Потому что Судьба

— Эй, хён! — окликнул Чонгук копошащегося в остатках провизии Джина, пытаясь поймать ускользающуюся мысль. — Чего? — поднял голову тот и попросил: — ребят, приготовьте на завтра рюкзаки. И сложите в одну кучу всё, что нам понадобится взять в дорогу. Лишнего не берите, только смену одежды, нож и зажигалку, она на полке у входа, я видел. Ну и верёвку надо, и в той куче снаряжения ещё топорик есть, надо взять. Ну и завтра нагрузить такой еды, чтоб в дороге чем-то питаться. — А зажигалка зачем? Снаружи всё равно ни одной сухой ветки. — Ну, мало ли, вдруг пригодится. А Чонгука словно обожгло. Догнал он таки мысль, что никак не хотела сформировываться. Решение пришло! Лишь бы Джинни-хён не начал орать… — Хён? А давай мы с Чимини сами на склад сгоняем? А ты пока снаряжение соберёшь, одежду там, ещё чонить полезное… — Чонгук с надеждой уставился на старшего, уже агрессивно обдумывая возможность марш-броска до склада вдвоём с Чимином. Только вдвоём… И фантазия тут же начала буйным цветом распускаться в душе Чона, рождая запретные мысли и образы. — Э, нет! Это даже не обсуждается! Или вместе, или никак! — заверещал Джин, грозя кулаком Чонгуку. — Ишь, чего удумал! — Окей, окей, я понял, — Чон покорно махнул рукой, пряча лихорадочно блестящие глаза. «Прости, хён, но я больше не выдержу», — молча извинился Чонгук, тщательно додумывая заманчивый план, так внезапно родившийся в голове. День, похожий на все предыдущие, наконец подошёл к концу. Джин и Чимин доигрывали партию в карты, а Чонгук тщательно продумывал детали предстоящей вылазки. Только бы получилось! Он волновался, как подросток перед первым свиданием, и боялся проспать. А встать надо бы очень рано! Пока Сокджин крепко спит и спать будет ещё часа два-три. Чтоб уж наверняка. Вскоре парни разошлись по кроватям. Всю ночь по крыше мелко и надоедливо стучал дождь, вскоре сладко убаюкав обоих хёнов. И только Чонгук ни на минуту не сомкнул глаз. Он маялся на смятых простынях, переживая, что Чимин может отказаться идти с ним. Но, как только за окнами тьма начала сменяться робким сереньким утром, Чон встал и неслышно оделся. Осторожно ступая и косясь на похрапывающего Джина, он подошёл к постели Чимина и легонько потряс того за плечо. — Хён, хён, вставай, нам надо идти… — А? Что? Куда? — сонно тёр глаза тот, пытаясь сообразить, что происходит. — Т-с-с-с! — наклонился к его уху Чон и зашептал: — пожалуйста, одевайся. Идём со мной. — Зачем? Куда идти-то? — непонимающе таращил глаза заспанный Чимин. — Да на склад! Идём вдвоём, — шипел Чонгук, начиная потихоньку отчаиваться. — Но, хён же запретил, — наморщил лоб Чимин. — А ты что, боишься хёна? — попытался взять его «на слабо» Чонгук и торопливо: — ну, идём же! Пока Джинни-хён спит, мы уже вернёмся с провизией и, может завтра же и выдвинемся в путь. Мы можем сэкономить время, понимаешь? Я даже готов сам тащить оба рюкзака! — Не боюсь я. Но… Как-то это неправильно. Если хён проснётся, а нас нет, он же будет волноваться! — Чимин-а, чем быстрее мы уйдём, тем быстрее вернёмся, — тянул его за руку Чонгук, отступая к двери. — Да подожди ты! Дай штаны хоть надеть, — хихикал Чимин, забавляясь нетерпению младшего. Прихватив стоящие у стены рюкзаки, Чон буквально выволок встрёпанного белокурого «ангела» наружу и неслышно закрыл дверь. — Во что ты меня втягиваешь? — жалуясь и не переставая зевать, Чимин надел рюкзак и поплёлся вслед за Чонгуком. — Не дрейфь, всё будет окей, — бодро ответил тот, осторожно ступая по тропинке и прислушиваясь к пробуждающейся природе. Всё вроде было спокойно и на первый взгляд безопасно, но, отойдя от ангара примерно на полкилометра, парни попали в пелену густого тумана. Он был настолько влажный и обволакивающий прохладой, что Чимин задрожал, мечтая вновь оказаться в теплой постели, из которой так бесцеремонно выдернул его Чон. Вот ему-то, мелкому, похоже всё нипочём! — Чонгук, я нифига не вижу! — истерил Чимин громким шёпотом. — Давай вернёмся! — Спокойно, хён. Иди за мной, не отставай! А лучше — держись за мой рюкзак. — Чон медленно двигался вперёд, силясь хоть что-то разглядеть в белой мгле. — Скоро туман рассеется, я уверен! А туман и правда вскоре рассеялся. Исчез, будто его и не было. Парни прибавили шагу, не забывая оглядываться по сторонам, помня о бродящих где-то «веномах». А на небе уже занимался рассвет, подсвечивая нежно голубеющее небо розовым золотом. День обещал быть ясным, наконец то! До места друзья добрались на удивление быстро и без приключений. — Вот видишь, — довольно подмигнул Чонгук, потянув на себя дверь, за которой скрывался склад. — Мы уже тут, и ни одного зубастого гада не встретили! Чимин только вздохнул: — Ага… Закрыв тяжеленную дверь и окунувшись в полумрак, Чонгук в глубине души вдруг начал очень сильно сомневаться в правильности своего решения. Но отступать было некуда. Или сейчас, или никогда! И пофиг, что старший хён прибьёт его за эту самоволку! Так, сначала провизия. Парень зажёг свечу и пошёл вдоль стеллажа, складывая в рюкзак упаковки лапши, консервы и поллитровые бутылки с водой. Чимин утрамбовывал в свой почти всё то же, но добавил несколько упаковок вяленых колбасок и пачек крекеров. — Так, в дорогу затарились, — задумался Чон. — Но и в ангаре еды уже не осталось. Смотри, тут вон и сумки есть. Давай нагрузим их тоже… Эх, жаль, что завтрашний путь уведёт нас в противоположную сторону! Можно было бы затариться необходимыми припасами прямо мимоходом! А так придётся переть сейчас двойной груз. — Да уж, наверняка так было задумано специально. Для того, чтобы мы задолбались, бегая туда-сюда. Поставив нагруженные рюкзаки и две сумки у порога, парни решили чуть передохнуть перед обратной дорогой. Чимин нашёл банку «Колы» и открыв её, с наслаждением отпил прохладный напиток. — Солнце небось уже жарит вовсю. Добраться бы живыми с такими тяжестями… — Ничего, доберёмся, я сам понесу обе сумки, — отмахнулся Чонгук. Он заприметил на ближайшей полке бутылку виски и, свинтив пробку, сделал два хороших глотка. — Будешь? — протянул он бутылку Чимину. — Пожалуй, не буду, — мотнул головой «ангел» и хихикнул. — Я совсем не умею пить. — Да ладно, глотни хоть, — настойчиво просил Чон пристально глядя ему в глаза. И, невольно подчиняясь магнетизму глаз напротив, Чимин послушно взял бутылку и глотнул янтарный напиток. Горло тут же обожгло как огнём и горячее тепло пронеслось по пищеводу в желудок. В голове поплыло уже спустя пару секунд. Ох, не надо было! Но, кашлянув, Чимин вернул бутылку и улыбнулся. — Идём? Однако Чонгук с грацией хищника вдруг преградил ему путь и дерзко положил руки на плечи, не давая сдвинуться с места. — Что ты?... — Чимин растерянно поймал смелый, отчаянный взгляд. — Чимин-а… Я больше так не могу… В последнее время я слишком много думаю о тебе… Блин, я думаю о тебе постоянно! Это бесит. Я не знаю, что мне с этим делать. Чимин молча смотрел ему в лицо, потеряв дар речи. Ему странно было слышать эти откровения. Но какая-то неведомая сила не давала ему отпустить взгляд Чонгука. И это напрягало. Очень. Секунды тикали, а они так и стояли, глядя в глаза друг другу. Чонгук судорожно выдохнул и сделал ещё один шаг навстречу «ангелу». Маленький такой шажок. Чтобы быть ещё ближе. Чимин отступил назад и упёрся спиной в каменную стену. Сердце его колотилось пойманной птицей. «Нет! Это абсурд! Останови его!» — кричал внутренний голос. Но другой голос, живой, тёплый, бархатистый, хрипловато шептал ему уже почти в самое ухо: — Прости меня… Чёрт, я правда, больше не могу! Уткнувшись лицом в чиминову горячую шею, Чон глубоко вдохнул, вбирая аромат медовой кожи. Мощная волна желания поднялась изнутри, лавиной снося все сомнения, и страх быть отвергнутым. Он чувствовал, что уже не в состоянии контролировать своё тело и взбесившиеся мысли. Слишком долго он ждал этого момента! Мягко касаясь губами щеки Чимина, Чонгук не смог сдержать тихого стона. Но оцепеневший было Чимин вдруг чертыхнулся и попытался отпрянуть в сторону. Только бежать было некуда. Белокурые кудри его растрепались, пухлые губы приоткрылись силясь что-то сказать, а дыхание с шумом вырывалось из груди. Во взгляде читались страх, и гнев, и что-то ещё, что обезумевший Чонгук предпочёл бы сейчас принять за страсть. — Прости, — повторил он и, боясь передумать, наконец впился в чиминовы губы. Жидкий огонь побежал по венам, когда ему показалось, что парень вдруг … Ответил ему? О, да! Неуверенный и робкий, ответный поцелуй скоро стал смелее и жарче, и Чон застонал. Но Чимин неожиданно оттолкнул его и просипел: — Что ты творишь?! — Молчи, — возбуждённо шепнул Чон, нежно прикасаясь к лицу Чимина. Кончики пальцев пульсировали и покалывали, пока он ласкал тёплую, бархатистую кожу любимого «ангела». В паху пульсировало тоже и это было хуже всего. Разум вопил: «Так нельзя. Так не должно быть!» «Иди к чёрту. Исчезни!» — приказывал мыслям распалённый Чонгук, неумолимо приближая лицо к лицу Чимина и снова беря в плен пухлый, влажный рот. А тот, снова растерявшись, вдруг неожиданно для себя с жаром ответил на жадный поцелуй и, опять услышав в ответ стон, впился руками в плечи «агрессора» чтобы притянуть его к себе. В его бёдра тут же впечаталась возбуждённая плоть, и неконтролируемая дрожь вдруг пробежала по всему телу. Задохнувшись, Чимин охнул Чону в губы и снова попытался отстраниться. Сердце его подпрыгнуло и забилось где-то в горле, а расширившиеся глаза встретились с горящим взглядом Чонгука. Взгляд этот подчинял, завораживал, топил в тёмной, блестящей глубине. И что-то подсказывало Чимину, что это было только начало. Тело предавало его, оно не слушало доводов рассудка, и только страх перед неизведанным заставил парня секунду спустя всё-таки вырваться из плена чонгуковых рук.