Однажды в церкви

Бетти проснулась посреди ночи даже не заметив, что её соседки нет на месте. Она думала о своем. Вспоминала семью и все такое. Пыталась осмыслить, почему же этот учебный год, такой… Не похожий на прошлые, какой то… Тяжёлый и… Странный? Ну с этим нужно ещё разобраться… Казалось бы Бетти никогда не была одинока. Вокруг всегда были близкие люди готовые поддержать ее в любой момент, они давали ей все возможное, но зачем то сослали сюда. В их глазах была видна неискренность и наигранность. Такие избитые фразы, которыми обычно утешают людей. Идиотские фальшивые улыбки. Бетти уставала от них, но она не имела права показать это. Обычно от настоящей поддержки не устают… Она не подавала виду и тому, что всё, что было сказано ею принималось за шутку, молча подавляла обиду. Бетти перестала что либо говорить и унижаться, в то время как была вне себя от тревоги, обиды и печали. Она научилась тому, чему хотела: научилась быть безразличной. Бетти совсем не могла найти себя… Её отношение к окружающим металось между любовью и ненавистью. Тьма со временем пыталась затуманить её рассудок, она хотела отдаться, но это лишь причина по которой Бетти отправили сюда. А ещё — одиночество. Раньше его было ещё больше, и это жгло. Вновь. Она тонет в темноте, словно в черном киселе из воздуха. Мрак повсюду удушает, становится тяжело вздохнуть. Ловит ртом воздух. Бесполезно. Глаза начинают закрываться, а голова — становится тяжелее. Утопает в тьме. Так стало легко… Невесомость? Если она в космосе, почему не видно звёзд? Конечно же, она их не видит, совсем не замечает… О нет. Опять. Очередной кошмар. А родители и все остальные… Они предупреждали, что перед сном нужно обязательно молиться. Но Бетти почему то уже не видит смысла. Ей кажется, что всё что она видит, чувствует, слышит — всё это лишь сон, который длится бесконечно, повторяясь вновь и вновь. Голос который доносится до Бетти по ночам — диктует ей то, от чего она не в праве отрешиться. Здесь заставляют воспринимать это — как данность. Им уже всё предначертано, ни на что они не могут повлиять. Бетти видит — лишь мелкое свечение в конце туннеля, но можно ли это назвать светом… И всё это невидимым оружием рушит и забирает у нее смысл жизни… Бетти тяжело вздохнув встаёт с кровати. Она вспомнила что еще с вечера не принимала душ. Подойдя к двери в ванну, Бетти даже не заметила лёгкого свечения внизу. Нажала на ручку двери. Яркий свет ее тут же ослепил. Когда она смогла раскрыть глаза, то увидела перед собой обнаженную Кэс. Сердце в этот момент забилось сильнее у обоих. Бетти с завораживанием наблюдала как по мокрому, гибкому телу стекают капли воды, как струятся по мокрым плечам не тронутые водой, сухие волосы. Кэс не испугалась. Даже не потянулась за полотенцем. Она молча смотрела на свою соседку по комнате. Бетти ощутила ее слабый запах тела, ее кожа так приятно пахла без всяких масел, сама она была прекрасна, она ощущала ее жар и боялась дыхнуть на Кэс, поэтому завороженно смотрела на ее длинные ресницы и большую грудь. Бетти чувствовала что сердце пытается вырваться и сейчас покинет ее тело, девушка была в полнейшем шоке и не понимала, что именно происходит, не понимала, что ощущает. Все время смотря то на ее округлые бедра, то на выпирающие ключицы и ребра, то на ее лицо. Бетти мама часто говорила, что нельзя никому показывать свои части тела, поэтому она молилась лишь о том, что бы Кэс мама таким вещам не обучала и она смогла бы прикоснуться к ней, сжимая ее бедра, коснуться ее руки, сцепляя пальцы, пока будет прижиматься к ней. Кэс приблизилась так, что было слышно ее дыхание. Бетти казалось, что сейчас упадет в обморок от ее опьяняющего аромата и от этих темных глубоких глаз. Девушка не могла понять, почему не падает, ведь сознание медленно угасает, когда ощущает то, как мягко она касается губами шеи. Ее руки придерживали Бетти за талию. Тут Кэс впилась своими губами в ее. Руки начали рвать белое платье, а после снимать и трусики. Горячим языком она проделывал дорожки от небольшой груди Бетти, до мочки уха, шептала что то на него и вылизывала. Бетти неуверенно положила ладони на влажные бедра готки. Та начала ими двигать. Рукой убрала с лица монашки волосы и просунула язык сильнее внутрь. Готка сжала грудь Бетти начав мягко массировать, играясь с затвердевшим от возбуждения сосками. От такого Бетти совсем растаяла. Она забыла абсолютно про всех, единственное о чем она помнила была только ее соседка по комнате, в ду́ше где то посреди ночи с ними обоими происходили неописуемые страсти. Бетти не побоялась прикоснуться к упругой груди готки. Такая мягкая, с такими крупными сосками… Такая сочная… Один из пальчиков Кассандры проник в анус Бетти. Раздался тихий сдавленный стон. Бетти вцепилась руками в плечи партнёрши. Кэс просунула ещё один пальчик, сделав пару толчков внутри. Начала двигать сильнее и глубже. Бетти умоляла прекратить, покрывая поцелуями полные жаром щеки готки. Но Кэс знала, что делает. Кэс начала покрывать засосиками шею и хрупкие плечи Бетти. Та слабо постанывала, находясь вне себя от наслаждения. Такого Бетти ещё никогда не испытывала. Громко ахнула, когда колено готки начало тереться о промежность Бетти, возбуждая ещё сильнее. Ощущение было прям как тогда, на уроке, но только было ещё жарче. Теплый язык чувствовался чуть ли не на всех частях тела ученицы, Бетти же перебирала волосы своей властной подружки. Губы готки моментально накрыли крошечные губы Бетти, а ладонь легла на промежность. Пальчиками она ловко раздвинула половые губки и уже игралась с клитором, Бетти быстро намокала. Каждые прикосновения Кэс отдавались пульсом и мурашками по коже. Руки переместились на не большие ягодицы верующей. Начали сжимать, мять, рисовать круги вдоль и поперек. Оторвавшись от столь сладких губ, Кэс горячо выдохнула на шею Бетти и проведя губами по ней влажно шепнула на ухо: — Пойдем прогуляемся… — Бетти не возражала, она как раз таки хотела слушаться свою властную загадочную девушку. *** Бетти помогла вытереться своей подружке. Они обе вышли из ванны, начали друг друга одевать: сначала нижнее белье, затем платья, обувь… Обе были вскоре готовы. Девушки подложили на кровать подушек и одежды, а после накрыли одеялами, чтобы было похоже что там кто то спит. Потушили свет. Дверь из комнаты номер 13 с лёгким скрипом отворилась в темный коридор, по которым разгуливают монашки после отбоя, с ночным дозором. Готка как самая смелая выглянула первая. Вроде чисто. Затем выбежала и другая. Захлопнули дверь как можно тише. И понеслись к лестничной клетке. Без обуви, чтобы не было громко, они лавировали по темным коридорам церкви посреди ночи, почти раздетые, в одних сорочках с накидками. Бетти удивлялась, каким образом Кэс знала ходы школы лучше неё самой, если она новенькая… Наконец они добрались до темного хода, массивная дверь с выцарапаными на ней божественными узорами оказалась не заперта. И обе девушки с немалыми усилиями вместе толкнули её вперёд. Раздался оглушительный скрип и дверь ударилась об косяк. Свежий воздух ночной прохлады ударил в нос Минута тишины. Вроде тихо. Только где то вдалеке послышался стук каблуков. Бетти знала этот стук, кажется это была монашка — смотрительницы первого этажа монастыря. Девушки бросились на улицу, им нельзя было палиться. Они добежали до церковного сада, а ворота на удивление в него были не заперты. Вместе бросились в кусты колючих роз. Притаились там, боясь дышать. Но осознав, что они уже далеко они обе впали в приступ нервного смеха. *** Вскоре девушки спокойно прогуливались по каменным дорожкам, проходили через арки опутанные ветвями цветов и роз, но в темноте это казалось более таинственным, чем днём. Где то вдали шумела кукушка. А девочки просто молча шли. Бетти вдруг задрала голову вверх. Еловые ветви, деревья, они создавали как будто дополнительное небо, перекрывая обзор к настоящему. Лишь силуэты деревьев под чёрным небом, напоминающие тёмных призраков — стражей этой ночи. Больше нет сил находиться здесь. Хочется сбежать. Сбежать от себя. Смотрит вперёд. Но знает, что не на балконе церкви. Лес теряется на горизонте, словно подёрнутый чёрной дымкой. Из-за этого кажется, что дорога ведёт в никуда. Интересно, как выглядит это самое Никуда? Такое же мрачное? Или есть свет где-то далеко? Бетти с готкой продолжают идти босиком по каменной дорожке. Бетти ступает на мягкую траву. Кажется, на ней много капелек утренней росы. Капли отражают общую тьму — словно бездонные чёрные точки. Вместилища мрака, который поглотил всё вокруг. Они идут долго, но не чувствуют усталости. Вокруг темно, но Бетти слишком хорошо знает эти места, чтобы заблудиться. Местность только с виду кажется запутанной, на деле же здесь всё очень маленькое, словно игрушечное. Ненастоящее. Словно постановочный мир. Настоящая только темнота. Бетти смотрит на готку, они обе слишком долго молчат. Но это борьба продолжается. Кто первый заговорит, никто не знает. Кэс пытается рассмотреть кромку леса на горизонте, но видит лишь тёмные пики елей, растворяющиеся в покрытом тучами небе. Ощущение, словно она точно также растворяется во тьме. Щелчок. Бетти озирается по сторонам. Темно. А Кэс нет рядом. Наверняка шутит и где нибудь спряталась. Бетти позвала ее. Ответа не последовало. Бетти смотрит вперёд, нет. Это не церковный сад. Впереди неё — лес. Лес — в котором она гуляла в последний раз перед тем как поехать сюда. Она не могла понять что здесь делает. Это же на другом конце города, а она — за ним. Сердце забилось сильнее, а глаза намокли. Босая, почти раздетая девочка — стоит посреди ночи, совсем не там где должна быть. Этот лес — в нем столько много воспоминаний, как она гуляла в здесь с родителями, как играла в прятки с деревенскими друзьями, и имела единственное, что дороже всего на свете — свободу. Ее передёргивает от воспоминаний. Лес так и манит зайти в его тёмные объятья. — Не медли, давай, смелее… — шепчет кто-то рядом с Бетти. — Кто ты? , — невольно озирается о сторонам. Никаких силуэтов рядом не видно, а вместо ответа слышится лишь тихий, шелестящий смех. — Не бойся… — продолжает голос, — Тебе всё равно уже нечего терять. — Неправда, — шепчет Бетти онемело, но этому голосу трудно соврать. А противостоять и вовсе невозможно. Делает шаг. Ещё один. Ветви смыкаются за Беттиной спиной, отделяя ее от остального мира. — Потерялась, ангел? , — насмешливо продолжает голосок, — Странное место для прогулок для такого цветочка, как ты. Как бы стебель не сломался, — и почему все вечно говорят какими-то метафорами? Неужели нельзя сделать это прямо и честно? Бетти не видит своего собеседника, но он уже раздражает, вызывая чёрные волны внутри. Она идёт, игнорируя нахальный голос. Тут чья то рука ложится на плечо. Бетти ахает и вздрагивает. Резко оборачивается и видит перед собой загадочно мигающую Кассандру. — Что… Но… — Бетти оглянулась. Нет. Все тот же церковный сад где они гуляли, никакого леса. Кэс здесь. — Возможно… Ты скучаешь по дому, наверное тебе все привиделось, я… Могу видеть людей… Пошли. — сказала Кэс и взяла Бетти под руку. — И смею заметить, без меня тебе к свету никогда не вернуться. — загадочно улыбается Кэс заворачивая за угол кустов. — Это ещё почему? — как то машинально спрашивает Бетти, поведя плечами. — Потому что света больше нет в этом мире, он исчезает вместе с надеждой. Последняя угасла сегодня ночью. Остались только мы с тобой. — эта девушка иногда действовала всем на нервы, тем что говорила загадками, а может она лишь так запугивала. — Что за бред? — резко спрашивает Бетти, хотя сама понимает, что ее соседка может на что угодно. — Впрочем, решение за тобой, — говорит Кэс. — А мне просто скучно, вот и решила с тобой прогуляться… Последняя надежда… была ли она вообще? Что такое надежда? Внутренний свет? Но если света нет внутри — откуда ему взяться снаружи? Бетти словно погружается в себя, в свою душу — а там вязкая, непроглядная тьма. Болото из тьмы — как вам такое? — Кстати, не находишь тёмный мир очень эстетичным? — внезапно задаёт вопрос Кэс, идя куда то вперёд со своей подругой. — Я люблю эстетику, — впервые за все время улыбается Бетти невольно. — Тогда тебе здесь вполне могло бы понравиться. Свет не даёт такой красоты, как тьма. Или… у тебя иное мнение на этот счёт? — Кассандра. — Ну… Иногда тьма, вполне прекрасна… Мне в детстве было страшно находится в неё объятиях… Белый. Он не противоположен темноте, на мой взгляд, а родственен ей. Как и тьма, он — образец минимализма. Белый снег, белые облака, а лучше полностью белое от тумана небо — они делают этот мир чище. Вот бы можно было очистить мир ещё и от людей… Кэс усмехается. — Смотри, у меня кое-что есть для тебя. На потом хотела приберечь, но, похоже, сейчас самое время… — говорит Кэс потянув Бетти куда то на газон. Из ниоткуда появляются сотни тысяч маленьких огоньков. — Светлячки? — изумлённо выдыхает Бетти Мириады живых огоньков разлетаются в разные стороны — словно звёздное небо раскинулось прямо над землёй. От светлячков почти нет света — они слишком малы, чтобы разогнать окружающую тьму, однако, когда смотришь на них, становится немного лучше. — Нравится? — с лёгкой улыбкой смотрит спутница готка. — Да… — еле слышно вздыхает Бетти. Светлячки выстраиваются в две линии, ограничивая собой дорогу, по которой так и хочется скорее пройти. Она улыбается и ускоряет шаг. Внезапное желание лететь — раскидывает руки и бежит вперёд. Слышен тихий смех рядом, но не всё ли ей равно сейчас? Светлячков мало — десяток, не больше, но от этого онистановятся ещё более прекрасными. Один подлетает прямо к Бетти. Протягивает руку ладонью вверх и живой огонёк садится тебе на ладонь. Затаив дыхание, рассматривает его поближе. Последний лучик света здесь. — Почему светлячки остались здесь? — вольно спрашивает Бетти. — Всё просто — звери, птицы, насекомые, прочие живые существа помимо людей никуда не денутся. Они не виноваты в наступлении тьмы. Она не поглотит их… — объясняет Кэс. — А люди?.. — Люди сами создали этот мрак. Но у них осталась последняя возможность всё исправить… — Кассандра смотрит вдаль. — Я? — удивлённо спрашивает Бетти — Ты. Дальше идут какое то время молча. — Касикандриэра, — странно откуда у Бетти получает выговорить ее имя, впервые пробует его за все это время. — Что я должна сделать? — Отыскать надежду, конечно же, но как? — Если бы я знала… — мрачнеет голос Бетти. — У тебя есть тот, кого ты любишь? — вдруг спрашивает спутница. Бетти сжимает ладонь готки в своей сильнее. — Она стоит напротив меня. — Бетти смотрит сверкающими глазами на собеседницу, на что та искренне улыбается и прикоснется губами ко лбу своей подружки. Девушки также быстро вернулись в монастырь, как и ушли. — Ложись. — сказала Кэс приглаживая волосы Бетти, укладывая в постель. — А я скоро вернусь. — Ты в туалет? — спрашивает Бетти любопытно, зевая. Но Кэс нечего не ответила. Уже вышла из комнаты, хлопнув дверью. Бетти уже утопала во сладких снах, так и не понимая куда делась её соседка. Но вдруг забил церковный колокол и душераздирающий крик одной из монашек разлетелся по всей церкви…