aspie, idioms & lavender hair

      йеджи буравит взглядом телефон, лежащий на бедре в ожидании каких-либо действий. фантомное ощущение жара на коже нервирует, но блондинка думает, что кипящий от размышлений мозг всё равно гораздо горячее.       последний час, как она ушла к себе после традиционного в последнее время душевного разговора с сёстрами ли за вином, она прокручивает в голове вечер с кузеном. хёнджин в какой-то момент налил себе бурбон и сидел на полу у дивана, где лежала, свесив голову и закинув ноги на спинку, младшая хван. йеджи уже точно не вспомнит, с чего они тогда хохотали, когда кузен сосредоточил свой хмельной, но вполне осмысленный взгляд на ней и замолк, видимо, погрузившись в размышления. йеджи, повернув голову в его сторону, лишь по-глупому хихикала.       – чего?       – если тебе нужна помощь... – прочистив горло, хёнджин отвёл глаза на журнальный столик перед ним, видимо, смутившись собственному порыву. – ну, в твоей ситуации, мартышка... я на связи. что-нибудь придумаем.       йеджи тогда растерялась. настолько, что не нашлась с ответом, так что, прекратив хихикать, спустя время просто кивнула.       сейчас она думает о том, что, как бы ей ни хотелось признавать обратного, помощь кузена действительно была бы кстати. она прикинула после собеседования, сколько придётся тратить времени на дорогу от дома ли, и, мягко говоря, встревожилась перспективой вставать в то время, в которое она, ведя многочисленные внутренние монологи обо всём, что беспокоит, частенько ложится. снимать квартиру совсем неподалёку от работы казалось хорошим вариантом, пока в поле зрения не оказались цены за аренду жилья. накопления, уже постепенно начинавшие редеть, но недостаточно быстро и остро, чтобы удариться в панику из-за их отсутствия, словно сказали йеджи в тот момент, что они на такую авантюру – то бишь быть спущенными в первые месяца три съёма квартиры – не согласны от слова «совершенно».       йеджи страшно писать хёнджину после всего того, что она не сделала, и, словно ни в чём ни бывало, просить о помощи. это кажется ей самой одной из тех диких вещей, которые она не любит в других людях до ощущения горечи презрения где-то в горле.       с другой стороны, она же не просит его впустить в свою квартиру и обосноваться в ней так же, как в доме ли?       эта мысль отрезвляет, – наверное, и буквально в том числе, – и йеджи, проходясь вспотевшими ладонями по бёдрам, всё же берёт телефон в руки и снимает блокировку, находит в чатах диалог с кузеном.       сообщения обрываются на полуслове и стираются, и так несколько раз. йеджи, заправив мешающиеся пряди, несчастно разглядывает каждую букву, что висит в окне, пытается понять, что нужно исправить, чтобы не казаться ещё более охреневшей, чем она есть, но сдаётся. сердце выскакивает из грудной клетки, когда она всё же отправляет текст.

вы, 1:43

хённи, привет

честно говоря, я стремаюсь такое писать, но, наверное, мне всё-таки нужна твоя помщь

ой, бля, *помощь

у тебя нет знакомых, готовых снимать квартиру с кем-то напополам?

***

      – лаки, ну куда ты бежишь? – чэрён тянет на себя завидевшую очередную пугливую птичку лаки за поводок и вздыхает, когда питбуль с довольным тявком всё же сгоняет птицу с куста.       йеджи безучастно, словно сквозь текстуры, наблюдает за тем, как подруга журит питомца, прячет отчего-то замёрзшие ладони в кармане худи. отвернувшись от них, с очередным приступом застрявшей в горле угрюмости рассматривает город по иной берег гудзона, скользит взглядом по статуе свободы, вновь путается в воспоминаниях, неизменно пахнущих собственной податливостью и чужими приторными духами. дешёвым вином, поцелуями и стонами, что срывались с обкусанных губ.       голова начинает кружиться, а желудок скручивается в узел. йеджи, схватившись за ограждение, тупит взгляд на лениво покачивающихся волнах и безуспешно старается размеренно дышать, чтобы унять собственную слабость. на третьей попытке досчитать хотя бы до четырёх она сдаётся.       – эй, йеддон! – к ограждению подходят чэрён с лаки, и ли, со вздохом чуть ослабив поводок, позволяет питбулю встать на задние лапы и закинуть передние поближе к подрагивающим рукам йеджи. от громкого дыхания собаки в ухо хван морщится и отстраняется. до блондинки не сразу доходит, что довольно виляющая хвостом лаки так или иначе помогла ей прийти в себя – насколько это вообще возможно сейчас.       – я не в духе лобызаться с твоей собакой.       – она то же могла бы сказать о тебе, если бы умела говорить, – беззлобно парирует ли, почёсывая у лаки за ухом с широкой улыбкой. – тебе не очень? мы можем пойти в сторону дома.       йеджи, едва ли покраснев, отворачивается. почему-то раскрывать чэрён причину своей из ниоткуда взявшейся слабости кажется глупостью, учитывая то, сколько раз они вообще это обсуждали, – и проклиная шухуа за её эмоциональные качели в отношении йеджи, и просто ругаясь на все её бездействия. но, вздохнув, хван поворачивается обратно к подруге и пытается выдавить из себя жалкое подобие улыбки.       – нет, всё нормально. просто... мне хреново становится, когда я понимаю, что возвращаюсь туда, где есть пиздец как много воспоминаний, из-за которых хочется до сих пор только лечь и помереть.       – не думай об этом. у тебя начинается новая жизнь, да и с шухуа... – лицо йеджи на чужом имени вновь становится маской, и чэрён закатывает глаза. – господи, прекрати делать из неё волдеморта какого-то! ты с ней пересекаться не будешь, так что оставь эти попытки наставлять себе же палки в колёса.       – когда я собиралась видеться с хёнджином, я тоже не предполагала, что увижусь с ней и её этой су-су, – практически выплюнув чужое имя, напоминает хван, отцепившись, наконец, от ограждения. заглядывает в огромные преданные глаза и сдаётся, всё же потрепав лаки по голове. – и я всё ещё магнит для неприятностей.       – я бы тебе сказала, кто ты и что ты делаешь, но, боюсь, твою тушу после смерти из-за кринжа от самой себя будет не так-то просто спрятать.       – напомни, почему мы дружим?       чэрён, покачав головой, усмехается и всё-таки говорит собаке, что они идут домой. на знакомом слове лаки, тявкнув и оглушив тем самым вздрогнувших девушек, спрыгивает и начинает беспокойно наворачивать круги.       – потому что я в прошлой жизни чем-то сильно нагрешила, раз в этой мне с самого детства попалась такая заноза в заднице.       – э-э-эй! – йеджи пихает подругу в плечо, начав для пущей убедительности возмущаться.       йеджи нравится гулять вечерами – и не так жарко, и всё же в подсвеченных фонарями улицах находит странную для самой себя умиротворённость. свет отражается в слабых волнах гудзона, за что хван завороженно цепляется взглядом и едва ли не натыкается на остановившуюся с собакой чэрён, путается в ногах и начинает смеяться.       чэрён, бормоча ругательства под нос, поворачивает голову к держащейся за колени в приступе хохота хван и смеряет подругу недоуменным взглядом. лаки, виляя хвостом, будто вертолёт пропеллером, начинает подпрыгивать и тыкаться влажным носом в лицо блондинки.       – господи, лаки!       йеджи, пытающаяся увернуться от громко дышащей и практически слизывающей макияж собаки, начинает смеяться ещё заведённее.       они идут не спеша, что кажется хван самой дурацкой скоростью на свете, и то и дело она норовит ускорить шаг, но чэрён, уже привыкшая к ненавидящей прогулочный шаг хван, просто легко хватает подругу то за рукав худи, то за капюшон. лаки, впрочем, такие игры в «горячо-холодно» нравятся, и она, вслед за блондинкой, начинает ускользать вперёд и снова играть в догонялки с пугающимися птицами. йеджи всё же замедляется, начиная рассматривать, будто в первый раз, окна, в которых кипит жизнь, проезжающие мимо автомобили и гуляющих с детьми счастливых родителей. впервые она не останавливает мысли о зависти этим крохам, что самозабвенно падают на асфальт с хохотом, и их родители, пугаясь, подхватывают их и начинают отряхивать, – завидовать, впрочем, уже было нечему.       – я не представляю, как часто мы сможем встречаться с нашими графиками. – йеджи, предложив наушник подруге, ставит плейлист с любимыми треками на случайное воспроизведение и прячет телефон в карман.       чэрён пожимает плечами.       – всяко сможем хотя бы пару раз в месяц. хотя, если я сейчас сама начну работать, это может и сократиться.       – слишком быстро мы позврослели для таких разговорчиков.       – наверное, – чэрён достаёт из сумки сигареты и, привычно предложив пачку вновь отказавшейся хван, фыркает и хватается за одну из никотиновых палочек. закурив, она блаженно прикрывает глаза и выпускает дым. – но ты для меня всегда будешь этой мелкой занозой в жопе, с которой мы жили по соседству.       йеджи, трепавшая лаки между ушами, останавливается и смеряет подругу многозначительным взглядом.       – лаки, покусай эту пародию на хозяйку!       чэрён и бровью не ведёт.       – она слишком меня любит, потому что я её кормлю.       йеджи хлопает себя по лбу, наконец-то поняв, что она хотела сделать во время этой вылазки из дома, но забыла.       – точно, надо купить старри корм.       чэрён, затянувшись, снова не удерживается от смешка.

***

неизвестный номер, 17:26 йеджи, приветики! это карина. выходи завтра... и не забудь доки, оформишься заодно.       йеджи, схватив пиликающий телефон со стола, недоуменно смотрит на входящие сообщения. чувствует, как поднимается тошнота, и не может понять, виноват ли чай, что заварила чэён, вычитавшая в каком-то блоге о его пользе, или – долгожданное, но всё такое же волнительное – приближение рабочих будней.       – что там? – чэрён, перетасовав карты, кидает мимолётный взгляд на позеленевшую хван.       – карина с работы написала, завтра выхожу. ей-богу, я такими темпами и правда закурю.       чэрён, как по команде, убирает лежавшую у рук смятую пачку куда дальше от блондинки.       – с твоим видком курить противопоказано, а то наблюёшь тут ещё.       – ну спасибо... – тщетно попытавшись унять бурлящее ощущение поднимающейся по гортани желчи, бормочет йеджи и открывает чат.

вы, 17:32

привет! окей, спасибо

      выйдя из чата с вынужденной напарницей, йеджи буравит взглядом сообщение, так и висящее неделю без ответа. будь хван более смелой в разговорах по телефону, она бы позвонила кузену и потребовала хоть какого-то ответа на просьбу о помощи. что раздражает ещё больше, так это то, что хёнджин за эту неделю как минимум выложил пару фотографий в инстаграме и обновил блог. не то чтобы йеджи пристально следит за таким, но... тем не менее.       когда же сильное чувство тошноты перестаёт выбивать из блондинки дух, – и желание пообниматься с толчком, – йеджи раскрывает рот, даже не пытаясь скрыть собственную злость:       – мужикам верить нельзя.       – не удивила: вспомни измену ёнджуна.       – ой, бля-я-ять... – йеджи закатывает глаза. – этот утырок стал примером моей выдержки, иначе я бы его закопала прям на месте, а хер скормила собакам.       – это моя цыпочка! – чэрён кивает, отпив из кружки и всё-таки поморщившись. – а на этот раз кто тебе не угодил?       – хённи. я ему написала неделю назад, с тех пор ни слуху, ни духу, хотя посты делает везде, где только может.       – ну, видимо, посты у него какие-то отложенные. не думаю, что хёнджин тебя игнорирует специально, у него могут быть дела или он не в ресурсе на общение.       – знаешь, это всё о-о-очень помогает не чувствовать, что всё в моей жизни обман. спасибо. – закатывает глаза йеджи.       чэрён отвечает лёгким подзатыльником.

***

      йеджи не может этого не признать, но она чувствует невероятное облегчение от того, что карина говорит пойти вместе с ней на перерыв. сначала её оформляли в отделе кадров, и это были настолько муторные полчаса, что йеджи, уже успевшая невероятно заскучать и поклевать носом, пока мисс пак бесконечно печатала и подавала документы на подпись, взмолилась, чтобы её мучения закончились. не сработало – потом её поймала карина и начала забивать мозг информацией, которой, кажется, конца и края нет.       сначала они познакомились со всеми, кто уже был на смене, и йеджи, к собственному стыду, думала о том, что три четверти работников остались смазанными в памяти. потом карина утянула за собой в комнатушку для персонала и торжественно вручила кучу инструкций, которые хван показались настолько непонятными и скучными, что она снова успела поклевать носом над расплывающимися буквами. йеджи даже пыталась перечитывать предложения по несколько раз, чтобы понять, что к чему, но на пятом перечитывании одного и того же сдалась. ситуацию не спасала и сама карина, которая параллельно объявляла обязанности или комментировала написанное в тексте, видя, что йеджи испытывает трудности. йеджи уже успела невесело подумать, что девушка считает её умственно отсталой, и её тырнут с работы ещё раньше, чем закончится рабочий день, но нет. через три часа общих мучений карина предложила сделать перерыв и утащила за собой выпить кофе и перекусить.       – такое чувство, будто всё написано на китайском. – йеджи со стоном опускается на стул и сползает, кладя голову на спинку.       карина, посмеиваясь, садится напротив и складывает руки на столик.       – когда я приходила сюда, у меня было такое же ощущение, так что это нормально. информации много, но ты поймёшь, что к чему, когда будешь превращать теорию в практику. но я тебе на дом дам ещё пару собственных шпаргалок, с которыми надо будет ознакомиться в свободное время, поверь, это облегчит задачу.       – хотелось бы верить. спасибо.       карина, усмехнувшись, поднимается из-за стола и отходит к стойке к синеволосому бариста – кажется, его зовут джисон. йеджи пытается напрячь прижатые катком извилины и так и не может вспомнить наверняка, как зовут паренька, что сейчас весело переговаривается с кариной и поглядывает в её сторону. поняв, что пялится в ответ, йеджи поспешно отводит взгляд и рассматривает людей, что спокойно перелистывают книги, попивая что-то из аккуратных чашечек. хван думает о том, что завидует им сейчас.       – твой кофе и сэндвич с индейкой. взяла на свой вкус, надеюсь, не возражаешь. – карина опускает поднос на столик, чем пугает задремавшую на стуле йеджи, и хихикает. – если ты устала, можем закончить на сегодня, всё равно твои смены начнутся только со следующей недели.       – н-не... всё в порядке. – йеджи подавляет зевок и выпрямляется, хватаясь за чашку. – спасибо.       – без проблем.       йеджи откусывает от сэндвича, пытается пережёвывать чересчур смазанный майонезом и ещё каким-то соусом ломоть, поглядывая на засевшую в телефоне карину. может быть, она переписывается со своей девушкой – губы работницы расплываются в улыбке. хван беззастенчиво пялится, понимая, что девушку напротив сейчас заботит только сжатый в руке смартфон, когда её собственный начинает жужжать в кармане. наскоро кинув сэндвич обратно на тарелку и выудив телефон из джинсов, йеджи смахивает его с блокировки и открывает мессенджер. брови ползут вверх, когда йеджи видит обрывок сообщения от хёнджина. хённи, 13:18 привет, мартышка, извини, что пропал. сейчас опять куча съёмок, да и дел нарисовалось >< ну... знакомый такой есть, конечно, и он будет очень-очень рад пожить с тобой!       йеджи отряхивает ладони перед тем, как сделать глоток кофе и начать набирать ответ.

вы, 13:19

ого! круто

и кто же этот знакомый?

      йеджи снова отпивает кофе, ожидая ответа от кузена, что долго что-то печатает и, видимо, стирает, потому что ответ получается неприлично коротким. хённи, 13:20 я       йеджи, подавившись кофе и закашлявшись, с широко раскрытыми глазами смотрит в экран, не понимая, шутит кузен или нет. карина кидает обеспокоенный взгляд на девушку.       – всё окей?       – да, порядок. кузен просто обещал помощь в одном деле, только сейчас ответил.       – судя по твоему «только сейчас», он у тебя занятая пташка.       йеджи против воли начинает хихикать, думая, что карина невероятно права, раз хёнджин целую неделю морозил кузину, хотя мог сразу ответить, что она может перебраться к нему. благодарность смешивается с очередной порцией злобы и непонимания.       – да, очень. только недавно вернулся в штаты, у него был очень насыщенный сезон.       – сезон? – карина выгибает бровь, смотря на йеджи в упор. хван от такого пристального взгляда краснеет и отводит взгляд.       – ага... он модель: показы там, съёмки в журналах, все дела.       карина продолжает буравить взглядом хван, прищурившись, отчего блондинке становится совсем неуютно. она видит боковым зрением, как работница, нахмурившись, сначала раскрывает рот, потом закрывает его, а затем начинает потирать подбородок.       – напомни, какая у тебя фамилия?       – э-э-э... хван?       йеджи, еле слышно хмыкнув, наблюдает за тем, как к карине, наконец, приходит осознание. «класс», – закатывает сама на себя глаза хван. – «не успела прийти на работу, как тут же дала понять, что в родстве с хённи.»       – святое дерьмо! – так громко восклицает карина, что сидящие рядом посетители бросают на работницу недоуменные взгляды, а сама йеджи подпрыгивает на стуле. – как я сразу не поняла, кого ты мне напоминаешь?!       – ну-у-у... сама не знаю.       остаток перерыва проходит более-менее спокойно: карина сначала заваливает йеджи вопросами о хёнджине и дяде, делится тем, что они с девушкой – хван наконец-таки узнаёт, что ту зовут минджон, – постоянно ходили на выставки дяди, а на хёнджина подписаны что в инстаграм, что на ютьюб и следят за обновлениями. карина даже успевает пожаловаться, что не знала, что у знаменитого хвана есть ещё родственники, потому что он редко об этом говорил, на что йеджи достаточно неубедительно обещает хотя бы появляться в влогах. йеджи, пусть и чувствует, как из-за бесконечного словесного потока работницы у неё начинает раскалываться голова, думает, что карина, в общем-то, не такая и противная, какой показалась изначально. наверное, это прогресс.

***

      – как успехи? – отвлекаясь от телефона, интересуется карина, смотрит за тем, как йеджи, нахлобучив на голову папку с инструкциями, тихо ругается себе под нос.       йеджи, потирая глаза и наверняка размазывая тушь, лишь готовится разразиться или проклятиями, или криком вперемешку с плачем... или всем вместе. перерыв помог лишь на йоту – после возвращения в комнату для персонала мозг хван снова достиг точки кипения и бурлил, пытаясь переварить написанное, из-за чего ощущение головной боли стало лишь сильнее. ладно, общение с посетителями – меньшее из зол. но вот обращение с кассой, расстановка книг по какому-то шаблону, до сих пор не особо понятному йеджи, открытия-закрытия смены... это тихий ужас.       – всё ещё думаю, что здесь написано на китайском, и я готова сдаться на сегодня. – пересушенные губы с трудом размыкаются. йеджи украдкой облизывает их, снимает папку с головы и с грохотом захлопывает её.       карина, посмотрев на настенные часы, кивает сама себе и усмехается.       – достаточно вовремя. скоро должны подойти работники вечерней смены, и я должна тебе кое-что сказать.       – что?       карина вздыхает и поднимается с кресла, маня йеджи за собой. хван на затёкших от неудобного положения, а оттого и негнущихся ногах кое-как стекает со стула и семенит следом. работница снова ведёт йеджи к кофейне, как понимает хван по маршруту на заслуженный отдых от мучений.       – мой тебе совет: на какие-то вещи не стоит очень остро реагировать. нужна иная перспектива. это поначалу трудно, – признаётся карина, на что получает недоуменный взгляд йеджи с приподнятыми бровями, и вздыхает. – рюджин сейчас заправляется у юны – она тоже одна из наших бариста. это что-то вроде её ритуала.       – чего?..       карина лишь усмехается.       – пойдём, сама сейчас с ними познакомишься. – и ведёт молчаливо недоумевающую йеджи к эскалатору.

***

      юна ставит перед рюджин третью порцию горячего шоколада, легонько хлопая по стойке рядом с ладонью подруги. лавандоволосая, распахнув глаза, поднимает голову и смотрит в спину уже переговаривающейся с джисоном шин, вытаскивает беруши. подрагивающие ладони обхватывают чашку, и рюджин снова прикрывает глаза, наслаждаясь теплом, исходящим от её стенок. какой-то ребёнок с визгом проносится позади, и у бан этот визг, смешанный с шумом от кофемашин и бесконечными разговорами со всех сторон, вызывает лишь новое ощущение надвигающейся катастрофы вперемешку с мигренью. кое-как разжав пальцы, она ищет в кармане наушники и с трудом надевает их, с запозданием понимая, что пальцы опять перестали слушаться. почему-то понимать сигналы организма немногим легче, чем всё остальное, – эта мысль веселит рюджин, что начинает громко хихикать.       – с возвращением в мир простых смертных, фиалочка. – не отворачиваясь от кофемашины, хмыкает юна, и её голос теряется в шуме взбивающегося молока. система активного шумоподавления наушников настолько активная, что считает голос шин какофонией. эта мысль веселит рюджин ещё сильнее.       – юна, я не слышу, что ты сказала, потому что машина очень сильно шумит. – достаточно громко комментирует рюджин, чем зарабатывает плохо скрываемые смешки от джисона и вздох от самой шин.       аккуратно влив взбитое молоко в уже готовую порцию эспрессо, юна с высунутым языком и так, и сяк вертит чашкой, чтобы изобразить пенкой что-то, похожее на лебедя, и ставит чашку на поднос.       – девушка, ваш латте готов! – окликает красноволосая, вскинув руку, и, подмигнув зардевшейся посетительнице, поворачивается к рюджин, что снова вцепилась в чашку с шоколадом. – твоя маленькая аутичная задница такая громкая, фиалочка.       – ну, я подумала, что ты из-за работающей кофемашины можешь так же плохо слышать меня, как я плохо услышала тебя, поэтому и повысила голос. – принимается довольно-таки вкрадчиво объяснять рюджин. затем, посмотрев юне в нос, хмурится и пытается прокрутить винтики в голове. шин явно была чем-то недовольна. – извини. это было очень громко, да?       – пролетающий над головой боинг и то тише, джин, – усмехается джисон и ойкает, когда юна с силой тычет локтем ему в бок. рюджин безучастно за этим наблюдает.       – джисон хотел сказать, что это было достаточно громко. – нараспев щебечет юна, метая в сторону коллеги молнии взглядом, на что тот, вскинув руки словно в поражении, отворачивается. – о. – шин заглядывает за спину рюджин, усмехаясь. – карина идёт в компании какой-то хорошенькой блонди. наверное, твоя новая жертва криков «не клади туда книгу, ты что, не помнишь, где она лежала?».       – ничего не жертва. – бурчит рюджин, нехотя повернувшись к шагающим в их сторону девушкам. карина приветливо машет рукой, а блондинка, рассматривавшая до этого невесть что, наконец переводит взгляд на рюджин и останавливается.       рюджин с интересом наблюдает за девушкой, что, кажется, сейчас недовольна: бан замечает, как у той алеет лицо, и как та переводит взгляд с карины на неё и обратно.       – о, какие люди! – наконец шипит блондинка, тыча в сторону рюджин пальцем.       бан широко распахивает глаза, чувствуя, что в очередной раз упустила правила всем понятной игры, и, отвернувшись, переводит растерянный взгляд на такую же застывшую в недоумении юну. шин, поймав взгляд подруги, ведёт плечами, позволяя себе усмешку, и рюджин со вздохом поворачивается обратно – сначала в сторону карины, в таком же недоумении смотрящую на незнакомку, очевидно, злобно шипящую себе что-то под нос, потом на саму девушку. рюджин едва улавливает только что-то про «блядское клише» и то, что «жизнь точно её ненавидит, боже правый, определённо».       и без того чувствующая себя рыбой на суше – это выражение рюджин узнала от брата чуть ли не в раннем подростковом возрасте, и с тех пор оно стало её любимым – в вопросах социальных взаимодействий, лавандоволосая, наскоро сняв наушники и сжав их в ладонях, фокусируется на чужом бормотании, пытается выцепить, что именно девушка имеет в виду. какое-какое клише? боже... правый? нет, рюджин и раньше слышала подобные выражения из уст других людей, но менее странными быть они не перестают. и люди, и выражения. медленно закрыв и открыв глаза, рюджин шумно выдыхает и обозначает для самой себя, что сдаётся.       – ты что-нибудь понимаешь? – снова поворачивается бан к юне, от растерянности забывшая понизить голос хотя бы до шёпота, что не укрывается от готовой разразиться новыми – очевидно, что гневными – тирадами блондинки.       юна, безуспешно попытавшаяся скрыть улыбку, издаёт смешок.       – ох, фиалочка, даже я ни черта не смыслю.