Король пажей

Столица Китаррона была прекрасна. Здесь было все, что нужно для процветания и счастливой жизни: выход к морю, торговые пути, множество ремесленников, которые славились на весь Север, красивейшие дома и многое другое. И все это принадлежало Базилю Давелюи. Не успел Николя выйти за ворота, как его схватил за шиворот какой-то мужчина. Одет он был далеко не бедно, да и живот у него имелся приличный. Должно быть, кто-то из купцов. – Ты ведь идешь издавать указ? – спросил тучный незнакомец. Его руки тряслись от страха и паники, поэтому Николя, которого он держал, тоже потряхивало. – А что? – юноша поправил берет на голове, не спеша отвечать конкретно на вопрос торговца. – Умоляю, я заплачу тебе в два раза больше, чем они дают за целый месяц! Только избавься от очередного указа! Прошу, ни я, ни моя гильдия, ни моя семья, ни кто-либо еще в этом королевстве уже не в состоянии это терпеть! – купец в молитве сложил руки и чуть не упал перед пажом на колени. – Съешь этот указ, сожги, выбрось в канаву, только не издавай! Сколько? Сколько тебе нужно? Я готов заплатить! – Пятьдесят золотом, – сразу ответил Николя. Глаза торговца сузились. – Сколько, прости? – Пятьдесят. Ты же сказал, что заплатишь вдвое больше, а получаю я по двадцать пять золотых монет. Ты скажешь, что это много, но моя работа никогда не была безопасной. Издавать указы в Китарроне – себе дороже, я ведь ставлю себя под удар, на меня валятся все шишки и недовольства населения. А еще ты предлагаешь мне избавиться от очередного указа. Если об этом узнают, меня же и казнить могут. Я бы вообще согласился на это не меньше, чем за сто золотых, но я паж, а не вор. Я прекрасно понимаю, как вам непросто живется здесь, поэтому готов помочь почти даром. Всего за пятьдесят, – Николя ангельски улыбнулся. Торговец сообразил, что дешевле будет заплатить слуге, чем потом отдавать многократно повышенный налог или делать какую-то чушь на благо семьи короля. Ворча что-то про нелегкую свою судьбу, он стал отсчитывать монеты. Пажу пришлось отдать целый кошелек. – Не подведи, – напоследок сказал ему купец. – Не подведу, – Николя с чистой совестью взял мешок монет и направился в город по делам. Ему предстояло взять откуда-то целых два станка. Конечно, первым делом стоило заглянуть в мастерскую. Явно не в художественную и не в гончарную. Но в какую? Николя совершенно не разбирался в станках. Чем отличается токарный от столярного? Как они выглядят-то вообще? С такими познаниями его запросто могли развести. Впрочем, если он принесет не тот станок, это уже будут не его проблемы. Скажет, что за станками пошел Артур, а Артур скажет, что за ними на самом деле пошел Виктор и так по кругу. Все равно руководство не могло отличить их друг от друга. Пажи часто этим пользовались. – Эй! Именем короля Базиля Давелюи! – Николя зашел наугад в одну мастерскую. Удача была на его стороне, ведь внутри действительно оказались станки. За одним из них работал худой старик. Он вздрогнул, когда услышал имя короля и обернулся, явно ожидая увидеть стражу с гонцом, но на пороге стоял лишь один паж. Мастер выдохнул и, опираясь на стол, встал с места. – Что Вас привело сюда, месье? – Даю двадцать золотых за токарный и столярный станок, они нужны его величеству, – важно ответил Николя. – Двадцать золотых? Ух, боюсь, этого мало... Я ведь живу за счет этих станков, я не могу отдать их почти даром, – тут старик спохватился, поняв, что он спорит с представителем самого короля, – но я готов вам их отдать! Прошу, не велите меня казнить, у меня семья... – Его величество не собирается забирать их навсегда. Они нужны лишь на время, дня на три, а то и меньше, – поспешил успокоить его паж. – Ну раз так, то хорошо... Берите! Вот столярный, а вон там токарный, – мастер указал на нужные станки. – И резцы еще нужны. – Разумеется, все отдам. Николя отсчитал ему двадцать золотых и тут перед ним встала новая задача. Как ему перетаскать станки в замок? – Тут я Вам, месье, не помощник, – старик не мог сдержать улыбку, радуясь тому, что смог хоть немного насолить королевскому двору, – придется Вам самим их как-то тащить. У меня спина больная, да и возраст давно не тот... – Да я понял, – сквозь зубы ответил Николя, смотря на рабочие столы. – Простите за мое любопытство, месье, а зачем же королю понадобились мои станки? – этот вопрос мучил мастера с самого начала их разговора. – Какой-то деревенщина собрался ночевать в проклятом замке и попросил дать ему эти станки с резцами в придачу. – Ах, вы про тот замок, за три ночи в котором его величество обещал отдать дочку и пол королевства? – Да, именно. – О, горе... Просто ко мне чуть раньше вас заходили другие слуги и просили тиски на время. Уж не туда ли? Про это Николя слышал впервые, поэтому просто пожал плечами. Уж лучше бы ему поручили эти самые тиски, их нести проще. Тут паж задумался. Действительно, а зачем королю понадобились тиски..? Как наш бедный Николя тащил станки не стоит и описывать. Скажу лишь, что народ посмеялся на славу, наблюдая за его стараниями. А Николя проклинал весь королевский род до седьмого колена и клялся себе, что больше никогда не возьмется за такую неблагодарную работу. Бросив столы во дворе и сбагрив их на стражу и остальную прислугу, паж поспешил в замок. – Нет, я не могу тебя пропустить, – на входе один из часовых спорил с пастухом, в руке которого была флейта. – Но король должен это услышать! – настаивал деревенщина, размахивая инструментом. – Говорю вам, она поет! – Слушай, я тебя сейчас на куски порублю, – терпение стражника заканчивалось, – уходи. Пастух рассерженно махнул на него рукой и отошел от ворот, чтобы дождаться другого караула, который будет милосерднее к нему. – Что случилось, Модест? – Николя подошел к воину, поглядывая на странного крестьянина. Модест был его хорошим другом, уж он-то всегда знал, что происходит в замке, потому что стоял на часах и видел все драмы от начала до конца. – Этот пастух утверждает, что его костяная флейта поет человеческим голосом и хочет показать ее королю, – пожал плечами Модест. – Он сумасшедший? – Видимо да. – Не впускай его, Матери ради, – Николя покачал головой, дивясь тому, что подданные достойны своего короля. Он был лучшего мнения о крестьянах. Между тем прислуге подали обед. Пустые щи с краюшкой хлеба и сидр. Вина во всем королевстве не было, ведь пару дней назад король приказал свезти каждую бутылку и бочку к нему во дворец. Как потом рассказывал Модест, все вино выпил какой-то господин. Прежде, чем пройти в столовую, Николя пришлось поплутать. Ему на глаза снова попался тот зал, доверху набитый льном. Паж уже всем сердцем ненавидел эту траву, как и всех остальных жителей замка. Войдя в столовую, он увидел своих товарищей за скудной едой. Слуги переговаривались друг с другом и иногда выкрикивали имена, оборачиваясь на несчастного Ивона. Тот все никак не расставался со свитком и пытался вспомнить утерянное имя. – Достал станки? – спросил Килиан, подняв голову на Николя. – Достал. Кстати, а никто не знает ничего про тиски? Мне мастер сказал, что вы брали их у него утром, – паж прищурился, осматривая других слуг. – А, так это для портного, – махнул рукой Жюль, – он загадку отгадал и наша принцесса, чтобы не выходить за него, сказала ему провести ночь в темнице с медведем. Николя вздохнул, силясь собраться с мыслями. Он помнил про этот указ: кто отгадает загадку, тот женится на дочери короля и так далее. Казалось, что Базиль специально выдавал своих дочек за идиотов, ведь только идиот согласится просидеть три ночи в проклятом замке или спать с медведем в одной комнате. – Погодите, а если они оба выживут? – спросил Николя. – Тот Ганс, что в проклятом месте и ваш портной. Им обоим ведь пообещали принцессу. – Выдадут за портного, – ответил Жюль, – он ведь раньше вернется, если вернется вообще. Не знаю как вы, а я бы меч взял с собой вместо тисков. – И то верно. – Портной хотя бы не еж, – сказала Манон. По залу прокатилась волна вздохов, полных отвращения. – Бездна меня возьми! Средняя ведь вышла за ежа! – воскликнул Жюль, – Ее отдали в жены ежу! Как я мог забыть такой позор нашего королевства? О, горе Китаррону... – Мы остались без вина и денег, а наше королевство без достойных наследников, – хмыкнул Килиан. – Слушай, может Гюстав? Он вытянул шею, смотря на Ивона, что сидел дальше за длинным столом. Слуга стал проверять свиток и отрицательно покачал головой. – Ну, насчет денег не спеши судить, – Николя гордо улыбнулся и встал с места, привлекая к себе внимание пажей. – У меня на руках восемьдесят золотых монет. Возьмите каждый себе по две. Это нам замест жалования. Кстати, может Гюго? Юноша передал мешочек золота друзьям, обращаясь к Ивону. Несчастный паж всмотрелся в свиток и просиял. – Гюго! Точно Гюго! – Из какого места ты взял золотые? – Спросил Килиан, передавая мешок дальше. – Мне дали пятьдесят на станки и еще пятьдесят дал какой-то купец, чтобы я не издавал указ, которого у меня не было. Мастеру я отдал двадцать, вот и вышло восемьдесят, – простодушно пояснил Николя, пожав плечами. – Ох, нехорошо это, у людей воровать... – проговорил Жюль, положив две монеты в карман. – Половина от налогов, другая от честного торговца. Ох, нехорошо это... – Если хочешь, можешь не брать их, Жюль. – Нет-нет, я ведь не буду обесценивать труды своего любимого друга. Ты так старался, добывая для нас деньги. – Только ходите не слишком довольные, – обратился ко всем Николя, – а то казначей обо всем догадается. Николя сел обратно за стол и только взял ложку, как его окликнули. – Николя! У его величества обед! Марш в главный зал! – Что? Почему я? – юноша обернулся, бросив ложку на стол. – Я сам поесть не успел! – Будешь дерзить, вообще без еды останешься! Бегом! – Мы поохраняем, – усмехнулся Килиан, взяв у Николя тарелку с супом. – Иди прислуживать, а то наш Базиль без твоей помощи не разберется где ложка, где нож.