Потому что Судьба

До позднего вечера Чонгук сидел, охраняя сон Чимина. Он маялся в ожидании: то сядет на табурет и не сводит глаз со спящего, то пристроится на краешек его постели и возьмёт за руку, то усядется на пол возле лежака и, положив голову, снова гипнотизирует взглядом. Сокджину жалко мелкого до жути. «Вот же угораздило, не дай бог!» — и вслух: — Гуки, не истери. Крепкий он парень, выздоровеет! — Ага, крепкий… — жалобно ответил тот. — Он как ангел, кожа вон, аж прозрачная… И такой беззащитный сейчас… Хрупкий прям… — судорожный вздох вырвался из груди Чонгука. — Что мне делать, хён? Как представлю, что его не будет рядом, аж коленки трясутся, а тут… — он ударил себя кулаком в грудь, — тут аж горит. У меня ни с одной женщиной так не было. Сокджин сочувственно покивал и вдруг фыркнул. — И много у тебя их было? Женщин? — Ну… Были, — неопределённо ответил Чонгук и замолчал. Джин потрепал младшего по плечу и устроился рядышком, на полу. — Вот ты спрашиваешь, что тебе делать… А откуда я знаю? Ты первый балбесина, с кем я разговариваю на ЭТИ темы, про «мальчиковую» любовь. Никогда не думал, что о таком можно спокойно говорить… И советовать я тебе ничего не буду. Решай сам, надо оно тебе, или нет. — Хён, ты не понимаешь… — Да всё я понимаю, не дурак. Был у меня один такой… приятель. Сосед по лестничной клетке. Втюхался он по самое небалуйся в своего водилу. Здоровый такой детина, фирма своя, заказчики, тендеры, переговоры, бабки, все дела… А вот в какой-то момент будто мозги кто ему набекрень свернул. Сохнуть начал так, что смотреть страшно. А признаться своему обожэ боялся. Потому как парень тот — натурал. Я бы даже сказал, натуральней некуда. — И чем закончилось? — А ничем. До сих пор страдает. Сжал сердце в кулак и отправил обожэ в Америку, на пмж, — невесело хохотнул Сокджин. — А тот и рад… Да, вот так вот… — А я не хочу так, — вырвалось у Чонгука. — Ну, брат, в этом я тебе не помощник. Думай. Решай. Борись, если надо… — Джин вдруг загрустил. — У меня не лучше, моя Со Юн даже не знает где я и что со мной. Дозвониться не может, наверняка переживает… — Ничего, хён. Мы выберемся, я уверен! И всё у тебя будет хорошо! И у меня… наверное… Одно я про себя знаю точно: ноги моей больше не будет в этих адских Гавайях! Ночь настала незаметно. Тьма за окнами как-то враз накрыла остров чёрным покрывалом. Снова начался дождь, барабаня по крыше крупными каплями. Чимин опять температурил. Парни напоили его водой с ложечки и Джин в очередной раз сделал ему укол. Спать решили по очереди. Чонгук отвоевал себе право первым «нести вахту» у постели больного. Постелив на пол свой матрац, он сел поудобнее и взял чиминову руку в свою. Часа через три, проснувшийся Джин буквально силой заставил его пойти лечь, уступив свой лежак. Чонгук и не заметил, как заснул и крепко проспал до рассвета. Проснувшись, первым делом осведомился у хёна о самочувствии Чимина. — Да вроде всё нормально, спит он, — ответил Сокджин, шумно плескаясь у раковины. Чон, приблизившись к постели больного, осторожно потрогал его лоб, ласково отводя взмокшие белокурые пряди. — Хён, температуры нет! И румянец на щеках… Дыхание ровное… Ему лучше! — Ну вот, а я что говорил? Сварю-ка я сейчас бульон, надо же накормить чем-то твоего ангелочка, когда проснётся, — беззлобно ухмыльнулся Джин. — Спасибо, хён, — Чон смущённо улыбнулся. — Да ладно, чего уж там, — уже хлопотал у стола Сокджин, нарезая куриное мясо и ставя кастрюльку на огонь. Спустя полчаса, Джин с Чонгуком завтракали, сидя за столом и тихо разговаривая. В чашке остывал заботливо приготовленный Джином бульон. Поглядывая на Чимина, Чон горячо молился про себя, чтобы тот очнулся. И молитва любящего сердца была услышана. В какой-то момент его «ангел» глубоко вздохнул и открыл глаза. — Парни? — позвал он, приподнявшись на постели. Но нахлынувшее головокружение заставило его вновь уронить голову на подушку. — Лежи, лежи! — кинулся к нему Чонгук, сияя глазами. — Как ты, Чимин-а? — Нормально, вроде… Голова немного кружится, но это… — он умолк, заглянув в чонгуковы глаза. И Чон знал наверняка, что тот увидел в их жаркой глубине. Облегчение. Радость. И страдание. Чонгук смотрел открыто, смотрел с заботой и отчаянной нежностью. Он смотрел на своего «ангела» с любовью. Смотрел, и улыбался, как дурак, любуясь спутанными кудрями и стыдливым румянцем, вспыхнувшим на щеках. Чимин же старательно отводил свой взгляд, нервно комкая в руке край простыни. — Эй, Гуки, тащи табурет к кровати, я несу бульон! — оживлённо суетился Джин, неся чашку, над которой вился ароматный пар, в одной руке, и ложку в другой. — Хён, не надо к кровати, я сам… — начал отнекиваться смущённый Чимин и попытался встать. Но Джин строго перебил: — Сиди! Сам с усам. Ты, считай, с того света вернулся, — пошутил он. — Тебе бульоном отпаиваться надо. И лежать. — Хёна надо слушать, — весело подмигнул Чонгук и рванул за табуретом. От еды, даже такой, как бульон, Чимин попытался отнекиваться. — Хён, мне не хочется… Может, попозже? — Ну, друг, хотца — не хотца, а надо, — настаивал Джин. — Бульон при болезни — самое оно, поверь. Давай, я тебе помогу. — Что я, маленький? — Чимин осторожно взял из рук хёна чашку и поднёс ко рту. Но рука дрогнула и часть бульона вылилась ему на грудь. Чимин чертыхнулся и признал своё поражение, позволив Сокджину накормить его с ложки. К вечеру «больной» уже бродил по их жилищу, то и дело морщась от ноющей боли в голове и шее. — Ну чего вскочил? — тёрся рядом Чонгук. — Тебе отлежаться надо. — Не могу я уже лежать, — капризно отвечал Чимин. — Я в душ хочу. И на воздух… — Вот ведь… — Чон беспомощно оборачивался к Сокджину. — Хён, скажи ему! — Да нормально всё, Гуки! Пока я ужин готовлю, сопроводи «пациента» на улицу, пусть проветрится, в самом деле! Разбирая на ночь постель, Сокджин обернулся к Чимину, уже нырнувшему под простыню. — Эй, Чимини, не засыпай! Готовь зад. — Зачем? — испугался Чимин. — Затем. Лекарство вколю. Чтоб уж точно завтра как огурчик. И не спорь! Чимину не хотелось спорить, а хотелось провалиться от стыда… Он глянул на Чона, щёки которого пошли красными пятнами, и затем умоляюще посмотрел на Джина. — Хён, мож не надо? — Ага, щаз! — подошёл Сокджин со шприцем наперевес. — Сымай портки, я сказал! А на следующий день Чимин и впрямь был «как огурчик». Он тормошил друзей, забрасывая вопросами. — Мы сразу после завтрака уходим, да, хён? — Чонгукки, ты не забыл положить зажигалку, нож и верёвку? Верёвка в походе всегда нужна! — Хён, а воды мы достаточно взяли? — Да угомонись ты! — не выдержал Джин. — Всего сутки назад валялся в бреду с температурой под сорок, а сейчас носишься, как ни в чём не бывало! А если в дороге плохо станет? — Мне станет плохо, если я хоть один день ещё проведу в этом ангаре! Я домой хочу! — Ладно, ладно, так и быть, скоро выдвигаемся. Но, если почувствуешь себя нехорошо, чтоб сразу сказал, понял?! Чимин был согласен на всё, лишь бы убраться уже поскорее с этого острова. Он надеялся, что самое большее через пару дней, они доберутся до пункта «В», а там и до дома, в родную Корею! Из ангара уходили не оглядываясь. Обогнули навес и пошли вперёд, сверяясь с картой и смотря во все глаза, чтобы не пропустить возможную опасность. Умытая дождями листва блестела всеми оттенками зелёного. Кокосовые пальмы устремлялись пышными макушками в ясное, ультрамариновое небо, а золотистые солнечные лучи, пробиваясь сквозь пышную растительность то и дело играли зайчиками на лицах путников. Разноцветные орхидеи, ярко-алые и жёлтые гибискусы тут и там пестрели в кустарниках и высокой траве, прячась между папоротников и наполняя воздух нежными ароматами. На камнях грелись юркие ящерицы, а трели тропических птиц сопровождали путешественников всю дорогу до тех пор, пока они не вышли на открытое пространство. У друзей дух перехватило от открывшихся взору пейзажей: гигантские изумрудные утёсы вставали из бирюзовых вод Тихого океана, как шпили древних храмов; вдоль обрыва змеилась полузаросшая, когда-то туристическая пешеходная тропа — она манила вглубь, туда, где ровную местность прорезали ущелья, а с отвесных скал срывались каскадные водопады и во влажном воздухе играли радуги. Далеко внизу пестрела тропическими цветами зелёная долина, окутанная в этот час туманом, а ещё дальше виднелся густо заросший пальмами пляж с ослепительно белым песком. — Ух ты-ы-ы, вот это красотища! — в один голос восхищались Чонгук с Чимином. А позади вдруг раздался треск кустов и на ошеломлённых путешественников вышла пара виденных ранее чудовищ. Вертя головами они шумно принюхивались, фыркая и издавая порыкивающие звуки. В этом диком, первозданном краю, «йети» смотрелись как-то даже органично. — Веномы, — пискнул Чимин, пятясь в сторону обрыва. — Стой! — схватил его за руку Чонгук. — Ребят, бежим! — Джин махнул рукой к тропе. Гавайские «йети», слепо щурясь, кинулись на звук голосов. Когтистая лапа одного из них схватила воздух в полуметре от Чонгукова лица. Вторая тварь чуть не ухватила за штанину убегающего Чимина. — Бежи-ы-ым! — заорал Сокджин и, подталкивая младших в спины, бросился к тропе. Оскальзываясь на камнях, путаясь ногами в высокой траве и царапая руки о ветки приземистых кустарников, за которые приходилось хвататься кое-где при спуске, троица неслась вперёд до тех пор, пока мечущиеся на утёсе в поисках исчезнувшей добычи чудища не остались далеко позади. Но друзья не останавливались, быстрым шагом двигались они вперёд, пробираясь среди колючих кустарников по скалистым тропинкам и огибая выступы утёсов. Только очутившись на отвесном краю обрыва они вдруг поняли, что в торопях где-то свернули не туда, сошли с основной тропы. Однако маячки на карте указывали, что им надо идти к пляжу. Чон посмотрел вниз. Метрах в семи под ними он увидел небольшое плато и заметил, что оттуда, чуть левее, скала кажется достаточно пологой, чтобы можно было продолжить спуск к пляжу. Вот только как попасть на плато, не сорвавшись ненароком вниз, где яростно разбивались о скалы пенные волны? Далеко позади всё ещё слышались отголоски разочарованного рычания пополам с воем. — Что, съели? — закричал Сокджин, победно грозя кулаком куда-то в сторону «йети». — Надеюсь, это была наша последняя встреча! — Хён, — Чимин опасливо огляделся, — пожалуйста, не кричи. Вдруг поблизости шастает ещё один? Хоть они и слепые, смотри, вон, чуть не сцапали! — Чимин продемонстрировал дыру от когтя на своей штанине. К нему тут же подскочил Чонгук. — И ты молчал?! Нога цела? Не ранили? — Цела, я проверял. Не волнуйся, даже царапины нет. — Ну вот и слава богу! — успокоился и Джин. — Ну что, други мои, как спускаться будем? Предложения есть?