Бар "Рассвет"

      Приходилось ли вам хоть однажды очнуться в больничной палате? Надеюсь, что нет.       Первое, что приходит в только что проснувшуюся голову — страх. Неожиданный, вспыхнувший, словно спичка о спичечный коробок. Ты не понимаешь, где ты, когда ты, и в принципе не особо осознаешь, кто ты. Искусственное освещение противно слепит глаза, белые стены делают пространство вокруг невозможно ярким, словно ты оказался не в больнице, а в кремационной камере. Аппараты противно пищат и трещат под ухом, как старенький телевизор на чердаке. Кто-то шуршит одеждой, наворачивая по комнате круги из стороны в сторону.       — Эй? — хрипло произносит Кэйя.       Ему кажется, что в последний раз, когда он проснулся в больнице, то оказался непременно в этой палате. Или же интерьер больницы настолько скуден, что отличить одно пространство от другого можно только с трудом. В последний раз ему прилично досталось при задержании преступников, однако Кэйа не продержался здесь и пары дней. Подписал бумаги и передал себя в руки озабоченному Дилюку, который каждую секунду уточнял, все ли в порядке, и поправлял край одеяла.       Конечно же первым перед глазами оказался Дилюк.       — Привет, — выдавливая из пересохшего горла слова, Кэйа умудрился улыбнуться обеспокоенному лицу напротив.       — Я позову врача, — секунда, и взлохмаченная алая шевелюра скрылась из виду.       «Пик», «пик», «пик» — продолжала изливать душу стойка с аппаратами.       — Да ну тебя, — усмехнулся Кэйа.       Стоило закрыть глаза, как за дверью послышалась группа приближающихся шагов.       В палату вошли трое: убитый горем Дилюк, спокойная женщина в халате, скрывающим выдающуюся грудь, и слегка растерянный медбрат, видимо, проходивший практику или вроде того.       — Когда домой? — не сбавляя позитивного настроя начал парень.       — Боюсь, что вам придется брать больничный, мистер Альберих, — ответила женщина, рассматривая показатели на мониторах и делая пометки в дневнике, — Беннет, смени положение кровати и можешь быть свободен, пока что. Прошу всех посторонних также покинуть палату, мне необходимо опросить пациента.       — Мисс, к сожалению, не могу прочитать ваше имя, он член моей семьи, поэтому он может остаться.       — Доктор Минчи. Член вашей семьи?       — Брат, — твердо ответил Дилюк.       — Ну что ж… В таком случае, — поправив халат и присев на край подставленного медбратом стула, продолжила, — Мистер Кэйа Альберих, как ваше самочувствие сейчас? Есть какие-то жалобы?       — Если не считать того, что в горле пересохло так, что я не чувствую собственного языка, то вполне пригодно для жизни, — доктор незамедлительно протянула стакан воды с прикроватной тумбочки, помогая пациенту приподняться.       — Затрудненность дыхания, боли любого характера в какой-либо области, онемение конечностей, ощущение жжения?       — Небольшой дискомфорт в груди, больше ничего.       — Опишите боль от одного до десяти, где один — практически не ощущается, а десять — мучительная, охватывающая бо́льшую площадь тела.       — Не знаю, не могу назвать это болью, просто дискомфорт.       — Хорошо, с вашего позволения оставлю один-два балла. Как давно у вас возникли данные ощущения?       — Я вроде как болел… неделю… две? — Кэйа вопросительно уставился на Дилюка.       — Чуть больше двух недель, — ответил за него Дилюк, — Небольшая лихорадка, боль в горле, насморк, слабость. Ничего необычного. Кроме, разве что… Были небольшие проблемы с… — парень осекся, замечая заинтересованный взгляд доктора.       — С.? — спросила она.       — Он хочет сказать, что у меня были проблемы с эрекцией. Но я склоняюсь к тому, что только больной на голову человек будет в состоянии для… В общем, у меня была температура, вот я к чему.       — У вас диагностировали двустороннюю пневмонию, показатели кислорода достаточно низкие, но не критичные. Думаю, именно это привело к потере сознания. На удивление, на момент прибытия в клинику лихорадки не было, как и сейчас. Это хороший показатель динамики для обычных людей, но… — врач замялась, дважды перевернув листок туда и обратно.       — Что значит для обычных людей?       — Для людей без серьезных патологий и с хорошим иммунитетом. Но при некоторых заболеваниях отсутствие лихорадки может означать, что организм не замечает инфекцию и не может бороться с ней самостоятельно.       — Так я здоров, или вы ведете все к тому, что.?       — При экстренном поступлении в реанимацию нам необходимо убедиться в отсутствии «особенных» заболеваний, на тот случай, если понадобится переливание компонентов крови. Я просмотрела вашу карту, вы не раз попадали в больницу в результате несчастных случаев на работе, однако ранее все ваши анализы были в норме, — женщина остановилась на долю секунды, а затем продолжила все таким же серьезным тоном, — Боюсь, что у вас обнаружили элеазар.       Кэйа попытался приподняться на кровати, но трубки стянули лицо, и ему пришлось сползти обратно. Округлившиеся от ужаса глаза метались от обомлевшего Дилюка, до ожидающего ответной реакции врача. Шум в ушах напоминал шум моря во время прилива в прибрежной полосе. Все в миг стало таким раздражающим, что Кэйе пришлось бороться с подступившей агрессией. Как там учили в академии? Один, два, три, четыре…       — Это какая-то шутка? Он вас подговорил? — голос парня сорвался, звуча намного громче, чем обычно, хотя ему казалось, что он сдерживался как никогда. Нервный смешок не сбавил серьезности в глазах напротив. Дилюк за спиной врача замешкался. Он привстал, затем сел назад, словно не удержавшись на ногах, пытался заглянуть через спину доктора в бумаги, но вряд ли понял в записях хоть что-то.       Кэйа не всматривался в действия Дилюка. В его памяти он остался расплывчатым пятном, мельтешащим на фоне. Сейчас его глаза были прикованы к удручающе зеленым глазам человека, который пытался убедить его в том, чего на самом деле не могло быть.       — Мистер Альберих, я понимаю ваше состояние. Это вполне нормальная реакция на…       — На то, что вы ошибочно посчитали, что у меня может быть… элеазар? Наверное, вам отдали не мои результаты. Перепроверьте в регистратуре или где еще, — на лице Кэйи застыла неуверенная усмешка. Уголки губ легко подрагивали.       «Они смеются надо мной?» — подумал парень, стараясь не замечать напряжение, повисшее в палате. Даже приборы, и те стали повторять свою монотонную речь намного тише, прислушиваясь к происходящему.       — После того, как результат оказался положительным, мы, конечно же, подняли историю заболеваний. Осознав, что вирус был идентифицирован впервые, мы взяли повторную пробу.       — И что было во втором результате?       — Ничего не изменилось. И в третьем, и в пятом анализе.       — Бред какой-то, — вспыхнул Кэйа, отворачивая лицо в сторону. Он знал, что Дилюк сейчас не сводил с него взгляд, и не хотел, чтобы тот увидел долю страха, мелькнувшую в собственных глазах.       — Мистер Альберих, бояться и отрицать такой серьезный диагноз — это нормальная реакция любого человека. Но вы должны понять, что это не приговор. Мы с вами живем в том мире, где люди с элеазаром проживают такую же долгую и счастливую жизнь, как и другие люди. Для этого достаточно соблюдать меры предосторожности и принимать назначенные лекарства. Сейчас вы получаете иммуномодуляторы, которые помогут вам справиться с инфекцией. Мы поможем вам встать на ноги и принять ситуацию, но для начала… Мне нужно будет задать вам еще несколько вопросов, касающихся… Кх-Кх… Возможно, вы хотели бы поговорить об этом наедине? — едва оборачиваясь на третьего присутствующего в палате, произнесла врач. Все в палате были взрослыми и адекватно мыслящими людьми, чтобы понять о чем последуют речь дальше.       — Нет, — Кэйа не поворачивал голову. Он сконцентрировался на уголке плитки, пытаясь угомонить бегающий из стороны в сторону взгляд, от которого начинала подташнивать, — Я отвечу, если нужно. Он должен остаться.       — Хорошо, — доктор кивнула застывшему за своей спиной Дилюку, — Мистер Альберих, был ли у вас незащищенный половой контакт с элеазар-положительными пациентами?       — Я не знаю. Вряд ли кто-то расскажет первому встречному, что у него элеазар.       — Значит, у вас были незащищенные половые контакты с незнакомцами?       Кэйа поднял глаза на Дилюка. Тот смотрел сквозь него на раздражающе пикающие мониторы и боялся сделать вдох. Доктор же совсем не изменилась в лице с того момента, как впервые переступила порог палаты. Как часто ей приходится говорить о таком с пациентами?       — Да. Дилюк вздрогнул, и Кэйа сразу же подметил перемену в его взгляде. Теперь все вернется на несколько лет назад, когда они и слова не могли проронить друг другу?       — Сколько половых партнеров у вас было за последний год?       — Год? Год… — с грустной усмешкой повторил Кэйа, — Если есть вопросы попроще, то можем переходить к ним.       — Мистер…       — Да блять! — хриплый, сорванный голос эхом раздался по палате, — Я не знаю! Много! Я имен большинства не помню! На этом все?       — Нам будут необходимы имена и, по возможности, номера тех партнеров, кого вам удастся вспомнить.       Дилюк от этих слов напрягся еще больше. Наверное, он помнил больше, чем сам Кэйа, ведь именно к его барной стойки они возвращались в поисках горячего копа, переставшего выходить на связь.       — Извините, док. Я, конечно, все еще уверен, что это какой-то бред и моя пневмония просто дала некорректные результаты анализов. Но есть кое-что, что должно остаться врачебной тайной между нами тремя.       Дождавшись убедительного кивка врача, Кэйа продолжил:       — Дилюк не совсем мой брат. Как бы это сказать… Мы партнеры. Он отлично знает, что у меня были связи с другими, но… Я просто хочу знать, что с ним все хорошо.       — Ох, — обернувшись на сидевшего позади Дилюка, доктор одобряюще кивнула и ему, а затем попросила проследовать за ней.       — Док, если кто-нибудь из моих друзей захочет ворваться в палату, скажите, что я уснул.       — Беннет проследит за этим, отдыхайте, мистер Альберих.       Очередной кивок, и дверь в палату закрылась.       Кэйа на секунду подумал, что если бы прямо сейчас он перевязал горло трубками, перетягивающими его лицо, то весь этот бред с элеазаром и кучу всего, что придется пережить после этого, можно было бы остановить.       Но дверь в палату снова скрипнула, и он со вздохом посмотрел на вошедшего.       — Должно быть, Беннет? — с ощутимым недовольством в голосе уточнил Кэйа.       — Угу, — с растерянной улыбкой ответил парень.       Ручка была привязана к его планшетке и болталась сама по себе, но он не обращал внимания. Беннет деловито расхаживал по палате, поправляя все то, что и так стояло на своих местах. Он выглядел совсем ребенком, ему едва ли можно было дать шестнадцать. Все пальцы перемотаны пластырями, возможно, из-за неудачных попыток вскрыть ампулы. На лице поперек переносицы разместился небольшой компресс, прикрывающий раскрасневшуюся кожу. Ну что за ходячая неудача?       — Если ты пришел сюда для того, чтобы опросить меня, то можешь не ждать моего хорошего расположения духа, а просто сделать это.       Услышав слова, обращенные к себе, парень неловко запнулся о ножку стула, а затем, словно собравшись с духом, присел недалеко от кровати пациента, разглядывая что-то по сторонам от себя.       — Ручку ищешь?       — Угу, — удивленно закивал парень.       — Она привязана к планшетке, посмотри справа, — едва передвигая пальцами, Кэйа указал в сторону, где болталась ручка.       — Точно. Другие медсестры сделали это, чтобы я не терял их. Постоянно забываю в палатах или еще где, а они чудесным образом исчезают, и никто их не видел, — искренняя улыбка парня и неловкое почесывание затылка развеяло хмурость на лице Кэйи.       Глядя на него, он вспоминал, как сам был студентом. Как сбегал из академии ночью, чтобы встретиться с Томой и Чайльдом. Как они отрывались в барах, курили мятную травку на причале. Или как он устраивал сюрпризы Дилюку, врываясь в его комнату среди ночи через окно на третьем этаже. Они смотрели черно-белые мелодрамы, повторяя друг другу заученные монологи актеров. А рано утром он сбегал обратно в общежитие и отсыпался на первых лекциях.       — Мистер Альберих, — начал Беннет, но мужчина перебил его:       — Давай хотя бы ты не будешь делать из меня старика. Можно просто Кэйа.       — Хорошо, Мистер Кэйа! — воодушевлённо протараторил парень, в ответ услышав добрый смешок.       — Что ты хотел спросить у меня?       — Доктор Минчи попросила меня взять у вас список имен и номеров… ну… она должна была говорить вам.       — Моих половых партнеров?       — Да, — быстро ответил парень, пытаясь скрыть от пациента зарозовевшие щеки.       — А разве это не является, по сути, нарушением медицинской тайны?       — Мы делаем это ради того, чтобы предотвратить распространение инфекции среди населения. Представьте, что каждый из ваших половых партнеров может иметь несколько половых партнеров. И большинство не будет знать о том, что они больны.       — Хорошо-хорошо, я понял. Я тоже работаю в госструктурах, так что…       — Тогда почему вы не использовали методы защиты с вашими партнерами? — голос практиканта вдруг приобрел совсем другой оттенок. Он злился?       — Я… Я использую методы защиты, но иногда выходит так, что… — заданный в лоб вопрос слегла сбил Кэйю с мысли, и он неуверенно промямлил слова себе под нос.       — Доктор Минчи очень хороший человек. Из года в год она проводит различные лекции в школах и университетах, поддерживает акции среди ЛГБТ-представителей Тейвата о безопасности в сексе. Вы ведь должны понимать, насколько это важно. Благодаря таким людям как она от элеазар-положительных пациентов перестал отворачиваться весь мир. А ведь каких-то пятьдесят лет назад они умирали в своих домах на руках у людей, что их любили, потому что больницы отказывались принимать их. К таким людям буквально боялись прикасаться. А большинству из них было не больше двадцати лет. Но как бы все мы ни старалась, в любой момент может появиться человек, который наплюет на…       — Погоди-погоди, лекцию пришел мне читать? — недовольно хмыкнул Кейа, — Я в свое время достаточно лекций наслушался.       — Простите. Наверное, я перегнул палку… Просто… Я никогда не понимал, как люди могут так безответственно относиться к жизни других людей, тем более вы — полицейский.       — Да, и я бы с радостью арестовал тебя за лишние разговоры, если бы мог.       — Если честно, я сам напросился курировать вас с Доктором Минчи, как только узнал, что у вас обнаружили элеазар. После окончания университета я хотел бы работать в Мондштадтском центре больных элеазаром. Но общение с вами необходимо мне не только из-за научного интереса. У меня есть личный интерес.       — Придержи коней, они как бы на мне крест пытаются поставить, а ты говоришь о личном интересе, — пытался пошутить Кэйа, чем вызвал недоумение на лице парня.       — Я говорю о другом, мистер Кэйа. Мой парень, он тоже болен элеазаром. Но он не мог предотвратить это, так как был инфицирован при рождении. Однако я знаю не понаслышке, с чем сталкиваются люди с данным заболеванием в нашем мире. Насколько бы прогресс ни зашел вперед, люди остаются людьми. Поэтому я хотел бы помочь вам…       — Ты можешь помочь мне, если уйдешь нахрен из палаты и оставишь меня одного, — шикнул Кэйа, отворачиваясь в сторону.       — Хорошо. Если вам что-то понадобится, кнопка…       — Я знаю, — сухо заявил мужчина.       Беннет поднялся с места и задвинул шторы, создав в комнате приятный полумрак.       — Дилюк, он…       — Доктор Минчи отвела его на исследования. Сказать ему, чтобы зашел к вам?       — Нет, пока что нет.       — Я могу идти? — Беннет остановился возле двери, вопрошающе уставившись на пациента.       — У меня есть один номер, но я не знаю имени… 06:48 ТомаИзМондштадта: Дилюк, есть какие-то новости? Мы сидим здесь уже несколько часов, нас не пускают в палату не под каким предлогом. Чайльд на полном серьезе собирается подделать документы о наших родственных связях, если вы вдвоем не выйдете на связь. 07:30 ДилдЛюк: Я скоро выйду к вам. Извини, что не отвечал.       — Дилюк сказал, что скоро будет. Думаешь, стоит его разбудить? — покосившись на дремлющего на плече мужчины Чайльда, спросил Тома.       — Пусть еще немного поспит, — тихо произнес Чжун Ли, стараясь не разбудить парня.       — Честно сказать, я уже и не хочу спать. Может быть кофе? Вон там есть автомат.       — Было бы неплохо.       Тома кивнул и двинулся в сторону автомата. Возможно, он сделал это только ради того, чтобы быть первым, кто увидит Дилюка, ведь кофемашина располагалась возле входа в отделение. За матовым стеклом было невозможно что-либо разглядеть, и Тома, обреченно вздохнув, принялся выбирать напитки на едва работающем сенсорном экране.       На удивление, аромат кофе был великолепным. Тома на несколько мгновений распрощался с реальностью, вспоминая то самое утро, когда излучающий тепло Аято ждал его возле дома с двумя стаканчиками такого же ароматного напитка. Аято… Как бы он хотел, чтобы он тоже был здесь. Так же, как Чжун Ли. Так же, как Дилюк. Как все те, кто могут разделить с тобой все твои внутренние переживания. А не как Господин Камисато, который с энтузиазмом разрабатывает новый коммерческий план и подписывает документы с партнерами.       — Тома, — голос Дилюка парень бы не спутал ни с чем на свете. Но сейчас он казался таким неживым, словно с ним разговаривала каменная статуя. Тома не мог прочесть его эмоций. Брови хмуро сдвинулись навстречу друг к другу, а губы подрагивали так, словно что-то серьезно его испугало. Левый рукав его рубашки был закатан выше локтя и на сгибе расположился обмотанный на несколько раз бинт. Дилюк придерживал одной рукой рукав, поглядывая в сторону пропитывающейся кровью белой тканью.       Тома попытался улыбнуться, но глаза Дилюка вот-вот готовы были излить с трудом сдерживающиеся слезы. И Тома сделал шаг навстречу, не проронив ни слова. Он почувствовал, как рубашка в том месте, где к ней прижалось лицо Дилюка, тут же стала мокрой. Тело едва вздрагивало, но он не произнес и звука. А Тома мог лишь сжимать его крепче, зарываясь одной рукой в взлохмаченные волосы.       Чжун Ли и Тома не сводили взгляды друг с друга. В них читались страх и непонимание. Чайльд же продолжал нахмурившись спать на плече.       В больнице продолжалась утренняя суета. Никто не обращал внимание на двух парней, застывших в объятиях друг друга возле автомата с кофе, который продолжал навязчиво сообщать о готовности напитка. 10:01 ГосподинКамисато: Привет, тебя нет на работе, что-то случилось? 10:02 ТомаИзМондштадта: Господин Камисато, я совсем забыл сообщить вам. Я нахожусь в больнице, моего лучшего друга увезли сюда ночью на скорой, и мы ждем разрешения проведать его. Извините, что не позвонил вам, я должен был сообщить. 10:04 ГосподинКамисато: Ты в порядке? Может быть забрать тебя? 10:05 ТомаИзМондштадта: Я не знаю, когда мы освободимся. Можно, я напишу заявление о выходном за свой счет завтра, если разрешите? 10:06 ГосподинКамисато: Еще чего, не выдумывай. Напиши мне, в какой вы больнице и когда будет нужно забрать тебя. Не переживай насчет работы. Сегодня у меня не было на тебя грандиозных планов.