Петрикор и пергамент

Коттедж был чудесный. В прелестной, живописной деревушке имелся паб, почта и продуктовый магазин. И, для полноты картины, очаровательная лавка зеленщика. Эта деревушка словно с пасторальной открытки. А в самом дальнем ее углу, между церковью и школой, скрывалась обсаженная кустарником тропинка, на которую с трудом въедет машина. Минуты через две тропинка расширялась и превращалась в проселочную дорогу с рытвинами и колдобинами и с проросшей то тут, то там травой. Еще через две минуты по обе стороны вырастали два смотрящие друг на друга коттеджа. Один был ухоженный и намытый, а другой… его. Коттедж Эдем. Старое здание из красного кирпича, покоцанного, как зубы в чересчур усердной улыбке, с блестящими на солнце окнами. Оголенная деревянная балка хмурой бровью вопрошала, чего же ты хочешь от этого дома, — он тебе это даст. Азирафэль влюбился мгновенно. Покупка была совсем не практичная: он понятия не имел, что делать с крышей (что вообще сейчас делают с тростником?), внутри требовался серьезный ремонт, а сад на заднем дворе в лучшем случае можно назвать «хаотичным». Но за него немного просили, и, когда Азирафэль вошел внутрь вслед за агентом по недвижимости, в животе у него потеплело. Он вдохнул запах пыли и плесени и позволил щекотке разойтись по груди. Он почувствовал любовь многих семей, что процветали в этом доме, почувствовал радость жизни и уютную неотвратимость времени. Он почувствовал себя дома.

***

Электричество он смог подключить только через неделю после того, как получил ключи. Телефонной линии не было — придется провести, потому что клиенты, очевидно, любят поболтать. Что досадно уже само по себе. И придется приобрести какой-нибудь транспорт, раз уж он забрался в такую жопу мира. Перевезти все вещи из крохотной однокомнатной квартиры в Лондоне в маленький коттедж с двумя спальнями оказалось даже быстро. Одну из спален он тут же отрядил под кабинет. Ту, что смотрит на сад и большую часть дня залита солнечным светом. Он установил там верстак, книжные полки вдоль стен и разложил инструменты и рамы. Подумал пару минут, сможет ли он себе позволить провести сюда раковину — ну да это не к спеху. Серьезно, он подумает об этом позже. Он же здесь навсегда.

***

Азирафэль быстро понял, что утренний чай предпочитает пить в саду. Иногда он брал с собой тост с джемом. Там распускали свои ароматы цветы и жужжали пчелы. Шелест ветра в деревьях создавал спокойный фон для всего этого. Иногда вдалеке блеяла овца. Чудесно. А вот разросшийся сад давно вышел из-под контроля. Крохотную веранду почти полностью поглотили сорняки по колено — очевидно, переползли из разросшейся клумбы. Что-то ползучее захватило весь задний фасад и не позволяло открыть окно. Если не разобраться с этим сейчас же, придется зажигать свет днем, но с проводкой он тоже еще не до конца разобрался. И хотя ему очень нравилось смотреть на сад и сидеть в саду, про растения он не знал ровным счетом ничего. Он мог отличить сорняк от розового куста, а еще в одной из клумб когда-то выращивали что-то пахучее на приправы, но сейчас там были сплошные джунгли. Нужно позвать кого-нибудь все расчистить, а потом уже можно решать, что со всем этим делать. Сад простирался довольно далеко и заканчивался неглубоким оврагом. Он заставил агента дойти до него, но то было в начале лета, а сейчас пробраться через упавшие бревна и заросли крапивы и ежевики выше человеческого роста уже невозможно.

***

— Вы не знаете, наверное, — рискнул он поднять эту тему пятничным вечером с Анафемой, леди из Жасминового коттеджа напротив, — никого, кто мог бы привести в порядок мой сад? Она смотрела на него целую минуту: серьезный взгляд, поджатые губы. Оценивала, стоит ли выдавать ему такую инфомацию. — Вообще-то знаю. Анафема, оккультистка и на полставки ясновидящая, была восхитительна. Немного моложе него, но, вероятно, мудрее. Тихая, но со своим мнением на все. Сначала она показалась ему суровой, возможно, немного холодной, но всего через пару дней он разглядел подо всем этим дружелюбие и веснушки. Когда он только переехал, она принесла ему банку своего варенья и бутылку вина. Заглянула в ближайшую коробку с книгами и объявила, что они подружатся. Она не ошиблась. Он начинал подозревать, что она в принципе редко ошибается. — Парень своеобразный, — продолжила она. — Но хорош. Сейчас поищу его номер. Он вечно занят, но сезон заканчивается — может, он найдет для вас время. — Своеобразный в каком смысле? — Он… ну… — Не найдя подходящих слов, Анафема раздраженно фыркнула. — Козел он. Засранец тот еще. Знаете, я лучше сама ему позвоню, а то вас он пошлет просто. Азирафэль почувствовал, как у него поднимаются брови. — Почему же вы его рекомендуете? — Он лучший. Он вежливо кивнул. Ему не нужен лучший, если честно, ему нужно, чтобы кто-то просто спас его дом от поглощения джунглями. Но раз уж сам спросил, придется хотя бы взглянуть на него. — А зовут его?.. — Кроули. А. Д. Кроули.

***

А. Д. Кроули и впрямь оказался засранцем. На следующий день Азирафэль открыл ему дверь, бросил один-единственный взгляд: долговязый, неприветливый, небритый, волосы торчком — и понял, что садовника ему придется искать в другом месте. — Мистер Кроули, я полагаю? — начал он, поняв, что сам тот представляться не собирается. Кроули даже очки не снял. О господи, у него татуировка на лице. Азирафэль старался не судить людей, но… что за садовник набьет себе змею на лицо? — Просто Кроули. — Он сунул руки в карманы и ссутулился еще сильнее. — Анафема сказала заехать к вам сегодня. Кажется, она не понимает, что у меня есть и другие клиенты. Азирафэль попытался не сощуриться. Он почувствовал, как губы сами собой поджимаются и постарался придать им форму улыбки. — Простите, это совсем не срочно. Я недавно переехал и ищу кого-нибудь, кто приструнит мой сад. Там полное безобразие. Хотел показать его кому-нибудь, понимаете? Кроули ничего не ответил, только выжидательно поднял хмурую бровь. — Ах да, проходите, прошу. — Азирафэль отступил, чтобы пропустить Кроули в коридор и провести через кухню назад. По дороге он извинялся за бардак и коробки, словно пригласил его на ужин, а не работать. Кроули молчал. — Выпьете что-нибудь? Я только что заварил чай. — Нет. Азирафэль отворил заднюю дверь и смущенно вывел Кроули наружу. Тот протанцевал мимо него, виляя бедрами, и явно не испугался этих жутких зарослей. Азирафэль остался стоять на веранде. Он смотрел. Потому что, когда Кроули спустился с веранды, солнце заиграло в его волосах, и они вспыхнули танцующим пламенем. Мягкий ветерок позднего лета пробежался по листве, и она весело качнулась ему навстречу. Загадочный Кроули стоял неподвижно под деревянной аркой, где заканчивалась брусчатка. Арку туго обвивали цветочки, отчаянно цепляясь за дерево и не поддаваясь ветру. Кроули погладил тянущийся к нему росток. Обернул вокруг пальца. Что-то ему прошептал. Он разговаривал. Разговаривал с цветами. И Азирафэль против воли нашел это очаровательным.

***

— Много дней уйдет, прежде чем это начнет напоминать сад, — объявил Кроули слегка погодя. Прозвучало дорого. — Сколько? — Хмм? — Кроули рассматривал ползущие по дому лианы. Он поднял руку и погладил двумя пальцами красный лист. — Девичий виноград тоже нужно обрезать. Слишком долго за ним не ухаживали. — Сколько дней? Кроули обернулся и окинул сад взглядом. Ни на что другое он, собственно, и не смотрел. Азирафэль понял, что он даже в глаза ему ни разу не взглянул. Хотя как знать, очки-то тот так и не снял. — Ну… Эмммм… аахххшзз… Слова такого нет. Азирафэль решил, что Кроули так думает. — Где-то неделю. Четыре-пять рабочих дней на одного работника. И он засияет. Азирафэль уткнул взгляд в пол. В вопросах обсуждения денег он был настоящим британцем. Он сравнил свои полосатые носки с заляпанными грязью кожаными ботинками Кроули. Откашлялся. — Ладно. И сколько это будет стоить? Снова поток растянутых гласных и ничего не значащих согласных. Обычно он решил бы, что его пытаются надуть, но Кроули, кажется, просто таким образом коммуницировал. — Предлагаю так, — внезапно сказал Кроули. — У меня сейчас много работы, все срочное, понимаете? Если вам не срочно и не надо все вот прям щас?.. Азирафэль его сразу понял. Он сам так иногда поступал. — Вы хотите втиснуть меня между другими заказами, да? Не вижу в этом никакой проблемы. — Ну… это правда не быстро будет. Буду заскакивать, как получится. Возможно, растянется на месяц. — Мне подходит. Я не спешу. Так же дешевле получится? Я работаю из дома — просто предупреждайте, что заедете, и все. Кроули кивнул, сунув руки в задние карманы. Втянул их куда-то в самый таз, согнулся, словно у него спина начиналась ниже, чем у остальных людей. — Цена будет самая лучшая. Но и за дешево я не работаю. — Понимаю. Понимать Азирафэлю не хотелось. Скоро должен прийти очередной чек, но он же только что купил дом, помилуй боже. Кроули смерил его взглядом, словно пытаясь угадать его благосостояние. Что ж, удачи. На Азирафэле были старющие только-для-дачи джинсы и чудесная рубашка от Derek Rose. То есть, он мог быть состоятельным человеком в подозрительных джинсах или подозрительным человеком в приличной рубашке. — Я разберусь со всем и вернусь с окончательной ценой и датами. — Кроули погладил на прощание виноградный лист, пробормотал что-то «мальчику» и направился к двери. И Азирафэль понял, что никто другой ему не нужен. Никого другого он в свой сад просто не пустит.

***

Анафема смеялась взахлеб, когда он рассказывал ей, что Кроули и впрямь засранец и она была права. Она успокаивающе погладила его по спине и налила фруктового джина из хрустального графина. — Но он того стоит? — спросил Азирафэль, заранее зная ответ. — Каждого пенни. Каждой грубо поднятой на вас брови. Каждой неловкой минуты, когда вы пытаетесь понять, оскорбляет он вас или нет. — Он предложил сделать мне скидку, если я соглашусь, чтобы он занимался мной между другими заказами. Так что, наверное… Я думаю… — Вы же уже согласились, да? — Она знала. Она знала, кажется, все на свете. — На следующей неделе приступит.

***

В коттедже Эдем уютно было даже ночью. Старые дома бывают в темноте холодными и… жутковатыми, но в коттедже, казалось, всегда было тепло. Даже тени просто нежно его обнимали. Азирафэль лежал в кровати: под одеялом ему было слишком жарко, без него холодно, — и слушал, как вдалеке ухает сова. После шумного Лондона он думал, что не уснет в тишине. Но шум был и здесь, только более успокаивающий. Ветер в листве, кто-то рыщет по саду в поисках ужина, стрекочут сверчки и беспрестанно ухает сова, словно зовет и зовет кого-то. Ему не было одиноко — он любил быть один. Но, может, когда-нибудь, он с кем-нибудь это одиночество разделит. Когда-нибудь.

***

Неделю спустя позвонил один из его постоянных клиентов. Азирафэль хорошо провел эту неделю: очистил весь дом от слоя пыли и грязи, закончил с полами в гостиной и начал подыскивать чего не хватало из мебели. Мистер Габриель согласился завезти книгу с утра, но она, как оказалось, уже продана, и работу нужно закончить на этой неделе. Сказать, что у Азирафэля это вызвало раздражение — ничего не сказать. На этой неделе он планировал отмыть кухню, чтобы ею можно было пользоваться, и, возможно, начать ремонт в спальне. Теперь нужно за один вечер довести до ума кабинет, а потом несколько дней провести, сгорбившись над скрупулезной работой. Но этого клиента расстраивать нельзя — от него Азирафэль получает солидный процент своих доходов, да и платит он всегда сразу. В ящиках с инструментами царил полный кавардак; рамки нужно перебрать, а лезвия заточить, потому что они слишком долго валялись насыпом вперемешку друг с другом. Ко всему прочему, летняя жара вошла в свою наивысшую стадию, а окна наверху открыть так и не удалось. Измотанному и вспотевшему Азирафэлю приходилось работать ночами. Сейчас слишком жарко для всего этого. Он устал до головокружения. Ничего в доме не подходит по размеру и не правильной формы — он сам не того размера и не в той форме, — все слишком тяжелое и неудобное, не проходит в проемы и не разворачивается в коридорах. Когда он наконец перетаскал наверх гигантские бутыли с растворителем и химикатами, ящики бумаги и металлические клещи, пришлось остановиться, чтобы отдышаться и размять руки. В девятом часу утра, когда он, тяжело дыша и потея, пытался затащить наверх огромную ванну по узкой изогнутой лестнице, в дверь постучали. Чудесно. Восхитительно. Он обнимается с этой ванной, которая, видимо, застряла тут навсегда, а один из самых его щедрых (и несомненно многоуважаемых) клиентов пришел отдать ему бесценную античную книгу. Он даже сейф еще не установил — тот так и стоит где-то, погребенный под коробками с инструментами. Рядом с мистером Габриэлем он никогда не чувствует себя в лучшей форме, и это утро не будет исключением. Пресвятые небеса, ну зачем же он так рано заявился? — Да-да! — крикнул Азирафэль, стараясь звучать увереннее и профессиональнее, чем себя чувствовал, застряв за ванной на лестнице. — Одну минуточку! Ответа не было. Как не было у Азирафэля и возможности открыть дверь. Под ванной он не пролезет, вокруг тоже не обойдет, а, если попытаться залезть на перила, наверняка сломает шею. Можно, наверное, перелезть сверху, но ванна явно прогнется под его весом, и Азирафэль покатится вниз по лестнице и собьет с ног бедного мистера Габриэля. Который вполне этого заслужил, за то что приехал на полчаса раньше. Он все еще раздраженно фыркал от этой мысли, когда ручка двери повернулась, и дверь открылась. Возможно, не столько фыркал, сколько кудахтал истерически, потому что только теперь понял, что у него еще и нога застряла, и ему придется провести на лестнице остаток жизни или вызвать пожарную бригаду, и вообще — он так устал, и почему же он так распустился-то? Ну что за ерунда, божечки, он сейчас заплачет. А это даже не мистер Габриэль приехал. Хуже. Это был Кроули.