Жемчужина коллекции

— Так когда ты успел получить медальон от Серого, да еще и обсудить с ним кучу всего интересного? Они преодолели половину дня пути и расположилась на привал под раскидистым дубом, неподалеку от пахнущего тиной пруда: передохнуть и еще раз отдать должное кулинарному таланту Олега, который не отпустил их без изрядного количества припасов. Насчет «кучи интересного» Вадим преувеличивал. Сергей только рассказал ему про войско Маллеоры. Правда, их беседа неизбежно пришла к обсуждению того, что можно получить от золотого дракона, живого или мертвого. Кроме мозга, печенки, зубов и когтей также очень ценилась драконья шкура. Шкура же дракона золотого должна была стоить целое состояние. Будучи князем, Мервин не бедствовал, но даже для него такая сумма не была пустяком. — Столкнулся с ним в коридоре вечером, — сказал Алтан и добавил, стараясь не звучать мстительно: — Пока ты распивал темерскую ржаную с Олегом. Вадим густо расхохотался. Виноватым он совершенно не выглядел — не то чтобы Алтан ждал извинений. — Золотко, даже такой интересный и обольстительный человек, как ты, не может претендовать на всё мое внимание. А с Олегом я к тому же не виделся десяток лет. Что же до слов Серого, он прав. Мы с тобой не учитываем, что все это может быть затеяно банально из-за денег. — Но разве Юма не будет в ярости, если с тобой что-то случится? — С чего бы это? — Ну… мы же… связаны Предназначением, — раз уж Алтан решил поговорить с Вадимом начистоту, нужно было с чего-то начинать. — Спорный аргумент, — покачал головой Вадим. «Ты что, переживаешь за своего дракона?» — вспомнил Алтан. Нет, Юма, он не переживал… по крайней мере, тогда. Он набрал в грудь воздуха и решился: — Вообще-то вчера я хотел поговорить с тобой о Предназначении. — Вот как? — Вадим усмехнулся и приподнял бровь, и Алтан продолжил: — Было бы лучше, если бы этот вопрос прояснил дед. Но дед всю мою жизнь бегал от Предназначения, не зная, что ты планируешь насчет меня, и надеялся, что все как-то решится само собой, а ты водил его за нос. Я так не могу. Пожалуйста, скажи: ты хочешь принудить меня жить с тобой? В твоем поместье или где-либо еще? Вадим сделался очень серьезным. Он взял Алтана за руку — мягко, не удерживая — и сказал: — Мое предложение в силе. Ты можешь поселиться в моем поместье. В качестве гостя и моего друга… или в качестве хозяина и мужа. Но — только если ты и правда этого хочешь. Ты в любой момент волен передумать. Обещаю, что не стану ни к чему тебя принуждать или удерживать. — Вадим развернул его ладонь, невесомо поцеловал запястье и вернул туда, откуда взял — ему на колени. Короткое прикосновение губ пронзило огненной стрелой и мгновенно отозвалось пульсирующим жаром в животе. Хотелось, чтобы Вадим сделал так еще раз и не спешил прерываться, а вместо этого продолжил целовать: ладони, запястья, шею, губы. Алтан едва сдержал вздох и порыв податься вперед и попросить больше. Остановил только взгляд Вадима, по-прежнему серьезный и даже торжественный, будто подтверждающий: что бы ни произошло между ними, это будет происходить по воле Алтана. Эта мысль удерживала от порывов и в то же время кружила голову не хуже поцелуя. А еще — вызывала новые вопросы. — Но почему? Ты ведь можешь! И Предназначение не позволит мне отказать! Вадим усмехнулся, но продолжал смотреть на него так же серьезно. — У меня достаточно золота, чтобы купить любого: мужчину или женщину, эльфа или краснолюда, простолюдина или дворянина. В принуждении нет интереса, мой принц. Только в искренности. А что до Предназначения… я верю, что воля сильнее судьбы. — Но ты сказал, что не бросил меня в беде из-за Предназначения! — В том числе из-за Предназначения, — уточнил Вадим и подмигнул ему: — В первую очередь потому, что ты уже тогда очень меня заинтересовал. Алтан снова почувствовал стыдный жар во всем теле. Но, во-первых, все это звучало слишком хорошо для правды, во-вторых, оставались еще матримониальные планы Юмы, шедшие вразрез с возможностью воспользоваться предложением Вадима. Алтан непроизвольно коснулся запястья, все еще горевшего огнем, и сказал: — Я подумаю над твоим предложением. *** Придорожные трактиры и корчмы смешались в сознании Алтана в один невнятный образ. Эта корчма — на самой границе Каингорна и Маллеоры — была во всех отношениях средней. Не слишком чистая, но и не грязная, не тесная и не просторная, кормили здесь не слишком вкусно, но и не плохо. Впрочем, после Олеговой стряпни вся прочая еда казалась недостаточно хорошей. Еще здесь было так же прохладно, как и в других заведениях: все их владельцы экономили на дровах для постояльцев. Но руки Вадима, который запросто мог искупаться в ледяной воде и не замерзнуть, были по-прежнему горячими, его объятия — даже служащие такой практической цели — по-прежнему волнующими, особенно после того, как Вадим пообещал, что не станет использовать право неожиданности. Руки прожигали через одежду и заставляли тело гореть, усталость уступала другим чувствам. Однако в самый последний момент Алтана охватила робость и страх перед неизвестностью. Вдруг он сделает что-нибудь не так? Вдруг он вообще зря все это затеял? Он лежал, прислушиваясь к собственному колотящемуся сердцу и ноющему напряжению в паху. Как было бы здорово, если бы ладонь Вадима, лежащая у него на животе, сместилась чуть-чуть ниже, буквально на пару дюймов, позволила потереться об нее… Судя по ровному и глубокому дыханию, Вадим успел задремать. Во сне он притянул Алтана ближе к себе, отчего желание из ноющего стало совершенно мучительным. И тогда Алтан не выдержал. Он аккуратно развернулся и оказался нос к носу с Вадимом, который тут же открыл глаза. В полумраке комнаты было плохо видно его выражение лица, но, кажется, во взгляде Вадима читался вопрос. И — в самой глубине — тот голод, с которым Вадим смотрел на него при первой встрече. — Вадим? — Что, мое сокровище? Его руки, теперь лежащие у Алтана на спине, поглаживали ласково и ненавязчиво, в голосе звучала забота и мягкая усмешка, но голод никуда не делся. Более того, Алтан почти физически ощутил ту силу, которая тянула их друг к другу. — Я подумал. — И что же ты решил? — руки на его спине замерли, глаза превратились в два черных тоннеля, голос охрип. Алтан уступил притяжению и вместо ответа прижался губами к его губам. Та самая книга, прочитанная от корки до корки, давала исчерпывающее представление, как все должно происходить, но реальность отличалась разительно. В книге не было написано, насколько чужие ласки заставляют терять голову. Насколько простые жесты подстегивают возбуждение: когда Вадим потянул с него рубашку и разделся сам, как развязал его бриджи и наконец-то коснулся его там, где больше всего хотелось, как приложил его руку к собственному паху и как твердость плоти Вадима отозвалась сладким спазмом в животе. Еще лучше было прижиматься друг к другу обнаженными телами, возбуждение к возбуждению, не прекращая поцелуев и ласк. Но лучше всего — когда Вадим спустился вниз и обхватил ртом его плоть. Это не шло ни в какое сравнение с собственными торопливыми движениями кулаком. Рот, язык и глотка Вадима обхватывали горячо и тесно, так восхитительно, что Алтан упустил момент, когда очередное движение подтолкнуло его к краю. Вадим, однако, только улыбнулся пьяно, устроился у его бедер и быстро довел себя до разрядки — Алтану на живот. Пока перед глазами гасли звезды, Вадим улегся рядом, снова обнял и поцеловал Алтана. Это было, без преувеличения, великолепно. Алтан еще никогда не чувствовал себя таким счастливым и целым, будто последний кусочек мозаики встал на место. Но… — Разве ты не будешь, ну… как в той книге… …но вообще-то в его мечтах Вадим проделывал с ним еще более интересные вещи. Алтан не знал точно, каково это, но очень хотел попробовать. — Ты имеешь в виду секс с проникновением? — спросил Вадим, устраивая его поудобнее в своих объятиях. Алтан кивнул, надеясь, что имел в виду именно это. — Видишь ли, в твоей книге не упомянут один аспект любви двух мужчин. — Вадим наклонился к его уху и зашептал, пока Алтан, краснея и бледнея, переваривал информацию. — В общем, здесь весьма неподходящие условия и нет нужного приспособления. Но и без этого существует масса способов доставить друг другу удовольствие, а все остальное мы с тобой попробуем дома, — Вадим ласково погладил его бровь и скулу. — Я ведь правильно истолковал твой ответ? — Правильно. — Алтан перехватил его ладонь, поцеловал, потянул вниз к твердеющий плоти. — Тогда давай еще раз? *** Маллеора — одноименная столица княжества — еще в прошлый раз Алтана разочаровала. Будто и дороги здесь были хуже, и предместья грязнее, и кметы черней и худосочней, чем в Хенгфорсе. Возможно, Алтан был не объективен, но Вадим, который побывал в разных уголках света, согласился, что Хенгфорсу Маллеора уступает по всем параметрам. Кроме одного. Здесь было удивительно тихо и мирно. В бедных районах Хенгфорса кое-где можно было наткнуться на особо не скрывающихся бандитов: Алтан знал об этом, потому что дед любил устроить внеплановые визиты в кварталы бедноты и, разумеется, брал его с собой. Здесь же бандиты либо облюбовали другой район, либо предпочитали не высовываться. В Маллеору они прибыли около полудня, и остаток дня решили посвятить поискам таинственного Игоря Грома, последнего честного полицейского на всём Севере. Алтан бы, конечно, предпочел заняться поисками завтра, а сегодня как следует отдохнуть, то есть не вылезать с Вадимом из снятого номера, а еще точнее — из койки. После ночи в приграничной корчме ему вообще не хотелось отлипать от Вадима. Желание явно было обоюдным, и они с толком использовали каждую свободную минуту, но именно Вадим, их голос разума, вовремя напоминал, что им стоит поторапливаться, и Алтан всякий раз признавал его правоту. К сожалению, просто заявиться в полицейский участок для поисков Грома было невозможно. Расспрашивать решили аккуратно, в забегаловках попроще и победнее, где ниже был риск наткнуться на заинтересованных лиц. Трактир, приютившийся в углу квартала, безусловно, отвечал нужным требованиям. И закопченная покосившаяся вывеска, и скрипучая дверь говорили о том, что княжескую стражу здесь не встретишь. Внутри, несмотря на ранний час, распивали пойло из щербатых кружек трое пьяниц с синими одутлыми рожами, хмурая официантка подметала пол, пахло кислятиной и застоявшимися спиртными парами. В закутке, обозначенном как «боксерский ринг», двое били друг другу физиономии. Мордатый трактирщик, протирающий кружки грязной тряпкой, поднял водянистые глаза на Вадима, когда тот облокотился на стойку и выложил перед собой две монеты. — Уважаемый, не скажешь ли, где найти господина полицейского Игоря Грома? Трактирщик подозрительно посмотрел на него, затем на Алтана, явно оценив их пыльные, но дорогие плащи. — А тебе зачем? — Украли у меня, понимаешь, товар, который я привез в ваш славный город, и мне сказали, что Игорь Гром поможет разобраться. — А… — трактирщик сразу поскучнел — видимо, легенда оказалась неплохой, обе монеты исчезли. — Так это, иль в участке, иль по улицам его ищи. Он это, порядок наводит. — Прям по всем улицам? И как же его узнать? — Ну-у, — протянул трактирщик и продолжил при виде еще одной монеты: — Он в таверне «Под кудлатым мишкой» бывает. Высокий такой, с тебя ростом, но не такой здоровый, рожа квадратная. — Вот спасибо, добрый человек, — обрадовался Вадим и выложил на стойку четвертую монету. Вообще-то Олег подробно описал им внешность Грома, так что ценность представлял только информация о возможных местах патрулирования, но трактирщику этого знать не полагалось. — И он это, с ним еще иногда один богатей ошивается, — вспомнил трактирщик, явно довольный торговлей. — Может, это, комнату надо иль выпить? Алтан содрогнулся при мысли о том, какие тут могут быть комнаты, а Вадим покачал головой: — Благодарю, но мы спешим. Час без торговли — потеря денег! *** Таверна «Под кудлатым мишкой» нашлась в другом конце квартала бедноты, на границе с кварталом нелюдей. Дверь, вывеска и небольшая площадь перед таверной были такими же грязными, как и у предыдущего трактира. А вот на площади обнаружилось кое-что интересное. Под окнами таверны в пыли валялся эльф, баюкая поврежденную руку. Рядом с ним стояли пятеро: три простолюдина с бандитскими рожами, напротив них — щегольски одетый типчик с кривым, явно ломанным породистым носом, и суровый высоченный мужик в кожаном дублете и шапероне. Присутствующие явно что-то не поделили, потому что к моменту появления Алтана и Вадима все они успели схватиться за мечи. Краем глаза Алтан заметил, как Вадим потянул из ножен свой меч, но потасовка закончилась так же быстро, как и началась: один из бандитов скрючился на земле рядом с эльфом, двое других поспешили унести ноги. Эльф же неловко поднялся на ноги, принялся кланяться и сбивчиво благодарить спасителей. Суровый нахмурился еще сильнее и сказал наставительно: — Слушай, ушастый. Ты, конечно, был прав, но не провоцируй их больше. И давай, шуруй в свою кузню. А ты на что уставился? Последний вопрос был обращен к Вадиму, который наблюдал за потасовкой не только с готовностью вступить в нее, но и с нескрываемым интересом. — Да ты никак Игорь Гром, — сказал Вадим, убирая меч и подходя ближе. Щеголеватый, занятый отряхиванием модного бежевого камзола, поднял взгляд и напрягся. Суровый подозрительно сощурил глаза: — С какой целью интересуешься? — Если это ты, для тебя письмецо от Олега Волкова, — ничуть не смутился Вадим, доставая из-за пазухи конверт. Услышав имя Олега, суровый слегка расслабился и буркнул: — Я это. Давай сюда. Он сломал печать, пробежался глазами по строчкам. Внимательно оглядел Вадима, затем Алтана. Сказал: — Тут не место для разговоров. Идем. — Он повернулся к щеголеватому и уточнил: — Петь, старый дом Васки. Щеголеватый пожал плечами и двинулся следом за Громом. Старый дом Васки оказался халупой, пахнущей грибами и сыростью. Здесь умещались печь, кровать и рассохшийся сундук, а единственными используемыми предметами казались стол и стулья. Пыльные и затянутые паутиной окна давали мало света, Гром зажег лампу, уселся за стол и приглашающе хлопнул по столешнице. — Спрашивайте. — Минутку, — Вадим не спешил садиться. — Олег сказал, что доверяет тебе. О других речи не было. — Он посмотрел на щеголеватого, который расположился рядом с Громом и явно приготовился слушать. Гром положил руку на плечо щеголеватого и сказал: — Это Петр Хазин, сотрудник тайной службы. — Щеголеватый Хазин, услышав название своей должности, метнул в него гневный взгляд, но Гром спокойно его выдержал и продолжил: — И я ручаюсь за него как за себя. Вадим досадливо крякнул, но тоже сел. Алтан последовал его примеру. — Меня зовут Вадим. А это принц Каингорна. И мы в глубокой заднице, ребята. Вадим коротко пересказал их историю, и некоторое время в доме Васки висела тишина. Потом Гром и Хазин переглянулись, Хазин кивнул, и Гром начал рассказывать. — У нас тут не всё гладко. — Гром выглядел и звучал осуждающе, и Алтан подумал, что Олег не ошибся, когда назвал его лояльным скорее княжеству, чем князю. — В шахтерских деревнях и правда неспокойно. Дракон или не дракон — не знаю, но говорят, что дракон. Вот только я предложил обратиться к Олегу, а мне, ну… — Дали по шапке, — хохотнул Хазин. — Да, — сокрушенно подтвердил Гром. — Добровольцев-драконоборцев тоже не особо жалуют. Ни один из них не вернулся, да и денег обещают мало, так что желающие быстро закончились. Нам велели тему не поднимать, — теперь он нахмурился еще сильнее, явно недовольный приказом начальства, а Хазин успокаивающе погладил его по плечу. — В общем, вам бы самим в эти деревни съездить, расспросить. — Расспросим, — кивнул Вадим. Он выглядел озадаченным, но довольным. — А что с Мервином? — Эту тему тоже поднимать не велели, — мрачно усмехнулся Гром. — У него вскрылись проблемы с армией, а генералы друг на дружку кивают. И сын еще… в общем, на фисштехе он сидит, наследничек. Стерегут его как зеницу ока, а он то стражу подкупит, то сам сбежит. Лекарство ему ищут, только какое ж тут лекарство? Но Мервин надежды не теряет, шарлатанов каких-то в замок понабрал… ну и, понятное дело, всё скрывается. — Как любопытно, — протянул Вадим. — А что княжна? — Насчет княжны не знаю, — признался Гром. — Но не исключу, что вместе с братцем сидит на фисштехе. — Что за проблемы у Мервина с армией? — спросил Алтан, которого этот вопрос обеспокоил больше всего. Гром досадливо поморщился. — Кавалерии оказалось меньше, а пехоты больше. Мечи дрянные, хотя Нильфам поставляем отличные. Кормят солдат черт знает чем. В общем — разворовали все, — он махнул рукой, помолчал и добавил: — А по поводу деревень… Петь, сделаешь ребятам какой-нибудь документ? Мол, направлены полицией Маллеоры для расследования чего-нибудь поскучнее. Налогов там или кражи сломанных грабель из кметских сундуков… — И это говорит честный полицейский Гром, — рассмеялся Хазин. — Не вопрос, дядь, сделаю. *** Заночевать решили в Маллеоре, в заведении недалеко от северных ворот, чтобы рано утром отправиться дальше в путь. Полученная информация будоражила разум, но чем ближе солнце клонилось к закату, тем больше Алтану хотелось просто уединиться с Вадимом и продолжить исследование новых граней удовольствия. После беседы с Громом Алтан все больше укреплялся в мысли, что про женитьбу Мервин сказал для отвода глаз. С одной стороны, это означало, что у их визита другая цель, а значит, стоило быть настороже. С другой стороны, Алтан мог продолжать жить собственной жизнью, в которой теперь был Вадим. Другой вопрос, как долго это могло длиться, и это обсуждение заняло остаток дороги до корчмы. — Может, сделаешь вид, что забираешь меня? — вздохнул Алтан. — Если ты захочешь уйти, легенда рассыплется, и сестрица снова захочет пристроить тебя к какой-нибудь перспективной принцессе, — возразил Вадим, останавливаясь у коновязи и спрыгивая с лошади. — Лучше истинная свобода. Пока не обещаю, но у меня есть одна идейка. Корчма была по-столичному светлая и людная, полная нарядной публики — зажиточных горожан, постояльцев, стражников. Официанты в чистых передниках сновали между столами, бард и бардка на помосте на два голоса исполняли какую-то негромкую и печальную балладу, в воздухе витали ароматы вина и жареного мяса. Алтан с удовольствием принюхался, осмотрелся и уже хотел шмыгнуть в темный уголок, когда его настиг испуганный приглушенный голос одного из стражников: — Это же князь Каингорна!