Нетлеющая искорка: Призрак вернувшейся.

Спайк, просыпаясь, чувствовал, что что-то не так. Но что? Он не мог понять. И развеять его сомнения сейчас было некому. Все ушли. Лишь он один остался. Даже если он спросит, никто не сможет помочь. Потирая глаза, он слез со своей кровати, печально скрипнувшей матрасом, и направился проверить комнаты, дабы убедиться, что они чисты и все в них стоит там, где стояли вчера. И позавчера. Едва ли что-то менялось здесь. Но чувство некой неправильности не желало отпускать его, беспокоя ожиданием чего-то неведомого. Тонны опостылевших книг, которые он с трудом протирал каждый день, безучастно спали на своих полках, отчего-то столь умиротворенные, словно бы их владелица никуда и не уходила. Словно бы она не исчезла. Эти стены будто насмехались над дракончиком, говорили ему с издевательской ухмылкой, невидимой для любого живущего: "Твайлайт здесь, вы плохо ее искали, только и всего". Спайк хотел расцарапать всю эту библиотеку, но сдерживал себя. Это были не его книги. Он должен ждать. Едва слышный стук когтистых лап разносился по Золотому Дубу, наполняя его хоть толикой жизни, но внезапно он прекратился. Ящер в недоумении остановился в одной из комнат, заметив лежащую на диване кучу железа. Стараясь не шуметь, он аккуратно подошел к нему и, присмотревшись, замер, стараясь даже не дышать. Это был не просто металлолом. Это были странные неуклюжие доспехи, укрытые рваным куском грубой ткани размером с хорошее такое одеяло, который придерживала пятипалая кисть, тоже облаченная в темную, покрытую царапинами броню. Шлем лежал совсем рядом, такой же громоздкий и лишенный украшений, с циклопоподобной прорезью на похожем на корабельный нос забрале, а на шлеме лежало нечто, напоминающее голову с темно-фиолетовой гривой. Чего уж греха таить, только грива и была видна, слишком уж сильно она разрослась, явно не зная ухода долгое время; некоторые локоны носили след не слишком аккуратного отрезания, словно бы их просто отрубили ножом. Ящер хотел ткнуть незнакомца, однако тот, едва не свалившись со своей импровизированной кровати, повернулся мордочкой к нему, открывая глаза. - Спайк? - проговорила Твайлайт, протирая от крови затылок, распоротый о выступ своего шлема, сделанный для защиты рога. - Давно ты пришел? - Т...Твайлайт? - дракончик не мог сдержать удивления и слез. В ответ получил лишь холодный, безжизненный взгляд, лишь чуть-чуть продернутый искрами былой радости и любопытства. И все же это была она, пусть даже на ней едва было живое место, свободное от шрамов и отметин. Словно бы она прошла в одиночку пятнадцать вечнодиких лесов вдоль и поперек. В ответ на это аликорн лишь слабо улыбнулась, протягивая к ящеру копыто и проводя холодными пальцами по его чешуйчатой голове. Как же она желала, чтобы у нее были настоящие кисти. Но нет. Мысленно она усмехнулась: Когда-то она не считала это недостатком. А что изменилось теперь? Ответ был до смешного прост: копыта в Лотрике были настолько же неудобны, насколько огненное оружие неудобно против демонов, и даже в условиях Эквуса эти обрубки были мало полезны. Отогнав мысли, она вернулась к главному вопросу: - Когда ты пришел в Золотой Дуб? - Твай, сестренка, о чем ты? - в недоумении Спайк почесал затылок, - я всегда здесь был. - Серьезно? - Лавандовая кобылка едва удержалась от того, чтобы шлепнуть себя по лбу, - примерно век прошел, и ты все это время никуда не уходил? - Сестренка... - дракончик непонимающе хлопал глазами, удрученный невыразительным и холодным тоном. Он едва не плакал от безразличного и монотонного голоса, словно бы осуждающего его за то, чего он не мог понять. Однако, когда он уже хотел разрыдаться, холодый металл, украшенный шрамами неизвестной ему схватки, обвился вокруг него в успокаивающем, пусть и отрешенном, жесте объятия. - Я не осуждаю тебя. - голос не изменился, лишь искра ободрения на ничтожный миг проскользнула в нем, но сейчас даже ее было достаточно. - я просто не могу понять. Прошло множество десятилетий, и ты не оставил это место? - Десятилетия? - ящер оцепенел, непонимающе глядя в пустые, словно бы мертвые глаза. - с твоей пропажи прошел всего год! - Значит, время течет по-разному... - проворчала аликорн, разрывая объятия и доставая из пространственного кармана обожженный, заросший голубоватым кристаллами дневник размером едва ли не с половину ее самой. Старье, украденное с трупа Саливана, обладающее бесконечными страницами и настолько тяжелое, что его можно использовать в качестве оружия последнего шанса. Твайлайт подозревала, что и понтифик был не первым владельцем этого тома, хотя сказать наверняка не могла - большинство записей принадлежали именно ему, будучи органичным продолжением еще чьих-то изысканий, автора которых, скорее всего, уже не было в живых по достаточно понятным самой бывшей единорожке причинам. Дневник с самого Иритилла служил ей - ему было не впервой менять хозяина. Послужит ей - послужит и другим, когда она отойдет в мир иной навечно. Если отойдет. Примерные рассчеты были крайне забавны: Учитывая разницу в течении времени внутри самого Лотрика, где век в предместьях замка был тремя годами в поселении нежити и едва ли не тысячелетием в Закольцованном Городе, среднее относительное течение времени обладало просто огромным количеством знаков после запятой. Однако отношение этого самого среднего времени к Эквусу почему-то составляло вполне приличные сто к одному. Засмеяться очень, очень хотелось, однако смех извратился в такт умирающему миру, в котором она прожила и воспиталась. В Понивилле это звучало бы как психопатический, полный боли лай изуродованной инфернальной твари, упивающейся чужими страданиями и несущей лишь смерть и разрушения. Потому смеялась она молча, хотя некоторой улыбки не скрывала. Дракончик же, непонимающе уставившись на подругу, терпеливо ждал ее возвращения в реальность и одновременно размышлял о том, Твайлайт ли перед ним вообще. Он помнил ее совсем другой. А сейчас... Она словно бы принадлежала другому миру. Каждое ее движение казалось Спайку скрытой угрозой, ее голос заставлял его подавлять желание забиться в угол или и вовсе убежать из комнаты, взгляд ее ныне пустых глаз был невероятно безжизненным и подавлял волю, сминая собственное мнение и желания. - Твай... Напишешь письмо принцессе Селестии? - Дискомфорт улетучился, и ящер с горящими глазами едва ли не подпрыгивал на месте, - А друзьям? Пинки устроит просто гигантскую вечеринку по такому случаю! Все еще одетое в пятипалую перчатку копыто легло ему на плечо. - Не стоит, Спайк. Сейчас мне хотелось бы тишины и покоя, разбавленного исследованиями. Что же касается Селестии, не думаю, что она не знает. - Мягким, но безапелляционным голосом проворковала ученица принцессы, направляясь на двух ногах в сторону лаборатории, что заставило дракончика усомниться в реальности происходящего. Однако прикосновения холодного металла были обжигающе реальны. - Хорошо. - отрешенно сказал он, прикасаясь к плечу, едва не обожженному металлом.