Осенние листья на мокрой земле

- Домой, домой… как опостылели стены этой больницы.       Игорь сидел на кровати, рядом стояли собранные еще с утра сумки. Петя сидел рядом. На соседней койке храпел толстый мужчина со сломанной ногой. Игорь ждал выписку, хотя прекрасно понимал, что лечение еще не закончилось. Его спасли, вытащили с того света. Но простреленное легкое просто так не заживает, это не рука или нога. Так что лечащий врач настойчиво рекомендовал посетить пульмонолога. - Какие там пульмонологи, - отмахивался Гром, - терпеть не могу врачей. Налечился по самое «не хочу» уже. И вообще, работать-то кто будет? - Игорь, - Петя нахмурился, отчасти шутливо, отчасти всерьез, - к врачу пойдем вдвоем. И ты не помчишься на работу вот прямо сейчас, а будешь лечиться столько, сколько надо. - Все-все, понял, родной. Гром шутливо поднял руки вверх. Он уже знал, как переживал Петя, пока его, Игоря, вытаскивали с того света. Игорь сам рассказывал о том, какие сны видел, пока валялся в отключке. - Дорога проселочная, каменистая. В гору ведет. И вот иду я по ней, знаю, что впереди – море. С горы видно его, а там просто по тропинке спуститься, и вот оно – море. Солнце сияет, лето, все такое зеленое кругом. Какой-то кустарник растет по обе стороны дороги. Иду, иду, а потом что-то словно назад потянуло. Да так сильно – словно ветер в лицо дует, а потом уже в себя пришел. Петя гладил его по руке. И отворачивался, чтоб Игорь не заметил его слез. Это было еще тогда, пока Гром выздоравливал, ел теть-Ленины котлетки на пару и тушеные овощи, пил клюквенный морс – для повышения иммунитета. И спал, пока Петя держал его за руку. А Хазин разрывался между больницей и работой, в отделе привычно крыл всех матом, гонял всех, включая Цветкова, и приходя к Игорю, убеждался, что выздоровление идет своим чередом. И засыпал прямо на стуле. Но это все в прошлом. Три с лишним недели позади, и вот вещи собраны, выписка на руках и такси уже подъехало к воротам больницы. - Петь, наконец-то домой едем. Игорь выглядывал в окно на осенний Петербург и любуясь облетающими листьями. Небо было затянуто тучами, накрапывал дождь. Хотелось глоток свежего воздуха, и Гром открыл окно. - Закрой, - возмутился Хазин, - ты что, пневмонию подхватить хочешь? В больничке не належался? - Петь, я же не гулял уже столько времени. - Хуеть, - привычно отозвался тот, - на балконе погуляешь в зимнем пуховике. Тебе сейчас от простуды беречься надо.       Обычно Игорь заботился о Пете, следил, чтоб тот не щеголял в модном бежевом пальто при минусе, лечил от простуды дедовскими методами. Но сейчас они поменялись ролями, словно Хазин стал старше Грома. Дома было чисто, на плите стояла кастрюлька с картошкой и мясом. Холодильник был забит продуктами, в-основном – молочной продукцией. Кефир, ряженка, творог и сметана. И на столе в коробке лежал пирог с ягодами. - У тети Лены есть ключи от квартиры, - сказал Петя, таща все сумки с больничными пожитками, - вот она с утра и приезжала, наверняка. - Дома, - тихо выдохнул Игорь, обнимая сзади Петю. И они еще какое-то время стояли в прихожей, слушая тиканье часов, бормотание телевизора у соседей за стеной и биение собственных сердец. В тишине их было слышно особенно хорошо.       Больничный Грому не закрыли, так что пришлось идти в поликлинику, хоть и не хотелось. В ведомственной клинике врач снова погонял с анализами, отправил на рентген и сказал: - Зиму лучше провести не в Питере. Есть шанс развития… нехороших осложнений. - А как же работа? - Вы хотите жить здоровым, пускай, проведя год без работы или стать инвалидом и прозябать на пенсию копеечную, кашляя, как каторжник девятнадцатого века? Пневмоторакс не шуточки, рана зажила, а внутренние повреждения так быстро не проходят. Я напишу вам направление в санаторий. И скажу, лучше возьмите курсовку, лечение будете проходить в санатории, а жить на квартире, так дешевле будет. Зима в Анапе не сезон, квартиры повсеместно сдаются. На следующий день у Прокопенко все четверо обсуждали зиму в Анапе. - Вот и хорошо, Игорек. Подлечишься, погуляете у моря. Петя тоже отпуск в этом году не отгулял, потом за свой счет оформит. Здоровье дороже. Гром смущенно улыбался, глядя на Федора Ивановича и тетю Лену. А Петя был растерян. - Эх, жаль, нет денег тебя куда-то в тепло увезти. На Мальдивы, например. - Какие Мальдивы, - махнул рукой Гром, - на Анапу бы хватило. С тех пор, как Петя уехал в Питер, его отец ни разу не позвонил и не поинтересовался судьбой сына. И денег, разумеется, присылать не собирался. Но Хазин и не просил у него помощи ни разу. А зарплаты двух майоров на Мальдивы явно не хватало. А на пару месяцев в Анапе наскребли. Часть подкинул Прокопенко, грозно рявкнув: - Отказы не принимаются! Речь идет здоровье, с этим не шутят. Так что сейчас после сытного ужина тетя Лена мыла посуду, а Петя искал в телефоне информацию о том санатории, куда выписали курсовку. - Смотри, тут и грязелечение есть. - Так это и дома можно устроить, - пошутил Игорь, - если б тетя Лена не приехала прибраться у нас, грязью б заросли. Петя хохотал во весь голос, даже тетя Лена пришла с кухни узнать, над чем он так громко смеется. А Петя, вытирая слезы, выступившие от смеха, понимал – только сейчас развязался тот узел, что давил на горло и грудь, не давал дышать, пока Игорь был «на краю» и шел в гору по каменистой дороге. На следующий день удалось созвониться с санаторием, записаться на лечение, а потом найти подходящее жилье буквально в двух шагах от здравницы. Решили туда и обратно лететь на самолете, чтоб не трястись в поезде. После ноябрьских дождей в Питер пришло похолодание. Мороз неожиданно дохнул на город, и температура воздуха стала совсем зимней – минус семь. Снега не было, зато дороги покрылись ледяной коркой. - Горь, родной, смотри – в Анапе плюс семнадцать! – радостно кричал Петя, обнимая любимого. И показывал фотки, словно пронизанные солнцем. - А температура морской воды какая? - Плюс пятнадцать. Не для купания. - Надо же, не такая уж холодная. Во всяком случае, гулять у моря будет хорошо.