Потому что Судьба

Оглядевшись, парни заметили невдалеке большой валун. Чонгук достал из рюкзака моток походной верёвки и связал один её конец в петлю. Надев петлю на валун, друзья изо всех сил потянули верёвку, чтобы убедиться в её прочности и устойчивости валуна. Затем моток сбросили с утёса вниз. Верёвка повисла аккурат над центром плато. — Чонгук, ты первый! — скомандовал Сокджин. — Почему я? — проворчал Чон, подходя к краю. — Потому. Подстрахуешь Чимини при спуске. И рюкзаки будем тож на верёвке спускать, лезть с ними тяжело, а бросать вниз не вариант. Ухватившись за верёвку, Чонгук стал ловко спускаться. Для его тренированного тела данное «упражнение» оказалось легче лёгкого. Чимин же, после интенсивной «пробежки по пересечённой местности» по вине «веномов», чувствовал слабость и, спускаясь вниз, еле слышно причитал: — Никогда. Никогда в жизни, я больше не поеду ни на какие острова! Ну их нафиг! — Ты в порядке? — заботливо подхватил его под колени Чонгук и бережно помог встать на землю. — Нормально я, перестань со мной нянчиться, — проворчал Чимин. За Чимином, Джин привязал к верёвке рюкзаки и спустил Чонгуку. Оказавшись на плато последним, он задрал вверх растрёпанную голову и протянул: — Бли-и-ин, засада! Верёвку-то придётся оставить. А мне это жуть как не нравится! Чимин, победно улыбаясь, похлопал по своему рюкзаку. — Не дрейфь, хён, у меня есть ещё один моток! — Ды-а-а? — Сокджин просиял белозубой улыбкой. — Тогда чо стоим? Чего ждём? — он развёл руки в стороны. — Океан зовёт. В путь! Друг за другом парни спрыгнули с края плато в углубление в скале и, используя вместо ступенек трещины и уступы, стали спускаться дальше, к побережью. Почти над самой изумрудной гладью океана они остановились на удобном выступе и решили сделать привал. Перекусили отварными яйцами и мясом, которые Джин заботливо приготовил и упаковал в дорогу, напились воды и разлеглись, подставив довольные лица солнышку. Перекатившись на живот, Чимин свесил голову вниз, вглядываясь в кристально прозрачные воды океана. Под выступом обнаружилось что-то типа природного «аквариума» окружённого скалами. На небольшой глубине, среди кораллов, полипов и актиний сновали яркие рыбки, в камнях прятался маленький осьминог, а кое где на дне виднелись лежащие на песке морские звёзды. — Какая красота-а-а! — протянул Чимин. Остальные, присев рядом и свесив ноги, дружно кивнули, соглашаясь. — Нырнём? — предложил Чонгук. — Тут всего-то метра два. — Ныряй, ага. Я тебе лоб потом зелёнкой помажу, если живой останешься, — без улыбки пошутил Джин. — Пошли уже, хватит рыбами любоваться. День-то не резиновый, скоро кончится. И про чудищ забывать тож нельзя. Все нехотя поднялись и закинули за спину рюкзаки. Через несколько минут они оказались в небольшой долине, и, прибавив шагу, вскорости вышли на чистейший пляж. Мягкий песок белел на солнце, а спокойный, глубокого изумрудного оттенка океан, манил свежестью и прохладой. — Море! Морюшко! — бежал к воде Чимин, на ходу скидывая рюкзак, кроссовки и носки. Он бы и одежду скинул, но, добежав до кромки ласково плескавшегося прибоя, он приложил ладонь козырьком ко лбу и предусмотрительно огляделся по сторонам. Тёплый ветерок трепал его светлые волосы, а на лице сияла такая улыбка, что ослепила бедного Чонгука похлеще солнца. Перехватив его восторженный взгляд, Джин покачал головой и, скинув с плеч тяжёлый рюкзак, сел на песок вытянув ноги. — Уф-ф, устал я чота… С трудом отведя взгляд от раздевающегося Чимина, Чон посмотрел на хёна, не пытаясь скрыть ни блестящие глаза, ни пылающие щёки. — Джинни-хён?.. — он замолчал было, но Сокджин, поняв его немую просьбу, махнул рукой. — Иди уж, страдалец. Купайтесь сначала вы, а потом уж я. Кто-то ж должен и охранником поработать, — он хмыкнул и устроился поудобнее, облокотившись спиной на рюкзак. Чонгук быстро скинул одежду и с разбега нырнул в манящую морскую глубину. Окатив тучей брызг качающегося на волнах Чимина, он задорно крикнул: — А вот и я! Тот в ответ ударил ладонями по воде и стал пригоршнями плескать воду в отфыркивающегося Чонгука. Резвясь, как два дельфина, Чимин и Чон затеяли водные догонялки. Громко хохоча, они то по пояс выскакивали из воды, то с громкими плюхами ныряли обратно. — Эй, вы, потише там! Хотите, чтобы зубастики пришли составить нам компанию? — крикнул Джин, тихо завидуя веселью мелких. — И вообще, я тож купаться хочу! Как по команде, младшие выбрались на берег и упали на песок рядом с Джином. — Хён, прости-прости! Иди, поплавай, а мы посторожим. Сокджин не заставил просить себя дважды. Он побежал к воде, на ходу крича: — Йу-ху-у-у! Вдоволь наплававшись, парень вышел на берег, отряхиваясь и улыбаясь во все свои белоснежные зубы. — Ну-с-с, ищем место для ночлега? Окидывая взглядом береговую линию, полумесяцем огибающую пляж, друзья выбрали для привала ближайший «оазис» — группу молодых пальм, образующих что-то вроде шалаша. Их пышные зелёные макушки устремлялись в небо, давая тень, а стволы в одном месте достаточно тесно росли друг к другу, образуя живую изгородь. Да ещё у самого берега, по две-три пальмы склонялись к самой воде. На троих, у друзей было два спальных мешка, поэтому они расстелили их возле «стены» из пальмовых стволов, чтобы использовать как общий лежак. Сложив рюкзаки рядом, занялись приготовлением ужина: на маленькой походной плитке сварили рамён и с удовольствием поели. Тёплый тропический бриз ласкал их лица, трепал непослушные пряди волос. Разомлевшие, довольные, как могут быть довольными только усталые путники устроившие привал, сидели друзья рядышком, полной грудью вдыхая свежий, солёный морской воздух. — Как же хорошо… — вздохнул Чонгук. Если бы знать, что завтра мы доберёмся до места и будем спасены, жизнь сейчас показалась бы мне раем. Чимин только вздохнул. — Я так боюсь, что там, — он махнул рукой вперёд и вдаль, — нас никто не ждёт. Что карта эта никуда нас не приведёт и мы будем блуждать по этому острову, как три несчастных Робинзона… — Ну-ну, давайте не будем о грустном! — оптимистично изрёк Сокджин. Моя чуйка подсказывает, что всё будет отлично. Давайте не будем хандрить. Надо поспать, и как можно раньше выдвигаться в путь. Решили спать по очереди, оставляя одного «дежурного». Чимин вызвался дежурить первым, и проявил твёрдость, не смотря на сопротивления Джина. — Хён, ляг, поспи. И ты, Чонгук. Я всё равно не смогу уснуть, слишком много мыслей… Но и Чонгук не мог спать, ворочался с боку на бок и вздыхал. В итоге незаметно сел, прислонившись спиной к стволу пальмы и стал наблюдать за Чимином, сидящим на песке. Было тихо. Так тихо, как не могло быть в этих диких краях. Только шёпот волны, изредка набегавшей на берег, нарушал спокойствие ночи. Неправдоподобно огромная луна зависла над пляжем, рисуя на морской глади мерцающий след и освещая своим серебристым светом силуэт Чимина, замершего в метре от кромки воды. Всё внимание Чонгука сосредоточилось на профиле любимого «ангела». Он не выдержал, встал и тихо приблизился, собираясь сесть рядом. Чимин поднял голову и улыбнулся. — Не спится? — Ага. Зато хён храпит так сладко, — ухмыльнулся Чон. — Пусть. Если надо, я буду сидеть всю ночь. — Я с тобой, — Чонгук сел рядом, плечом к плечу. Чимин задумчиво смотрел на лунную дорожку, поблёскивающую на морской глади. Он долго молчал, а потом повернулся к Чонгуку. — Как ты думаешь… Гуки, мы отсюда выберемся? Мы сможем вернуться домой? — Уверен! — ободряюще ответил Чонгук, но почувствовал вдруг, что ему хочется плакать. Так жалко стало расстроенного Чимина, себя, Джина. «Что за детский сад, мужик я, или баба?» — укорил он себя, сглатывая колючий комок в горле. Волны с тихим шелестом набегали на песок, щекоча его пятки. Чон взглянул на грустного «ангела» и положил руку ему на плечи. — Взбодрись, Чимин-а. Всё будет хорошо! — тот кивнул, не отрывая взгляда от воды. — Я стараюсь. Но мне почему-то так страшно. Сколько нам ещё идти в неизвестность, день, два, или неделю? Еда и вода закончатся, и что потом? — Чимин явно переживал. Чонгук не мог больше этого вынести. Он снова обнял своего грустного «ангела» за плечи и притянул к себе. — Я с тобой! — повторил он, выдыхая ему в висок и разворачивая к себе. Взгляды их встретились. Чон решительно запустил руку в пшеничные кудри и, подчиняя, завладел его губами. Горько-сладкие поцелуи становились жарче, раскованнее. Чимин и не думал сопротивляться. Ему, как оказалось, нужны были и эти поцелуи, и тёплая близость чонгукова тела. Не смотря на слабые возражения рассудка, он льнул к Чонгуку, растворяясь в безмятежной неге приятных ощущений. Чон не терял головы, понимая, что опять не время, и не место… Он целовал горячо, но ласково, успокаивая мятежную душу друга, делясь теплом, внушая уверенность, что вместе — они справятся, что бы там ни было. И так им было хорошо рядом, и невдомёк, что старший хён, тараща спросонья глаза, ухмыляясь, уже несколько долгих минут наблюдает за ними. «Вот балбесы! Хоть бы постеснялись. Ну ни стыда, ни совести!» — добродушно думал Сокджин, и опасаясь, что на берегу могут разгореться нешуточные страсти, решил вмешаться. — Эй, вообще-то, вы здесь не одни! Хватит лобызаться, идите, поспите малёхо, а я покараулю. Чимин поспешно высвободился из объятий Чонгука и смущённо кашлянув, обернулся на сладко потягивающегося Джина. — Хён… Ты уже проснулся? — Ага. Видно почувствовал, что вы так заняты, что меня больше некому охранять, — пошутил Сокджин с долей серьёзности. Чонгук же с некоторой досадой хмыкнул: — Не боись, Джинни-хён, мы не дали бы тебя в обиду! Но, может, ты поспишь ещё? — Нет уж, спасибо, малой. Мне как-то расхотелось, — хохотнул старший, подходя. — Идите отдыхать. До рассвета осталось не так долго. А нам ещё топать, и топать. Всё, марш спать, я сказал! — тихо рявкнул он, пресекая любые возражения. Утром, пока «мелкие» спали, Сокджин углубился в рощицу за пляжем и набрёл на манговое дерево. Сорвав несколько крупных плодов и уложив их в свою футболку, он повернул назад, довольный добычей. Парень поспешил на побережье, волнуясь, не случилось ли чего, пока его не было. К счастью, всё было спокойно. Чимин и Чонгук проснулись при его приближении и с удовольствием занялись приготовлениями к завтраку. Завтракали хрустящими сладкими крекерами, которыми любитель всяких снеков Чонгук заполнил часть своего рюкзака, и фруктами. Небо хмурилось, но друзья не устояли перед искушением искупаться на дорожку. Вдоволь наплававшись и чувствуя себя свежим и бодрым, Джин первым вылез из воды. Что до Чонгука с Чимином, они, как и накануне, устроили в воде весёлую возню. Устав ждать, пока беззаботно плескавшаяся парочка выберется на берег, Сокджин ворчливо прокричал: — Эй, вы, двое, вылазьте из воды, я сказал! Не на курорте мы, блин, вообще-то. Пора выдвигаться! Небо, вон, темнеет, скоро дождь зарядит! — Уже идём, хён, не злись, — ответил за обоих Чон. Напоследок обдав Чимина фонтаном брызг, он поспешил на берег. Пока сворачивали спальники и надевали рюкзаки, начал накрапывать дождь. Следом налетел ветер и принялся трепать верхушки пальм. Океан быстро приобрёл свинцовый оттенок, а на берег с шумом стали набегать волны. Не успели парни отойти и на сто шагов от места привала, как дождь усилился. Кляня весь белый свет, брели друзья вперёд, считая непозволительной роскошью останавливаться, чтобы переждать непогоду. Ибо неизвестно, как долго им предстоит ещё добираться до места. Справедливости ради стоит заметить, что от самого начала пути им периодически попадались разные указатели, которые служили ориентирами и были отмечены и на карте. Через несколько часов, когда наконец распогодилось и последние хрустальные капли разбивались о поверхность стремительно синеющего океана где-то позади, друзья устроили привал. Солнце, выглянувшее из-за уползающей куда-то за горизонт тучи, ярко засияло на небе, пригревая всё жарче, словно торопясь обсушить промокших и усталых путников. Стянув с себя мокрые футболки и штаны, парни разложили их на огромном стволе упавшей когда-то пальмы, надеясь подсушить вещи хоть сколько нибудь. Из недр рюкзаков извлекли смену сухой одежды. Снова сварили на обед лапшу, покрошив туда же вяленные колбаски для сытости. Пока готовили, вслух сожалели о невозможности поесть риса, мяса и кимчи... Поели молча, так же молча собрались и двинулись дальше, чтобы до заката успеть пройти ещё какую-то часть пути. Влажную ещё одежду парни придумали привязать к рюкзакам, расчитывая, что, трепыхаясь на ветру, она досохнет по пути. Настроения шутить в этот день ни у кого не было. Измученные долгой дорогой, Джин, Чимин и Чонгук шли вперёд, мечтая, чтобы их путешествие побыстрее закончилось. Остановились парни только на ночлег, когда уже совсем стемнело.