Eine andere Geschichte

9 • XI • 1939 (13 часов 11 минут)

      Разгорячённые тела, прикосновения рук и всё в одной комнате за плотными шторами, ведь, не дай Бог, кто-нибудь что-нибудь узнает. Любой слух пущенный кем-то, любое неосторожное обсуждение может повлечь за собой роковой исход. Тем не менее Вальтер жадно и беспощадно целовал Отто, который, казалось, теряет связь с реальностью в такие моменты. Привычная холодная маска спадает и под ней обнаруживается очень мягкий и нежный человек, только вот об этом никто не знает. Штирлиц свято верит, что и Вальтер не видит этого, иначе все годы тренировок зря. Однако, Шелленберг, конечно, всё видел. Сложно не заметить искренний счастливый взгляд, только вот Отто обычно его прячет. Он не хочет показывать чувства и эмоции, которые возникают, он всегда пытается изобразить беспристрастность. На работе это незаменимо, наедине же Вальтер знает как сломать этот барьер. Шелленберг не сомневается, что в один день он раз и навсегда сможет избавить Штирлица от этого дурацкого желания спрятаться самому и спрятать всё идущее от сердца. Конечно, разведчик и должен уметь это, но всё-таки Вальтер хотел, чтобы Отто ему доверял. Поэтому, не стесняясь, он резко тянет того к себе за галстук и дерзко запускает руки под полурасстёгнутую рубашку. Шелленберг довольно смотрит на лицо партнёра, которое изменилось. Штирлиц же притягивает того за плечи поближе и целует за ухом, пока его партнёр, счастливо хихикая, наконец не находит эрогенную зону. Вальтер уже давно выяснил, что она у Отто на спине, рядом с позвоночником и определённое мягкое прокручивающее нажатие приводило всегда к идеальному результату. В этот раз он тоже не прогадал: Штирлиц шумно вздохнул, немного дёргаясь и невольно прогибаясь в спине. Вальтер в этот момент, стараясь не потерять ни секунды, нежно приложился к шее Отто, покрывая её поцелуями и поднимаясь вверх. Партнёр тяжело вздохнул и посмотрел на Шелленберга немного затуманенным взглядом, это было тем самым, что сводило с ума. Хотелось прижать Штирлица к себе никогда не отпускать. Хотелось, чтобы тот сказал, что-нибудь простое и тёплое. Хотелось убежать от этого кошмара вместе с ним. Хотелось. До безумия хотелось… — Что, от любовницы письмецо? — раздался рядом громкое замечание       Шелленберг нехотя немного вынырнул из воспоминаний о прошлой ночи, наконец мельком взглянув на собеседника. «Mein Wal, надеюсь, что ты проявишь благоразумие и будешь осторожен», — короткое, но до чёрта приятно послание. Вальтер усмехнулся, убирая записку. Он обещал сжигать все послания сразу же после прочтения — так всегда он и делал, но в этот раз грех было не сохранить. «Только на время операции», — подумал Шелленберг, глядя в окно. — Вальтер, — Альфред поморщился, недовольно толкая того в плечо. — А? — Шелленберг был вынужден окончательно вернуться от сладостных видений к не самой приятной реальности, смеясь — Да, ещё какая. — Что, хороша девка? — Науйокс мерзко усмехнулся. — Конечно, — Вальтер холодно кивнул, не желая вдаваться в детали и продолжать обсуждение.       На дворе 9 ноября 1939 год, Вальтер Шелленберг не особо был восторге от предстоящей операции, тем не менее ослушаться приказа было просто-напросто нельзя. Буквально вчера на фюрера было совершено покушение и тот обвинил в этом британскую секретную службу. Из-за этого придётся сломать всю разведывательную игру и брать подозреваемых. Вальтер был недоволен — он не хотел этой поспешности и вообще игра с англичанами была интересной и вполне полезной. К сожалению, выхода не было. Альфред Науйокс был приставлен к нему вместе с отрядом эсэсовцев для осуществления захвата Беста и Стивенса. Сейчас они направлялись к границе с Нидерландами. Территория Голландии и должна была стать местом развития событий.       Шелленберг тяжело вздохнул: прошлая ночь была насыщенной. К сожалению, где-то примерно в три часа ночи раздалось назойливое жужжание телефона. Это был вызов из Берлина по прямому проводу. Вальтер был так рад оказаться вне столицы и заниматься делами не ночью, однако, увы, ничто не может продолжаться вечно. Штирлиц, недоумевая, сонно посмотрел на Шелленберга, который присел на краю кровати, а потом потащился к аппарату. Отто откинулся на подушку, недовольно размышляя о том, что если это снова Гейдрих — возможно, не самая плохая идея придумать как его отравить, чтобы тот хотя бы тогда дал Вальтеру отдохнуть. Правда, в этот же момент, разведчику пришлось с грустью признаться самому себе, что Рейнхард Гейдрих и из больницы сможет достать Шелленберга. Вальтер, нащупав трубку, неохотно пробормотал: «Алло». «Что вы сказали?» Голос собеседника был низким и взволнованным, Шелленберг, морщась, ответил: «Пока ничего. С кем я говорю?» «Это рейхсфюрер СС Гиммлер. Слышите вы меня наконец?»       Штирлиц обеспокоенно глядел на Вальтера, который, чуть ли не в прямом смысле этого слова, побелел. Нервно перебирая трубку тот наконец кивнул и, окончательно проснувшись, ответил: «Да, слышу.»       После этого Шелленберг с хмурым и серьёзным видом слушал инструкции, попрощался и устало повесил трубку. Отто нежно начал массировать Вальтеру плечи, пока тот мрачно сообщил, что утром срочно уедет — приказ из Берлина. — Сам Гиммлер позвонил, представляешь, — хмыкнул он, немного расслабляясь от действий Штирлица. — А куда ты поедешь? — разведчик даже как-то растерянно это спросил, он не совсем понимал срочность, потому что Вальтер недавно вроде бы все командировки откатал. — Увы, сказать не могу. Завтра ты увидишь, наверное, во всех газетах новость о том, что на фюрера совершили покушение, — Шелленберг поморщился. — Как? — громко воскликнул Штирлиц, остановился и уставился на своего шефа, который сидел к нему спиной. — Я прошу тебя, не разыгрывай спектакль, — тот тяжело вздохну, поворачиваясь к разведчику. — Я знаю, что ты не из этих идиотов-фанатиков. — Ох, а так ведь небезопасно говорить, — Отто усмехнулся, качая головой. — Спать с мужчиной под угрозой тюрьмы или расстрела тоже, но тебя это не особо смущает, — отрезал Вальтер, аккуратно пихая того. — Давай спать, а то утром я убегу, придётся тебе без меня в Берлин возвращаться.       Штирлиц молча грустно посмотрел на Шелленберга, тот уже лёг к нему спиной и, очевидно не спал. Он думал, разведчик знал, когда шеф притворяется и не спит. Очевидно, предстоящее задание было не самым приятным. Утром Отто успеет всучить Вальтеру короткую записку на прощание и тот уедет. — А в постели? — спустя некоторое время раздалось настырно со стороны.       Шелленберг бы поморщился, если бы его спутник этого не заметил, но сейчас было не до подобной роскоши. Он повернулся к Альфреду с широкой улыбкой и ядовито сказал: — Таких стонов тебе точно никогда не услышать. — Ой да хватит тебе, а то завидовать начну, — Науйокс рассмеялся, не заметив нескрываемой угрозы, исходящей от Вальтера в этот момент.       Тот просто пожал плечами, надеясь, что на это вопросы закончатся. Он был не в духе для разговоров, вообще он был не в духе из-за всей операции. К сожалению, Альфред не собирался прекращать разговор, очевидно, ему было скучно: — Есть кто на постоянке? Остепениться бы тебе. — Ты это из-за зависти говоришь или из-за руководства партии? — Вальтер хмыкнул, не скрывая презрения. — Оба варианта верны. Так есть кто? — Науйокс заискивающе посмотрел на того. — Нет конечно, я ещё молод, успею, — Шелленберг холодно посмотрел на собеседника, показывая всем видом, что эта тема не имеет продолжения. — Это да… — видимо до Альфреда наконец дошло в чём дело и он замолчал.       Во втором часу дня Шелленберг с другим человеком — агентом, который и в предыдущих поездках был с ним, пересекли границу и сели в кафе, ожидая англичан. Время тянулось мучительно долго, английские «друзья» сильно задерживались и нехотя Вальтер ловил себя на неприятной мысли: «Вдруг они решили выкинуть какой-нибудь трюк». Он аж подскочил на месте, когда на большой скорости мимо проехала серая машина, однако, это были не они. С грустью Шелленберг подумал о том, что со Штирлицем было бы веселее сидеть, но тут же оборвал себя: «И гораздо напряжённее, я бы волновался как бы и он не попал под удар». Действительно, в таких операциях сантименты очень мешают. К примеру, куда и как денется агент, когда начнётся заваруха, а она начнётся — Вальтеру было совершенно не интересно. Наконец они увидели машину англичан и быстро вышли — нельзя было допустить, чтобы те зашли в кафе. Однако, Шелленберг не успел дойти до машины десять шагов, как раздался шум приближающегося автомобиля эсэсовцев, выстрелы и крики. Бедные пограничники в ужасе носились туда-сюда, в то время как те уже прорвали границу, точнее несчастный шлагбаум, и поравнялись с англичанами. Лейтенант Коппенс сразу же выскочил из машины и первым делом наставил тяжёлый револьвер на Вальтера. Тот быстро отскочил в сторону, проклиная всё на свете, что ему нельзя было тащить оружие через границу, со словами: — Прошу прощения, но явно не сегодня!       В этот момент уже из своей машины вылезли эсэсовцы во главе с Альфредом и началась перестрелка. Между Науйоксом и Коппенсом произошла настоящая дуэль, которая закончилась спустя череду методичных выстрелов тем, что Коппенс медленно опустил свой пистолет и упал на колени — он был ранен. В этот момент Альфред повернулся к Вальтеру и гневно крикнул: — Да уберётесь ли вы, наконец, отсюда, чёрт вас возьми! Одному Богу известно, почему вас не прихлопнули.       Шелленберг неосознанно кивнул и быстро бросился за угол: надо было добраться до своей машины. Тут к своему сожалению он столкнулся с незнакомым для него верзилой эсэсовцем, который буквально схватил его за шиворот и сунул под нос пистолет. Вальтер, в бешенстве, понимая, что этот недоумок принял его за кого-то из англичан прошипел, отталкивая оружие от своего лица: «Не будь тупицей. Убери пистолет!» Правда, это не сработало, тот уже нажимал спусковой крючок, повезло, что второй командир СС вовремя отвёл его руку быстрым движением и пуля прошла мимо головы. Шелленберг, не став дожидаться продолжения, наконец добрался до машины и уехал. Только сидя за рулём, он заметил, что у него немного дрожат руки. «Так и хватку потерять легко», — мрачно подумал он, качая головой. Только что он убедился в том, как был прав, что не стал Штирлица вовсе в это дело посвящать. Он бы мог, если бы захотел, похлопотать, чтобы то участвовал, но не зря не стал. Вальтер хмыкнул: да уж, вот так весело бы было, если его там бы пристрелили. В общем, стоит быть внимательнее к любым деталям.       За эту удачную операцию Шелленберг и Науйокс были награждены Железными крестами I степени. Вальтер в принципе был даже доволен — результат в конце концов положительный. Чрезвычайно довольный собой он вернулся домой, чувствуя себя заодно чертовски уставшим. Наконец он сможет расслабиться, так как было поздно Шелленберг решил встретиться с Отто завтра. Он упал в кресло, зажмуриваясь и представляя, как тот будет наверняка удивлённо смотреть на его новую награду и расспрашивать, что по итогу было. Однако, мечтам не было суждено сбыться именно в этой интерпретации, потому что в дверь внезапно позвонили. «Кого чуть ли не ночью могло принести?» — хмуро подумал Вальтер, открывая дверь. На пороге оказался Штирлиц, разведчик был немного встрёпанный. — Господи, Вальтер, ты как? — выдал он, положив руки тому на плечи и серьёзно осматривая того. — Да вроде хорошо, смотри, что у меня есть, — Шелленберг даже немного растерялся и указал на Железный крест. — Да к чёрту, я знаю, там была перестрелка, какого хрена? — Отто гневно встряхнул того. — Ты говорил «ничего особенного не будет». — Так и не было, пара выстрелов — пустяки, — Вальтер пожал плечами и обиженно добавил. — А за Железный крест можно было бы мной и погордиться. — Да я всегда горжусь тобой, просто я думал… Точнее, я не знал, что с тобой, тут обрывками всё узнают и вот, — Штирлиц внезапно даже как-то стушевался и печально отвёл взгляд.       Шелленберг в этот момент всё сразу понял, он улыбнулся, осторожно взяв лицо партнёра в ладони, и произнёс: — Ты просто очарователен. Ты переживал, что меня ранили, верно? — Конечно, сначала тебя Гиммлер ночью терроризирует, а потом я слышу от каких-то эсэсовцев, что в Венло произошла перестрелка во время операции, — Отто закатил глаза.       Вальтер рассмеялся: ради этого стоило пережить и не одну перестрелку. Приятно возвращаться туда, где тебя кто-то ждёт.

***

      Шелленберг рассматривал свой костюм в зеркале: для судного дня самое то, ой, то есть, для Нюрнберга. Он усмехнулся — хоть шутить не разучился. Просьба Штирлица быть осторожнее навеяла воспоминание об инциденте в Венло. Когда-то тот также смотрел на него, хотя, это ведь была одна большая игра, верно? Вальтер вздохнул: дурацкий Штирлиц, который как назло влез именно к нему, причём снова.       Шелленберг не боялся процесса, он слышал, как там всё происходит и был уверен, что в любом случае сможет вывернуться, даже если его захотят подставить. Проходя мимо Отто, он одёрнул пиджак, искоса глядя на того. Разведчик еле сдержался, чтобы не закатить глаза: опять тот за своё. Вальтер спокойно прошествовал за англичанами и исчез в конце коридора. Штирлицу позволили послушать действие процесса «за кулисами», точнее просто служба английской разведки тоже хотела это сделать, потому что не всех пускали в сам зал. Отто стал напряжённо слушать, однако он вздрогнул, когда начали задавать вопросы по-русски: давно он не слышал родную речь. Понятное дело, что Шелленбергу переводили вопросы, часто русские перебивали того и, очевидно, это раздражало того. «Он отвечает уверенно и спокойно, молодец», — подумал разведчик, кивая после каждого ответа Шелленберга. Если бы Штирлиц мог увидеть, то он бы понял, что Вальтер сидел непринуждённо, положив одну руку на стойку и немного откинувшись на стуле. «Как вы оцениваете влияние…» — дальше разведчик не расслышал, Шелленберг кратко бросил: «Soso lala.» Штирлиц с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться: какой абсурд, так отвечать, ещё и таким тоном, на Нюрнберге! Невольно он поймал себя на мысли, что даже восхищается Вальтером, всё-таки только тот может быть даже на собственном суде самым настоящем засранцем. По итогу вышло, как англичане и говорили, самое ироничное, что Вальтера осудили только за то, что тот состоял в преступной организации. Штирлиц понимал, что это даже звучит глупо, но порой мир сходит с ума, а может это даже его стабильное состояние. Вальтер вернулся с победной усмешкой, мол: «Ну я же говорил». На этот раз Отто не стал с тем даже заговаривать, он был рад, что всё обошлось, но решил, что стоит держать это при себе.

***

      К сожалению, перед отправкой пришлось всё-таки сходить на медицинскую оценку. Не совсем понятно зачем, ведь отправят их в любом случае — видимо, как обязательный пункт для выполнения. Отто печально смотрел на врача, который чуть ли не в ужасе воскликнул: — Вы в плохом состоянии, честно говоря, вам надо бы постельный режим и много отдыха. — У меня работа такое не позволяет, доктор, — Штирлиц покачал головой, застёгивая рубашку. — Я сообщу руководству о вашем состоянии, — пожилой мужчина, тяжело вздохнул. — Ваши шрамы совсем свежие… — Я ведь относительно недавно без костылей ходить начал снова, — Отто усмехнулся, вставая и направляясь к выходу.       Выйдя, он кивает Вальтеру и уходит. Отто не задумался даже о том: услышал ли Шелленберг это разговор или нет. Тот услышал. Ему изначально не нравилась идея того, что Штирлица хотят отправить в Латинскую Америку, он специально выступил против, надеясь, что того хотя бы оставят, в конце концов Вальтеру не было всё равно. К сожалению он и выяснил, что англичане хотят отправить именно бывшего штандартенфюрера, а зачем и почему — пока что загадка. Услышав про «потрясающее» состояние Штирлица, Шелленберг хмуро зашёл в кабинет. Он уже тут бывал и догадывался, что услышит. После обследования он действительно получил ожидаемое: — Вы помните, что я вам говорил? — Да, — Вальтер безразлично кивнул. — Что вы надумали? — врач даже как-то с сочувствием посмотрел на него. — Извините, слишком много дел, надо сначала завершить начатое, — задумчиво протянул Шелленберг, глядя на дверь и думая о Штирлице. — Вы можете не успеть после возвращения и в один момент станет слишком поздно, — серьёзно заметил тот, протирая очки. — Это меня меньше всего беспокоит, — Вальтер усмехнулся и вышел.       Действительно, на данный момент смерть его беспокоила меньше всего.       В этот же вечер доктор отчитывался по итогам обследования и заметил: «Мне кажется, вы поступаете неразумно. Они оба имеют серьёзные проблемы со здоровьем и я даже не уверен, вернутся ли они живыми именно из-за травм, а не самой операции». Англичанин, который стоял к врачу спиной протянул: «Что вы так переживаете? Они же нацисты, расходный материал своего рода, ещё те аморальные уроды. Выполнят успешно задание — доживут свой жалкий остаток в покое, нет так нет. Не принципиально, найдём тех, кто справится. Просто у этих есть личная мотивация, а это значимый плюс».