Осенние листья на мокрой земле

Если б Игорь не лез под пули, очертя голову, не совался в самое пекло, он бы не был Игорем Громом. И сейчас Петя Хазин не сидел бы в ледяном коридоре, освещенном мертвенно-белым больничным светом. И не сжимал бы кулаки до хруста. Потому, что «этот дурик», «этот недоумок в кепке» который считает себя бессмертным, поймал пулю собственной грудью. И сейчас за его жизнь борются врачи в операционной, а он, Петя, готов молиться всем богам… Хотя, впрочем, сам Хазин бормочет: - Игорь, если ты сдохнешь, я вытащу тебя с того света и отмудохаю по полной, а потом снова отправлю туда. А по щекам текут слезы.       Петя не помнил, сколько времени прошло с того момента, как Игоря привезли сюда. А сам Петя, держа его за руку в машине сокрой, беззвучно матерился одними губами. И отказался от укола. Он помнил, когда Игорь, тяжело привалившись к стене, хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, омоновцы штурмовали дом с засевшими в нем наркодельцами. Дело велось двумя отделами, Петя с Игорем работали в паре, и страховали друг друга. Сейчас врачи боролись за жизнь раненого. Пуля застряла в легких, шансы были примерно пятьдесят на пятьдесят. И Петя это понимал. К тому же, Игорек потерял много крови, хотя один из омоновцев и пытался оказать раненому первую помощь. От Пети толку было мало, у него руки тряслись так, что он расплескал воду из поллитровой бутылки. Во время операции, как он потом узнал, у Грома останавливалось сердце. Благо, удалось откачать.       Видимо, Петя задремал, потому что открыл глаза и увидел… какую-то непонятную старушку. Ничего особенного – бабушка в платочке, каких множество. Губы ее были скорбно поджаты. - Господь слышит тех, кто взывает к нему, - сказала она, погладив Петю по голове, словно маленького, - проси, и спасен будет… Она не договорила, и исчезла. А Петя открыл глаза – уже по-настоящему. И разумеется, никакой бабушки в коридоре больницы не было. Но ее совет был кстати. Молитв Хазин не знал, никогда не слышал, и стал просто молиться своими словами: - Пускай Игорь останется жив. Он… я не смогу без него. Он всю жизнь был одинок, и я – тоже. Мы так мало были вдвоем, и так много значим друг для друга. Пожалуйста, оставь его. Губы шевелились, но слов никто не услышал бы. Звонил и звонил телефон. Петя, плюнув, отключил его совсем. Не до разговоров было ему сейчас. Он словно налаживал связь между собой и Игорем, удерживая его на этом свете. Это отнимало много энергии. Петя и сам толком не знал, что делать, и только молил Игоря не уходить туда, куда Пете пока нет пути. «Игорьигорьигорьигорь» - стучало в мозгу, будто метроном.       А потом был врач, который сказал, что операция прошла успешно, пока Игорь в реанимации, и прогнозы ставить рано. И медсестра, которая сделала успокоительный укол Пете, когда он рвался бежать куда-то. И доказывал, что Игорь должен быть рядом, просил пустить его в палату, дергал врача за халат… А когда увидел-таки опутанного проводами Грома, силы покинули, и ноги подкосились. Сидя на полу в коридоре, Петя готов был выть от бессилия. И только просил Высшие Силы: - Не забирайте его, пожалуйста, я не смогу без него… Коридоры больниц слышали намного больше молитв, чем все церкви и храмы.

***

- Петь, ты похудел страшно. Не ешь ничего? Так сляжешь тоже. - Да я только «за», теть Лен, - усмехнулся Петя, как раз соседняя койка пустует. - Ну нет, - покачала головой жена Федора Ивановича. – это никуда не годится. Давай, бери ложку и покушай. - Это ж Игорю. - Тут на двоих хватит. Завтра еще приготовлю, ему лучше свежее сейчас. Ешь, давай. И Петя послушно взял ложку. Картофельное пюре с паровыми тефтелями было восхитительным. Только сейчас он понял, что почти не ел и не спал все эти дни, пока Гром лежал в реанимационной палате. Только сегодня с утра его перевели в обычную. На два места, но вторая койка была свободная, так что Хазин теперь бессменно просиживал у Игоря. Сейчас тетя Лена помогала Игорю поесть. Он смущенно снимал губами с ложки пюре и размятую тефтельку. - Вот и хорошо. Молодчина. Федя волнуется, так я ему все расскажу, что ты уже ешь сам… - А я в доказательство фото сделаю. И Петя щелкнул камерой. - Теть Лен, я вам в телеграмме послал фотку, доказательство, что Гром и есть Гром, его ничего не сломит. От сытной еды стало клонить в сон, хотя Игорь и съел всего пару ложек. - Давай, спи, родной. Тетя Лена помогла ему улечься поудобнее, поправила подушку под головой. И вышла, прикрыв за собой двери. Петя только сейчас понял, как устал за эти дни. Его буквально вымотало ощущение собственной беспомощности, волнения за любимого и страха потерять Игоря. Глаза тоже слипались. Не думая долго, он улегся на свободную койку – и мигом заснул. Впереди – долгий путь к выздоровлению. И ежедневные поездки с работы к Игорю в больницу. А пока можно просто закрыть глаза, ведь отдых необходим им обоим.