Нетлеющая искорка: Призрак вернувшейся.

Осторожно постучавшись и подождав, пока Твайлайт уберет все ловушки, которые поставила от незваных гостей по одному из самых милых своих обыкновений, Спайк вошел в полную холодного света лабораторию с заказанным набором скальпелей и пинцетов, стараясь не смотреть на гигантский железный стол, как на зло стоящий на самом видном месте с очередной прикованной к нему тварью, плененной в Вечнодиком Лесу. Или за его пределами, о чем дракончик не хотел даже думать. Но думать приходилось, поскольку аликорн иногда слишком увлекалась исследованиями и просила его "избавиться от реактивов", в связи с чем он серьезно беспокоился о реке неподалёку, которая уже начала приобретать красноватый цвет ниже по течению, пугая многих пони, и даже некоторые грифоны не желали приближаться к водоему более, чем на сотню метров. - Положи их куда-нибудь туда, - небрежно махнула лавандовая кобыла железной кистью, все еще ковыряясь в своем новом экспонате. Что это было на сей раз, Спайк знать тем более не хотел. Его подруга пропала на несколько дней, вернувшись с огромными царапинами на шлеме, кровавой полосой на мордочке и гигантским мешком, который периодически тыкала мечом или пинала. Стоило дракону водрузить поднос на место, как пара ножовочных полотен, едва не задев его, полетела в сторону стола, откуда через мгновение донесся легкий скрип и недовольное ворчание, сопровождаемое бранью настолько непечатной и грубой, что хотелось сжечь себе уши. - Мне заказать масло, я полагаю? - произнес ящер с долей скепсиса в голосе и тут же шлепнул себя по губам: подобный тон был недопустим при общении. - Я не глухая, забей уже. - произнесла Твайлайт, стоило ему зажать свой рот. - И да, закажи. Мои запасы почти кончились, а смазывать кровью - все равно что бросаться с голым крупом на Мидира. - Ты же знаешь, я не понимаю твоих сравнений. - ответил дракончик, примирительно поднимая передние лапы. - Не мои проблемы. - возразила ученая, не оборачиваясь. - закажи масло и на сегодня твой рабочий день окончен. Пойди погуляй, почитай, или еще что-нибудь в этом роде. Понаблюдай за Рарити, в конце концов. - последнее предложение заставило его покраснеть и гневным взглядом попытаться прожечь в ней дыру. - Иди уже, или я вышвырну тебя отсюда как позавчера. Хлопнула дверь, и единорожка брезгливо сморщилась, вырезая древесному волку желудок. Как оказалось, эта тварь далеко не деревянная внутри, однако менее раздражающим зверь от этого не становился. Безумный скульптор реальности, создавший его, был тем еще садистом: желто-зеленая кровь животного была сильной кислотой, мышцы были плотными, словно сырой металл, кости едва поддавались даже титаниту, и пилить их пришлось ветхим клинком, поскольку из всего имеющегося у нее оружия лишь он подходил для подобных операций, а внутренние органы были самозатягивающимися, и разрезать их для исследования было крайне неудобно - только сделаешь надрез, как он тут же пропадает. И это даже было бы интересно, если бы столь сильно не бесило. *** Письмо написано, и наконец исчезло во вспышке зеленого пламени. Спайк устало потер глаза - спать хотелось нещадно, ибо вчера он ассистировал Твайлайт до полуночи, пока она работала над каким-то покрытым кристаллами колокольчиком, постоянно норовящим взорваться градом игл, в попытке усилить его свойства. Результат вышел мизерным, и ящер едва не помер, пытаясь удержать исследовательницу от разрушения Золотого Дуба и, возможно, Понивилля со всеми его жителями. Пробежавшись взглядом по все столь же огромным книжным полкам, он вздохнул: Едва их владелица появилась, они словно обрели краски, но прошла неделя, и они вновь начали выцветать. Они перестали быть нужными, и многие уже отправились в кладовку или на продажу, сменяясь тяжелыми, громоздкими томами, исписанными на неизвестном языке тысячами формул, фактов и историй, которые теперь стали ее главным увлечением и трудом. Иногда она пропадала в лаборатории на несколько дней, выходя под яркое эквестрийское солнце лишь для того, чтобы наскоро перекусить бутербродами с чем-то подозрительно напоминающим мясо со странно знакомым запахом, взять с полки очередную книгу или проверить ловушки, которые ежедневно обновляла, дабы никто посторонний не посмел даже приблизиться к ее обиталищу. Даже ему иногда перепадало от того, что он забывал про гильотину за дверью, уворачиваясь скорее инстинктивно. Посему он планировал выделить себе хотя бы пару часов сна, столь желанного в этот месяц. Быть может, он даже увидит во сне старые времена... Те самые, до Дискорда с его перемещением, когда его подруга была радостной и любознательной личностью, светящейся счастьем, а не постоянно закованным в латы безумцем. Не была пустой оболочкой. Он скучал. Но ничего не мог поделать. В дверь аккуратно, вежливо постучали, заставив дракончика встрепенуться: стук был знакомым. До боли знакомым. Он рванул в спальню и, порывшись под кроватью, нашел испещренный рунами металлический диск. Амулет Покоя. Особый подарок, позволяющий временно отключить защиту в том случае, если его создательница будет занята. Единственный его минус - он одноразовый, и заряжается крайне долго. Посему Твайлайт советовала применять его лишь в крайнем случае. - Привет, Спайк. - дружелюбным тоном, коего он давно не слышал, произнесла Селестия. - Если вы по душу Твайлайт, то она в лаборатории. - максимально спокойным тоном, на который он был способен, ответил дракончик. - но поверьте, это не самое приятное место на данный момент. - его взгляд, полный ужаса и отвращения, на мгновение обратился в пустоту. Селестия ошарашенно посмотрела на него. - Твайлайт вернулась? - ага. Но она не хочет никого видеть, и, я думаю, вы тоже в этот список входите. - заметил ее собеседник, уходя в сторону своей спальни. - как бы там ни было, удачи. - коротко усмехнулся он, закрывая за собой дверь. Принцесса встряхнула гривой, прогоняя подозрения и набираясь решимости. Она была готова ко всему, особенно после писем своей ученицы, порой обожженных и испачканных кровью, а иногда ей же и написанных вместо чернил. Короткие, отрывистые фразы, замечания, сообщения, язвительные шутки, сделавшие бы честь самым отъявленным гадам, которых она только могла припомнить, иногда полезная информация, которую было невозможно понять. Последние четыре записки были нечитаемы, ибо язык, на котором они были написаны, не был ей знаком. Лишь подпись, которую ее ученица утруждалась переводить, оставалась понятной. И даже она сократилась до одного лишь имени. Надо будет наведаться в Сахарный Уголок., подумала аликорн, встряхивая гривой. Сладости были ее главной слабостью и, верно, единственным успокоительным. Другого она не знала, да ей было и не нужно: ситуации, когда требовалось что-то большее, не возникали. И, на что солнечная пони крайне надеялась, не возникнут никогда. Спайк показался ей каким-то уставшим, даже раздраженным, чего с ним никогда не бывало прежде и уж тем более ни капли язвительности не было в его речи до сей поры. Принцесса застыла, обдумывая то, что беспокоило ее более всего. Судя по тому, что ее лучшая ученица отправила свое последнее письмо где-то месяц назад, она должна была уже быть здесь немало времени. И все это время она предпочла молчать, занимаясь неизвестно чем и где - Золотой Дуб не стал более живым, лишь цвет его восстановился. Золотые копыта зазвенели по ступеням, и тут же аликорн метнулась в сторону, укрываясь защитным полем, в мгновение потребовавшим обновления - скрытая от ее глаз бомба обратилась шаром света, сжигающего все, до чего он мог дотянуться. Наконец открыв глаза, принцесса обнаружила, что все пространство спуска покрылось маденькими голубыми кристаллами. Попробовав наступить на один из них, она тут же об этом пожалела: ее ногу пронзила холодная боль, вонзающаяся тысячами отравленных игл в нежную плоть. Мгновение спустя кристаллы исчезли, словно их и не было. Встряхнув конечность, белая кобылка пошла далее, обновив поле. В вохдухе раздался короткий писк, и в копыта вонзились молнии, пусть и обезвреженные магическим полем, вновь почти исчезнувшим от перегрузки. Далее по лестнице был огонь, а после - аликорну пришлось рывком прыгать к двери, спасаясь от стальных челюстей многочисленных капканов и тяжелого лезвия гильотины. Наконец, облегченно вздыхая, Селестия постучала в дверь. И тут же пожалела. Ее белоснежная шерстка слегка смялась, принимая на себя застывшее лезвие изъеденного черного клинка. О, Принцесса Селестия, доброе утро. Как поживаете? - на пороге стояла на двух ногах Твайлайт, держащая шлем под мышкой и с нечитаемым, но украшенным легкой улыбкой выражением держала странный меч у горла своей учительницы, глядя на нее так, словно та оторвала ее от чего-то слишком важного и вместе с тем радуясь появлению знакомой. Эмммм… - Селестия в недоумении провела по лезвию золотым накопытником и сразу же отдернула ногу: клинок был столь остер, что без какого-либо давления вскрыл золото, словно раскаленный нож разрезает почти истаявшее масло. Что-то случилось? Вам что-то нужно? - кукольным, детским взглядом единорожка вновь обратила на себя внимание, и принцесса застыла: закованная в покрытые царапинами и ожогами доспехи, удерживающие на плечах и поясе два рваных плаща, с мордочкой, покрытой давно зажившими, но от того не невидимыми ранами, она вызывала беспокойство, сожаление и отвращение контрастом своего выражения мордочки со внешностью, обретенной в неведомых странствиях. Я… пришла поговорить. - успокоившись, произнесла принцесса. Отлично, приходите когда вам что-то понадобится. - разочарованно буркнула единорожка, захлопывая дверь, однако ее одетое в железную перчатку копыто было остановлено. Пригнувшись, Селестия вошла в лабораторию, несмотря на возмущенное ворчание своей ученицы. - Твайлайт, я очень надеюсь, что это не то, о чем я думаю. - суровый взгляд, вопреки ее ожиданиям, был единорожкой, а ныне аликорном, выдержан так, словно его и не было. Лишь шлем вновь оказался на ее голове, не скрывая восторженного и любопытного взгляда. Селестия вздохнула, успокаивая себя. Вскрытый древесный волк являл собой то еще зрелище, тем более для нее, успевшей забыть привкус смерти за тысячелетие относительного спокойствия и благополучия. Некоторые органы уже покинули предназначенное им место, и ныне повисли в заполненных прозрачным консервантом банках: сердце, странно похожее на кристалл, окруженный деревянными трубками, пара сетчатых, словно листья, легких, печень - отдельно от тела они смотрелись на редкость противно. Но подошедшую Твайлайт, продолжившую свое занятия, это не заботило, и с веселой мелодией на устах она, взяв ножовку, залезла в растерзанное тело хищника, чтобы вылезти оттуда через минуту, на ходу помечая на гигантском рисунке зверя расположение его внутренностей, с недовольным видом чиркая что-то в тяжелом черном дневнике, поросшем кристаллами, коих солнечная принцесса никогда не видела. - Ебать его в болоте василисками, - аликорн едва не взвилась к потолку, ее полный недоумения взгляд устремился на ученицу, роющуюся среди стеллажей, забитых инструментами и книгами, в поиске очередного приспособления. - А я надеялась, что череп этой трижды мертворожденной ошибки пьяного акушера нетрадиционной ориентации и переспавшей с половиной городского кладбища после шестисот шестидесяти шести эпидемий матери-некрофила вскрывать не придется. - Краем глаза единорожка заметила белую статую, украшенную золотом, в которую обратилась ее наставница, и снисходительно улыбнулась, наконец доставая молот и долото. Надо было закончить поскорее, пока желание разорвать эту тушу на части и в очередной раз выбросить в реку не пересилило интерес и любопытство. - Т...твай...Сп...п-п-паркл...Что это было? - Ошарашенно заикаясь, простонала Селестия. Та не ответила, снимая животное с крюков и переворачивая его, на ходу фиксируя голову захватами на шее и морде. Долото окрасилось желтоватым, отмечая надрезами на короподобной коже места ударов под аккомпанемент раздраженного ворчания и потока выражений, которых аликорн даже не знала никогда, хотя от своей сестры ей доводилось слышать нечто похожее. Казалось, ее ученица перестала слышать вообще все, погрузившись в работу и не обращая внимания на ее характер. С неприятным отзвуком острое лезвие пробивало плотную кость, медленно вырезая неровный круг. - Кстати, как вы сюда прошли? - В смысле? - удивленно подняла бровь Селестия. - Я там ловушек понаставила, вы как их прошли? - Подозрительно бросила единорожка, подцепляя импровизированным рычагом образовавшуюся крышку и кидая ее в сторону. - Защитное поле. - рассеянно ответила принцесса, но после спохватилась: - Зачем ты их вообще поставила? Тем более такие? Это не безобидная шутка, моя ученица, это натуральная угроза! А если бы Рарити или Эппл Джек зашли сюда? - Пришлось бы искать новые воплощения Элементов. - Сухо отозвалась лавандовая кобылка, прежде чем, наконец справившись с расширением дыры, вытащить содержимое черепа и внезапно слететь с катушек: - Да чтоб тебе по карнизам Анор Лондо гулять! И тут эта тварь мне гадит! - убирая вытянутый, разделенный тонкими стенками мозг существа, удивительно похожий на диковинный механизм, телекинезом в очередную емкость, разъяренная исследовательница сорвала труп с креплений и, схватив ныне пустую голову, впечатала ее в растрескавшийся пол. Позвоночник, не выдержав такого надругательства, жалобно заскрипел. Встав задней ногой на загривок мертвеца, закованное в броню чудовище схватило обоими копытами опостылевшую голову и с хрустом позвонков и чавканьем деревянной плоти оторвала ее, бросив в дальний угол своего подвала. - Гребаный волк. Гребаный лес. Гребаный замок. - ворчала она, поднимая части трупа и, вновь осмотрев их, швырнула в сторону двери. - Ладно, его тело все равно уже бесполезно. - Спаркл. - голос белоснежной кобылы дрогнул, от только что увиденного ее выворачивало, но отступать было нельзя. - Сейчас же прекрати и слушай меня. - на секунду ее ученица, дрогнув новообретенными крыльями, застыла, но тут же оцепенение прошло. - Я слушаю. - сухо ответила та, протирая инструменты. Казалось, кантерлотский глас более не беспокоил ее, став не более, чем выражением недовольства. Стальные пальцы, зажавшие одну из тряпок, методично оттирали полотно ножовки от странной крови и мелких осколков костей. Еще несколько, подхваченные телекинезом, очищали прочие инструменты, с неестественной точностью убирая любой след непростительного деяния. В то же время пара швабр, вылетев из-за угла, подхваченные столь бледным фиолетовым ореолом, что он едва был различим, начали стирать кровь древесного волка с операционного стола. - Так вы будете говорить то, что хотели? - голос ученицы привел ее в чувство, заставив вспомнить о своей чести и достоинстве. - Да. - вздохнула Селестия. - То, что ты сделала только что, является крайне тяжким преступлением. - Допустим. - пробубнила единорожка, записывая что-то в свой дневник, усеянный кристаллами. Аликорну захотелось отступить - слишком уж черной силой веяло от книжки, левитирующей возле головы лавандовой кобылки. Предыдущий владелец явно был недобрым существом. - Но я понимаю, что там, где ты была, это считается относительно нормальным, пусть и по причине, которую я не могу осознать и принять. Посему лишь прошу прекратить подобные исследования, поскольку убийства - то, что чуждо дружбомагии и самому понятию дружбы. - Допустим… - в голосе бывшей единорожки сквозил вопрос, достаточно неприятный и до невозможности болезненный для принцессы. И тут же она скинула на нее тот самый вопрос. - а как вы узнали о том, что я делала и насколько поменялась? - Ну… - Селестия шумно вдохнула, собираясь с силами. - Письма, которые ты отправляла из другого мира, все попадали к нам. Точнее, к Луне, а она уже передавала их мне. - Статистически это возможно. - кивнула Спаркл, и полным подозрения голосом продолжила: - Однако я настроила отправку так, чтобы ваши проекции были лишь точками поворота, и пускай изменение курса достаточно неточное, вероятность ТАКОЙ ошибки слишком мизерна. - Почему нет? - нервно улыбнулась солнечная принцесса, с трудом удерживаясь от того, чтобы отступить на пару шагов. - заклинание новое, мало ли что могло случиться? - Вы чрезвычайно плохой лжец, принцесса. - подметила лавандовая волшебница, глядя прямо ей в глаза. - Спайк замешан? - Нет. - голос принцессы обрел твердость, вызвав уважение во взгляде черно-фиолетовых глаз. - Мы с Луной перехватывали почти все твои письма, настраиваясь на их магический след. Первое попало к нам само по себе. Хруст и последующий визг металла. - Вы… что? - прошипела Твайлайт, разжимая перчатку. Останки авторучки упали на пол, образовывая черную лужу. Голос ее был настолько безразличным, что белоснежная кобыла подивилась тому, что это было сказано не нормальным голосом. - Твои подруги вряд ли могли бы пережить это и остаться собой. Даже через письмо. - покачала головой солнечная принцесса, и тут же упала на колени, пропуская удар скальпеля над собой. Окружив себя всеми щитами, какие она могла вспомнить, она телепортировалась в другой конец комнаты, уворачиваясь от удара тяжелым щитом. Лавандовая волшебница напротив вытащила странный меч из ножен, в глазах ее было бешенство и презрение. Вы сами-то в это верите? - мордочку ее украсила издевательская улыбка. Лезвие чиркнуло по полу, выпуская волну лиловой магии. С жалобным звоном щит принял неизвестную силу, почти мгновенно проседая едва ли не на десятую долю. Такая сила… Откуда? Додумать она не успела, телепортируясь в другой угол лаборатории - копье из множества кристаллов пробило стену и глубоко вонзилось в землю за ней. А в следующее мгновение место, где она появилась, обратилось в ад. Пламя удивительного темно-алого оттенка окутало ее защитное поле, вопя словно миллионы неупокоенных душ. Ярость этого огня словно бы отравляла ее, наполняя желанием уничтожать. Треск. Белая паутина появилась по всей золотистой поверхности. Купол начал поддаваться. Рог Селестии засветился, разгоняя тьму, но лишь привел этот странный огонь в бешенство. Свет боролся с тьмой, стремясь успокоить ее. Тьма же хотела выжечь аликорна. Обратить ее в пепел. С жалобным звоном щит прекратил свое существование, и то же случилось с огнем. Лезвие клинка завело свою песнь вновь, устремляясь к ее груди. Выбора уже не было. Радужный луч пронзил пространство, устремляясь к ноге ее ученицы. Та увернулась, но тем не менее успела нанести удар, оросив белоснежную шерстку кровью. Связать шуструю единорожку не удалось - она просто перерубила все путы, и вновь начала свой танец жнеца, осыпая учительницу смертоносными заклинаниями. Молнии, огненные сферы и потоки, кристаллы невероятной силы - все это летело в нее, ломая ее щиты с презрительной легкостью. Меч в копытах ее ученицы алкал крови. Больше крови, чем уже получил. И его владелица тоже. Даже более. Удар кулаком в нос был для нее неожиданностью - аликорн рассчитывала взять свое блудное дитя измором, заставляя постоянно уворачиваться от связывающих заклятий, редких магических взрывов и лучей, и столь быстрое сокращение дистанции стало для нее сюрпризом, пусть и пришелся он на плечо, а не на морду. Кость, затрещав, раскрошилась, и Селестия, споткнувшись, направила очередной луч прямо в мордочку единорожке, отчего та зажмурилась, готовясь к удару. Крика боли не последовало. Сфокусировав взгляд, смазанный от боли, Селестия с головой окунулась в угрызения совести: от левой половины губ до правого уха тянулась черная линия выжженной плоти, задевшая даже рог. - Признаю, вы меня впечатлили. - казалось, лавандовая волшебница не замечала свою новую рану. Медленно, словно бы растягивая удовольствие, она размяла свою шею, вкопытную отрывая кусочки обугленного мяса, мешающие ее зрению. - Вы способны убивать, когда это необходимо. И я это ценю. - с этими словами она соединила свои кисти, окутываясь золотистой дымкой. Принцесса почувствовала, как ее кость встает на место, собираясь воедино. Было больно. Но, тем не менее, пришлось терпеть. - Ты едва не убила меня. Будь я менее опытной… - Я знаю те условия, при которых бабушка становится дедушкой, мы работаем с тем, что есть. - недовольно прорычала Спаркл, как ни один пони никогда не мог бы. - И прошу меня простить за попытку убить вас, все же я рассчитывала на то, что, когда я наконец решусь явить себя, я получу понимание со стороны ВСЕХ тех, кто мне близок, а не только моей наставницы. - Кстати об этом… - Селестия счастливо улыбнулась, почти светилась, заставляя Твайлайт поднести ногу к морде, прикрывая глаза. - Так как ты вернулась, я решила устроить небольшой праздник! Тебе как раз нужна поддержка… - голос ее стал печальным, словно последний из демонического рода. Кажется, надо было ее убить.