Жемчужина коллекции

Кобыла споткнулась — второй раз за последние полчаса — и Алтан, который буквально спал с открытыми глазами, утомленный монотонностью дороги, едва не вылетел из седла и пребольно приложился об луку. Вадим, едущий верхом рядом, натянул поводья, заставляя лошадь перейти с тёльта на шаг, и повернулся к нему. — Устал, золотце? Алтан устал. Хотелось есть, пить, спать и в уборную, а в идеале — оказаться у себя в кровати с грелкой в ногах. Он отвык от длительных путешествий: дед часто брал его с собой, но все же так далеко они обычно ехали в карете, с куда бо́льшим комфортом. И уж точно дед никогда не спрашивал, устал ли он. — Нет. Вадим, от которого явно не укрылось, как Алтан ерзал в седле, пытаясь размять затекший зад, усмехнулся и сказал утешительно: — До корчмы всего пара стае. Давай-ка прибавим шагу. Местность действительно неуловимо изменилась, выдавая близость человеческого жилья, хотя и лес по обе стороны дороги был тот же, и синеющие на горизонте Драконьи горы оставались такими же далекими. Но солнце, битый час висевшее по левую руку, наконец коснулось горных вершин, и Алтан понадеялся, что Вадим прав. Они покинули Хенгфорс на рассвете. Сперва Алтан добрался до условленного места с двумя княжескими гвардейцами, а затем отпустил их обратно и двинулся дальше с Вадимом, который ожидал его в придорожном трактирчике и, судя по всему, был бодр, весел и полон оптимизма. С тех пор они сделали три остановки, чтобы отдохнуть и перекусить взятыми с собой припасами. Остальное время занимал путь. Поначалу Вадим травил байки и почерпнутые в трактире новости, — что дочь трактирщика на сносях, зятя забрали армию, но трактирщик не в претензии, потому что путников на большаке стало больше, — а затем, когда они отдалились на достаточное расстояние от трактира, Вадим заговорил о том, какой дорогой они поедут. К удивлению Алтана, Вадим предложил свернуть с Маллеорского тракта на северо-запад, в сторону Крейео, где обосновался какой-то его старый друг. Такая дорога обеспечивала лишних два дня пути, но Вадим сказал, что ему нужно кое-что выяснить и напомнил об условиях их путешествия. Алтан, немного поспорив, сдался. Еще пару часов Вадим развлекал его историей знакомства с дедом — Алтану было сложно представить, что дед когда-то был юным мальчишкой, который совершал глупости, и временами он не мог удержаться и прыскал со смеху. К середине дня разговоры утомили еще сильнее, чем мягкий, но все-таки не слишком комфортный тёльт, и осталась только раскисшая от недавно сошедшего снега дорога да проплывающие мимо деревни. До корчмы добрались, когда солнце почти скрылось за горами. Сперва лес по правую руку расступился и потянулись поля, затем показалось двухэтажное здание корчмы, в окнах которой уже горели огни. Доверия корчма не вызывала, но других поблизости не наблюдалось, да и Алтан слишком устал, чтобы привередничать. Они остановились у коновязи, и Алтан почти кулём свалился с лошади, позволил Вадиму забрать поводья и сделал два нетвердых шага — казалось, земля все еще качается под ногами. Вадим догнал его почти у дверей корчмы, мягко развернул за плечо и оглядел придирчиво. — Надвинь-ка поглубже капюшон, золотко. Не стоит посторонним видеть твои прекрасные и приметные эльфские глазки. — Эльфские?! С чего это? — Алтан так возмутился, что даже усталость на миг отступила. Вадим усмехнулся, сам убрал с его плеч косы и поправил на нем капюшон плаща. — Ты видел хоть одного человека с таким цветом глаз? Это кровь эльфов, Ваше Золотейшество. Изумрудные, фиолетовые, лазоревые и прочие глаза бывают только у них. Правда, рубиновые я видел только у тебя и твоей семьи. А твоя необыкновенная красота — еще одно тому подтверждение. Алтан открыл рот, чтобы продолжить возмущаться, но тут же закрыл его. По правде говоря, дед выглядел слишком молодо для своих лет — по человеческим меркам. Этот факт он объяснял происхождением из степных народов, стареющих позже нордлингов. Но, пожалуй, в словах Вадима было рациональное зерно. Что же до последнего утверждения, такие слова он слышал от разного рода придворных льстецов, но из уст Вадима это прозвучало совершенно иначе. Алтан почувствовал, как лицо заливает жар, и натянул капюшон еще глубже. Внутри корчмы было светло и довольно людно, несмотря на отдаленность от крупных городов — вероятно, потому, что дорогу здесь пересекал еще один тракт. Столы были деревянные и грубые, но чистые, земляной пол — тщательно подметен, пахло свежим хлебом и нагретой печью. За одним столом ужинали старик и юноша, похожие на купцов, за другим — семья двумя детьми, за третьим четверо с бандитскими рожами играли в гвинт. Впрочем, обстановка казалась довольно мирной, и появление еще двоих путников не вызвало у присутствующих ни малейшего интереса. Алтан счел за благо не пялиться на них и прислушался к Вадиму, который разговаривал с корчмарем за стойкой. — Золотко, здесь поужинаем или наверху? — вполголоса обратился к нему Вадим. — Наверху, — без раздумий кивнул Алтан. Ужинать рядом с купцами и кметами у него не было никакого желания. — …и ужин в комнату, — закончил Вадим перечисление заказа. Он отсчитал монеты, получил ключ и лампу и поманил Алтана за собой. Когда Алтан сообразил, что ключ им дали всего один, он дернул Вадима за рукав. — Ты что, заказал всего одну комнату? — Разумеется, — подтвердил Вадим, поднимаясь по скрипучей темной лестнице и освещая путь полученной у корчмаря лампой. — Разве у простых путников есть деньги на две? — Да какого… — начал Алтан, но Вадим резко остановился, так, что Алтан чуть не налетел на него, взял его за локоть и наклонился к уху: — Ш-ш-ш, золотко, ты помнишь условия? — Какого хера? — прошипел Алтан так же тихо, игнорируя волнующую дрожь, которую вызвал приглушенный бархатный голос Вадима. — Кому какое дело, сколько комнат мы снимаем?! — О, не стоит недооценивать корчмарей и трактирщиков. Они — лучший источник информации для того, кто умеет слушать и делать выводы. — Ты параноик, — буркнул Алтан. — Издержки возраста, золотце, — усмехнулся Вадим, подталкивая его вперед. — А вот и наша комната. Комната оказалась размером с половину его гардеробной в Хенгфорсе. Здесь была не слишком широкая кровать, узкий шкаф, еще более узкий стол с двумя табуретами и зеркало в резной раме. Единственным достоинством комнаты было то, что она, как и зал внизу, сияла чистотой и сносно пахла жильем, так что Алтан не побрезговал упасть на кровать, раскинуть руки, насколько позволяла ее ширина, и закрыть глаза. — Эй, золотце, не засыпай. Сейчас принесут ужин. Алтан слышал, как Вадим снимает плащ, отстегивает перевязь с мечами. Давящая усталость заставляла руки и ноги гудеть, путала мысли, но спать не хотелось. Хотелось поесть и вымыться: после долгой дороги он вонял по́том и лошадью, рубаха липла к спине, косы растрепались. — Мне нужна ванна, — заявил он, не открывая глаз. Кажется, это прозвучало капризно и жалко, но Алтану было уже плевать. Вадим молчал, и Алтан решился взглянуть на него. Обычно — то есть все те пару дней, что они провели бок о бок — Вадим смотрел на него либо задумчиво, либо с иронией, либо с тем волнующим жаром, который Алтан приметил в день знакомства. Но сейчас в его взгляде читалось явное сочувствие и даже сострадание. Алтан ждал, что Вадим снова скажет про необходимость конспирации, но тот лишь кивнул и улыбнулся тепло и ласково. Ужин действительно принесли скоро. Вертлявую девицу, как две капли воды похожую на корчмаря, Алтан заприметил еще за стойкой, и она сразу ему не понравилась кокетливыми взглядами, адресованными Вадиму. Девица оставила поднос и развернулась, чтобы уйти (не забыв при этом послать еще один такой взгляд), но Вадим поймал ее за локоть. — Красавица, скажи-ка батюшке, пусть принесут ванну и воды погорячей. Просьбу он подкрепил парой золотых монет, и девица разулыбалась пуще прежнего, прежде чем наконец-то исчезнуть. *** Ванна оказалась здоровенной бадьей для стирки, впрочем, недостаточно большой, чтобы вытянуться в ней во весь рост. Но от воды шел густой пар, и Алтан быстро скинул с себя остатки одежды, не обращая внимания на любопытный взгляд Вадима, пощупал ногой температуру и забрался в бадью. После нехитрого ужина, состоящего из мясной похлебки и ржаных лепешек, жизнь стала казаться чуть более сносной, а горячая вода и вовсе привела его в хорошее расположение духа. Алтан сполз в воду по шею, свесив ноги с другого края, и тут же вспомнил про волосы. Вымыть их в такой маленькой посудине было невозможно. И уж тем более здесь некому было заплести тонкие косы, позволяющие справиться с его длинными кудрями. Впервые в жизни он пожалел, что не носит короткую стрижку, которая, конечно, была куда удобнее в походе, и чертыхнулся себе под нос. Вадим, который возился с седельными сумками, спросил, не отрываясь от своего занятия: — Что не так, золотко? Потереть спинку? — Волосы, — буркнул Алтан, не вдаваясь в подробности. Вадим усмехнулся, обошел бадью и остановился у него за спиной. — Дай-ка сюда. Удивительно ловкие пальцы развязали ленты и принялись аккуратно расплетать косы, одну за другой. Вадим для удобства взял табурет, уселся и мурлыкал себе под нос, а Алтан млел, когда пальцы проходились по коже головы, вызывая приятное покалывание и проясняя мысли. Затем Вадим принес костяной гребень, похожий на тот, что был у самого Алтана, и стал так же аккуратно распутывать и расчесывать пряди — ничуть не хуже, чем специально обученная полуэльфка с Синих гор, которая занималась его волосами в Хенгфорсе. От рук полуэльфки, однако, не исходил такой приятный жар, как от рук Вадима, особенно когда тот отложил гребень и коснулся его плеч, вынуждая сесть прямо. Алтан видел краем глаза, как он стягивает дублет и закатывает рукава рубахи, и вспоминал их встречу в поместье — особенно разлет плеч и обнаженную кожу груди, совершенно гладкую и чистую. Любопытно: дед был куда моложе Вадима, но его торс и руки носили следы множества сражений. — Почему у тебя нет шрамов? — спросил Алтан. — Если ты уже пятьдесят лет назад попадал с дедом в передряги. — Драконья регенерация, — усмехнулся Вадим. — Шрамов не остается, татуировки сходят. А жаль. Он ловко орудовал ковшом, губкой и куском мыла — не того вонючего, из овечьего жира, который принес корчмарь вместе с бадьей, а другого, пахнущего травами, которое он, по-видимому, догадался захватить вместе с гребнем. — Я хотел татуировку, — признался Алтан. Ощущение мурашек по всему телу от прикосновений провоцировало его на откровенность, и он продолжил: — На ногах. Золотые цветы. Дед запретил. — Хм-м, — протянул Вадим одобрительно, прополаскивая его волосы от мыльной пены. — К твоим красивым стройным ножкам подойдет. Если ты еще не передумал, я знаю, где взять золотой краски. Алтан не сомневался, что Вадим сможет достать все, что угодно. Слышать это вкупе с комплиментами было необычайно приятно, и он едва не пропустил момент, когда Вадим закончил с волосами и провел губкой по его груди. Если от прикосновений к волосам по телу бежали мурашки, то от этого движения Алтан почувствовал, как к паху мгновенно приливает жар, судорожно сдвинул колени и поймал руку Вадима. — Дальше я сам. — Как пожелаете, Ваше Золотейшество, — усмехнулся Вадим, передавая ему губку. В конце Алтан все-таки позволил Вадиму окатить его чистой водой и заплести влажные волосы в косу — одну-единственную, но на удивление аккуратную и ровную. Алтан придирчиво оглядел себя в зеркале и спросил: — Ты где так научился? — Драконы живут долго и успевают научиться многому, — Вадим подмигнул его отражению, а Алтан невольно вспомнил тот взгляд-обещание, который запомнился с первой встречи, и отвернулся, чтобы не выдать вновь охвативший его жар. Взять с собой много вещей Алтан не мог, но чистая рубашка и исподнее все-таки уместились в седельных сумках вместе с дедовым кольцом, книгой по алхимии — на случай, если придется коротать время — и парой мешочков с монетами. Сорить деньгами Алтан не собирался по настоянию Вадима, но все-таки иметь их на всякий случай было неплохо, и с этим Вадим спорить не стал. Алтан натянул чистые батистовые портки и рубаху — тоже батистовую, хоть и самую простую, какая нашлась в его гардеробе — и остановился в недоумении: что делать с грязными? Ни разу в жизни ему не приходилось стирать одежду. Единственное, что он делал руками — это возня с растениями и алхимическим оборудованием, но это было далеко не то же самое. Он покосился на Вадима, но тот вернулся к разбору своего барахла и теперь критически оглядывал мечи, не замечая разыгравшейся рядом с ним драмы. Что ж, просто выкинуть грязные вещи Алтан не мог. В ход снова пошел кусок ароматного травяного мыла и все та же бадья, вода в которой успела изрядно остыть. Через пару минут костяшки на пальцах, привычных к мечу и поводьям, но не к стирке, покраснели и начали зудеть. В конце концов он решил, что этого достаточно, кое-как прополоскал, отжал и развесил белье на дверцах шкафа, не найдя более подходящего места. Идея путешествовать инкогнито начинала казаться все более и более дерьмовой. Вадим, закончив инспектировать оружие и доспехи, оглядел результат его деятельности, снова усмехнулся, извлек из сумки баночку, в каких чародейки (и некоторые принцы) хранили кремы и притирания, протянул Алтану. — Для твоих ручек, золотко. А я пойду скажу, чтоб тут убрали. Сперва Алтан хотел красноречиво отвернуться, но баночку все-таки взял и, пока Вадим ходил к корчмарю, торопливо намазал покрасневшие руки. Когда бадью унесли, Вадим потушил все лампы кроме той, что стояла на столе, положил один из мечей поближе к кровати, а кинжал — в изголовье. — Давай-ка спать, принц. Завтра вставать раненько. Алтан сел на кровать, пощупал соломенный тюфяк, обтянутый грубой материей. Ни разу в жизни он не спал на такой кровати, без простыней и одеял. И давным-давно — должно быть, с детства — не спал в одной постели с кем-то. Но выбора не было. Он свернул камзол в подобие подушки, улегся, пытаясь устроиться поудобнее на неровностях тюфяка, и натянул тонюсенькое шерстяное одеяло, которое выдал им корчмарь. Ночи все еще были холодными, и тепла от трубы, шедшей от печки с первого этажа, не хватало. Зато от Вадима, который притянул его к себе и придавил тяжеленной рукой, шел потрясающе приятный жар. Еще Вадим пренебрег полноценным мытьем, только умылся и переоделся, но от него исходил лишь запах мужского тела, терпкий и волнующий. Алтан прижался спиной к могучей груди, успел подумать, что ни за что не уснет на таком неудобном тюфяке — и провалился в сон. *** Алтан проснулся один (к некоторому своему разочарованию), укрытый поверх одеяла плащом Вадима. Попробовал встать — и застонал от боли: после целого дня в седле мышцы ныли так нещадно, что в первый момент он засомневался, сможет ли продолжать путь. Похоже, дед был в чем-то прав, когда заставлял его отправляться на верховые прогулки хотя бы пару раз в неделю… Пока он пытался встать и размяться, дверь комнаты открылась, и вошел Вадим — полностью одетый, бодрый и пахнущий морозной прохладой утра. — Доброе утречко, Ваше Высочество! — весело поприветствовал он. — Как спалось? Алтан устало откинулся обратно на импровизированную подушку, шея после которой болела не меньше, чем остальное тело. — Ножки болят? — продолжил Вадим уже серьезно и сочувственно. — Нет. — Алтан решительно поднялся и едва удержался, чтобы не зашипеть от боли — но, кажется, не совладал с мимикой. — Эй, золотко. — Вадим присел перед ним на корточки, заглянул в лицо с тем же сочувственным выражением. — После такой нагрузки и должно всё болеть. Алтан не собирался обсуждать это, но, прежде чем успел остановить себя, выпалил: — У тебя же не болит! — У драконов даже в человеческом теле хорошая регенерация, — возразил Вадим. — И даже мне сегодня хреновато. А ты вчера и без того выдержал куда более долгий путь, чем я ожидал. Позволь помочь тебе. — Как? — без особой надежды спросил Алтан. Вадим поднялся, подошел к шкафу, достал еще одну баночку, похожую на ту, в которой был заживляющий крем. Открыл — и по комнате поплыл резкий запах эфирных масел. — Растереть ноги и спину. Станет лучше, обещаю. — Ладно, — буркнул Алтан, задирая рубаху и снова укладываясь на кровать вниз лицом. Холодок мази заставил его вздрогнуть, но быстро уступил жару ладоней. Вадим разминал ноющие мышцы, прикосновения были жесткими и даже болезненными — но Алтан терпел, потому что боль в мышцах и правда начинала уходить. Вадим закончил с его спиной и аккуратно потянул за бриджи. — Ножки, Ваше Высочество. — Ты второй день подряд пытаешься меня полапать, — проворчал Алтан, развязывая тесемки и стараясь не задумываться о том, что сам второй день подряд будет сверкать перед Вадимом голым задом. — Я бы предпочел это делать в другой обстановке, — усмехнулся Вадим. — И с твоего согласия. Алтан обескураженно замолчал. Вадим быстро, но так же эффективно растер его бедра и икры. Спину и ноги начало жечь и покалывать, к телу постепенно возвращалась подвижность. Вадим убрал мазь и подмигнул ему: — Одевайся, принц, сейчас принесут завтрак — и отправляемся.