Наизнанку

Чонгук распахнул глаза, чувствуя, как дыхание перехватило, а пальцы судорожно сжали простыни. Сердце колотилось во всю, грозясь вырваться из тела, чёлка прилипла ко взмокшему лбу. За последние несколько недель просыпаться от кошмара в холодном поту стало для него обыденностью, мучаясь потом весь день с болью в горле от собственного крика и тщась прогнать образы, терзавшие его всю ночь. Только те никак не проходили. Но если бы его спросили, что во всём этом самое худшее, он бы без заминки ответил, что хуже всего просыпаться в одиночестве. В наполовину пустой и холодной постели, в тишине, нарушаемой лишь барабанной дробью его изуродованного сердца. Это он ненавидел больше всего. Чувство вины сжигало его изнутри дотла, смешиваясь с безудержным желанием сгинуть навсегда из опротивевшего мира, ощущение брошенности и грязи мучили денно и нощно. Тэхён ни разу не упрекнул его, ни разу не дал понять, что Чонгук стал ему противен, ни разу не сказал о своей боли. Но Чонгуку всё равно продолжало казаться, что всё изменилось, что Тэхён остыл к нему, что больше не смотрит на него, как раньше, не улыбается ему так лучезарно, не обнимает так же крепко, как было до. Обо всех этих думах Чонгук хранил молчание, ни словом, ни жестом не давая намёка на свой внутренний ад. После выписки из больницы Тэхён привёз Чонгука в новую квартиру, ничем не напоминавшую прежнюю. Это был просторный пентхаус на восемнадцатом этаже, расположенный в одном из дорогих районов Сеула. Чонгук не стал ни о чём спрашивать, Тэхён не стал объяснять. - Восстановление займёт много времени, господин Чон. - сказал ему врач при выписке, - Постарайтесь озаботиться не только своим физическим здоровьем, но и ментальным. У вас ярко выраженный посттравматический синдром, который усугубится, если вы не примите меры. Чонгук принял. Он изо всех сил старался вернуть жизнь в прежнее русло, убедив себя, что жизнь не закончилась, что можно идти дальше и что он всё сделал правильно, защитил любимого человека и теперь нужно просто медленно забывать обо всём, что с ним случилось. О смерти Черчилля, о боли, о чужих руках на своём теле и в. Он окрасил все ссылки в фиолетовый, стараясь как можно больше узнать о способах прийти в норму после пережитого. Все сайты и форумы твердили единогласно - нужно время и любовь близкого человека. Любовь близкого человека. Всё чаще и чаще Чонгук начал лишь усмехаться с этой фразы. Усмехаться, глотая горечь и вытирая непрошенный слёзы. Потому что любовь постепенно превращалась для него лишь в воспоминание. Тэхён исчезал. Он уходил рано утром, задолго до пробуждения Чонгука, и возвращался поздно ночью, когда Чонгук либо спал, либо сидел на кухне перед остывшим кофе. "Он исчезает, потому что я ему противен. Ему противно быть со мной, увидев, как меня насилует какой-то мудак." - думал Чонгук, слыша сквозь сон закрывшуюся за Тэхёном входную дверь. "Я омерзителен". Встряхнув головой, Чонгук потёр мокрое от пота лицо ладонями и выполз из постели, аккуратно передвигая ногу в фиксаторе. Три операции и немалые финансовые вложения Тэхёна вернули надежду на выздоровление простреленной Таном конечности, но процесс, по словам врачей, должен занять не меньше года. От Чонгука требовалось лишь соблюдение всех врачебных предписаний и бережное отношение к колену, что он выполнял на ура. Кухонные часы в виде улыбающейся мультяшной ромашки показывали половину пятого утра. За окном всё ещё царила темнота ночи, разбавленная многочисленными огнями вечно неспящего Сеула, на столе - чашка с недопитым кофе, оставленная Чонгуком накануне. - Блять... - выдохнул он, обведя взглядом пустую кухню. Один. Снова.

***

- Ты вообще в курсе, что это так не работает? - Смешно. И как же это тогда, по-твоему, работает? - Все эти надписи да фотографии могут произвести на человека обратный эффект, дубина. - Чушь это всё. - Чушь - это закрывать глаза на подобные проблемы. - Ты говоришь глупости. Если человек хочет покончить жизнь самоубийством, он сделает это, а если хочет привлечь внимание, то ни за что не наложит на себя руки. Так что вся эта бредятина с милыми вопросами и фоточками не работает ни в одну из сторон. К разговору парочки в метре от себя Чонгук прислушался не сразу. Он искоса взглянул на молодых людей, отметив, как гармонично они смотрелись внешне и как их облик контрастировал с манерой общения. Юноша относился к словам своей девушки с явным скептицизмом, но продолжал держать её за руку, поглаживая большим пальцем тыльную сторону её ладони. Чонгук подметил это практически сразу. Мост Мапо, больше известный как "Мост Жизни" или "Мост Самоубийц", не был его осознанным выбором для прогулки. Оказавшись в этом месте, Чонгук просидел около часа на одном месте, разглядывая надписи и фотографии, которые обсуждала подошедшая парочка. Все они несли мотивационный характер и казались безобидными, побуждая людей передумать и остаться в живых, но чем больше Чонгук вникал в их суть, тем больше думал о словах незнакомки - эффект может быть и обратным от желаемого. Чонгук никогда не размышлял о смерти, считая себя слишком молодым для подобных дум и переживаний. Он не был пессимистом или депрессивно настроенным подростком, каким мог показаться из-за слишком спокойного характера. Но с появлением Тэхёна в его жизни смерть оказалась на пороге, скромно присев в дверях и молчаливо поджидая своего часа. В полной мере Чонгук ощутил её присутствие в ту секунду, когда Тан навёл на него пистолет. - Запомни, Ким Тэхён, это на твоей совести. - со злорадной улыбкой Тан нажал на курок и отключился в ту же секунду. За одно крошеное мгновение Чонгук успел понять две вещи - Тан выстрелил в нескольких сантиметрах от его головы. Тэхён этот выстрел прекрасно слышал, но не успел увидеть, что Чонгук остался жив - Тан положил трубку сразу, как нажал на курок. - Сволочь... - выдохнул он, едва спазм ужаса разжал свои тиски, - Какая же ты сволочь! Удар рукоятью наотмашь пришёлся по виску. - Будь внимательнее, Чонгук. - Тан присел на корточки, брезгливо оглядывая застонавшего от тупой боли Чонгука, - И смотри по сторонам, когда будешь выходить на улицу. Твой чокнутый друг не всегда будет рядом. Чонгук усмехнулся, пройдясь взглядом по пустынному мосту. Ни единой живой души, парочка ушла далеко вперёд, перед ним - ограждение моста. Тэхён не сможет его найти без телефона, а телефон покоится на кухне, рядом с разбитой чашкой недопитого кофе. После выписки Тэхён предупредил Чонгука о том, что хочет установить на его смартфон специальное отслеживающее приложение и Чон согласился без возражений. Ему нечего было скрывать от любимого человека, да и стремления покинуть квартиру не было, а академический отпуск, взятый им в университете, освободил его от общения с кем-либо в принципе. Оставался только Тэхён. Тэхён, который всегда исчезал. Чонгук поёжился от пронизывающего зимнего ветра, забравшегося под куртку, и взглянул на фонарные часы. Прошло больше трёх часов с момента, как он пришёл сюда. Желудок беспокойно урчал, ноги замёрзли до онемевших пальцев, лицо покраснело от холода. Неуклюже поднявшись, Чонгук взялся за костыль поудобнее и медленно зашагал на другую сторону, думая о том, почему ему не хватает смелости покончить со всем этим как можно скорее. "Неплохой выход, если подумать. Тэхён избавится от обузы, я от самого себя. Встречусь с Черчиллем и, может, смогу стать хоть капельку счастливее." - Как ты представляешь себе идеальный день, Тэ? - Опять сопливый фильм смотрел? - С чего ты так решил? - Только в фильмах или книгах про любовь звучит этот дурацкий вопрос. - Ну, технически, в книге ничего "звучать" не может, это же просто сухой текст. - Сухой текст? Это я от тебя слышу? Не ты ли над этим "сухим текстом" лил слёзы в три ручья, когда читал Ирвина Ялома? - Ты с темы не сливайся! - Гук, мне без разницы, какой это будет день. Если там будешь ты, не будет твоего шелудивого прилипалы и моего телефона, то день автоматически становится идеальным. Стать счастливым без Тэхёна? Чонгук усмехнулся, проведя ладонью по намокшим щекам. Такая глупость ему в голову ещё не приходила. До первой попавшейся кофейни Чонгук добрёл спустя почти два часа, когда на улице начало постепенно темнеть. Измотанный, проголодавшийся, он вошёл в тёплое уютное помещение, сразу углядев столик в дальнем углу, у большого окна с видом на проезжую часть. Немногочисленные посетители скользнули по нему заинтересованными взглядами, сочувственно хмыкнули и вернулись к монотонной болтовне, тонувшей в фоновой музыке. Чонгук остановился у запримеченного столика, скинул куртку на стул и обернулся, собираясь двинуться к стойке, но охнул от неожиданности, увидев перед собой бариста. - Добрый день. - улыбнулся юноша, не старше него самого. - Позвольте принять заказ здесь? - А... - Чонгук растерянно оглянулся на стойку, - разве не я должен подойти к стойке? - Мне не сложно. - молодой человек жестом пригласил Чонгука занять своё место и снова улыбнулся. - Что желаете? - Моккачино, пожалуйста. - Чонгук протянул свою карточку и попытался улыбнуться в ответ, но бариста быстро поклонился и исчез из виду. Ощущение, будто каждый знает его тайну, начало вновь овладевать Чонгуком, опаливая кожу изнутри и снаружи. Он украдкой окинул зал взглядом, позволив себе короткий облегчённый вздох, когда не заметил к себе никакого внимания. - "Жертва не виновата. Виноват только насильник." - шёпотом пробормотал Чонгук выученные наизусть слова. - "Стыдиться должен только насильник." Только насильник... Вашу ж мать. Сделав несколько глубоких вдохов, Чонгук скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула, устремив взгляд на улицу. Широкий тротуар граничил с проезжей частью, горожане сновали туда-сюда, пряча покрасневшие носы в складках своих шарфов и поглядывая на разномастные вывески вдоль улицы. Они торопились по своим делам или просто домой, ускоряя шаг при первом порыве ветра. Наблюдая, Чонгук не заметил, как перед мысленным взором предстали картины его с Тэхёном жизни до. Обыденная рутина самой обыкновенной пары, праздники вместе, ужин на скорую руку, болтовня до поздней ночи, долгожданный щенок, обучение в университете, походы в гипермаркет за покупками на несколько недель вперёд, редкие ссоры по пустякам и примирения, после которых лень было идти в душ. Всё это казалось теперь сновидением. Причиняющим боль сновидением, ускользнувшим с первыми лучами ужасающего рассвета цвета крови. Чонгук возненавидел красный цвет. Всю одежду, все предметы быта и мебели он попросил убрать из квартиры и больше никогда не приносить. - Ваш заказ. - ворвался в мысли дружелюбный голос бариста, заставивший Чонгука вздрогнуть от неожиданности. - И карта. - Спасибо. - Чонгук вяло улыбнулся, убрав карточку в карман и обняв ладонями стакан из толстого стекла. - Вот. - юноша опустил на стол маленький прибор с кнопкой вызова, - Если понадобится, позовите меня. Не стоит напрягать ногу. - Спасибо. - повторил Чонгук, подняв глаза. Юноша коротко поклонился и, развернувшись, ушёл. Чонгук несколько долгих секунд смотрел ему вслед, стараясь заглушить всплывшие в памяти картины его работы бариста и встречи с Тэхёном. - Меня зовут Ким Тэхён. Казалось, с той поры миновало не меньше вечности. Чонгук сделал несколько глотков кофе и вернулся в исходное положение, расслабляясь от разливавшегося по телу тепла. Куда ему идти дальше? Что делать? Возвращаться домой не было никакого желания, сколько бы воображение ни рисовало картин сходившего с ума от беспокойства Тэхёна. "Ему стало насрать на меня, так с чего бы беспокоиться? Чушь собачья." - со злостью подумал Гук, подначивая внутреннего демона, который желал ответить Тэхёну болью на боль. - "Стал бы любящий человек вести себя так? Бросил бы уже меня, сказав всё в лицо. Трус." Беззвучным потоком из глаз потекли жгучие слёзы обиды, боли и стыда. Сквозь влажную пелену пейзаж улицы расплывался, дыхание перехватило. Горькое чувство опаляло изнутри, заставляя ладонь сжиматься на груди, комкая свитер. - Ненавижу. - шёпотом выдохнул он. - Как прошёл твой день? - Нормально. Посетителей было немного, так что я совсем не устал. - А выглядишь сонным. - Возможно. - Завтра твой день рождения, а ты совсем невесёлый. Что тебя грузит? - Я беспокоюсь. - О чём? Что-то произошло? - Завтра я хочу позвать на свидание одного человека и не знаю, что он мне ответит. - Чонгук... - Пейте уже свой кофе. У меня дел полно. - Врунишка, сам же сказал, что заняться нечем. - А сейчас появилось дело. - И какое? - Не засматриваться на вас. - Засматривайся. Я совсем не против. - Порой мне кажется, что у вас диссоциативное расстройство. - Нет у меня никакого расстройства, не болтай глупости. Просто ты мне тоже очень нравишься. - Тогда пойдём на свидание сегодня? - У тебя, кажется, было дело. - Вот, опять! Раствориться в чувствах без остатка и сломаться. Скажи кто Чонгуку о таком пару лет назад, он бы покрутил пальцем у виска и убрался бы от сумасшедшего подальше. Сейчас же он чувствовал, как действительно рассыпается на части и медленно умирает внутри. Как рушится всё, чем он жил, как от него самого остаются только руины. Тэхён стал для него единственным человеком, которому он доверял, которого всегда хотел видеть, о котором беспокоился до трясущихся рук. В котором он по-настоящему растворился.

***

Чонгук поёжился от пронизывающего ветра, вздохнул и вышел из-за угла. Закрытая территория, на которой располагался их дом, погрузилась в тишину, окружённая зданиями и изолированная от шума машин. Мгновенно отыскав нужный этаж и убедившись, что свет в их квартире не горит, Чонгук, сглотнув образовавшийся в горле ком, двинулся дальше, пересекая небольшой двор с ярким освещением. "Он даже не знает, что меня не было, потому что сам домой не возвращался. Отлично. Меньше будет проблем." - подумал он, заходя в подъезд. Охранник, невысокий мужчина крепкого сложения, окинул его нахмуренным взглядом, но не произнёс ни слова, вернувшись к наблюдению за монитором, на который, как знал Чонгук, выводились изображения камер видеонаблюдения. Жертвы насилия, как правило, плохо переносят чужие взгляды. Чужое внимание заставляет их чувствовать дискомфорт и неконтролируемый страх. Чонгук искренне полагал, что он станет тем редким исключением, о котором читал в многочисленных статьях. Он верил, что смог убедить себя не паниковать понапрасну и не видеть в каждом мужчине немого насильника. Лихорадочно нажимая на кнопку вызова лифта в пустом подъезде, он понял, что ошибся. - Ну, давай же. - нервно пробормотал он, силясь дышать как можно ровнее, но паника не отступала ровно до момента, пока двери лифта не открылись с характерным "дзынь". - Куда бы ты хотел пойти? - А? - Говорю, куда хочешь пойти? У тебя день рождения и это наше первое свидание. - Да мне без разницы. - Прекрати так широко улыбаться и просто скажи, куда бы ты хотел отправиться. - А вы бы куда хотели? - Мне тоже всё равно. И зови меня уже просто по имени. - М? - Ты совсем меня не слушаешь? Чонгук! - Да. Да, я просто... - Что? - Просто счастлив, Тэхён. - Ты такой очаровательный, что мне ужасно хочется тебя обнять. - Так в чём проблема? - Тут много людей. - Плевать на это. - Тогда иди сюда. То, что Тэхён дома был, Чонгук понял с первого взгляда. Брошенное у порога пальто, открытая дверца шкафа, в котором не хватало чёрного пуховика Кима, открытый лэптоп на кухонном столе с погашенным экраном и рядом его, Чонгука, телефон, со сложенным вдвое листком под ним. "Перезвони" - гласила немногословная надпись. - Разбежался. - фыркнул Чонгук, отшвырнув бумажку на так и не убранный разлитый по полу кофе. Мысли о дальнейших действиях занимали слишком мало место в голове Чона, пока он спешно закидывал вещи в чемодан и уговаривал себя всеми правдами и неправдами освободить Тэхёна от собственного присутствия. Для Тэхёна это мука, а любимых мучать нельзя. Какую бы боль Ким ни причинил, нельзя отвечать ему тем же и оставаться подле него, принимая чувство вины за любовь. Нельзя. Тэхён должен жить дальше и встретить человека, которого искренне полюбит, который не испорчен чужой грязью, который не будет ему тяжкой ношей, напоминающей одним своим присутствием о былых ошибках. Человека, с которым он будет ужинать, встречать рассветы в жарких объятиях, подолгу целоваться, как любит только Тэхён, нежно и чувственно, с которым он будет просто счастлив и заживёт в полную силу. С которым... Зажав рот ладонью, Чонгук неуклюже повалился на пол, вытянув больную ногу, и прислонился спиной к кровати, прижав к груди здоровое колено. Боль разрывала. Горела нестерпимым пламенем, выжигая все мысли и чувства, сводя с ума от бессилия. Каждый сантиметр, каждую клеточку тела. Чонгук завопил во всю силу своих лёгких, заполнив звенящую тишину истошным воплем. Впившись пальцами в волосы, он с силой потянул их, чувствуя, как некоторые вырвались из лунок. Исхудавшее тело било крупной дрожью, высвобождая всё накопившееся за долгие недели молчания и самореабилитации, смешивая крик и рыдания. Когда горло охрипло, издавая лишь жалкий кашель, Чонгук обессиленно повалился на ворсистый ковёр, вжимаясь заплаканным лицом в мягкую поверхность цвета молочного шоколада. - Чонгук, ты весь дрожишь... - Прости. - Если ты не готов, мы не будем этого делать. - Что? Нет! Я готов. - Но... - Правда. Готов. Я очень хочу попробовать. - Но нам некуда торопиться. Я вижу, как ты взволнован. - А ты не был взволнован в свой первый раз? - Мне кажется, сейчас я волнуюсь даже больше. - Это ты меня так успокаиваешь. - Это я делюсь своими чувствами. - Тогда поделись ими другим способом. - Чонгук, если будет бо... - Будет больно - скажу, обещаю. Но я не думаю, что ты сделаешь мне больно. Я тебе верю. Я люблю тебя. - Чонгук, пожалуйста, открой глаза! - раздался звеневший от напряжения голос, вырывая Чонгука из блаженного забытья. С глухим стоном от боли в затёкшем теле Чонгук распахнул глаза, судорожно вздохнув. Тэхён сидел вплотную к нему, сжимая в медвежьих объятиях мелко подрагивавшего Гука. От него пахло одеколоном и уличной свежестью, на испуганном бледном лице ни кровинки, бездонные карие глаза блуждали по лицу Чонгука, заставляя его сердце привычно трепетать. Позволив себе несколько секунд слабости, Чонгук вдохнул родной аромат поглубже и собрал остатки сил, выбравшись из рук Тэхёна. - Чонгук. - позвал Ким, подавшись вперёд и заглядывая в безучастное лицо. - Привет. - сухо ответил Чон, отведя взгляд и вознамерившись подняться на ногу. - Что происходит? - тут же спросил Тэхён, подставляя руки для помощи. Чонгук ответил не сразу. Игнорируя попытки Тэхёна помочь и глядя куда угодно, лишь бы не на него, он подбирал нужные слова, но те разлетелись испуганными птахами. Чонгук знал, что ему нечего сказать, что ему не стоило поддаваться чувствам, расклеиваясь на этом полу. Следовало молча собрать вещи и уйти, куда глаза глядят. Не смог. Теперь же ему должно хватить сил не пересекаться взглядами, иначе решимость покинет его до следующего исчезновения Тэхёна. - Если ты про кружку, - равнодушным голосом заговорил он, взявшись за сбор вещей по новой, - то я случайно. - ложь. - Да срал я на эту кружку! - вскричал Тэхён и обогнул Чонгука с другой стороны, снова ища зрительного контакта. - Объясни, почему ты исчезаешь посреди дня без телефона, без записки! Я прихожу домой и вижу только разбитую чашку! Тебя нет! Угадай, что я подумал?! Чонгук прикусил щёку изнутри, не отрываясь от своего занятия. Тэхён рядом с ним дышал рвано, под глазами темнели огромных размеров круги и на долю секунды беспокойство за Кима возымело верх над обидой и горечью. - Не стоило переживать. - всё тем же ровным тоном ответил Чонгук и Тэхён тихо выругался, вскинув руки к потолку. - Я прошу тебя, - он схватился за края чемодана, сжав их до побелевших костяшек, - объясни мне, что происходит? Почему ты так себя ведёшь? Ты даже не смотришь в мою сторону, Чонгук! Чонгук, к которому Тэхён взывал так отчаянно, выпустил из ослабевших пальцев очередную футболку, замерев. То, что он собирался озвучить, застряло в горле колючим комом, мешая дышать, в голове будто зазвенела тревожная сирена, предупреждающая об ошибке. Если пострадавший ведёт себя необычно в негативном ключе, ни за что не идите на телесный контакт, даже самый безобидный. - так звучала одна из рекомендаций Тэхёну от лечащего врача. Чонгук видел, как сейчас было сложно Тэхёну соблюдать это правило. "Давай, слабак, ты должен ему сказать об этом." - мысленно выругал себя Чонгук, искоса поглядывая на дрожащие ладони Тэхёна. Ладони, которые в этот момент ему захотелось схватить покрепче и расцеловать, обогрев покрасневшую на холоде кожу. "Ты для него обуза. Смирись и будь мужчиной, просто уйди." - Мы расстаёмся, Тэхён. - безукоризненно ровным голосом произнёс Чонгук, обернувшись к Киму. Сердце пропустило удар. Первые несколько секунд Тэхён не поменялся в лице, всматриваясь в лицо напротив с напряжением и волнением. Когда же смысл сказанного начал доходить, он приоткрыл рот, растерянно моргнув. - Что? - выдохнул он. - Чонгук, что ты сказал? - Я сказал, - горло жгли собственные слова, воздуха катастрофически не хватало, - что ухожу. Тэхён, ты... Тэхён! - Чонгук подался вперёд, когда Тэхён грузно опустился на кровать с нечитаемым выражением лица. - Почему? - безжизненно спросил он. - Почему ты уходишь? Потому что ты уже давно бросил меня. Потому что я стал для тебя обузой. Чонгук стиснул кулаки, чувствуя, как внутри закипает злость. - Ухожу и всё. - сквозь зубы процедил он. - К чему вопросы? Мы говорили об этом в самом начале - если кто-то захочет уйти, второй останавливать не станет. Ничего не ответив, Тэхён коротко кивнул, не отрывая пустого взгляда от стены напротив. Такая безмолвная капитуляция лишила Чонгука запала, убедив его в правильности своих выводов. "Нужно идти сейчас." - твёрдо решил он, не позволяя внутреннему голосу вопить громче. А тот вопил, надрывно. Чонгук отступил обратно, лихорадочно закидывая в чемодан оставшиеся вещи трясущимися руками. Из-за обилия мыслей пальцы едва слушались, будто закоченели. Звук застёгиваемой молнии прозвучал слишком громко, отозвавшись в Чонгуке болезненным эхо. Стать счастливым без Тэхёна. Жить без Тэхёна. Выжить без Тэхёна. Инверсия пошла не по плану. Осторожно стащив чемодан на пол, Чонгук остановился на мгновение, окинув взглядом Тэхёна. Тот замер на месте каменным изваянием, словно не дыша. Пришлось сжать зубы на внутренней стороне щеки побольнее, что бы прийти в чувство. "Только ничего не говори! Молчи, иначе не сможешь уйти! Заткнись!" - мысленно кричал на себя Чонгук, направляясь к двери. Взгляд затуманивался пеленой, за которой с трудом различались знакомые очертания. Ещё пол метра до кроссовок. Чуть-чуть. Шнурки - отдельная проблема, появившаяся в жизни Чонгука. Дверной замок щёлкнул с таким же неприятным эхо, как и молния чемодана. Второй щелчок. Дверь снова закрылась. Удивительно, насколько по-разному может откликаться один и тот же звук, если в корне изменить смысл. - Чонгук. - раздался тихий голос над его ухом и по коже пробежал озноб. Чонгук нахмурился от досады на собственное сердце, нагло возликовавшее в грудной клетке. "Провал." - Посмотри на меня, пожалуйста. Чонгук зажмурился упрямым ребёнком, покачав головой. - Нет. - Почему? - Потому что тогда я не смогу уйти. - Давай, ещё глоточек. - Не могу... - Нужно, Гукки, давай. - Мне уже нечем блевать, Тэ! Я не могу! - При отравлении жидкость необходима, не упрямься. - Ты что, не слышишь меня?! - Если есть силы спорить, то на остальное тоже найдёшь. - Пожалуйста, не хочу... - Тебе не придётся бежать в туалет, я таз принёс. - Ага, и что бы ты смотрел на это? Фигушки. - А то я в туалете не видел? Выпей воды, ты весь бледный! - Не буду. - Не будешь ты больше всякую дрянь в рот тащить, а воду ещё как выпьешь, мой дорогой. - Ничего я в рот не тащил! - Правда? А просроченный кимпаб, значит, я сожрал? - Ну чего ты злишься, я же болею, меня жалеть полагается. А ты рычишь. - Я рычу потому что боюсь за тебя до усрачки, Чонгук. Открой рот и выпей воду, пока я силой тебя не заставил! - Это абьюз, я на тебя в суд подам. - Вылечись, потом подавай. - Вот и подам. - Себя мне на блюдечке подашь. Живо открыл рот! - Потому что не хочу тебя видеть. - произнёс после затянувшейся паузы Чонгук, стараясь вложить в голос как можно больше безразличия, но получилась лишь горечь. - Врёшь. "Вру. Конечно, вру, Тэхён! Я хочу посмотреть на тебя! Так сильно хочу, что бы ты обнял меня, сказал, что я тебе не противен, не омерзителен, что в тебе осталась хоть капля любви ко мне и ты не побрезгуешь коснуться такого куска дерьма, как я!" - Искренен, как никогда раньше. - Чонгук открыл глаза, схватившись за ручку, но на его рукаве тут же стиснулись пальцы и сердце споткнулось, - Не трогай меня. - Почему? - голос Тэхёна дрогнул, но руки он не убрал. Чонгук услышал, как в голове лопнула последняя проволока, остаток клетки, в которой он держал боль. Резко развернувшись, Чонгук пихнул Тэхёна в грудь обеими ладонями, заставив его пошатнуться и отступить на шаг. Любимые глаза смотрели на него с растерянностью. - Почему? - прошипел Чонгук, - Затрахал ты со своими "почему"! Потому что такие руки, как твои, не должны пачкаться в грязи, Тэхён! Верно?! Не стоит об меня мараться! А то потом в ванне придётся долго отмокать! - Что? - выдохнул Тэхён, хмурясь. Чонгук схватил костыль, направив его на Тэхёна. От гнева руки мелко потряхивало. - Не трогай меня! Никогда, слышишь?! Не трогай, не подходи!!! Я нашёл в себе силы уйти, почему не отпустил?! - голос Чонгука сорвался, из глаз потекли жгучие слёзы, - Ещё секунда и мы бы были оба свободны!! - Чонгук, что ты несёшь?! - вскричал Тэхён испуганно. - Заткнись! - костыль выпал из ослабевших рук Чона, звонко ударившись о твёрдое покрытие, - Замолчи, я прошу! - Чонгук облокотился спиной о дверь, запрокинув голову, - Оставь меня в покое. - Чонгук, давай поговорим! - воскликнул Тэхён вопреки просьбе. - Нечего тут говорить. - Чонгук зажмурился, стерев рукавом слёзы, - Пожалуйста, отпусти меня. - Ты ведь этого не хочешь. - Очень хочу. - Снова врёшь. Почему не сказать мне правду? - А тебе? - Чонгук взглянул на Тэхёна, горько усмехнувшись, - Почему не сказать мне в лицо, что я тебе стал противен? Это было бы честно. - Это был бы бред. - нахмурился Тэхён, - Хотя, нет. - он покачал головой, - Даже в бреду я бы такого не сказал, Чонгук. Потому что это не так. Откуда у тебя такие мысли? - Откуда? - усмешка превратилась в оскал, - Меня отымели у тебя на глазах. Я просил тебя бросить трубку, но ты смотрел. Всё разглядел? Ракурс был достаточно хороший? - Чонгук... - Конечно, если бы ты положил трубку, я бы чище не стал, но ты решил понаблюдать. И как? Интересно было смотреть? Возбудило? Тэхён зажмурился, судорожно вздохнув, и отшатнулся, словно от пощёчины. Чонгук не сводил с него глаз, не различая, какой огонь выжигает в нём всё живое - гнева или боли. Краем сознания он понимал, что злится не на Тэхёна, а на самого себя. За боль, которую сейчас причиняет самому дорогому для него человеку. - А ты? - едва слышно произнёс Тэхён, прислонившись к стене, - Ты бы положил на моём месте? - Я не знаю. - пожал плечами Чон. на удивление, честность далась легко. - Тогда не суди. - Тэхён медленно опустился на пол, глухо стукнувшись затылком о стену, - Я ведь тоже тебя просил, помнишь? Просил отдать ту проклятую флэшку. Но ты сделал по-своему. - В переводе, я сам виноват? - Чонгук вздрогнул, сжав ладони в кулаки. - Нет. Не переворачивай мои слова. - Тэхён покачал головой, - Если и говорить о вине, то она целиком на мне. Флэшку принёс я. А ты поступил так, как поступил бы и я на твоём месте. - Ким провёл ладонями по лицу, мрачно улыбнувшись, - Чонгук. - Что? - Ты из-за этого хочешь уйти? - Тэхён повернул к нему измученное лицо, - Сейчас ты злишься, грубишь мне и всячески отталкиваешь, но я не услышал от тебя ни слова правды. Хочешь выместить всю злость на мне? Пожалуйста, сколько угодно. Только будь честен и расскажи мне всё. Мы всегда так поступали - обсуждали проблему и решали её. Я прошу, давай и в этот раз... - Замолчи. - процедил Чонгук, - Нечего обсуждать, я тебе уже говорил. Ты трус, Ким Тэхён. Знаешь, почему? Ты не смог сказать мне в лицо, что я тебе опротивел! Это было бы честно! Ты не смог, а теперь ждёшь честности от меня?! - Чонгук подался вперёд, не осознавая, что снова начал кричать, - Какую правду ты хочешь услышать?! Я ненавижу тебя!! Но не за то, что случилось, то было моё решение!! Я ненавижу тебя за то, что ты бросил меня! Бросил одного разбираться со всем этим дерьмом, хотя обещал быть рядом!! И я, как дебил, поверил!! И?! Зачем было обещать то, чего не собирался выполнять?! - судорожно вздохнув, Чонгук запустил пальцы в волосы, крепко сжав. Резкая боль немного отрезвила. Он застегнул куртку, едва не зажав подбородок, и схватился за чемодан. - Нахуй это всё, Тэхён. Я не хочу быть обузой, от которой у тебя не хватает духу избавиться. Надавив на рычаг и толкнув дверь, Чонгук почувствовал, как по пищеводу поднимается скудное содержимое желудка, а в ушах ужасно звенит. И что сильные руки, вырвав из его ладони чемодан, обвили его, затаскивая обратно через порог. Хлопнула дверь, звякнул многострадальный замок. Чонгук закрыл глаза, вдыхая родной аромат Тэхёна, и дёрнул его за рукав, стараясь не поддаваться нахлынувшим чувствам, вырвавшимся из-под шаткого контроля. - Пусти. - Нет. - Тэхён вжался лицом в затылок Чонгука, пустив по его телу дрожь, - Если ты действительно хочешь уйти, то сделай это нормально. - Это как? - Уж точно не ночью в состоянии истерики. - Я спокоен. - Чонгук. Прекрати. - Пожалуйста, дай мне уйти. Тэхён. Тэхён молчал. Воцарилась звенящая тишина, давившая на Чонгука, но он не решался её нарушить. Раздираемый изнутри противоречивыми чувствами, он больше не мог найти в себе сил оттолкнуть любимого человека ещё раз. - Я не готов отпустить единственное, что люблю в этом треклятом мире. - тихо произнёс Тэхён, стиснув объятья. - Веселей, веселей! - Иди... нафиг... Ким... Тэхён... - Куда улёгся, ещё пять отжиманий осталось! - Я не улёгся, я помер... - Прям таки помер? Чонгук, ты же мужчина! Выдохся на середине упражнения, стыдобища. С тебя уже собаки смеются. - Изыди. - Давай руку, хватит землю моськой мять. - Просто испарись! - У тебя всё получится, соберись. - Черчилль, сожри его. - Шелудивый и то пободрее. - Во-первых, хватит ржать. А во-вторых, ты же обещал не обзывать моего пёсика! - Во-первых, не могу, ты слишком милый. Во-вторых, это факт, а не оскорбление. - Ой, иди ты. Пойду кимпаб съем, ты со мной? Где рюкзак? - Мы, вообще-то, тренироваться пришли. - Вот и тренируйся. У меня пикник. - Засранец. Чонгук поморщился от резанувшего "единственное, что люблю" и пренебрежительно усмехнулся. - У твоей любви какой принцип? Если любишь - отпусти? Или нет, скорее, отпусти и забудь, да? - Чонгук! - Тэхён отстранился, осторожно развернув Гука к себе, - Прекрати говорить, что я бросил тебя! С чего ты так решил? Чонгук молча сверлил его злым взглядом, не торопясь с ответом. Он понимал, что только обида и боль мешают ему увидеть искренность Кима, но не желал их перебороть. - Руки. - процедил он, стряхнув с себя ладони Тэхёна и тщась проигнорировать выражение лица напротив, - Ответь, почему не отпускаешь меня? Только давай без сказок про любовь и лапши про "я без тебя не смогу". - Смогу. - сухо ответил Тэхён. Чонгук, мрачно усмехнувшись, кивнул, с мазохистическим удовольствием ощутив, как всё внутри обрывается. - Но не хочу. - добавил Ким, схватив Гука за запястье, - Иди-ка за мной. - Пусти. Отпусти! Блять, Тэхён, не трогай меня! - закричал Чонгук, стараясь вырваться, но резкая боль в колене заставила его вскрикнуть от боли. Не долго думая, Тэхён подхватил его на руки и отнёс в спальню, бережно уложив на кровать. Чонгук тяжело дышал, нервно перебирая пальцами складки одеяла. Кожа покрылась мурашками, а в груди разрастался необъяснимый страх. Силком к кровати. "Нет, нет, это же Тэхён! Никакой боли, это Тэхён. Это Тэхён." - Что, мультики мне показывать собрался? - усмехнулся Чонгук, глядя на Тэхёна. Тот, вернувшись в коридор, достал из рюкзака планшет и, разблокировав, протянул Чонгуку. - Смотри. - Что именно? - Чонгук взял в руки гаджет, - Что-нибудь из Диснея или ДримВоркс? - Чонгук. - Да что смотреть-то? - Открой галерею. - Добавляй понемногу. Вот так. - Перца много не бывает. - Бывает, Гукки, так что... стоп, стоп! - Да нормально, вкусно будет. Нарезал? - Ага, закидывай. - Вкуснота-а... Какой запах! - На, подержи вот это. - И ведь получилось в точности, как было в рецепте. - Улыбаешься так, как будто мы чудо сотворили. - Ну, считай что чудо. Еда - это основа жизни. - Ты в этом фартучке такой очаровашка. - Отстань. Тэ, мы же у плиты, куда ручонки тянешь? - Куда хочу. И вообще, кухня является местом куда более романтичным, чем спальня. - Извращенец, блин. Иди сюда. Чонгук выронил из онемевших рук планшет, едва не подавившись воздухом. Сердце ухнуло куда-то вниз и гулко отстукивало, пуская вибрации по венам. На лбу вновь выступил холодный пот. - Зачем... Зачем ты показываешь мне фотки этого ублюдка? - сдавленно пробормотал Чонгук, задышав тяжелее. Перед глазами всплыли болезненные воспоминания - убитый Черчилль, удары, насильник... Чонгук прижал ладонь к лицу, делая глубокие вдохи. "Всё нормально. Нормально. Тэхён сейчас рядом. Всё в порядке, Тэхён здесь, всё нормально, нормально..." - Чонгук? - голос Кима раздался совсем рядом и Чон, вздрогнув, уставился на него испуганным воробьём, - Что ты там бормочешь? Я ни слова не расслышал. - Тэхён опустился на кровать на небольшом расстоянии от Чонгука. Чон поджал губы с досады - он не заметил, что произнёс все свои мысли вслух. - Ничего. - ответил он, стирая рукавом слёзы. Снова слёзы. Тэхён молчал некоторое время, терпеливо ожидая внимания Чонгука. - Я запомнил их рожи на всю оставшуюся жизнь. - едва слышно произнёс Чонгук, не в силах больше слушать тишину, - Зачем показал? - Ты ведь решил, что я бросил тебя одного, что ухожу рано утром и прихожу поздно ночью, что бы не пересекаться с тобой, верно? Потому что ты, якобы, стал мне противен, да? Чонгук поморщился, отворачиваясь. Из уст Тэхёна эта правда, которую он сам и требовал, звучала ещё ужаснее, ещё болезненнее. - Чонгук. - позвал его Тэхён, подавшись вперёд и обеспокоенно заглядывая ему в глаза, - Я сперва не понимал, о чём ты, что за бред ты несёшь, растерялся. А теперь понимаю. Представляю, как мои уходы выглядели для тебя, раз ты слинял из дома и хочешь бросить меня. Я бы тоже чувствовал себя отвратительно. Честно сказать, я даже не подумал об этом. Чонгук, прости меня. - Тэхён опустил голову, шумно выдохнув. Чонгук невольно дёрнулся к нему всем телом, но тут же остановил себя, скрестив руки на груди. Держаться на расстоянии становилось сложнее. Руки сами тянулись в спасительные объятия. - Мне действительно жаль, что ты всё это время думал так, что я заставил тебя так думать. Прости меня. И я хочу, что бы ты понял, как ошибался. - Оставь. - Чонгук качнул головой, опустив взгляд на своё колено в фиксаторе, - Я всё равно тебе не поверю, Тэ. - он окинул взглядом комнату, стараясь смотреть куда угодно, только не на Тэхёна. - Дело ведь не только во мне, верно? Да, я ошибся, я сделал глупость, но ты думаешь, будто ты мне противен потому, что противен себе ты сам. Чонгук резко обернулся к нему, сверкнув глазами. - С чего бы?! - воскликнул он, но укол правды сделал своё дело, - Ты с врачами в один голос твердил, что в насилии виноват только насильник, так с чего бы мне быть противным себе?! - С того, что я всё видел? - Тэхён пожал плечом, - Я не знаю, с чего. Если кто и должен быть кому противен, так это я тебе. - Ты мне противен. - тут же выпалил Чонгук, злорадно улыбаясь через силу, - Поэтому я и хочу уйти. Теперь можно? - он показательно приподнялся, - Или снова у порога за шиворот и в постель? - Издевайся, сколько хочешь, я заслужил. Но я не позволю тебе творить всякую хрень. Чонгук закатил глаза, грузно откинувшись на подушку. Слова Тэхёна откликались в нём острой болью, спускали с цепи желание забыть обо всём и броситься к нему, зацеловывая всё, до чего дотянется. Только горькая обида и ощущение своего тела грязным удерживали его на месте. "Я не могу больше показывать тебе, как сильно ты мне нужен." - подумал Чонгук, сохраняя сердитое выражение на лице, - "Лучше сдохнуть, чем стать тебе грязной обузой. Я не хочу портить тебе жизнь своим мерзким присутствием. Ты ведь тоже об этом думаешь? Так отпусти, зачем эта комедия? Мост и правда меня уже заждался, а заставлять ждать невежливо. Ты сам меня этому учил." - Гукки? Ты чего застыл? - Извини. - За что? - Что застыл. - Тебе неловко? - Да, немного. - Гук? Ну? Посмотри на меня. Ты чего? - Прости, я просто... никак не пойму, что чувствую. - Если это не желание распаковать свои вещи и осмотреться, то, предположу, тебя грызёт смущение. - Пожалуй. - Не будь таким серьёзным, я же пошутил. Ты жалеешь, что переехал ко мне? - Формально я ещё не переехал, коробки-то не распакованы. - И что мешает тебе их распаковать? - ... - Поделись со мной. - Мне стыдно. - Стыдно поделиться? - Нет, это то, чем ты просил поделиться. Мне стыдно. - Не понял. Чего ты стыдишься? - Стыдно, что ты даёшь мне так много, даже в свою квартиру привёл, а мне совсем нечего дать тебе взамен. - Ты даёшь мне всё. - Что я тебе даю? Тело? Да тебе бы и президент дал с твоей-то красотой. - Давай не будем приплетать моего работодателя... - Хорош ржать. - ... и поговорим о тебе. Чонгук, в тебе есть только один недостаток. Ты себя ужасно недооцениваешь. Ты буквально сросся с мыслью, что пока ты ничего не достиг в жизни, ты неполноценный человек. Почему я должен любить тебя за что-то? Это уже не любовь, а торговля. Любят без причины. Звучит, конечно, банально... - Очень банально. - ...но это так и есть. Любовь не отличается рациональностью. Ты любишь меня, верен мне, ты даже не представляешь, что делаешь со мной, когда обнимаешь и прижимаешься ко мне покрепче. Чего я ещё могу хотеть? Я и так получил всё, чего даже не заслужил, так чего мне ещё желать? - Щенок. - Что? - Ты спросил, что тебе ещё желать? Щенок. Давай заведём пёселя? - Ни за чт... ты что, плачешь?! - Нет! - Иди ко мне. Какой же ты балбес... - Так что насчёт пёсика? - Губу закатай. - Тэ-э. - Хорошо, что ты многого не понимаешь. - Ты о чём? - Ни о чём. Чонгук улыбнулся, прикрыв глаза. Решение, давно осевшее глубоко внутри, поднялось на поверхность, развеяв чувство страха и прогнав обиды. И от этого ему стало легче, будто рухнула душившая его цепь. - Помнишь, как мы никак не могли распаковать мои вещи, когда я только переехал к тебе? - пробормотал Гук, воскрешая давние воспоминания. Тэхён с удивлением окинул его изумлённым взглядом, но Чонгук зажмурился покрепче, заменив силуэт Кима на картины из прошлого. Прекрасные воспоминания, и от того болезненные. - Я помню. - продолжил он, не получив ответа, - Мы отвлекались каждые пять минут на всякую ерунду. Смешно, ведь даже не на секс. Мы просто разговаривали или веселились. - Чонгук. - послышался сдавленный голос Тэхёна и Чон распахнул слипшиеся от солёной влаги веки. Лицо Кима исказилось, брови сошлись у переносицы, нависая над горевшими глазами. - Прошу, не делай так. - Как? - Не говори так, будто мы прощаемся. - А разве это не так? Я не могу уйти? - Чонгук... - Ты не ответил, зачем показал мне этих ублюдков. - Что бы ты узнал, где я был всё это время, куда уходил. - тут же ответил Тэхён. - Следил за ними? - усмехнулся Гук, - Когда тебе позвонили при мне, я понял, что вы знакомы. Зачем искать того, кого знаешь? - Я знаю их самих, но ведь не их расписание. - У людоедов есть прям расписание? - Чонгук... - Ты мог сказать мне. - перебил его Гук, отвернувшись к стене напротив, - Ты мог поговорить со мной, объяснить мне всё. Но ты просто исчезал. И я должен верить, что не противен тебе? - он выдавил смешок, походивший на хрип, - Забавно. Тэ, знаешь, я понимаю тебя. Вроде бы и прожил с человеком столько времени, жалко выгонять, куда мальчишка денется? Понимаю, правда. - Чонгук! - Но мне не нужно твоё человеколюбие. - продолжил Гук, игнорируя возглас, - Мне нужен был ты. "И сейчас нужен." - возопил внутренний голос, - "Нужен, как воздух!" - Чонгук, прошу, прекрати. - Тэхён провёл ладонями по лицу, подавив судорожный вдох, - Я всегда у тебя есть, слышишь? Всегда! - Раньше был. - безучастно хмыкнул Чонгук. Внутри словно лопнули все струны, даровав облегчение и всепоглощающее безразличие. - Тэ. - он обернулся к Киму, улыбнувшись лишь краешком губ, - Полежи со мной немного. Лицо Тэхёна окаменело. Несколько бесконечно долгих мгновений он вглядывался в тёмные глаза Чонгука, пока тот ожидал увидеть, как исказятся в отвращении любимые черты. Не дождался. - Я люблю тебя. - Тэхён... - Люблю. И не могу надышаться. Чонгук был готов к реакции на долгожданные объятия. Так он думал. Но стоило Тэхёну опуститься рядом с ним, просунув одну руку под спину, уложить голову на его грудь и закинуть ногу на бёдра, вся готовность полетела насмарку. В груди всё натужно заскрипело, закровоточило, выбираясь наружу солёной влагой. Чертовски хреново. Истосковавшееся по ласке тело само ответило на прикосновения, пальцы на автомате потянулись к спутавшимся тёмным волосам. - Тебе только замурлыкать осталось. - натянуто усмехнулся Чонгук, жмурясь, - На кота похож. - Может, ещё хвостиком завилять? - фыркнул Ким, прижимаясь лицом к груди Чонгука. - На кота, а не на пса, Тэхён. - улыбнулся тот. - Коты не виляют хвостом? - Ким улыбнулся в ответ, опустив свободную руку на живот Чонгука, по коже которого тут же пробежались мурашки. - Только когда злятся. - с театральной задумчивостью ответил он. - Не тяжело? Колено не болит? - Тэхён кивком указал на фиксатор. - Нет. - Чонгук окольцевал его голову, уткнувшись носом в макушку, - Вкусно пахнешь. Как обычно. - Говоришь так, словно мы давно не виделись. - пробормотал Тэхён. - А ты можешь вспомнить, когда мы последний раз вот так лежали и разговаривали о чём-нибудь? - без сарказма, без злобы спросил Чонгук, пропуская пряди сквозь ледяные пальцы. - Нет. - последовал незамедлительный ответ, - Потому что я идиот, Гукки. Я идиот, который проебал твоё доверие из-за молчания. Я должен был сразу сказать тебе, чем занимаюсь, но не сделал этого. - Почему не сделал? - одной рукой Чонгук спустился ниже, оглаживая лицо Тэхёна. - Врач сказал, что мне не стоит при тебе говорить о тех людях. - хрипло произнёс Тэ, подавшись вперёд, подставляя как можно больше кожи под ласку, - И я побоялся поднимать эту тему. Не знал, что лучше было поступить наоборот. Прости меня, Чонгук. Чон улыбнулся самому себе, кивнув. - Прощу, но у меня есть просьба. - Какая? - вскинулся Тэхён, приподнявшись, и с жадностью впился в Гука взглядом. Сердце болезненно сжалось. Но решение непоколебимо. Так будет намного лучше. - Отпусти меня. Повисла гробовая тишина. Чонгук не решался открыть глаза, не зная, что больше боится увидеть, боль или облегчение во взгляде напротив. Тэхён ответил не сразу. - Хорошо. - тихо произнёс он, укладываясь обратно. Чонгук вздрогнул, улыбнувшись. От чего? Сам не знал. Скоро всё закончится. - Только если мы полежим ещё вот так немного. Ты не против? - Не против.

***

Мост Мапо закрывал на ночь пешеходную зону, но те, кто прожил в Сеуле достаточно времени, прекрасно знали обходные пути. Чонгуку, конечно, этот путь дался нелегко, но, преодолев его, он заторопился к середине, туда, где подъём самый высокий. И его суетливость объяснялась не столько боязнью попасться бдительной охране, сколько побегом от собственных мыслей. Тэхён действительно отпустил. Без просьб выслушать, без попыток остановить, без эмоций. Он лишь улыбнулся на прощанье, поцеловав Чонгука в лоб, и слегка взъерошил его волосы, словно провожал в магазин. В тот момент Чонгук понял, что сделал правильный выбор, даже нашёл силы улыбнуться в ответ вполне искренне. Под ледяными ладонями перила моста ощущались едва не горячими. Предрассветное небо, ещё почти тёмное, сероватое, нависало угнетающе и мрачно, придавая воде оттенок настоящей бездны. В иной ситуации Чонгук бы нахмурился, наворчал на холодный ветер и, схватив Тэхёна под руку, потащил бы его подальше от этого места, весь оставшийся день рассуждая о том, как сильно надо возненавидеть свою жизнь, что бы отважиться нырнуть в это треклятое жерло. В иной ситуации. В ситуации, где не появилась бы флэшка, где не пришлось бы защищать её от врагов Тэхёна своим телом и жизнью Черчилля, где не пришлось бы выть ночами от боли как физической, так и душевной. Где было место для счастья. Безразличие и облегчение отступили, словно закончился эффект обезболивающей таблетки, и на Чонгука рухнуло осознание всего. Боль вырвалась наружу и на неровную от порывов ветра водную гладь далеко внизу опустился вопль. Чонгук вжался грудью в перила, с криком выпуская всего себя. Равное дыхание заставляло тело крупно дрожать. - Нет, нет... - лихорадочно прошептал он, - Я больше не могу... Перелезть через ограждение оказалось слишком сложной задачей. Чонгук прокряхтел несколько минут, прежде чем смог взобраться наверх. Застряв на середине, он вытянул одну руку вниз, хватаясь за прутья с другой стороны, второй вцепился в белый корпус с ободряющими надписями. И медленно опустил здоровую ногу. Неуклюже развернулся лицом к водной глади, прикрыл глаза и некоторое время вслушивался в окружающий шум. Но сердце в груди колотилось слишком сильно и заглушало собой всё остальное. Чонгук сделал глубокий вдох. Кожа покрылась мурашками, ладони, сжимавшие квадратные прутья перил, предательски подрагивали. А перед завесой век стояло лицо Тэхёна. - Как думаешь, это больно? - Что? - Самоубийство. Это больно? - С чего вдруг такие вопросы? - А ты что, новости не видел? Актриса покончила с собой. - И ты задался этим вопросом? - Я просто подумал, насколько ей было одиноко в последний момент. А если ещё и вдобавок больно, то вообще пиздец получается. - Раз она решилась на такой шаг, значит жить ей стало гораздо больнее. - Глубокомысленно, конечно, но на вопрос никак не отвечает. - Гук, ну откуда мне знать, больно это или нет? Как видишь, я не пробовал! - Не ври, у тебя шрамы на запястьях! - Я тебе уже говорил, я неудачно упал на одном задании. - Сделаю вид, что поверил. - Жить стало и правда больнее, чем умирать. - с улыбкой произнёс Чонгук, - Ты был прав. Вдохнув холодный воздух поглубже, Чонгук понял, что давно не испытывал этого всепоглощающего чувства облегчения, что давно не дышал так свободно и не улыбался так счастливо. В шаге от смерти. Нет, не так. В шаге от спасения. Спасения от ненависти к самому себе. Он понял, во всей сложившейся с ним ситуации он не может пережить только одного - он стал для Тэхёна обузой. Всё остальное отошло для него на второй план. Осознание ненормальности такой привязанности робко покашливало на пороге, но Чонгук успешно игнорировал. Он понимал, что это и правда ненормально, потеряв любовь самого дорогого тебе человека, потерять и волю к жизни, возненавидеть себя за это. Но оказался бессилен сопротивляться. Слишком много для него одного. Возможно, если бы Тэхён захотел расстаться с ним просто, как обычно расстаются пары, Чонгуку бы не пришло в голову лезть на мост Мапо. Вряд ли бы он оправился и смог полюбить вновь, но никогда бы не думал о суициде. Но всё обернулось не так. "Ты грязный. Ты омерзительный. Избавь уже наконец мир от такого ничтожества! Тэхёну так будет проще, имей силы для него!" Чонгук открыл глаза. Река Хан действительно прекрасна. Должно быть, не менее, чем её спасительные объятья. - Любуешься? От звука родного голоса Чонгук обомлел, испуганно вжавшись спиной в прутья. По телу пробежал холодок. Тэхён ловко перебрался через ограждение и протиснулся перед Чонгуком, расставив руки и ноги по бокам от его собственных. Бездна исчезла из поля зрения. Чонгук несмело поднял голову, затравленно глядя в холодные глаза над собой. - Что ты здесь делаешь? - сипло произнёс Гук. - Захотел убедиться, что слишком хорошо тебя знаю. - ответил Ким, вяло улыбнувшись. На бледном лице - ни кровинки. Губы пересохли. - Убедился. - Раз убедился, можешь уходить. - Чонгук опустил голову, но уткнулся лбом в грудь Тэхёна, - Здесь опасно. - Я заметил. - раздалось саркастичное сверху, - Но мне здесь самое место, не думаешь? - Нет. - Чонгук, посмотри на меня, пожалуйста. Чонгук сделал глубокий вдох, прежде чем осмелился встретиться с Тэхёном взглядами. Сердце болезненно стукнуло, сжимаясь. За пустотой глаз Кима плескалось слишком много любви. Так много, что даже ненависть Чона к себе не смогла её заслонить. - Помнишь, ты как-то спросил, больно ли это, самоубийство? - Тэхён наклонился, уперевшись лбом в лоб Чонгука, - Я тогда не смог ответить тебе. Не уверен, смогу ли и теперь. Но больше всего я запомнил твои слова об одиночестве. Насколько было одиноко той женщине, что она не испугалась боли? - Просто жить ей стало больнее. - одними губами ответил Чонгук, роняя солёную влагу. - Да. Как и тебе сейчас. - Тэхён прильнул губами к его виску, - Я не могу обещать, что будет не больно. - одной рукой он взялся за кисть Чонгука и завёл её себе за спину, повторив тоже самое и со второй. Чонгук послушно обхватил его за талию и почувствовал, как его вес перешёл на Тэхёна, не успев сообразить, что Ким задумал... - Но я обещаю, что ты не будешь одинок. - на мгновение Ким прильнул к его губам, смешав их слёзы в одно, - Я с тобой. Был, есть и буду. Я люблю тебя, Чон Чонгук. ...а когда сообразил, Тэхён разжал державшие прутья ладони и заключил Чонгука в стальные объятия. Мир угрожающе качнулся.

***

"Тэхён!" Чонгук распахнул глаза, силясь вдохнуть, но горло сдавили тиски. От недостатка кислорода из глаз брызнули слёзы. А в следующий момент он осознал, что на лице кислородная маска. Паника моментально отступила, что бы вернуться через долю секунды. - Тэхён... - прошептал Чонгук, тщась поднять руку, но та оказалась слишком тяжёлой. - И ладно бы ты сам! - раздался приглушённый гневный крик из-за стены, - Но ты ещё пацана за собой потащил! Чонгук проморгался, обвёл взглядом окружавшее его пространство - больничная палата с небольшим настенным светильником, мягкий свет которого создавал приятный глазу полумрак. - Что ты молчишь?! - продолжал неизвестный голос, - Нечего сказать?! Чонгук скосил взгляд в сторону, туда, откуда доносилась ругань, и понял, что в просторной палате две двери - одна выходила в общий коридор, судя по надписи, а над второй не было ни одной опознавательной таблички. Чонгук оглядел стоявшую рядом кровать с откинутым в сторону одеялом. - Ты хоть понимаешь, что будет, если всё это дерьмо всплывёт?! Если хоть кто-то проболтается журналюгам... Резко открывшаяся дверь заставила Чонгука испуганно вздрогнуть. - Господин Чон! - позвала медсестра, миниатюрная девушка в сиреневой форме. Или синей. Чонгук не смог разобрать. Голос за стеной стих. - Вы очнулись. - она подбежала к его кровати, впившись глазами в показатели на мониторе, - Как себя чувствуете? Помните, как вас зовут? - Чон Чонгук. - Я люблю тебя, Чон Чонгук. - Вы помните, - руки девушки проворно порхали над всё теми же мониторами и приставленной к Чонгуку капельницей, которую тот заметил только благодаря медсестре, - что с вами произошло? - Да. - тихо, едва слышно пробормотал он, - Можно... можно снять это? - Чонгук взглядом указал на маску. Девушка взглянула на один из небольших мониторов в нижнем ряду, кивнула и лёгким движением расстегнула фиксаторы на затылке Чонгука. - Спасибо. - Чонгук вдохнул поглубже, перевёл взгляд на соседнюю дверь, за которой уже стихла ругань, - Вы не знаете, кто там? - Пациент Ким и его гость. - ответила медсестра, продолжавшая проверку. Выпрямившись, она снова улыбнулась Чонгуку и поклонилась, - Ваше состояние стабильно, но нужен полный покой, особенно это касается колена. Оно повредилось при падении, поэтому постарайтесь не шевелить им. Утром вас навестит врач. Доброй ночи, господин Чон. - Спасибо, госпожа. - он попытался поклониться в ответ, но только уткнулся подбородком в грудь. Как только дверь за девушкой закрылась, вторая тут же распахнулась, залив палату ярким светом. На пороге Чонгук увидел высокого, стройного мужчину средних лет, с острыми чертами лица, цепким взглядом и сердито поджатыми губами. Коротко оглядев съёжившегося Чонгука, он сумбурно поздоровался и быстро вышел из палаты, тихо прикрыв за собой дверь. Чонгук, огромными от волнения глазами, смотрел на вторую комнату, соединяя в голове соседствующую кровать и "пациент Ким". - Тэхён... - тихо, несмело позвал он, чувствуя подступающую панику. Тэхён вышел через секунду. В больничной одежде, с перебинтованными кистями рук, с синяками и царапинами на всём лице. - Чонгук! - воскликнул он, сорвавшись с места хромым шагом. Чонгук не сводил с него увлажнившихся глаз, неосознанно протянув к нему руки. - Гукки. - Тэхён опустился на край кровати, наклонившись к Чонгуку так близко, что сердце последнего пропустило пару ударов, - Ты как? Как себя чувствуешь? Болит где-нибудь? - Нет. - Чонгук сжал пальцами край штанины Тэхёна, вздыхая с облегчением. Они оба живы. - А ты? Что с руками? Тэхён перевёл взгляд на гипс, наложенный от кончиков пальцев и уходивший под рубашку, хмыкнув. - Повредил при падении. - Смеёшься? - возмутился Чонгук, - Смешно тебе?! - Ты всегда мило злился. - мягко улыбнулся Тэхён, - Сейчас тоже. - Я тебе устрою "мило". - прошипел Гук, - Ты что вообще вытворил?! Какого хера ты попёрся за мной?! - Как это, "какого"? Что бы потом выслушивать от тебя нотации, а не стоять над твоей могилой. - лицо Тэхёна стало серьёзней, - Чонгук, ты и правда поверил, что я не понял, куда ты отправился? Ты думал, я бы смог так легко тебя отпустить? Посреди ночи? Хоть бы чемодан взял для правдоподобности. - У тебя, блин, не спросил. - Чонгук отвернул покрасневшее лицо, - Ты идиот, ты в курсе? А если бы ты тоже погиб? - Прыгать надо уметь, Гукки. - усмехнулся Тэхён, опустив лицо на грудь Чонгука, прижавшись ухом к сердцу, - И я умею это делать получше твоего. - То есть, ты знал, что мы не разобьёмся? - Чонгук скосил глаза на его макушку, прикусив губу, что бы не поцеловать. - Нет, этого я не знал, но приложил все усилия, что бы мы остались в живых. - Тэхён потёрся щекой о рубашку Чонгука, вздыхая, - Чонгук. - М? - Пообещай, что больше никогда не сделаешь подобного. - Нет. - Чонгук... - Тэхён, ты отбил у меня желание прыгать с моста, не спорю. Но я не буду давать обещаний, в которых не уверен. - Чонгук поднял свободную от капельницы руку, опустив её на голову Тэхёна. Ким подался навстречу его движению и Чонгук едва удержался, что бы не заплакать. В груди щемило. - Ты же сам понимаешь, что моя психика... что она уже не та. Я не знаю, чего от себя ждать. И боюсь самого себя. - Ты в этом признаёшься, это уже огромный шаг к выздоровлению. - Тэхён поднял голову, заглядывая Чонгуку в глаза, - Даже повреждённую и искалеченную психику можно вылечить, Гукки. Это не конец. - Душу тоже можно? - с нескрываемым сарказмом спросил Чонгук. - Можно. - тут же ответил Тэхён, - Я сам этим займусь. - Тэх... - И больше никогда в жизни не позволю тебе чувствовать себя грязным, брошенным или ненужным. - твёрже, с нажимом на каждое слово произнёс Тэхён, - Слышишь меня? - Хочешь развить у меня Стокгольмский синдром? - хохотнул Чонгук, мысленно умоляя сердце биться помедленнее, но монитор выдавал его с потрохами, - Я твой пленник? - Ты имеешь полное право уйти в любой момент, Чонгук, и ты это знаешь. - ответил Тэхён, глянув на показатель сердцебиения, - Но сильно сомневаюсь, что ты этого хочешь. - лукаво добавил он. - Исчезни. - прошипел Чонгук, отпихивая от себя нахальную голову. Тэхён со смехом поднялся, покачав головой. - Ты куда? - воскликнул Чонгук, схватив его за запястье. - Сам же сказал исчезнуть. - Тэхён указал на соседнюю кровать, - Вот, исчезаю. Ты чего? Чонгук нахмурился, разжав ладонь, и густо покраснел, поняв, как сильно выдал себя. - Вот и исчезни. Чего ждёшь? - Вот и исчезаю. - хохотнул Тэхён, обойдя свою кровать и бедром подталкивая её поближе к Чонгуку, - Что, не видишь? Вот, почти. - дотолкав, он снова подошёл к младшему, наклонившись, - Забыл сказать, - он прильнул губами к шее вздрогнувшего Чонгука, - я выбью из тебя не только желание прыгать с моста, но и мысль, будто ты мне противен. - Тэхён прикусил тонкую кожу у яремной вены, шкодливо лизнул укус и поднялся поцелуями до губ, впившись в них с жадностью. И отстранился, лишь заслышав приглушённый стон Чонгука, - А теперь доброй ночи. Раскрасневшийся пуще прежнего, с напрочь сбившимся пульсом и дыханием, Чонгук смотрел на спокойно укладывавшегося в свою постель Тэхёна, пылая праведным гневом. - Доброй ночи?! - воскликнул он, - Ты издеваешься?! - Нет, правда желаю хорошо отоспаться. - Тэхён пожал плечами, укладываясь так, что бы его рука оказалась в сантиметре от пальцев Чона, - А что? - Раздражаешь. - Тогда закрой глаза и спи. - Вот и закрою, и усну. - Чонгук показательно накрылся одеялом, отвернувшись к стене. Сердце продолжало радостно отстукивать, а влажные следы от поцелуев на лице и шее - полыхать. Действия Тэхёна никак не сочетались с твёрдой убеждённостью Чонгука в собственной "омерзительности" и от этого в голове воцарился настоящий хаос. Подорванное доверие молило не совершать одной и той же ошибки, молило сбежать от Тэхёна и самостоятельно зализать свои душевные раны, рисуя варианты, как именно это сделать, куда перебраться и где работать. В этот костёр сомнений подбрасывались поленья из воспоминаний о пустой квартире, разбитой чашке и мучительном одиночестве. Беги, или тебе снова будет больно. Остановись и посмотри, как сильно он тебя любит. Попроси Чонгука сосчитать, сколько раз за их отношения Тэхён доказывал свою любовь, он бы не взялся назвать и приблизительное число. Словами, действиями или поступками, Тэхён раз за разом обнажал искренность своих чувств, и Чонгук ни разу в них не усомнился. Он долго привыкал, долго доверялся Тэхёну, но в один момент нырнул в этот омут с головой, ни разу не пожалев, ведь омут оказался райским уголком. И был им, вплоть до момента, пока не появились те люди. Чонгук вздрогнул от проскочивших мельком воспоминаний, зажмурившись. "Я не могу быть с Тэхёном только из страха перед ними". - твердил себе Чонгук, "Это несправедливо по отношению к нему. Неправильно. Тэхён любит меня. Любит! Я не могу портить ему жизнь". Распахнув глаза, Чонгук обернулся к Киму, лицо которого не выражало ничего, кроме спокойствия. Он не знал, на самом ли деле уснул Тэхён, или просто лежит без движения, и, повернувшись обратно к нему, изучал родные черты с необъяснимой для самого себя жадностью. Стена, построенная им из-за недопонимания и молчания, рухнула, явив за собой тоску. Чонгук скучал по Тэхёну. Скучал по объятиям и поцелуям, по близости, по взглядам глаза в глаза, по крепким рукам, державшим его, как самое драгоценное сокровище на свете. Такого не испытывают из-за страха. Подобное можно испытать, лишь по-настоящему полюбив человека. Чонгук улыбнулся собственным мыслям и медленно приподнялся на локтях. Введённый катетер тут же дал о себе знать неприятным ощущением в руке, но Чонгук не обратил на это никакого внимания, продолжая с кряхтением пытаться выбраться из-под одеяла. Однако внезапное осознание заставило его замереть, с ужасом глядя себе на ноги, спрятанные под одеялом. - Блять... - шумно выдохнул он, - Блять! - Чонгук? - Тэхён распахнул глаза и резко поднялся, качнувшись, - Ты чего? Что такое? - Я ногу не чувствую! - вскричал в панике Чонгук, - Моя нога! Я её не чувствую! Тэхён соскочил с постели, перебравшись к младшему. - Успокойся, балбес, это просто анестезия. - он поймал глазами полный ужаса взгляд Чонгука, ободряюще улыбнувшись, - Всё с твоей ногой в порядке. - Т-точно? Она на месте? Заживёт? - Чонгук... - Ты уверен? Что врачи сказали? - Чонгук. - Или ты не говорил с ними? Я долго вообще был в отключке? - Чонгук! - Что?! - Успокойся, балбесина, всё правда в порядке! - воскликнул Тэхён, - Если будешь соблюдать рекомендации, быстро поправишься! Слышишь? - Слышу, слышу... - пристыженно пробормотал Чонгук. - Зачем ты вообще вставал? Тебе нельзя двигаться. Чонгук ответил не сразу. Осевший хаос в голове радовал, но словообразованию и трезвости мысли не способствовал. - Хотел... хотел к тебе подлечь. - сконфуженно пробормотал он, подняв на Тэхёна глаза, - Я соскучился по тебе и хотел немного полежать рядом. Тэхён ласково улыбнулся, просияв. - А капельница тебя не смутила? - Это катетер, с ним хоть гулять можно. - Логично. - кивнул Тэхён, не прекращая улыбаться. Чонгук поджал губы, наблюдая, как Тэхён неуклюже из-за гипса, перелез на локтях и коленях к стене, подполз повыше и, стараясь двигаться мягче, опустился на постель, уложив левую руку на подушку Чонгука. - Давай. - позвал он, - Ты хотел полежать со мной, я здесь. - он снова просиял счастливым лицом, игриво вскинув брови. Чонгук не выдержал, беззвучно рассмеявшись, и улёгся в долгожданные объятия, опустив голову на плечо Тэхёна и уткнувшись лицом в его шею. Тело накрыла блаженная нега и сонливость не заставила себя долго ждать. - Я люблю тебя, Ким Тэхён.

***

Чонгук поддел мыском кроссовка мелкий камушек и тот покатился к воде, извилисто минуя более крупные камни. Через пару мгновений твёрдая порода беззвучно вошла в воду безмятежной реки Хан, исчезнув из виду. Гук поджал губы, мысленно отметив, насколько мрачно это безобидное развлечение смотрится под гнётом свинцовых туч. Действительно мрачно. Он приподнялся, потянувшись ко второму камню, но передумал, наклонился и взял в ладонь целую россыпь. Из интереса он начал кидать левой рукой, но выходило откровенно плохо. Переложил в правую. Посмотрел на наручные часы. - Ну и где тебя носит? - недовольно пробормотал он, швыряя камень в воду. Тэхён запаздывал уже на сорок минут, не отвечая ни на звонки, ни на сообщения, и Чонгук уже начинал волноваться, продумывая предстоящий Киму выговор. А он будет обязательно! Пусть теперь они и не живут вместе, но это никак не спасёт Тэхёна от ругани младшего, для которого проблема заключалась не в томительном ожидании у берега реки, а в беспокойстве, ведь обычно Ким всегда предупреждал об опоздании. С того злополучного дня на мосту прошло чуть больше двух месяцев. После выписки из больницы Чонгук принял для себя решение на время съехать от Тэхёна, что бы разобраться со своими демонами, взять себя в руки. Конечно, Тэхён воспринял эту идею в штыки, но после долгого разговора согласился. Правда, с одним условием - снимать квартиру Чонгук будет в том же доме, в том же подъезде. Жильё нашлось без труда, на три этажа ниже. Тэхён, против воли младшего, взял на себя все расходы, объясняя это безработностью Чонгука, на что Чон заставил старшего пообещать однажды поехать на отдых в Тайланд полностью за счёт Чонгука. Уговор есть уговор и уже через несколько дней Чонгук съехал. Жить без Тэхёна оказалось тяжело. В первую же ночь Чонгук не выдержал и спустился на этаж Кима, но не решился войти. Он простоял несколько минут под дверью, пока больное колено не дало о себе знать, и вернулся к себе, так и не сумев уснуть. Во времена отлучек Тэхёна он привык засыпать и просыпаться один, но это, как оказалось, было совсем другим, ведь то была их кровать. На вторую ночь Чонгук решился войти. Часы показывали два ночи, когда он бесшумно (как он думал) скользнул в квартиру и, прокравшись в спальню, подлез к Тэхёну, обнимая того со спины. Тэхён сразу выпутался из нежданных объятий, развернулся и сгрёб Чонгука в охапку, зацеловывая сквозь нарушенный сон лицо младшего. Чонгук, подставляя лицо под жадные губы, лихорадочно соображал, как оправдает своё малодушие, но Ким не задал ни одного вопроса, молча выражая свои чувства. Не было вопросов и на утро. Они выпили кофе как ни в чём не бывало и разошлись по своим делам, задержавшись у порога для долгого поцелуя. Уже на третью ночь Чонгук остался у себя и спокойно уснул, почувствовав облегчение. Тэхён здесь, совсем рядом. И после этого их быт устроился на две квартиры. Они проводили много времени вместе, помогали друг другу готовить еду на неделю, иногда смотрели фильмы или обсуждали новости. Иногда Чонгук делал всё это один, поскольку Тэхёну пришлось вернуться на работу. Младшего такой расклад полностью устраивал, ведь они не расстались, не отдалились. Они продолжали быть вместе, продолжали любить друг друга, заботиться друг о друге, проводить в объятиях друг друга ночи. Чонгук осознавал невозможность вылечиться окончательно и не тешил себя пустыми надеждами. Но в руках Тэхёна позволял себе забыть о боли и стать счастливее, стать прежним собой, а не блеклой тенью, в какую он превращался без Кима. Чонгук не избавился от стыда за ту ночь и то, что увидел тогда Тэхён. Но он смог вновь ощутить себя желанным и любимым в объятиях самого дорогого для него человека. Это давало сил дарить в ответ всего себя без остатка. Чонгук не стал затворником собственной боли и трудностей, а попытался излечить себя, начав с чистого листа. Благодаря возможности побыть с собой наедине, в одиночестве, он начал вытравливать из головы ненависть и отвращение к самому себе, начал преодолевать страхи. Но иногда он всё ещё просыпался по ночам с душераздирающими криками и больше не смотрел в сторону собак, отводя взгляд. Особенно тяжело ему приходилось при случайном столкновении где-нибудь в парке с биглями. Ничто не проходит бесследно. Чонгук прекрасно понимал это и благодарил Тэхёна за то, что его, Кима, любовь, оставила на Чонгуке гораздо больший след, нежели это сделала беда. А ещё он ждал. Ждал момента, когда почувствует, что готов вернуться к Тэхёну, готов заново начать строить с ним совместную жизнь. Ждал, искренне, сильно ждал. Когда желание всё вернуть достигало пика, он усаживался за стол перед чашкой кофе и давал себе мысленные пощёчины, после чего задавал вслух вопросы, на которые нужны были честные ответы. Ответы, после которых он понимал - пока не готов. Ты доверяешь себе, Чонгук?

Нет.

Ты простил Тэхёна, Чонгук?

Да.

Ты сможешь сделать Тэхёна счастливым сейчас, Чонгук?

Нет.

Ты отпустил ненависть и презрение, Чонгук?

Нет.

Ты здоров, Чонгук?

Нет.

Тебя не накроет, если Тэхён снова исчезнет, Чонгук?

Я сломаюсь.

Ты любишь Тэхёна, Чонгук?

Да.

- Чонгук! - раздался позади родной голос и Чон обернулся. Тэхён спускался к нему по лестнице, ловко перепрыгивая по несколько ступенек сразу. Он подбежал к младшему, сгребая того в объятия и покрывая поцелуями обветрившиеся губы. - Привет. - промурлыкал он, лукаво улыбнувшись, - Не злись, у меня были причины! Чонгук задрал рукав левой руки и тыкнул циферблатом часов в покрасневший на холоде нос Тэхёна. - Глянь-ка сюда, мистер Кей. - проворчал он, спрятав лицо обратно в шарф, - Сорок минут. Сорок! Где тебя носило? Тэхён рассмеялся, вяло уворачиваясь от часов, но по его мрачному взгляду Чонгук понял, что что-то случилось, и невольно напрягся, убрав руку. - Ты не замёрз? Голоден? Давай поедим, тут рядом полно кафе. - тараторил Тэхён, подтверждая догадки Чонгука. Младший стянул перчатки и обхватил тёплыми ладонями покрасневшие щёки, приблизив лицо Тэхёна к своему. - Рассказывай. - произнёс он, стараясь сдержаться от писка умиления, до того зажатые в тиски щёки старшего мило выглядели. Улыбка исчезла с лица Тэхёна и он прикрыл глаза, вздыхая. - Нам нужно поговорить, Гукки. И очень серьёзно. - произнёс он, пустив по коже младшего холодок. Чонгук почувствовал, как затряслись руки, а в горле образовался колючий ком. - Что случилось? - тихо спросил он, отпустив старшего, но тот не отстранился, прильнув с поцелуем. - Чего ты так разволновался? - он открыл глаза и улыбнулся, - Всё в порядке, ничего плохого не произошло. - Тогда что? - Поговорим в машине? - Тэхён кивнул на лестницу, - Там хоть тепло. Чонгук отрицательно покачал головой, не желая уходить со свежего воздуха. Ясность мыслей легче сохранять здесь, у берега реки. - Чонгук. - начал было Тэхён, но замялся, подсаживаясь на бетонный блок к младшему, - Ты знаешь, как я отношусь к твоему здоровью и лечению. Чонгук закатил глаза, но из груди вырвался вздох облегчения, сбросив оковы липкого страха. Разговор о колене, понятно. - Тэ, пожалуйста, ну только не снова! - он состроил мученическое выражение на лице, но предательская улыбка потянула уголки губ вверх и пришлось переводить всё в шутку, - Я голодный, пошли есть. Давай кимпаб? Помнишь, как я им отравился? Недавно я понял, что с тех пор так его и не ел, представляешь? Хочу кимпаб. Я куплю нам, тебе с рыбой или овощной? Тэхён слушал его, не перебивая, со скептически вздёрнутой бровью. Когда Чонгук замолчал, он притянул его к себе, целуя. - Я не про твоё колено, помолчи ты уже. - Ким прикусил губу младшего и отстранился, - Я о здоровье ментальном. Чонгук кивнул, с интересом ожидая продолжения. Тэхён редко заводил этот разговор и всегда был осторожен в выражениях, но Чонгук уверял его, что это нормально, говорить о его, Гука, состоянии. Он принимал все предложения по вариантам лечения, желая как можно скорее вернуться в прежнее русло. Чего, увы, нельзя было сказать о простреленном колене. Врачи прямо сказали, что шансов спасти колено уже нет, что Чонгук до конца жизни будет мучиться от болей, которые в старости станут совсем невыносимыми. О том, что это произошло из-за падения с моста, помешавшего выздоровлению после первой травмы, Чонгук слёзно умолял не говорить Тэхёну, на что пожилой доктор согласился без раздумий. Но Тэхён был бы не Тэхён, если бы не наплевал на слова медиков и не принялся искать шансы спасти колено за границей. А Чонгук был бы не Чонгук, если бы не устроил Тэхёну скандал, увидев цены на спасительные операции. И это был единственный раздор между ними, доводивший их ругань до степени кидания друг в друга мелкими безобидными предметами, попадавшимися под руку. - Прочитал где-нибудь очередную статью? - Чонгук улыбнулся, окончательно расслабился и потянулся за новым поцелуем, - Что пишут? - Нет, Гукки, не статья. - Тэхён покачал головой, отстраняясь, - Тан. И Коттон. Чонгук сжал обвившие шею Тэхёна руки, вырвав из того болезненный стон, но не заметил этого, глядя в пустоту. - А что с ними? - спокойно, как можно безразличнее спросил Чонгук. Эта тема являлась для них едва ли не табу. После скандала, из которого никто не вышел победителем, о мерзавцах не упоминали. Тэхён не говорил, отступился ли от своего желания отомстить, а Чонгук боялся спрашивать, опасаясь не только нового скандала, но и услышать в ответ, что Тэхён не отступился. Ведь за Тэхёна было страшно. - Они в моих руках. - голос Кима прозвучал бесстрастно, сухо. Но Чонгук слишком хорошо знал своего любимого человека, слышал, сколько всего притаилось за этой фразой. - Чонгук. Младший убрал руки и отступил на пару шагов, прихрамывая. Без костыля движения давались сложно, но тот покоился в метре, забытый. Тэхён не отводил от лица Чонгука напряжённого взгляда, губы его сжались в тугую полоску. - Так ты не забыл об этом? - нахмурился Чонгук, приложив усилия для самообладания. - Нет. - процедил Тэхён, - Ты же не в серьёз надеялся на это? - он опустил голову, глядя под ноги, - Прости. Понимаю, ты надеялся. Но нет. - И как же ты всё успел? - ехидно спросил Чонгук, скрестив руки на груди, - Видимо, не зря я переехал? - Балбес. - улыбнулся Тэхён, зная, что сарказм младшего шуточный, что тот давно простил его и не пытается таким образом поддеть, задевая за живое, - Ты когда приходил, я всегда был дома. - Не уходи от темы. - сощурился Чонгук, - Объясни, пожалуйста, что значит, они в твоих руках? - В данный момент они сидят в надёжном месте с двумя моими друзьями, ждут твоего решения. - ответил Ким. Чонгук непонимающе нахмурился, вскинув брови. - Чего ждут? Моего решения? Тэхён заговорил не сразу. Он отвернулся к реке, задумавшись. Чонгук не решался ничего сказать, окликнуть Кима, поэтому стоял молча, продумывая дальнейши ход их разговора. - Я решил, - Тэхён поднялся, сократив расстояние между ними, - что не только я имею право решать, какое наказание они понесут. - он наклонился, целуя Гука в лоб, - Ты пострадал от рук этих выблядков из-за меня. Ты столько всего перенёс и продолжаешь переносить, Чонгук. Я вижу, как тебе трудно, как ты борешься с самим собой. - Прости. - выпалил Чонгук, зажмурившись от подступившего к горлу чувства стыда. Он понимал, что Тэхён страдает не меньше, оставаясь рядом с ним молчаливой поддержкой, сносящей всё без роптания, кротко. И понимал, как это трудно. - Прости меня. - За что? - Тэхён поднял его лицо ладонями, нежно целуя, - Прекрати извиняться, ты меня без ножа этим режешь. - Какого решения ты от меня ждёшь? - Чонгук потянулся за ещё одним поцелуем, не позволяя каше в голове мешать трезво мыслить. - Я хочу, что бы мы поехали туда. - ответил Тэхён, - Что бы ты увидел их в том положении, в котором был сам. Чонгук шумно выдохнул, вцепившись пальцами в куртку Кима. Оставшаяся здоровой часть разума вопила в нём не ехать, не смотреть в эти лица, забыть, не портить то, чего он уже достиг. Но глуп тот, кто отрицает свою тёмную сторону. Чонгук глупцом не был никогда. Он понимал, сознавал и принимал свою тёмную сторону, позволяя ей проявить себя, показать клыки. И это помогало держать её под контролем. Он прислушивался к ней, анализируя, делая выводы, учась искать компромисс. Сейчас его тёмная сторона, вскормленная чужой жестокостью, требовала отпустить её с цепи. Кричала, ругалась, царапая нутро острыми когтями. - Поехали. - твёрдо произнёс Чонгук. Тэхён вопросов не задал.