Король пажей

– Итак, дорогие мои... У меня к вам ответственное поручение, – начал Франк, расхаживая из стороны в сторону перед толпой слуг. – Помните, недавно мы собирали со всего Китаррона вино? Так вот теперь нам нужно собрать весь хлеб. Зал тут же оживился, засуетился, по нему прокатилась волна ругательств и недовольств. Слуги стали наперебой кричать, что это безумие, что это невозможно сделать и многим досталось еще при изъятии вина, а тут хлеб! Николя чуть не поперхнулся супом, который взял с собой. У него в голове не укладывалось, как можно приказать собрать хлеб со всего королевства? Мало того, что это трудно сделать, так ведь у многих кроме хлеба нет другой еды в доме. – Мы же обрекаем крестьян на голод! – воскликнул Жюль. – Весь-весь хлеб собрать? Мы ведь не станем отбирать у людей последнее? – с надеждой спросила Манон. – Краюшечки-то можно оставить? – Был отдан приказ собрать весь хлеб со всего королевства, – терпеливо повторил Франк. – Если вас что-то не устраивает, идите к констеблю. – И пойдем, – важно сказал Николя. – Мы все пойдем до Робера и потребуем объяснений. Это не приказ. Это издевательство! И не только над слугами, но и над собственным народом! Пажи радостно поддержали его слова, наперебой выкрикивая ругательства в сторону королевской семьи. Все равно всех не посадят. Франк закрыл уши руками и сердито топнул ногой. – Пошли все вон! Идите к Роберу! Робер, местный констебль, был гадким, ворчливым стариком и редкостной скотиной. Если Франк еще пытался найти общий язык со слугами, то Робер мнил себя намного выше и предпочитал не общаться вовсе с такой грязью. Его боялись даже стражники и некоторые придворные, а у младшей прислуги одно его имя вызывало дрожь. Никто не рисковал тревожить месье констебля без видимой причины. Он был вторым после короля Базиля. Николя смело вел всех к кабинету Робера. И сначала слуг охватывал радостный запал. Они все советовали своему предводителю, что нужно сказать, какие ругательства подобрать и что сделать. Но чем ближе они подбирались к нужной двери, тем тише они становились. Наконец, пройдя через ошибочный зал льна и добравшись до кабинета, радостная толпа затихла. Слуги столпились возле тяжелой резной двери, словно цыплятки, не зная что делать. – Ну, Николя, иди! – кто-то подтолкнул юношу вперед. Николя обернулся на пажей, нервно сглотнув. На словах это звучало гораздо проще... Потребовалось некоторое время, прежде чем Манон, взяв все в свои руки, не постучалась и не открыла дверь кабинета. Старик Робер сидел за огромным столом с кипой бумаг. Все в его кабинете было так на него похоже, что казалось, будто Робера отдельно не существует. Должно быть, он родился прямо за этим тяжелым столом с крупными узорами и сразу взял в руки это старое гусиное перо, которое так и не выпускал, а первое его слово было: "пошли прочь, негодяи!". – Пошли прочь, негодяи! – не поднимая глаз, гаркнул старик, стоило только заскрипеть дверце. – Простите, месье Робер, но у нас вопрос... – сквозь силу пискнул Николя, сделав шаг внутрь кабинета. Констебль поднял на него голову и внимательно всмотрелся в лицо слуги. Это было бесполезно, так как все пажи были для него одинаковыми. – Надеюсь, ваш вопрос достаточно важен, чтобы отвлекать меня от дел. – Да. Важен, – заявил Килиан, выглядывая из-за спины товарища. – Мы по поводу хлеба... – кивнул Жюль. – Ваш приказ, он... – Николя прокашлялся. – Он безумен. Мы оставим людей без еды и заработка, если исполним его. – Безумен? – Робер поднял мохнатые брови, прожигая взглядом дыру в нерадивых слугах. Вдруг он ударил ладонями по столу и отбросил перо в сторону, встав с кресла. – Вы считаете приказ его величества безумием?! С каких пор пажи смеют критиковать приказы самого короля?! Что вы о себе возомнили, наглецы?! Думаете, вы умнее государя?! Отвечать! Робер вновь ударил по столу, заставив бедных юношей вздрогнуть. Констебль высился над ними, словно коршун, готовый изорвать любого пажа своим клювом. Слуги плотнее прижались друг к другу, прячась, но не отступая. Николя растерянно обернулся на них. Отвечать пришлось именно ему, предводителю этой толпы. – Кхм, простите, месье Робер, я ни в коем случае... – Не мямлить! Отвечай громче, мерзавец! – Мы не считаем себя умнее короля, месье Робер! Но отнимать хлеб у крестьян, это ведь уму непостижимо! – Значит так... – Робер вышел вперед, склонившись над Николя и сведя руки за горбатой спиной. – Уму, значит, непостижимо? А с чего ты взял, что твой ум достаточно большой, чтобы так говорить? Старик постучал костлявым пальцем по лбу Николя, заставив того зажмуриться. – Работа слуг – исполнять приказы. Работа короля – отдавать эти приказы. Никто не просит вас думать о том, что это за приказы и к чему они приведут, понятно? Вы всего лишь чернь, крестьянские дети, которые даже считать не умеют. С чего вы взяли, что в ваших головах достаточно мозгов, чтобы сомневаться в словах его величества? Кем вы, бездна вас возьми, себя возомнили? Я бы приказал всыпать каждому из вас плетей, но тогда вам в седлах будет сидеть неудобно. Марш отсюда! – Робер схватил Николя за чуб и толкнул его в сторону других пажей. Юноши стали поспешно покидать кабинет, оглядываясь на констебля в страхе. – Простите, – Манон остановилась в дверях, уходя последней, – месье Робер, не могли бы вы определить меня в женскую прислугу? Я ведь девушка... – Пошел прочь, негодяй! – Робер кинул в пажа канделябр. Он звонко ударился о косяк двери, которую Манон успела вовремя закрыть. Ох, и нелегко же исполнять приказы безумного короля. И дело даже не в том, что хлеба во всем королевстве не счесть, а в том, как людям при этом смотреть в глаза? Все проклятья, недовольства и шишки непременно валятся на несчастных слуг. А что они могут сделать? Не станут отбирать хлеб – сами получат. Только как это объяснить голодающим крестьянам? Сидит семья, а у них пятеро детей и на всех одна черствая буханка. И как тут не почувствовать себя последним мерзавцем и подлецом? В бесконечных разъездах по Китаррону Николя уже сам стал думать, что он заодно с Базилем и лично виноват во всех грехах короля. В очередной день кровавых походов на хлеб Николя разъезжал по дороге на своем коне. Телега, набитая едой, в сопровождении стражи волочилась позади. Паж был мрачнее тучи, ведь прошлой ночью он почти не спал. Крестьяне в одной деревне заперли все мучное в погребе и не собирались отдавать. Николя лично пришлось ударить какую-то женщину по лицу и пнуть сиротку, чтобы пробраться к подвалу. Огромные глаза сироты, полные слез и отчаяния, не давали ему спокойно спать, и утром голова слуги была занята только мыслями о бесчеловечности короля. О том, что стража тогда предлагала идти в обход и не бить детей, Николя почему-то не думал. Высокая зеленая трава жужжала от насекомых и пахла полевыми цветами, покачиваясь на теплом ветру. Именно в ней Николя заметил паренька. Тот сидел, греясь на летнем солнце, а в руках у него был батон белого хлеба. Паж жестом остановил телегу и слез с коня. – Здравствуй, приключенец, – слуга улыбнулся пареньку, сев рядом с ним. – По свету ходишь? – Да, – радостно кивнул странник. – Не сидится мне на одном месте. Вот, недавно был близ королевств великанов. Чуть супом не стал! Такая история глупая! – Хах, да уж. Опасно там, говорят, – усмехнулся паж. – Как звать тебя? Я – Николя. – Удачлик мое имя. – Удачлик? Ну да, видно, что ты не из наших мест... Скажи, Удачлик, а откуда ж у тебя белый хлеб? – О, я так долго деньги копил! Думаю, что мне в жизни для счастья нужно? Крыша над головой? Да не надо мне ее. Жена красивая? Да уж больно я молодой. А вот хорошее вино и белый хлеб..! Не умру, пока не попробую! Скопил я, значит, денег и решил сначала вино купить, но его в Китарроне почему-то нигде не найти. Вот тогда я и урвал себе батон белого хлеба! Посмотри на него, Николя, какой душистый, хрустящий! – Удачлик гордо показал слуге булку. – Ух ты, – протянул Николя, натянуто улыбаясь. – Но, знаешь, хлеб-то придется отдать. – Что? – Удачлик вскинул бровь, уставившись на него. – Почему? – Потому что я у тебя его отбираю, – слуга положил руку на плечо странника, заглядывая тому в несчастные глаза. Удачлик бросил взгляд на дорогу, у которой были стражники. Видимо, поделать уже ничего нельзя... Паренек вздохнул и неожиданно быстро стал кусать батон, стараясь съесть как можно больше. Глаза Николя округлились и он вцепился в хлеб руками. – Отдай, паскуда! – он повалил Удачлика на траву, пытаясь отнять батон. Тот стал пинать его ногами, стиснув зубы, и пару раз даже укусил пажа за пальцы. – Ни за что! – с набитым ртом воскликнул парнишка, чуть не подавившись. Долго они катались по траве, ругая друг друга самыми разными словами, пока Николя наконец не удалось спасти огрызок заветного хлеба. Стража все это время стояла у телеги и не вмешивалась. После того, как паж так уверенно пнул сиротку прошлой ночью, они решили, что помогать ему не стоит и он со всем справится сам. – Уроды! – вслед бросил им Удачлик, но его проклятий уже не было слышно. Королевский слуга ушел, забрав у несчастного приключенца последнее.