вынужден вам отказать.       Собеседник кивнул головой.       — Понимаю вас, вы действуете профессионально.       Девушка с пучком поникла, но печалилась недолго. Она вновь улыбнулась, заметив, как дверь зоомагазина открылась.       Сигма шагал медленно, внимательно глядя на ступеньки, параллельно следя за тем, чтобы вода в пластиковой контейнере не плескалась. Он спустился вниз и только после того, как удостоверился, что рыбка в порядке и хорошо себя чувствует, поднял голову на родителей. Пожалуй, это были самые долгие три ступеньки в их жизни.       Мальчик очень внимательно смотрел, как рыбка плавает из одного уголка в другой, он немного приподнял контейнер, чтобы разглядеть ее лучше. Гоголь придерживал его за край одежды, направляя медленные шаги.       — Сигма-тян, это у тебя рыбка? — девушка быстро оказалась рядом, — Какая она красивая! Сигма-тян, ты уже дал рыбке имя?       Сигма поднял голову и только хотел поделиться радостью, как увидел Куникиду. Он смущенно отступил назад и опустил голову. Все-таки, ребенок не знаком с Доппо так же хорошо, как знаком с людьми, что ждали его у магазина. Стеснение естественно.       — Сигмачка, посмотри, да это же Куникида-сенсей! — Гоголь тут же похлопал ребенка по голове, — Сигмачка, что нам нужно с тобой сделать, когда мы видим знакомого человека? Я что-то не помню… мы должны спеть песенку? Или помахать ручкой? Давай я поддержу твою рыбку, а ты помашешь.       Мальчик прижал к себе рыбку, посмотрел на Достоевского. Тот смотрел в ответ. Найдя поддержку, ребенок кивнул сам себе и сделал несколько шагов к Доппо.       — Это рыбка, — очень гордо произнес ребенок, а затем приложил к контейнеру бумажную распечатку, — а это документы рыбки.       Куникида не знал, что рыбкам делают документы. Гоголь тоже не знал, что рыбкам делают документы. Достоевский выглядел солидарным с ними. И Доппо полагает, что и продавец в зоомагазине узнал об этом только сегодня.       — Сигма-тян, — девушка с пучком была огорчена тем, что Доппо привлек внимание ребенка и тут же попыталась вывести Сигму на разговор, — а зачем рыбке документы?       Сигма удивлённо посмотрел на нее.       — Как же рыбка будет… Без документов? А если она заблудится?       Девушка с пучком тактично придержала свое взрослое мнение. Как и Куникида. Только ребенок знает, как рыбка может заблудиться в пластиковом контейнере.       — Сигма-тян, — девушка присела на корточки перед ребенком, — пойдем и покажем рыбке дорогу до дома, чтобы рыбка не потерялась, хорошо?       Сигма помахал воспитателю рукой, переключился на рыбку, которой нужно обязательно показать скамейку. Девушка с пучком принялась рассказывать о том, как эта скамейка отличается от других, что бы рыбка точно поняла. К ним быстро присоединился Гоголь и двое парней.       Достоевский обратился к Куникиде:       — Они доставали вас вопросами?              Мужчина средних лет и одна девушка, что остались рядом, поглядывая издалека на ребенка, четверых взрослых и рыбку, которые теперь рассматривали витрину.       — Интересовались, как проходит адаптация Сигмы, — Доппо не стал скрывать. — Вы знаете наши правила.       Достоевский указал на мужчину.       — Куникида-сан, это Кобаяси-сан, — а после указал на девушку, — это Ханако-сан. В случае непредвиденных ситуаций, они заберут Сигму из садика. Разумеется, мы поставим вас в известность заранее.       Круги под глазами были не такими темными, Достоевский выглядел отдохнувшим, но все еще немного вялым. И не жарко ему в шапке?       — Могу ли я задать вопрос, — Доппо решил не затягивать с волнующей темой. — Сигма очень обеспокоен своими вещами в группе. Он обрадовался, что теперь сможет спать на целой кроватке и хранить ручки в шкафчике.       Сигма вел себя спокойно, он хорошо ел, всегда спал в сон час и быстро вставал на зарядку под музыку. Доппо не заметил громких и явных признаков для беспокойства, потому не стал инициировать дополнительный разговор с начальством. Хватило и одного, дабы соединить звезды в созвездия. У семьи нелегкий период, об этом можно понять по письмам, которые садик отправляет. Гоголь и Достоевский взяли опекунство измором и теперь выполняли любые требования, только бы не потерять разрешение. Через месяц в садик должен приехать соцработник и задать Доппо вопросы о социализации ребенка и его самочувствии. И Куникида планирует ответить честно.       Мало поводов для тревоги. Сигма заплакал только в первый день, когда парочка пришла забирать его домой. У Доппо сердце замерло, в течении дня ребенка никто не трогал. Как ни странно успокоил его именно Достоевский:       — Это нормально. Мы для Сигмы «Безопасная зона», а садик — еще нет. Слишком много сенсорных ощущений и новых лиц для одного дня, переутомился.       Куникида позабыл, что такое случается. В его группе все давно привыкли друг к другу и даже не трепетали перед совместными прогулками с другими группами. В тот день Доппо решил перечитать методички и свое руководство.       Ханако посмотрела на мужчину. Тот, обдумав вопрос, легко признался:       — Казино не восстановили после теракта, организация разбилась на офисы по всему городу.       Что ж… такого ответа Доппо не ожидал. Слово взяла девушка:       — Нельзя прерывать работу, мы любим наших клиентов и рады, что можем продолжать свою деятельность после всех инцидентов. Однако, Куникида-сан, вы согласитесь, что офисные помещения не подходят для жизни.       Она посмотрела на Федора, одним взглядом передавая недовольство. Кобаяси-сан снисходительно заметил:       — Достоевский-сан и Гоголь-сан опасаются за жизнь мальчика, Ханако.       — Мальчику явно тяжело спать на гостевом диване вместе с Гоголем, хоть он и не говорит прямо, Кобаяси-сан. Да в этих офисах вообще жить нельзя, они не для этого были построены. Там ни умыться нормально, ни покушать! Хорошо, что рисоварку нашли, иначе Гоголь-сан кормил бы Сигму одной вареной свеклой. А я вообще сомневаюсь, что она из магазина. Вы ведь видели те помидоры на подоконнике!       Достоевский посмотрел на Куникиду. Устало.       — Ханако-сан, следующая вывеска, которую они покажут рыбке — это цветочный магазин. Вы же многое знаете о цветах?       Попытка отвлечь удалась на славу, пускай девушка и поняла уловку. Поклонившись и пожелав хорошего вечера, она быстро присоединилась к компании. К ней присоединился и мужчина.       — Когда мы будем уверены, что все позади, то займемся детской, Куникида-сан. Хорошего вам дня.       Ответив на пожелания, Доппо развернулся на пятках. Отчего-то общение с Достоевским всегда давалось тяжело. Мужчина был вежлив, строил предложения прямо, но от его взгляда становилось неуютно. Может так сказывается общее болезненное состояние? Стоит ли спросить о самочувствии в следующий раз?       Доппо тряхнул головой. Одна из вечных проблем воспитателя. Не хочется скатываться в сплетни, кои иногда звучат на кухне. Но Куникида видит этих людей каждый день, нужно быть в курсе.       Хотя, если подумать, сон нужнее. За те несчастные минуты, что родители забирают ребенка, мозг он выедает оперативно. Дети не выглядят определенными или обиженными, беспокойство должно спасть.       Кроме Мори Огая — ему точно следует вручить буклет о воспитании детей...       Доппо остановился у самой двери. Он забыл купить собу.