Жемчужина коллекции

Алтан уже битый час пытался прочесть абзац про исследования Раффара Белого, но не мог запомнить ни строчки. Они сделали привал на берегу озерца, перекусили сами и накормили лошадей, после чего Вадим отправился искупаться и предложил Алтану присоединиться к нему. Разумеется, он отказался, потому что хоть солнце и припекало, ночи были еще холодные, а вода — и вовсе ледяная, и такое купание могло понравиться разве что дракону. Поэтому он расположился с книгой под деревом, а Вадим только подмигнул ему, разделся и полез в воду. Алтан очень старался отвлечься на чтение, но не мог удержаться и время от времени смотрел, как Вадим ныряет и трясет головой, как плывет, загребая воду могучими руками, как переворачивается на спину, широко улыбается Алтану и показывает большой палец — мол, отлично здесь, я же говорил! Алтан в ответ только закатывал глаза и утыкался в книгу, но перед глазами стояла картина, как Вадим стаскивает рубаху и как перекатываются мышцы под бронзовой кожей, как наклоняется, чтобы стянуть сапоги, и как штаны обрисовывают крепкий зад, как развязывает тесемки. Дальше Алтан смотреть не стал. Все это и без того слишком напомнило картинки из той книги, которую подарил ему Вадим на семнадцатилетие. В книге было весьма подробно изображено, каким образом двое (и более, чему был посвящен отдельный раздел) могут доставить друг другу удовольствие: мужчина и женщина, две женщины, двое мужчин. Полуобнаженный Вадим удивительно хорошо дополнял эти картинки и не менее хорошо подходил на любую из предложенных ролей. Раффар Белый безнадежно проигрывал ему, но, по крайней мере, годился, чтобы скрыть неожиданно сильное и мучительное возбуждение. Накупавшись, Вадим оделся (Алтан не смотрел, только слышал, как тот роется в седельных сумках) и принялся стирать грязную одежду — кажется, у него получалось несколько быстрее и эффективнее, чем у Алтана. Что ж, за долгие годы жизни действительно можно научиться многому… в том числе предусмотрительности. Когда они снова тронулись в путь, Алтан некоторое время собирался с мыслями. Удивительно, но Вадим оказался совсем не тем, чего он ожидал, когда Юма рассказала о Предназначении. Кроме того, Вадим знал о нем многое, если не всё, а Алтан — только историю его путешествий с дедом. И если раньше он отвергал любые мысли о более близком знакомстве, то теперь в нем проснулось любопытство. Сколько живут и чем занимаются драконы? Что ищут среди людей? А главное — почему Вадим решил помочь им с Юмой, если мог не тащиться за тридевять земель, чтобы в итоге ввязаться в сомнительную авантюру? — Ты много обо мне знаешь, а я о тебе — почти ничего, — начал Алтан. Вадим посмотрел на него с любопытством, и он продолжил: — Ты рассказывал, как воевал вместе с дедом, но не рассказывал, почему отправился на войну вместе с людьми. Вадим усмехнулся и ответил: — Как я уже говорил твоему деду, мне нужна мирная жизнь на моих землях. — На твоих землях? — не сдержал иронии Алтан, а Вадим расхохотался: — Иногда ты чертовски похож на деда, золотце. Удивительная штука — генетика. Что касается моих земель, — Вадим обвел рукой пару ближайших пригорков, — драконы — ужасные индивидуалисты. В Каингорне других драконов нет. Мне здесь нравится, хотя я путешествовал и бывал в разных местах. Кроме того, драконы живут столетиями. Иногда мне просто хочется новых впечатлений. — Ты поэтому согласился помочь нам? — В том числе, — кивнул Вадим. — Сменить обстановку и познакомиться с тобой поближе. И разве я мог бросить тебя в беде? Помимо того, что ты мне нравишься, мы связаны Предназначением, золотце. Снова Предназначение… Алтан замолчал, не желая развивать тему. Но Вадим, сделав паузу, продолжил: — Мне тоже кое-что интересно, принц. Расскажи-ка подробнее про Мервина и его дочь, которую он хочет тебе сосватать. Алтан добросовестно припомнил все, что знал про Мервина и его семью — о чем рассказывал дед и что заметил сам, когда они были в Маллеоре с визитом. Кажется, тогда дед пытался договариваться о пропуске торговых судов, поскольку у Маллеоры был выход к морю, а у Каингорна — нет. — Ну, во-первых он мой дальний родственник, троюродный дядя. Изображает добряка, но себе на уме. У него есть сын старше меня на пару лет. Дочь… она моя ровесница, должна была выйти замуж за крейденского князя, но что-то сорвалось. Я ее пять лет назад видел, на приеме. Мне тогда показалось, что она избалованная, жестокая… — Алтан замялся, подбирая приличное слово, но приличных не находилось. — В общем, она мне не очень понравилась. Да и я ей. — Ты, похоже, не слишком расстроился. Разумеется, он не расстроился. Кроме поганого характера и садистских наклонностей у дочери Мервина был еще один недостаток: она была девчонка. Тогда Алтан полагал, что его вместо девчонок интересует алхимия и растения. Но еще через пару лет, когда близняшки, дочери каингорнского макграфа, учили его целоваться, он впервые понял, что с гораздо большим удовольствием взял бы уроки поцелуев у их старшего брата… Кажется, никто об этом так и не узнал, потому что дед о таких отношениях высказывался резко против. Откровенничать с Вадимом Алтан не собирался — особенно после его купания. Достаточно было и другой причины, почему его не расстроило равнодушие потенциальной невесты. — Тебя когда-нибудь пытались женить, потому что так нужно для княжества? — Чего не было — того не было, — признал Вадим. — Но тебя наверняка интересует не это, — Алтан заставил себя вернуть разговор в деловое русло. — Я уже думал о том, мог ли Мервин затеять все это, чтобы породниться с Каингорном. Во-первых, мы и так родня, хоть и дальняя. Во-вторых, он мог сказать об этом Юме напрямую, а не городить огород. Вадим покачал головой. — Ну, золотко, князья и короли нередко предпочитают говорить обиняками, чтобы оставить пространство для маневра. Меня больше интересует, для чего ему понадобилось родство с твоей семьей. Наверняка у твоей сестры есть догадки, которыми она с тобой не поделилась. Не может ли получиться так, что ты нужен Мервину в качестве заложника? Юма действительно не слишком с ним откровенничала. Но отдать его как заложника… это даже для нее было слишком. — Она бы со мной так не поступила, — ответил Алтан твердо. Вадим некоторое время испытующе смотрел на него и сказал задумчиво: — Надеюсь, ты прав, принц. Но тебе не приходит в голову мысль, что Мервин ее обманул? — Ее обманешь, — буркнул Алтан, вспоминая их детство, когда Юма с точностью чародейки угадывала, когда он врал. — И все-таки я предпочитаю перестраховаться и выяснить заранее все, что возможно. Алтан предположил: — Может, она поэтому и отправила тебя со мной? — Или твоему дядюшке Мервину нужен не ты, а я, — усмехнулся Вадим. — Есть идеи, зачем? Алтан снова почувствовал укол разочарования. Если Вадим предполагает, что может кому-то понадобиться, зачем растрепал, кто он такой? Или Мервин все-таки узнал не от него? — Вообще-то, драконы — источник ценных алхимических ингредиентов, — кажется, ему не удалось скрыть обиду в голосе. — Особенно золотые, которые считаются вымершими или вовсе мифическими. Из твоих мозгов, зубов и печени можно приготовить прямо-таки чудодейственные лекарства. Правда, никто не проверял, работают они или нет, потому что драконы обычно не подставляются. Если Вадим и заметил подначку, то ничем это не выдал, а лишь промурлыкал: — Какие любопытные познания, золотце. Не будем сбрасывать эту версию со счетов. И посмотрим, что скажет Поварешкин. — Поварешкин? — Алтан уцепился за имя (или прозвище?), чтобы сменить тему. — Это твой друг, к которому мы едем? — Он самый, — подтвердил Вадим и принялся рассказывать, как познакомился — разумеется, в очередной заварушке — с ведьмаком по имени Олег, которого прозвал Поварешкиным за выдающиеся кулинарные таланты. *** Северные ворота Крейео остались позади, горы подступили совсем близко. Лес по обе стороны дороги становился все мрачнее по мере приближения к «землям Поварешкина», как окрестил Вадим клочок угодий, где Олег отшельничал с каким-то опальным магиком. На истории опалы Вадим не заострился — лишь сказал, что Олег и магик сами расскажут, если захотят. С ближайшей ветки вспорхнула птица, перелетела на дерево в сотне футов дальше. Вадим, который рассказывал о том, как драконы обустраивают свое логово, прервался на полуслове и пробормотал: — Похоже, мы уже близко. Это было здорово. Подходил к концу четвертый день их путешествия, но дорога не стала ни легче, ни привычнее. Ночевали по-прежнему в трактирах и корчмах, которые, как выяснилось, не всегда были такими же чистыми, как первая. Кроме того, Вадим настоял, чтобы они ужинали в общем зале, и прислушивался к разговорам. Алтан, не зная, чем занять себя, прислушивался к ним тоже. Разговоры не отличались ни оригинальностью, ни разнообразием. Постояльцы в основном рассказывали о своих делах и сплетничали о соседях, иногда хвалили или ругали Юму и сетовали на войну, иногда рассказывали небылицы вроде тех, где кметские семьи находили горшки с золотом в поле. К третьей ночи Алтан так устал, что пренебрег и мытьем, и стиркой, и теперь ему казалось, что он полностью состоит из грязи. Вадим, с отросшей щетиной, и еще крепче, чем прежде, пахнущий самим собой, вполне с ним гармонировал. У самого Алтана борода росла редкая и клочкастая, кроме того, одного бритья хватало на неделю вперед. Прежде он очень расстраивался и списывал это на юный возраст, но предположение Вадима об эльфской крови заставило его посмотреть на проблему с другой стороны. Эльфы не имели волос на лице и теле, и сейчас его особенность, чем бы она ни была вызвана, оказалась очень кстати. Дорога, по-прежнему окруженная лесом, наконец уперлась в ворота, около которых стоял человек. — А вот и Поварешкин. Поварешкин, он же Олег, оказался типичным ведьмаком — высоченным и широкоплечим, под стать Вадиму, разве что не таким массивным, с характерным кошачьим зрачком желтых глаз и темными коротко остриженными волосами. На нем не было ни доспехов, ни мечей, только ведьмачий медальон в виде волчьей головы — видимо, обстановка у ворот дома позволяла не опасаться зверей и чудовищ, хотя лес подступал прямо к ограде. Вадим спешился, и они обнялись и расцеловали друг друга. Расцеловали, как заметил Алтан, с чуть бóльшим энтузиазмом, чем это обычно делали друзья. Об отношениях — которых за долгую жизнь у Вадима наверняка было немало — он рассказывал очень вскользь, только если это было необходимо для той или иной истории. Был ли Олег его любовником, Алтан не знал и постарался выбросить этот вопрос из головы. Он спрыгнул с лошади, но не спешил снять капюшон, продолжая соблюдать конспирацию. Олег посмотрел на него с любопытством, а Вадим положил руку Алтану на плечо и сказал чуть насмешливо: — Золотце, позволь тебе представить Олега Волкова, ведьмака и моего друга. Поварешкин, здесь нас никто не слышит? — Только Серый, — улыбнулся Олег и указал куда-то вверх, на кроны деревьев. Алтан проследил его взгляд и увидел ту самую птицу, похожую на крупную темно-серую галку, которая внимательно за ними наблюдала. Вадим кивнул и продолжил: — А это, Поварешкин, принц Каингорна и моё дитя-неожиданность. Теперь, наконец, можно было стянуть надоевший капюшон. Алтан кивнул, Олег ответил тем же и сказал без особого пиетета, зато с неподдельным удивлением: — Ваше Высочество. Что ж, Вадик, похоже, тебе есть, что мне рассказать. *** Алтан с трудом заставлял себя соблюдать этикет и есть аккуратно, потому что хотелось наброситься на стол и проглотить всё и сразу. Олег действительно оказался непревзойденным поваром. На второе он принес блюдо, какого Алтан никогда не ел, но теперь готов был есть каждый день: тонкие слои теста чередовались с нежными кусочками мяса, сыром и соусом, и все это было запечено ровно настолько, чтобы подрумяниться, но не засохнуть. Вадим тоже явно оценил ужин, потому что умял две порции блюда и собирался приступить к третьей. — Как я рад, что некоторые вещи не меняются. Поварешкин, тебя как вообще из Каэр Морхена отпустили с таким кулинарным талантом? — Весемир очень сокрушался, что я перестал приезжать на зимовки, — усмехнулся Олег. — И кто бы не сокрушался! Ужинали втроем. Таинственный Серый — по-видимому, тот самый магик, способный превращаться в птицу — не присоединился к ним, но Алтан подозревал, что в анимагической форме тот просто умеет быть незаметным и не слишком жалует гостей. Олег подал ужин сам, так же, как прежде помог им натаскать воды для ванных. Прислуги в доме очевидно не было — видимо, хозяева справлялись с домом сами, с помощью рук и магии, и справлялись неплохо: в доме было чисто и уютно. Утолив голод, Вадим принялся расспрашивать Олега о последних новостях и о том, как они здесь обустроились. По словам Олега, здесь они жили шестой год. Пару раз в месяц Олег ездил в Крейео пополнить припасы, узнать новости и пропустить стаканчик со связным, который подкидывал ему ведьмачьи заказы. Сергей оставался дома. После того случая (Алтан так и не узнал, какого) он предпочитал исключительно общество Олега и занимался изобретением артефактов, часть которых пользовалась немалым спросом. К ним самим никто не совался — Сергей время от времени проверял прилегающую территорию на предмет незваных гостей, а Олег знал, как их отвадить. Ничего интересного у них не происходило, и обоих это полностью устраивало. Закончив недолгий рассказ, Олег с любопытством взглянул на Алтана и спросил: — Так что у вас за история с Предназначением? Алтан кивнул Вадиму, предоставляя ему возможность рассказывать, тем более что основная часть истории была известна только ему. — Из-за этого-то мы и здесь, — усмехнулся Вадим. — Как-то раз я спас нашего князя и воспользовался правом неожиданности. Уж не знаю, как он просчитался, но моей наградой стал новорожденный принц, — Вадим лукаво и тепло посмотрел на Алтана. — Следующие восемнадцать лет мы общались в основном посредством подарков. Потом князь скоропостижно скончался, трон заняла юная княжна, и сразу же нашлись желающие проверить ее на прочность. — То есть? — напрягся Олег. — Голополье и Гелибол, — объяснил Вадим. — Видимо, решили, что вдвоем справятся с Каингорном, оставшимся без Баатара. Но княжна, тогда уже княгиня, обратилась к Мервину, и тот в обмен на военную помощь попросил всего ничего: отправить к нему каингорнского принца и его дракона. Олег, который все больше и больше хмурился, поднял руки и прервал Вадима: — Погоди. Откуда Мервин узнал про дракона? Насколько я помню, ты не афишируешь настоящий облик. Алтан готов был встать и поаплодировать, потому что Олег задал вопрос, на который он сам не решался все эти дни. — Чертовски хороший вопрос, Поварёшкин. И не только про дракона, но и о том, что княжеская семья может этого дракона предоставить. А теперь самое интересное: зачем Мервину понадобился дракон. — И зачем? — насмешливо спросил Олег, явно предвкушая развлечение. — Чтобы разобраться с другим драконом, который кошмарит шахтерские деревни. Олег некоторое время молчал, ожидая продолжения, а потом отрезал: — Бред. Во-первых, они бы обратились ко мне. Во-вторых, маллеорские драконы уже пару десятилетий не нападали на деревни, у них свои зоны охоты, за пределы которых они не выходят. Хотя… — он осекся и задумался. — Поварешкин, не томи, — поторопил Вадим. — Знаешь, я что-то такое слышал. Но подумал, что за дракона в очередной раз приняли виверну или василиска, потому что настоящие драконы предпочитают не показываться людям. Кроме самых общительных, — хохотнул Олег. — В общем, я решил, что там обошлись без ведьмака, раз меня не беспокоят. — А давно ты слышал про нападения на деревни? — спросил Алтан, в голове у которого забрезжила какая-то мысль. — Пару месяцев назад, еще до эквинокция. — Если это тот случай, долго же они ждали, прежде чем вызвать дракона из Каингорна, — заметил Вадим. — Но, возможно, дракон был просто предлогом, чтобы в Маллеору отправился Алтан. Мервин намекнул, что хочет выдать дочь замуж. Олег покачал головой. — Тут я ничем не помогу. Разве что могу порекомендовать своего друга из Маллеорской полиции. — Ты уверен, что этот друг не будет покрывать своего князя, если у того рыльце в пушку? — Этот не будет, — усмехнулся Олег. — Такого честного и упёртого парня еще поискать. — Видишь, золотко, не зря мы к Поварёшкину ехали, — просиял Вадим. — Надеюсь, что так, — отозвался Алтан. Вся эта история нравилась ему все меньше. Но был один существенный плюс: Вадим и правда оказался не тем, кто распространил слухи о Предназначении. *** Здесь им с Вадимом досталось каждому по комнате, и Алтан впервые за несколько дней наконец-то остался наедине с собой. Впрочем, радость от уединения несколько омрачало осознание, что за эти же несколько дней он так привык спать в теплых и крепких объятиях, что и сегодня с удовольствием разделил бы с Вадимом если не комнату, то кровать уж точно. С другой стороны, после первого купания Вадима Алтану стало куда сложнее просто засыпать рядом с ним — спасала только сильная усталость. Сегодня утром он и вовсе проснулся первый, впервые за все эти дни. Проснулся — и почувствовал, что в бедро ему упирается утренняя твердость спящего Вадима. Сам Алтан тут же вскочил и сбежал в вонючее отхожее место на улице, где за пару минут довел себя до разрядки, представляя, что вчера Вадим не просто обнял его перед сном, чтобы согреть, а стянул с него бриджи и портки и взял его прямо там, в грязной комнатушке, зажимая рот ладонью, чтобы на крики Алтана не сбежался весь трактир. Сейчас Алтан, сытый, отмытый до скрипа и одетый в чистую одежду, собирался заплести волосы и ложиться спать, но от воспоминаний о Вадиме снова накатило возбуждение. Можно было снова прибегнуть к рукоблудию — здесь ему никто не мешал предаваться фантазиям сколь угодно долго. А можно было выйти за дверь и постучать в соседнюю комнату. К Вадиму. Останавливало только чертово Предназначение. Убежденность, что если Алтан переступит порог Вадимовой комнаты, то согласится раз и навсегда стать драконьим имуществом. По-хорошему, стоило поговорить с Вадимом начистоту и спросить, планирует ли он воспользоваться правом неожиданности и вынудить Алтана поселиться у него. Конечно, Вадим мог играть с ним, так же, как играл с дедом, не говорить ни «да», ни «нет». Но чем дольше они общались, тем больше Алтану казалось, что Вадим не станет ему лгать. Кроме того, он все больше убеждался, что между женитьбой и жизнью у Вадима выберет второе, и дело было совсем не в туссентских десертах. В общем-то, с этим вопросом можно было не дожидаться завтрашнего дня и долгой дороги. Можно было поговорить прямо сейчас — вряд ли Вадим уже спал, а Алтану очень хотелось все выяснить и больше не мучить себя неизвестностью. У него даже был хороший предлог: с самой первой ночевки и каждый вечер и утро Вадим помогал ему с волосами: на ночь — заплетал косу, чтобы волосы не мешали спать, утром — расчесывал до треска костяным гребнем и делал нехитрые «солдатские» прически: собирал верхнюю часть волос в пучок или хвост, оставляя остальные рассыпаться по спине, или плел тонкие косички на висках и связывал их на затылке. Оценить результат могли только они двое, поскольку на людях он по-прежнему не снимал плащ и капюшон; кроме того, с косой Алтан худо-бедно справился бы и сам. Но всякий раз он позволял Вадиму брать гребень и замирал, в тайне от Вадима наслаждаясь прикосновениями ловких горячих рук. Что ж, сегодняшний вечер не должен был становиться исключением. Сердце отбивало бешеный ритм, когда Алтан постучал в дверь Вадима. Он вовсе не был уверен в правильности решения поговорить начистоту. Тем более — поговорить прямо сейчас. Вадим не открывал довольно долго. Уснул? Был занят? Алтан уже собирался приоткрыть дверь и заглянуть в комнату, когда за его спиной послышались шаги и раздался голос: — Они с Олегом на кухне вспоминают минувшие дни и уничтожают наши запасы темерской ржаной. Алтан резко обернулся и замер. Перед ним стоял молодой мужчина с рыжими волосами, собранными в небрежный хвост, и такими же рыжими бровями и ресницами, с молочно-белой кожей и россыпью веснушек. Синеглазый, тонкий. Красивый, хоть и не в его вкусе. Впрочем, впечатление от внезапной встречи потонуло в обиде: Алтан, значит, весь вечер думает про Вадима, а тот как ни в чем не бывало точит лясы… Но его нежданному визави это знать не полагалось. — Ты Сергей? — Верно. А ты Алтан, принц Каингорна. Вообще-то, напомнил себе Алтан, он действительно был принцем, и обращаться к нему следовало «Ваше Высочество». Обслуга в трактирах пренебрегала этим обращением, потому что он скрывал личность, Вадим — потому что ему закон был не писан. Олег тоже не отнесся к нему подобающим образом, воспринимая скорее как спутника своего старого друга. И вот теперь Сергей называл его просто по имени. Но ни обстановка, ни сам магик-отшельник не располагали к субординации, так что Алтан просто кивнул. — У меня для тебя есть кое-что, — продолжил Сергей. — Идем. Они спустились на первый этаж, прошли мимо гостиной в противоположное от кухни крыло, и Сергей распахнул перед ним дверь комнаты, которая разительно отличалась от остальной обстановки дома. Вероятно, это был его рабочий кабинет. Здесь пахло бумагой, грозовым дождем и едкими алхимическими ингредиентами, в дальнем правом углу, у окна, стоял мегаскоп, в левом — рабочий стол, усыпанный свитками и книгами. Остальное пространство комнаты занимали шкафы и стеллажи, уставленные артефактами непонятного назначения и все теми же книгами. Единственная вещь, которая цепляла глаз — картина «Звездная ночь над Понтаром». Алтан еле удержался, чтобы не присвистнуть: если картина не была подделкой, она стоила изрядных денег. Хорошо же Сергей продает свои артефакты, если может позволить себе полотна Ван Рога… Сергей между тем покопался в столе и извлек круглый медальон размером с двухлинтаровую монету на серебряной цепочке. Протянул Алтану. На одной стороне медальона был изображен схематичный человечек, на другой — такой же схематичный дракон. Одна сторона блестела, будто начищенная, вторая казалась потемневшей от времени. — Такой же медальон я сделал для Олега много лет назад, — сказал Сергей. — Только вместо дракона на нем птица. И сейчас на его светлой стороне человек. — Он показывает форму оборотня или анимага, — ахнул Алтан, пораженный догадкой. — Да. И при переходе из одной в другую нагревается. Но не бойся, ты не обожжешься. — Вадим в курсе? — с подозрением спросил Алтан. — Разумеется, он в курсе. Более того, без его ведома я бы не смог зачаровать медальон. Чудесно. Что еще произошло сегодня без его ведома? — Мне следует знать что-то еще? Кажется, ему не удалось скрыть холодок в голосе, но Сергей только таинственно улыбнулся: — Да. Армия Маллеоры два дня назад выступила на восток. В этом Мервин не обманул. — А в остальном? — насторожился Алтан, надеясь, что Сергей располагает еще какими-то сведениями. Но Сергей только покачал головой. — Не знаю. Олег прав, вам стоит поговорить с Громом. — Спасибо, — запоздало пробормотал Алтан. — И за сведения, и за медальон. — Не за что. Весьма полезная вещь, когда живешь с оборотнем, — теперь Сергей улыбнулся по-настоящему, с куда большей теплотой. — Правда, дракона потерять из виду сложнее, чем птицу, но, думаю, вам пригодится. Считай это моим подарком и извинением за то, что не присутствовал на ужине. Алтан почувствовал, как у него начинают гореть щеки. Это прозвучало так, будто Сергей считал их парой — или будущей парой. Но Сергей либо не заметил его смущения, либо тактично проигнорировал. Вместо этого он сказал: — Я слышал, ты увлекаешься алхимией, принц. Я иногда использую ее для работы с артефактами, но столкнулся с задачей, которую пока не смог решить, а Олег умеет создавать разве что бомбы и ведьмачьи эликсиры. Если ты не спешишь, расскажу тебе за бокалом кастель ровелло. Задача по алхимии!.. Обида на Вадима, который засиделся со старым другом после ужина, тут же вылетела у него из головы. Туссентские же вина были для него совершенно привычными, но было приятно, что винный погреб этой странной пары не уступает княжескому. Он надел медальон на шею, спрятал под рубашкой и улыбнулся Сергею: — С удовольствием послушаю.