Бар "Рассвет"

      Иногда, листая старые фотографии и удаляя уже ненужные заметки, вдруг натыкаешься на что-то и замираешь. Словно дежавю, перед глазами проносятся картинки прошлого. И одно за другим воспоминания погружают тебя все дальше и глубже на затворки памяти.       Мама. Такая молодая и такая красивая. Ее легкое летнее платье и босоножки в цвет ремня так четко отразились в памяти, будто стоило протянуть руку, и ты почувствуешь нагретую на солнце мягкую ткань.       На площадях наконец-то включили фонтаны, которые столько долгих морозных месяцев простояли заколоченные досками в ожидании короткого лета. Мама улыбалась так, как не улыбалась ни одна женщина, которых видел Чайльд за свою жизнь. Ее улыбка была столь игривой и в тоже время нежной, что каждый проходящий мимо мужчина улыбался в ответ, задерживая на ее лице свой взгляд, полный желания узнать друг друга поближе. Чайльд тоже улыбался, когда смотрел на мать снизу вверх. Он представлял себе, как вырастет таким же, как она, со всем ее кокетством и грацией.       Добравшись до своей комнаты, он закрывал дверь и часами стоял возле зеркала. Но в нем был он — маленький мальчик с глупыми веснушками на носу, всклоченной рыжей копной волос и огромными детскими глазенками. Как она это делала? Смотрела на все так, что другие не могли от нее оторваться.       Когда Чайльд видел мать в последней раз, она уже не была той худенькой красоткой с густыми рыжими волосами из детских воспоминаний. В уголках ее глаз из года в год одна за одной появлялись новые морщинки, самая глубокая из них залегла меж бровей, делая взгляд ее прекрасных серых глаз болезненно грустным. Волосы поблекли, фигура перестала быть идеальной. Но стоило Чайльду улыбнуться ей, как огонек в ее глазах отчаянно вырвался наружу, и на секунду на губах вытянулась в изогнутую струнку та волнующая детскую душу улыбка.       — Ты так похож на меня, — сказала она тогда. Чайльд молчал. Он боялся быть похожим на нее. На того человека, в кого превратилась его сияющая светом мать.       — Нет, — ответил он ей, и искры в ее глазах потухли, возвращая привычный измученный вид, — Я не похож на вас, и ты это знаешь.       Грустное воспоминание о последней встрече привело к другому, еще более нежеланному воспоминанию.       Отец стоял на пороге дома, закрывая собой проход. Его лицо полыхало краской и искривилось от ненависти, словно перед ним был не собственный сын, а раздавленный слизняк, запачкавший новые башмаки. Ледяной ветер и колючий снег резали кожу. Но Чайльд не ощущал боли и холода.       — Появишься здесь еще раз, и клянусь, я убью тебя собственными руками, — срывая голос, вопил отец.       Соседи выглядывали из окон, приоткрывали двери, чтобы подслушать разговор. Видимо их крики разошлись эхом по всей улице, оттого и столько заинтересованных голов наблюдали за ними.       — Постой, Чайльд, да послушайте вы! Он же… замерзнет, мальчик мой, — отчаянно пыталась ворваться в разговор мать, но отец то и дело отталкивал ее своей здоровенной ручищей от порога. Брат с сестрой ревели навзрыд. Как много ненужных свидетелей…       — Доволен собой? — жалкие попытки повысить голос на отца дрожащими губами.       — Чайльд, не говори ничего, прошу, — ревела мать.       — Я уйду не потому, что ты того хочешь.       Сумка с вещами полетела через порог, примостившись прямо под ногами парня.       — Погляди, что ты наделал, — отец указал рукой позади себя, где мать, вцепившись в младших детей, пыталась успокоить их, — Они ведь еще ничего не понимают. И не поймут, как ты оскверняешь нашу семью своими выходками, пока не вырастут.       — Оскверняю?       — Закрой рот! Скажи спасибо, что я не лишил тебя всего.       Телефон завибрировал в руках, призывая Чайльда вернуться в настоящее. 09:39 КэЙА: Привет 09:39 ТарТар: Привет, почему ты не пишешь в чат? 09:40 КэЙА: Не знаю. Мне тяжело сейчас общаться с кем-либо 09:40 ТарТар: Ха. Понятно. А что на счет меня? 09:40 КэЙА: Почему-то подумал, что мои сообщения взволнуют тебя меньше, чем Тому 09:41 ТарТар: Ты ведь знаешь, что он привозит с утра твои любимые оладушки из «Хорошего охотника» и просит передавать их под видом обычного больничного завтрака? 09:42 КэЙА: Да, Беннет рассказал мне. 09:43 ТарТар: Так ты не собираешься поговорить с ним? Или хотя бы пустить к себе? 09:43 КэЙА: Не хочу увидеть в его глазах отвращение к себе 09:43 ТарТар: Да ты блять издеваешься 09:44 КэЙА: Думаю, он не заслуживает всего этого дерьма, как и Дилюк 09:45 ТарТар: А я по твоему заслуживаю? 09:45 КэЙА: О, Архонты, не начинай. Ты ведь понимаешь, что я не об этом. У Томы сейчас куча проблем на работе, все эти разборки с Инадзумской мафией и черт знает какие отношения с боссом. А Дилюк он… Он блять вообще не заслуживает всего того дерьма, что я принес ему за годы нашего знакомства. 09:48 КэЙА: Я надеялся на ответ 09:49 ТарТар: Знаешь, может быть я тоже не заслуживаю всего этого дерьма, а? У меня вроде как налаживается личная жизнь, и желание сдохнуть после тридцати ушло на второй план. А тут ты решаешь снова отнести нас в клуб мудаков, тогда как Тома и Дилюк снова правильные парни, которых лучше не трогать. 09:51 КэЙА: Прости 09:52 ТарТар: И ты меня 09:52 КэЙА: *Вы не можете отправлять сообщения данному пользователю*       Блокировка экрана отозвалась звуковым сигналом. На несколько секунд на нем появилось табло со временем. Кажется, Чжун Ли говорил, что вернется к десяти. И не соврал. Спустя мгновенье в дверном замке послышался звук проворачивающегося ключа.       — Я дома, — отозвался мужчина, шурша пакетами.       — Я соскучился, — рыжая копна показалась из-за угла, приветствуя уже давно не гостя квартиры.       — А я принес завтрак.       Мужчина улыбнулся и нежно прикоснулся своими губами к растрепанной макушке. Его рубашка приятно пахла свежеиспеченным хлебом вперемешку с пряными восточными духами. Две верхние пуговицы были расстегнуты, раскрывая загорелую на солнце грудь. Чайльд не сдержался и дотянулся до теплой кожи губами. Чжун Ли вздрогнул от неожиданности.       — Ты теплый, — хихикнул Чайльд.       — Ну же, завтрак остынет, а я еще могу согреться.       Чжун Ли развернул парня за плечи, подталкивая того вперед.       — Я заблокировал Кэйю, — пробубнил парень, даже не пытаясь передвигать ногами самостоятельно.       — Ваши подростковые разборки точно должны касаться меня?       — Теперь ты моя подружка, придется выслушивать все, — растянутая по лицу ухмылка придавала еще более ребяческий вид, отчего Чжун Ли лишь наигранно закатил глаза.       — Ого, да ты умеешь изображать эмоции, — лукавил Чайльд, — Покажи еще раз это, — пародируя мужчину, Тарталья нарочно сильно закатил глаза, тем самым скорчив непривлекательную гримасу.       — Насколько глупо то, что я готов смотреть на это вечно?       — Не глупее, чем выводы Кэйи о нашем с ним мудачестве.       Мужчина замер на секунду, словно переваривая сказанное ему в ответ, но быстро собрался и продолжил раскладывать контейнеры с едой по столу.       — Уверен, что Кэйа сейчас в том состоянии, когда люди не хотят никого обидеть, но, к сожалению, у них это отлично получается.       — Думаю, что он прав.       Чайльд не хотел, чтобы Чжун Ли молчал после этих слов. Но он продолжал раскладывать по тарелкам завтрак. Неужели он тоже так считает? И что теперь, никаких тебе: «Нет, Чайльд, ты самый лучший на свете мужчина, и никто не идет в сравнение с тобой»?       — Готово, — мужчина улыбнулся и присел за стол, жестом приглашая Чайльда разделить с ним трапезу, — Ты чем-то расстроен?       — Нет, — «Можно было сказать еще более неправдоподобно?»       — Если ты об этом, то я не считаю тебя мудаком. Думал, что эта тема не нуждается в обсуждении.       — Вкусно, — теперь уже с удовольствием принявшись за завтрак, отозвался Чайльд.       Завтрак действительно был отменным, вот только, увлекшись от голода едой, парень не заметил, как его партнер продолжал смотреть за ним, не притронувшись к своей порции.       — Что случилось? Почему ты не ешь? — с набитым ртом, удивленно произнес Чайльд.       — Просто я думал над кое-чем.       — Это что-то важное? — практически прожевав еду, продолжил парень.       — Да, это что-то очень важное.       — Что может быть важнее меня? — глупый смешок вдруг застрял на том месте, где его сменило оцепенение.       Мужчина отодвинул стул и опустился на одно колено напротив ошеломленного Чайльда. Он хотел было сказать: «Да ну нахуй…», но, словно во сне, он не мог двигаться и произносить слов.       — Чайльд, я люблю тебя. И хочу, чтобы ты разделил со мной нечто большее, чем этот завтрак, — его голос был таким ровным и спокойным, в то время как мозг Чайльда визжал сиреной, выдавливая барабанные перепонки изнутри.       Еще чуть-чуть, и сжатые с куском тоста зубы сломаются друг о друга. Это все и правда происходит?       — Я прошу тебя разделить со мной свою жизнь. Чайльд Тарталья, ты выйдешь за меня? — все так же уверенно, словно делает это каждый божий день, произносил Чжун Ли.       Вырвавшаяся наружу от одуреть какого давления в голове слезинка прокатилась по зарозовевшей щеке, тут же впитываясь в горячую кожу.       — Если это не шутка, то… Да! — вдруг резко вырвался совсем непохожий на его собственный голос крик, и задница сама собой подскочила со стула, словно ужаленная кем-то. Секунда, и вот он сидит напротив на коленях с самой широкой в своей жизни улыбкой, которая вот-вот готова превратиться в колышущуюся изогнутую линию. Ну же, не плачь как девчонка!       — Да? — переспросил Чжун Ли, когда крепкие руки обхватили его с обеих сторон, а мокрое лицо примостилось на рубашке.       — Да, да, да! — тараторил Чайльд, цепляясь пальцами за тонкую ткань, — Я люблю тебя!       — И я, — тихо и нежно произнес мужчина, обнимая его в ответ.       — Архонты, это так глупо. Не думал, что это хоть когда-то со мной произойдет. А уж тем более не думал, что буду реветь, словно моя мать, узнавшая о моих предпочтениях.       — Так твоей матери не будет на свадьбе? А я надеялся познакомиться с ней.       — Свадьбе? — отдаляясь от мужчины, с удивлением произнес Чайльд.       — А ты не хочешь?       — Хочу, — не переставая улыбаться, отвечал парень.       — Тогда можно я… — Чжун Ли дотянулся своей рукой до тонких пальцев Чайльда. До этого Тарталья и внимания не обратил на кольцо, но сейчас мог рассмотреть его во всей красе. Удивительное. Словно древнее богатство, украденное из покоев королей.       — Оно… ого, выглядит прекрасно!       — Это семейная реликвия. Переходит из поколения в поколение. Мой отец сделал предложение моей матери этим кольцом, а его отец моей бабушке. Удивительно, но это кольцо впервые будет принадлежать столь изящным мужским пальцам.       — Но как твоя мать могла отдать свое обручальное кольцо?       — Родители погибли несколько лет назад. Оно по праву наследия досталось мне. Теперь оно твое, и я хочу, чтобы ты хранил его с тем же теплом и любовью, как это делали мои предки.       — Звучит, как что-то очень ответственное, — неловко улыбнулся Чайльд, и мужчина, подметив смену его настроения, придвинулся ближе и наконец-то поцеловал.

***

      — Доброе утро, — Аято, опираясь на руку, лежал на кровати рядом с Томой, рассматривая того от макушки до ног.       Тома поежился, пытаясь приоткрыть слипшиеся глаза.       — Который сейчас час? — щурясь от утреннего света, спросил парень.       — Почти десять. Мы сходили на прогулку с Таромару, закупились в магазине напротив, приняли ванную, приготовили завтрак и сварили кофе. А теперь я просто лежу и смотрю на тебя в ожидании, когда ты проснешься.       — Звучит по-маньячески, — хмыкнул Тома, потирая веки, — Ты и в выходные просыпаешься рано?       — Да. Пока еще не привык ночевать вне дома, поэтому приходится чем-то заниматься, чтобы убить время, — Аято звучал как Господин Камисато. И сейчас казалось, будто два этих человека и вправду были единым целым. Разве это вообще возможно?       — Завтра понедельник, в воскресенье можно немного позволить себе поваляться, — недовольно произнес Тома. Он все еще не раскрывал глаз, лишь изредка поглядывая через щелочки за мужчиной, развалившимся рядом с ним.       — Складывается ощущение, что ты боишься открыть глаза и увидеть меня, — теперь уже точно произнес Господин Камисато.       — Это правда так очевидно? Если честно, то я просто боюсь открыть глаза и увидеть стопку бумаг и ваше лицо с ухмылкой.       Вторую ночь он проводит в обществе своего босса, и вторую ночь ему снятся кошмары.       Вот он сидит на своем рабочем месте, и Господин Камисато вызывает его в свой кабинет. Он делает вид, что ничего не происходит. Не происходит между ними. Он снова босс, его словно интересуют лишь деловые партнеры и деньги. А Тома снова Тома. И когда он спрашивает «о них», Аято злится. Он просит не говорить «о них». Иначе Томе придется найти замену.       Но утро снова наступает со все еще заинтересованным в нем Аято, который одним своим взглядом пытается разбудить уставшее за рабочую неделю тело.       — Ты увидишь его завтра, а сегодня я хочу, чтобы ты проснулся и позавтракал, иначе все мои старания достанутся только мне и Таромару. Не делай вид, что все еще смущаешься моего присутствия, иначе мне придется напомнить тебе о том, что ты поделился своими сексуальными фантазиями о моем кожаном кресле прошлой ночью.       — О нет, я правда рассказал об этом?       — И об о…       — Так что там на завтрак? — Перебивая Аято, громко протараторил Тома и резко поднялся с кровати.       — Кофе и… Ты собираешься одеться?       Тома склонил голову вниз, чтобы оценить себя со стороны, но оказалось, что под одеялом он лежал без одежды.       — Нет, — все так же громко ответил Тома, быстро скрываясь из виду.       Кухня пропиталась ароматом свежезаваренного кофе. Турка все еще стояла на плите, над ней тонкой струйкой поднимался горячий пар. Таромару вяло развалился под лучами солнца, проникающими сквозь шторы.       Обнаружив на одной из спинок стульев шорты, Тома впопыхах натянул их на себя, ровно в тот момент, когда в комнату вошел Аято.       — Опоздал, — грустно выдохнул он.       — Как раз вовремя, я приготовил завтрак, — копируя любимую ухмылку босса, произнес парень.       — И как ты все успеваешь?       — Даже и не знаю. Наверное, мне пора бы дать повышение.       — Повышаю тебя до звания главного по тарелочкам, можешь приступить прямо после завтрака, — все же эту ухмылку не мог повторить никто, кроме самого Аято. Даже Тома, который видел ее чаще, чем свое лицо в отражении зеркала.       — Спасибо, — принявшись за завтрак, поблагодарил «главный по тарелочкам».       — Тебе писал ТарТар, — произнес Аято, наблюдая за парнем и отпивая очередной глоток кофе, после которого следовал легендарный почмокивающий звук, от которого у Томы по ногам пробегали мурашки.       — Это Чайльд. Тот рыжий любитель мужчин по-старше.       — Ну, честно говоря, он сделал отличный выбор.       — И не поспоришь, Чжун Ли выглядит сексуально для своих лет. Вот только я не знаю, сколько ему. Думаю, лет сорок?       — Я не об этом. А о том, что мало кому удастся начать встречаться с членом королевской семьи.       Тома поперхнулся и закашлялся. Кажется, кусочек хлеба застрял где-то в его бронхах и не давал дышать. Нет-нет, он не должен умереть сейчас, на глазах своего босса и с кучей предсмертных вопросов в голове. Благо, организм справился сам, и несчастная крошка вернулась в рот, растворившись в глотке горячего кофе.       — Королевской семьи? Это их археологическая сходка так называется? — абсолютно не понимая, о чем идет речь, уточнил Тома.       — Не шутишь? Правда не знаешь, кто он? — приподнимая в изумлении брови, продолжил Аято.       — Ну-у-у, Чайльд говорил, что он вроде как раскопками занимается. Всякие там реликвии, свитки, древности…       — Я и сам не признал его сразу. Все думал, где я мог его видеть. А потом вспомнил, подожди-подожди, — что-то листая в своем смартфоне, бубнил себе под нос Камисато, — Вот он.       На протянутом экране большими черными буквами значилась статья «Торжественное прощание с Королем и Королевой Ли Юэ», а в прикрепленной к статье фотографии был он, тот самый Чжун Ли, о которым днем и ночью мог говорить Тарталья. На фото мужчина выглядел моложе, но ошибиться было невозможно. Тот же серьезный взгляд узких восточных глаз, вытянутые ниточкой губы и до невозможно аристократичные скулы. Так вот откуда они взялись на его лице! Все эти искусные черты лица достались ему с королевской кровью.       — И правда похож. Но это же не может быть он? Почему он не в Ли Юэ, почему не правит страной?       — Не могу сказать точно, находил пару статей о нем, но ты же знаешь, что журналисты готовы написать любую чушь ради продаж. В них было что-то вроде: «После смерти короля и королевы, бразды правления должны были перейти Чжун Ли, однако в завещании покойных родителей был оговорен пункт о том, что правление переходит в руки партии до тех пор, пока Чжун Ли не найдет супругу, и не пройдет процесс инаугурации вместе с ней». Ну и еще несколько статей о том, что он употребляет наркотики, отказался от королевской семьи из-за бедной любовницы… В общем, все то, что обычно пишут о таких, как он.       — Но… как мы все могли не знать о том, что он… король? Звучит как шутка, но что если не шутка? Думаешь, я должен предупредить Чайльда, или он и так все знает? Я не понимаю, что я должен сделать? Мы должны об этом кому-то рассказать? Или все знали, а я снова был не в курсе, потому что постоянно нахожусь на работе или…       — Эй, не паникуй! — повысил голос Аято, пытаясь отвлечь Тому от тысячи вопросов в собственной голове, — Ты можешь просто невзначай узнать у него о…       — О, Архонты, — уставившись в экран, ошеломленно произнес Тома.       — Что там? 10:44 ТарТар: Это может прозвучать, будто я шучу, но: МНЕ СДЕЛАЛИ МАТЬ ЕГО ПРЕДЛОЖЕНИЕ! Я ВЫХОЖУ ЗАМУЖ, ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ? ЗАМУЖ!!!