Тонкости русской классики

Я — часть той силы,

что вечно хочет зла

и вечно совершает благо.

***

      Громкая музыка резко бьёт по голове, а Лиза медленно отступает назад, с трудом сдерживая желание по-детски закрыть ладонями уши. Виолетта тут же цепляет одноклассницу за руку и с силой тянет на себя, не давая ей позорно сбежать с поля боя.       — Стоять, — Вилка с трудом перекрикивает музыку. Затем усмехается: — Уже поздняк метаться.       Андрющенко сглатывает: ей безумно некомфортно и, должно быть, даже немного страшно, ведь это её первый опыт на подобного рода мероприятиях. Виолетта моментально замечает перемену в настроении Лизы и, в неосознанной попытке поддержать, мягко обхватывает ладонью запястье одноклассницы.       — Не ссы, — смеётся громко. — Прорвёмся.       Лиза в панике кивает и бросает взгляд на входную дверь: на ней насмешливо прикреплены две позолоченные цифры, указывающие номер квартиры — пять и ноль.       Вилка тянет Лизу за собой: легко проводит её через плотную толпу людей на входе, быстро протаскивает через импровизированный танцпол и ведёт к лестнице на второй этаж; а Андрющенко, уворачиваясь от огромного количества людей, думает о том, что Виолетта в этом доме явно не в первый раз.       Параллельно Лиза осматривается; огромный дом, заполненный подростками, частично украшен к празднику: под потолком виднеется россыпь, кажется, картонных летучих мышей, по углам марля старательно имитирует паутину, а на одной из тумбочек стоит угрожающего вида череп.       Андрющенко усмехается, ведь ей почему-то кажется, что эти украшения были сделаны не столько для хэллоуинской атмосферы, сколько для отвода глаз.              Виолетта ступает на вычурную витиеватую лестницу и тянет одноклассницу за собой.       Лиза, не выдержав, спрашивает:       — А откуда у них столько денег, стесняюсь спросить?       — Отец Алискин, вроде, — бормочет Вилка. — Мудак, зато богатый…       — Классика, — кивает Андрющенко.       На втором этаже чуть тише, да и народу поменьше — Лиза облегчённо выдыхает. Виолетта же с гордым видом показывает сначала на вешалку в коридоре, предупреждая, что ценные вещи лучше сразу забрать с собой, а после привычно ведёт Андрющенко в одну из комнат.       Просторное помещение заполнено дымом и людьми; Лиза оглядывается и слегка морщится, понимая, что большинство здесь присутствующих ей так или иначе знакомы. Когда Виолетта проходит вглубь комнаты, всё так же будто бы на прицепе волоча за собой одноклассницу, Лиза тут же чувствует на себе недоумённые взгляды — и снова хочет сбежать из этого странного дома в ужасе.       Андрющенко нелепо шарит глазами по комнате, а спустя секунду вдруг неосознанно цепляется за изучающий взгляд Мишель, что смотрит удивленно и, кажется, даже слегка восхищённо. Лиза неловко жмурится, а после замечает сидящую рядом Кристину, рука которой вальяжно свисает с плеча Гаджиевой.       Кристина ухмыляется, однако взгляд у неё при этом настолько недоумённо-озлобленный, что Андрющенко, не сдержавшись, расплывается в довольной улыбке и думает о том, что ей стоило прийти на эту богом забытую вечеринку как минимум ради того, чтобы увидеть сейчас выражение лица Захаровой.       По правую руку от Лизы стоит барная стойка с нелепо водружённой на неё тыквой. За стойкой — Кира, что с шестого класса учится вместе с ними, и ещё какая-то едва-едва знакомая девочка, кажется, с параллели.       — У меня, блять, в глазах уже двоится или чё? — Медведева удивлённо дёргает бровями, бросая на Лизу короткий взгляд.       Виолетта смеётся:       — Ну, главное, что не троится, ага?       Затем подходит чуть ближе, здоровается с Кирой за руку и коротко кивает девчонке, что скучающе качается на крутящемся офисном стуле, сложив ногу на ногу. Андрющенко неловко мнётся позади, но в итоге, собрав в кучу всё своё самообладание, подходит к барной стойке — и, выдохнув, приветливо протягивает ладонь.       Медведева смотрит на неё исподлобья, изучая: Лиза никогда с ней толком и не общалась вовсе, поэтому сейчас в пьяном взгляде Киры легко читается недоумение, но вместе с тем какая-то заинтересованность.       О Кире особо никто ничего не знает, кроме, конечно, её настоящего имени, ведь учителя, нагло игнорируя всевозможные просьбы, упорно называют девушку «Настей», а Медведева от этого каждый раз устало закатывает глаза. Кира в классе держится особняком, никого к себе не подпуская: общается в основном со студентами местной шараги, катается на чёрных дядиных жигулях, постоянно прогуливает уроки и, по слухам, подрабатывает барменом в каком-то ночном клубе.       Слухи эти никто доказать толком не может, и слава богу, ведь Кире, несмотря на то, что выглядит она явно старше всех своих сверстников, всё ещё нет восемнадцати.       Какое-то время Кира молчит, размышляя, а после всё-таки протягивает руку тоже — и вдруг с силой ладонь сжимает, заставляя Лизу удивлённо выдохнуть. Андрющенко слабо понимает, к чему это всё вообще, но легко принимает правила игры — и на выдохе напрягает руку, не давая Кире прижать её ладонь к барной стойке.       — В мире животных, блять, — фыркает Виолетта, наблюдая за разворачивающимся поединком. — Ты мне нальёшь уже что-нибудь или где?       Медведева усмехается и разжимает ладонь, кивая Лизе:       — Неплохо. Что будешь пить?       Неугомонную Виолетту она нагло игнорирует — Малышенко недовольно закатывает глаза.       — Не знаю… Воду? — Лиза пожимает плечами. — Ну, или сок можно.       — Е-ба-нись, — чётко по слогам произносит Кира. — Ты серьёзно?       Виолетта тут же встревает:       — А мне как обычно!       — Завали ты уже, — смеётся Медведева. А затем, повернувшись к девушке, сидящей на стуле, вкрадчиво просит: — Ки-и-с… Метнись за соком, по-братски.       Девушка на выдохе тяжело поднимается, кивает и, обойдя барную стойку, исчезает в соседней комнате; Кира провожает её красноречивым взглядом.       Лиза, наклонившись чуть ближе к Виолетте, спрашивает шёпотом:       — А это кто вообще?       — Юля Чикина, — отвечает Малышенко. — Они, вроде как… Ну, ты поняла.       — Я просто её где-то видела… — задумчиво бормочет Лиза. — Из параллели она, да?       — Ага, — Вилка хмыкает. А затем, дождавшись, пока Кира отвернётся, еле слышным шёпотом добавляет: — Из девятого она. Ей недавно вот шестнадцать стукнуло.       — Бля… — красноречиво отвечает Андрющенко.       Виолетта смешно стучит кулаками по барной стойке, призывая Киру поторопиться, — та бросает на одноклассницу красноречивый взгляд, и Малышенко тут же успокаивается; Лиза от этой немой сцены смеётся в голос.       У Вилки постоянно какое-то шило в заднице и неумение сидеть на одном месте дольше минуты — и чаще всего Лизе кажется, что Малышенко в классе терпят исключительно потому, что Виолетта бьёт всем вокруг неплохие татуировки за сущие копейки.       И у Виолетты, на самом деле, к этому явный талант: она чертовски красиво рисует, а ещё периодически выпрашивает у Лизы её маленькие зарисовки и доводит их до ума, превращая нелепые карандашные штрихи в полноценные эскизы.       Лиза бы и сама не против себе что-нибудь набить, но тогда у её и без того эмоциональной матери просто случится инфаркт, поэтому данная идея, ровно как и желание завести собаку, уже давно отправилась в долгий ящик.       — Не думала, что ты на самом деле придёшь, — удивлённо бормочет Мишель.       Андрющенко резко оборачивается, а Мишель, что умудрилась неслышно подойти к ней со спины, вдруг оказывается чересчур близко.       Лиза смущённо отводит взгляд и делает неловкий шаг влево, спиной опираясь на барную стойку — слышится лёгкий смешок Виолетты.       — Я… — бормочет неловко. — Ну, надо же когда-то начинать, правда?       Мишель расплывается в улыбке, медленно Лизу оглядывая, и только в этот момент Андрющенко вдруг понимает, насколько сильно Мишель пьяна. Лиза ни разу не видела одноклассницу в таком состоянии, а всё их странное общение ограничивалось, увы, только стенами школы.       Лиза чувствует себя странно.              У Лизы плохое предчувствие — не хватает только тревожных жёлтых цветов для полноты картины.       Мишель подходит чуть ближе к барной стойке и жестом подзывает к себе Киру. Медведева ухмыляется и послушно наклоняется, а Мишель вдруг что-то шепчет ей на ухо.       Лиза бросает на Киру недоумённый взгляд, но сосредоточиться на происходящем никак не получается: у Лизы мелко подрагивают руки, путаются мысли и сбивается дыхание.       Чёртова Мишель!       — Забирай сок свой, несчастная, — грубый голос Медведевой так же грубо возвращает в реальность.       Лиза пожимает плечами:       — Да вроде не несчастная я…       Затем видит приближающуюся к ним быстрым шагом Захарову, сглатывает и быстро забирает с барной стойки большой пластиковый стакан.       После лаконично добавляет:       — Ну… пока.       Собравшаяся возле бара компания, включающая в себя максимально непохожих друг на друга людей, взрывается дружным хохотом. Лиза смущённо улыбается и неловко трёт ладонью заднюю сторону шеи — непривычно.       Подошедшая Кристина окидывает ребят настороженным взглядом: она тоже пьяна и, судя по её виду, даже гораздо сильнее, чем Мишель. Лиза предусмотрительно отходит подальше, сжимая в руке стакан с соком, а после делает глоток.       Апельсиновый сок, щедро предоставленный Кирой, слегка странный на вкус: немного горьковатый и как будто бы свежевыжатый; Лиза морщится.       — Всё нормально? — уточняет Захарова, закидывая руку Мишель на плечо.       Мишель, на удивление, морщится и ведёт рукой, скидывая ладонь.       — Блять, Крис, я же сказала… — окончание фразы Мишель тонет в громкой музыке.       Лиза хмурится и мысленно чертыхается, проклиная того, кто вдруг так не вовремя решил увеличить громкость играющей из колонок песни. Басы какой-то незамысловатой клубной музыки с силой бьют по ушам — Андрющенко напрягается, но, увы, уже ничего не слышит; только обращает внимание на сведённые брови Мишель и руку Кристины, что какого-то чёрта сжимается в кулак.       Виолетта тут же тянет одноклассницу за рукав:       — Не лезь… Потом ещё виноватой останешься.       Лиза морщится: Виолетте, для того чтобы донести свою мысль, пришлось подойти вплотную и перейти практически на крик.       Андрющенко смешно дёргает головой:       — Не ори на меня.       Виолетта смеётся и, привычно перехватив подругу за запястье, тянет за собой:       — Пошли вниз лучше. Пусть эти… Ну их нахуй, честное слово.

***

             Лиза спускается вслед за Виолеттой на первый этаж и усаживается на кожаный диван: он стоит в уголке возле стены и, в целом, кажется Андрющенко самым безопасным местом в этом сумасшедшем доме. Люди вокруг — знакомые и не очень — ведут себя максимально типично для вечеринки: кто-то танцует, кто-то кого-то зажимает в углу, кто-то ругается на повышенных тонах…       Андрющенко тяжело выдыхает, вновь делая глоток сока, а параллельно уже начинает продумывать пути к отступлению.       — Ты сильно будешь злиться, если я тебя сейчас кину? — тараторит вдруг Виолетта.       Лиза усмехается:       — Смотря ради кого.       Малышенко аккуратно показывает рукой за спину: там, в окружении толпы галдящих людей, стоит Рони; Лиза широко улыбается.       — Благословляю, — смеётся Андрющенко. — Пиздуй.       Виолетта даже на месте подскакивает от нетерпения и, пробормотав какие-то сбивчивые слова благодарности, тут же исчезает в неизвестном направлении. Лиза улыбается, понимая наконец, ради чего — и ради кого — Малышенко вообще сюда притащилась, а после кладёт ладонь на подлокотник дивана, устало выдыхая.       Сжимая свободной рукой свой несчастный и уже полупустой стакан, Лиза думает, что, наверное, посидит ещё минут пятнадцать от силы и всё-таки пойдёт домой, ведь мама укатила в очередную командировку ещё утром, а в пустом доме Лизу ждёт недочитанная книга, события которой ей гораздо интереснее, чем всё происходящее вокруг сумасшествие.       Лизе безумно скучно, а огоньки от многочисленных зеркальных шаров, развешанных по дому, заставляют её по-детски зажмуриться. От духоты в помещении немного кружится голова, и Андрющенко хмурится, сглатывая, — к горлу подкатывает лёгкая тошнота.       Со стороны лестницы вдруг слышится какой-то странный шум. Лиза заинтересованно поворачивает голову и недоумённо сводит брови, потому что видит сначала до ужаса разозлившуюся Захарову, а после…       Кристина тащит за собой Мишель: крепко держит девушку за руку, не давая той вырваться, а до Лизы доносятся лишь отголоски их ссоры и отборный мат. Андрющенко думает, что лезть она в этот конфликт не хочет от слова совсем, ведь, как там говорится…       Милые бранятся?       Мишель резко поворачивает голову, видимо, вновь ощутив на себе характерно-заинтересованный взгляд одноклассницы — Лиза видит покрасневшие заплаканные глаза и тут же сжимает ладонь в кулак.       А в следующую секунду у Лизы — как и тогда, несколько лет назад, — перед глазами будто бы опускается занавес.

***

      Андрющенко ошалело моргает: кулак пьяной в хлам Кристины только что промазал, лишь слегка пройдясь по щеке, — даже почти не больно.       — Тебе, блять… — Захарова с силой толкает одноклассницу двумя руками. — Хули ты лезешь вечно?       Лиза пошатывается, еле-еле устояв на ногах — у неё всё ещё кружится голова; а по правую руку от неё стоит Мишель — пьяная и явно напуганная. У Лизы мысли путаются слишком сильно, руки характерно дрожат, а сердце стучит где-то в горле. Лизе почему-то по-рыцарски хочется Мишель защитить — и она сжимает ладони в кулаки, выдыхая.       Кристина бросает на Лизу короткий взгляд, а затем быстро осматривается, но из её компании, увы, рядом никого нет. Андрющенко может поклясться, что в пьяном взгляде одноклассницы вдруг проскальзывает страх, — и, сама себе удивляясь, расплывается в широкой улыбке.       Несмотря на отсутствие поддержки, Захарова выкрикивает:       — Ещё раз хочешь получить, да? Ну, давай!       Лиза сглатывает, а её хвалёный самоконтроль, закаляемый годами, от одного только заплаканного взгляда Мишель тут же рассыпается на мелкие осколки. В голове не остаётся практически ничего — только одна-единственная мысль, болезненно вспыхивающая каждые пару секунд.       Андрющенко эту мысль озвучивает хрипло:       — Не трогай.       И добавляет:       — Её.       Кристина смеётся в голос и тут же выбрасывает кулак вперёд, но Лиза, несмотря на своё крайне странное состояние, всё равно перехватывает руку одноклассницы за запястье и резко заламывает. Захарова, явно не ожидавшая такого рвения, недовольно шипит от боли и чуть отступает назад; Лиза же, наоборот, с силой толкает девушку, и они, не удержавшись, нелепо валятся на пол.       С ближайшей тумбочки падает и со звоном разбивается что-то стеклянное — то ли ваза, то ли статуэтка, — а Андрющенко матерится сквозь зубы, чувствуя, как в неудачно поставленную на пол ладонь впиваются несколько мелких осколков.       Захарова вновь заносит руку для удара. В суматохе событий Лиза не успевает сориентироваться, из-за чего тяжёлый кулак одноклассницы попадает ей прямо по челюсти, пронзительным звоном отдаваясь в голове.       Андрющенко, разозлившись окончательно, бьёт Кристину в ответ: неловко ударяет кулаком куда-то в район шеи, заставляя девушку резко дёрнуться назад. Этого хватает, чтобы в корне поменять положение дел: Лиза быстро перекатывается и, разместив колени по обе стороны от пьяной Захаровой, нависает сверху.       Дальше кулаки Лизы летят уже куда придётся: первый удар приходится мимо — Андрющенко вновь разбивает только-только зажившие костяшки и шипит от боли, — а следующий уже задевает губу одноклассницы — и у Кристины выступают капельки крови. Захарова неловко пытается прикрыться руками, а Лиза, чувствуя, как ярость клокочет где-то в горле, снова замахивается.       У Кристины в глазах страх — чистый и неприкрытый. Он мелькает лишь на секунду, а после Захарова быстро моргает, и взгляд её снова меняется на озлобленно-агрессивный.       Однако Лизе и этой секунды хватает.       Андрющенко тяжело выдыхает, сглатывая, а кулак её, и без того разбитый, замирает буквально в нескольких сантиметрах от лица Кристины.       Захарова удивлённо моргает, пытаясь осознать произошедшее, но в следующую секунду Лизу уже грубо оттаскивают: видимо, пришедшая в себя Мишель всё-таки решила позвать на помощь кого-нибудь посильнее. У Андрющенко перед глазами кружится комната, в саднящей ладони застревают мелкие осколки стекла, а правая щека безумно болит — скорее всего, опять будет синяк.       — Я вас, блять, предупреждала, — звучный голос Алисы заставляет галдящую толпу вокруг резко заткнуться. — Никаких, сука, драк в моём доме!       Куняшова крепко держит Лизу, не давая ей вырваться, а Лиза вдруг хочет неуместно пошутить о том, что её, в общем-то, никто и ни о чём не предупреждал.       — Да отпусти, — Андрющенко слегка дёргается, — всё уже.       Свой голос Лиза слышит будто бы со стороны — и сглатывает, не понимая, в чём вообще дело.       Алиса послушно разжимает руки — Лиза делает шаг вперёд и неловко пошатывается, хватаясь за дверной косяк; слышится смех.       А Кристина в своей привычной манере цедит:       — Правильная дохуя, типа, не пьёшь-не куришь… Сама вон еле на ногах стоишь.       И усмехается неприятно.       Андрющенко искренне жалеет, что опрометчиво остановилась пару минут назад, увидев во взгляде Кристины какие-то отголоски человечности; а ещё у Лизы всё вдруг становится на свои места — и она резко сглатывает, пытаясь удержаться на ногах.       Дышать становится тяжело, а к горлу подкатывает тошнота — и Лиза уже ничего и никого вокруг не слышит, наивно пытаясь посчитать от одного до десяти, лишь бы только отодвинуть так не вовремя нагрянувшую истерику.       Не получается.       Сознательный отказ от алкоголя у Лизы произошёл ещё лет в пятнадцать, когда её сверстники только-только начинали познавать всю прелесть сумасшедших подростковых вечеринок. Андрющенко до сих пор помнит, до какого состояния напивался её отец каждый божий день, прежде чем всё перерастало в драку с матерью; а ещё хорошо помнит вечно пьющую бабушку, с которой Лиза уже давно не общается, и дядю-алкоголика, который умер от цирроза печени в сорокалетнем возрасте.       Поэтому сейчас Лиза чувствует себя странно: ей почему-то безумно страшно, а ещё чертовски стыдно, — и насмешливые взгляды собравшейся вокруг толпы ни капельки не помогают. Руки глупо трясутся, а во рту сухо, и Андрющенко прижимается спиной к стене, пытаясь сформулировать ускользающие от неё шипящими змеями мысли.       Лиза по-детски хочет развернуться и сбежать отсюда к чёртовой матери, но какая-то часть её мозга, на удивление, понимает, что для начала нужно хотя бы немного успокоиться и осознать произошедшую ситуацию. Андрющенко бросает взгляд на свою окровавленную руку и нелепо пытается вытащить из ладони осколки, что всё ещё скрипят под ногами проходящих мимо людей.       — Ванная прямо и направо, — бормочет Алиса, глядя на растерянную одноклассницу.       Лиза сглатывает — в голове её полная анархия, стыд и всепоглощающая паника. Андрющенко хочется забиться в какой-нибудь угол и сидеть там до тех пор, пока действие алкоголя не отпустит; Лиза выдыхает и делает шаг вперёд.       Мишель, неожиданно оказавшаяся рядом, зачем-то цепляет Лизу за руку, но Андрющенко только морщится от боли и недовольно вырывает ладонь.       А от происходящего вокруг её чертовски сильно тошнит.

***

             Лиза опирается руками о раковину: раз-два-три-четыре…       Это не помогает — ей всё ещё безумно страшно.       Андрющенко поворачивает кран и неловко пытается набрать ледяной воды в ладони, чтобы умыться.       В раковину медленно стекает кровь — Лиза резко отдёргивает руки.       Ещё через пару бесконечных минут слышится лёгкий стук в дверь, но Андрющенко наглым образом этот звук игнорирует, ведь сил на то, чтобы с кем-либо сейчас разговаривать, у неё нет от слова совсем. Сердце бешено бьётся, а Лиза уже саму себя проклинает за то, что вообще согласилась пойти на эту чёртову вечеринку; и что наивно повелась на уговоры Виолетты, которая в итоге и вовсе непонятно куда делась.       Телефон, лежащий в кармане толстовки, уныло вибрирует — Лиза нехотя его достаёт и какое-то время пьяно пялится на экран, пытаясь сфокусировать взгляд.

Это же Мишель

30 октября

открой       Лиза сглатывает, а после послушно плетётся к двери и медленно поворачивает замок на дверной ручке.       Бормочет смущённо:       — Извини… Не думала, что это ты.       Мишель заходит в ванную комнату и ловко прикрывает за собой дверь, замыкаясь изнутри, а после поворачивается, окидывая Лизу многозначительно-пьяным взглядом.       Затем, пожав плечами, изрекает с крайне философским видом:       — Глупая ты.       — Недавно вроде бы была странной… — ворчит Лиза, защищаясь.       Мишель пожимает плечами, не отвечая, а в следующую секунду аккуратно берёт Лизу за запястье и ведёт обратно к раковине. Затем включает воду и помещает руку одноклассницы под холодную струю — Лиза в ответ дёргается и что-то шипит недовольно.       — Потерпи, — бормочет Мишель.       Гаджиева сама изрядно пьяная, но при этом действует уверенно и спокойно — будто бы далеко не в первый раз.       Лиза жалуется ей по-детски глупо:       — Я ведь даже не пью! Ну, т-то есть, совсем не пью…       — Помню, — Мишель усмехается и разжимает руку.       Андрющенко наивно смотрит на ладонь, видимо, надеясь там обнаружить что-то страшное, но взгляду её предстаёт лишь парочка неглубоких царапин.       — Нужно было просто промыть… Ничего критичного, — бормочет Мишель успокаивающе.       У Лизы какие-то неадекватные флешбэки на прошлое: её пьяный воспалённый мозг моментально генерирует воспоминания, а перед глазами проносятся красноречивые картинки туристического слёта в начальной школе. Андрющенко вздрагивает, набирает во вторую руку холодной воды и медленно умывает лицо, пытаясь сфокусировать взгляд на отражении в зеркале.       Не получается; и поэтому Лиза, сделав какие-то понятные только ей самой выводы, усаживается вдруг прямо на пол, тяжело выдыхая. Мишель пожимает плечами и невозмутимо садится рядом, вытягивая ноги.       Андрющенко сбивчиво бормочет:       — Прямо как в началке, помнишь?       Мишель смеётся:       — На ностальгию пробило?       И чуть поворачивает голову, бросая на Лизу короткий взгляд; Андрющенко от этого неожиданно тушуется и смешно морщится, пытаясь собрать мысли в кучу.       — Ты просто так же тогда сказала, — поясняет Андрющенко. — Типа, ничего критичного.       — Ну да, — Мишель кивает. — Так и есть ведь.       Лиза хмурится:       — Нет… Ну, то есть, с ямой да, я тогда просто испугалась… А сегодня…       Андрющенко сжимает одну руку в кулак, а вторую, наоборот, старается даже не трогать — царапины на ладони неприятно болят.       Мишель молчит.       — У меня п-просто… Я… Вся семья, н-ну… — пытается объяснить Лиза, пьяно заикаясь. — Отец пил… Дядя тоже, но он умер уже. Бабушка, дедушка… Мама раньше, вместе с отцом, но сейчас уже нет…       Мишель поворачивает голову, бросая на Лизу удивлённый взгляд.       Лиза добавляет:       — Мы с отцом дрались вечно, ну, т-точнее, он меня бил, когда я маму защищала… И дядя потом… В общем, я сама себе пообещала, что никогда пить не буду… В-вот.       Лиза даже сама не знает, зачем она сейчас это рассказывает, а скрываемые годами эмоции вдруг резко выплескиваются наружу — в абсолютно неподходящем для этого месте и в абсолютно неподходящее время.       Мишель, выдохнув, кивает:       — Я понимаю, но… Это как-то прям очень категорично.       — Может быть, — Андрющенко откидывает с лица растрепавшиеся волосы. — Н-но это моё решение ведь…       Мишель кивает снова, соглашаясь:       — Конечно. Имеешь право.       Лиза благодарно улыбается — внутри вдруг разливается приятное тепло.       — А что ты пила-то? — спрашивает Гаджиева следом.       Лиза жмурится, тяжело выдыхая, и никак не может понять, почему ей, чёрт возьми, так стыдно. Андрющенко подтягивает к себе ноги, неловко обнимая себя за колени, а от стеснения ей хочется провалиться сквозь землю.       Правда, желание поболтать с Мишель подольше над смущением всё-таки преобладает.       Лиза смешно бормочет:       — Ну… Сок?       Затем добавляет:       — Кира дала… На втором этаже.       Гаджиева пьяно и громко смеётся, откидывая голову назад. Лиза неосознанно пробегается изучающим взглядом по шее Мишель и выступающим из-под чёрной рубашки ключицам, а затем на выдохе отворачивается, чувствуя, как в голове неуместные мысли шевелятся, словно рой разозлённых пчёл.       — Ты нашла кому верить, — Мишель фыркает. Затем добавляет: — Нет, Кира нормальная, но юмор у неё… Такой себе. Хотела подшутить, видимо.       — Охуеть как смешно, — ворчит Лиза, вытягивая ноги.       Перед глазами у Лизы всё кружится, и она устало закрывает глаза, но буквально через секунду их резко распахивает, чувствуя подступающую к горлу тошноту.       — Тебе бы домой, — усмехается Мишель.       — Да всё нормально, — привычно отмахивается Андрющенко.       И, господи, пьяная Лиза — это вообще какой-то отдельный вид современного искусства. Она периодически бросает на одноклассницу характерные взгляды; каждые несколько секунд откидывает с лица волосы, лишь бы чем-то занять руки; а ещё иногда смешно пытается взгляд на чём-нибудь, кроме Мишель, сфокусировать, — но получается не очень, и Лиза от этого по-дурацки нелепо жмурится.       — Почему ты вообще здесь? — неожиданно вдруг спрашивает Андрющенко.       А параллельно пытается понять, почему она сама здесь.       Мишель от неожиданности выдыхает и хмурится.       Невозмутимо отвечает:       — А где я должна быть?       — Ну-у-у, — Андрющенко смешно чешет переносицу, хмурясь. — С Кристиной. Наверное.       — О господи, — Мишель усмехается, бросая короткий взгляд на одноклассницу. — Этому столику больше не наливать.       — Да мне вообще больше никогда не надо… — Лиза делает странный жест руками, пытаясь вспомнить слово. — Наливать, вот!       Гаджиева громко смеётся и хлопает себя ладонью по лбу.       Затем, выдохнув, с улыбкой уточняет:       — А почему я вообще должна быть с Кристиной?       — Как почему? — Лиза пожимает плечами, непонимающе хмурясь. — Вы же вместе… Да?       — Нет, — легко отвечает Мишель. — Давно уже.       Андрющенко резко выдыхает, а вертолёты, пьяно летающие в голове, вдруг начинают крутить своими лопастями в несколько раз быстрее. Лиза чуть поворачивает голову вправо, понимая вдруг, что Мишель сидит к ней как-то чересчур близко, — или она так и сидела всё это время?       Лиза снова путается, искренне начиная сомневаться в реальности происходящего.       Гаджиева добавляет:       — У нас… Всё сложно с ней, в общем.       — Расскажешь? — почему-то шёпотом просит Лиза, склоняя голову.       А после аккуратно протягивает руку и снова — прямо как несколько дней назад, — накрывает своей ладонью бледную руку Мишель. Морально Лиза уже готова к тому, что одноклассница сейчас привычно дёрнется, вновь не позволяя к себе прикоснуться, а после позорно сбежит с поля боя — собственно, как и всегда.       Но Мишель бросает короткий взгляд вниз и, тяжело выдохнув, аккуратно переворачивает руку.       Пальцы наивно сплетаются.       Лиза думает, что у Мишель безумно холодные руки.       Лизе и без того дышать было тяжело, а сейчас её пьяный мозг, кажется, и вовсе испытывает кислородное голодание. В ванной повисает неловкая тишина, а Мишель вдруг слегка поворачивается; и взгляд её, болезненно-переломанный, у Лизы внутри за что-то с силой цепляется.       Лиза думает, что во взгляде этом, кажется, вдоль и в глубину тонет.       А Мишель неожиданно начинает говорить: и слова, видимо, месяцами сдерживаемые внутри, льются наружу бешеным потоком.       — Мы просто… Мы на самом деле вместе были… Чуть меньше года. Немного не дотянули.       На этой фразе Лиза болезненно жмурится.       — Она может быть другой, — бормочет Мишель.       Лиза скептически приподнимает бровь:       — Да ладно?              Гаджиева усмехается:       — Я имею в виду… Ты её знаешь только с плохой стороны. Я не оправдываю, просто…       — Ну, вообще-то, оправдываешь, — усмехается Андрющенко.       Мишель кивает, с усмешкой соглашаясь:       — Ну, вообще, да… Просто сначала всё было хорошо, отлично даже…       Лиза молчит — только смотрит исподлобья, позволяя однокласснице выговориться.       — А потом как в плохом кино, — Мишель пожимает плечами растерянно. — Ссоры тупые, неадекватная ревность, запреты эти её вечные… Она по-другому не умеет просто.       Мишель выдыхает рвано:       — Я пыталась научить, но… Не получилось. Один раз она перепила сильно, мы опять поругались, ну и…       Андрющенко тут же сжимает зубы, игнорируя слишком яркое желание снова с Кристиной подраться, — только в этот раз уже без поблажек.       — На следующий день разошлись… По моей инициативе, — заканчивает Гаджиева.       — Ладно, допустим, — Лиза выдыхает, кивая. — Я одного не могу понять… Почему ты всё ещё с ней…       — Я не знаю! — перебивает Мишель резко, срываясь. — Понятия, блять, не имею, ясно?       Гаджиева сглатывает — и неосознанно сжимает руку, заставляя Лизу чуть дёрнуться.       — Это, знаешь, как…       И думает-думает-думает, пытаясь подобрать подходящее сравнение.       — Вот как называется, когда знаешь, что тебе пиздец, но всё равно лезешь? — хмурится Мишель. Затем добавляет банальное: — Как мотылёк на свет, короче.       Лиза чуть усмехается, а сумасшедший контраст горячей искренности и холодных пальцев выбивает из головы остатки мыслей.       Параллельно в её всё ещё пьяном сознании вспыхивает вдруг глупая идея — и Лиза, не успев даже осознать всё как следует, протягивает руку. С первого раза, правда, не дотягивается, поэтому слегка двигается вперёд и еле-еле касается кончиками пальцев выключателя на стене.       В следующую секунду яркая лампочка, предусмотрительно спрятанная под плафоном, резко гаснет.       Андрющенко с гордостью бормочет:       — Значит я выключу свет.       — Твою мать, — растерянно бормочет Мишель, сглатывая.       Затем, не сдержавшись, усмехается от абсурдности ситуации, а Лиза быстро-быстро моргает, терпеливо дожидаясь, пока её глаза привыкнут к темноте.       Пальцы Мишель все так же наивно переплетены с её пальцами, и в непроглядной темноте ванной комнаты это прикосновение почему-то ощущается несколько иначе. Андрющенко, сглотнув, поворачивает голову — и даже в отсутствии света чувствует на себе изучающий взгляд одноклассницы.       Лиза не видит, как именно Мишель на неё смотрит, — только слышит рядом характерно-рваное дыхание и неосознанно двигается ближе. Мишель протягивает руку и убирает с лица Лизы растрепавшиеся волосы, а Андрющенко от этого простого прикосновения тут же забывает, как правильно нужно дышать.       Мишель бормочет шёпотом:       — Я же говорю… Глупая.       И медленно подаётся вперёд, аккуратно своими губами к губам Лизы прикасаясь, — и тут же неловко отстраняется. Андрющенко ошалело моргает, а в голове у неё остаётся только смятая куча нецензурных слов — ничего больше.       — Блять, зачем ты…       Лиза гулко сглатывает, пытаясь осознать только что произошедшее.       А спустя секунду вновь чувствует прикосновение чужих губ — и аккуратно вперёд двигается, в нелепо-искренней попытке на поцелуй ответить. Целоваться Лиза, конечно же, не умеет — да и откуда бы, господи! — поэтому через пару секунд Мишель усмехается и отстраняется снова.       — Погоди, — шепчет Гаджиева, — не так.       Андрющенко искренне радуется тому, что вокруг очень темно, ведь от своей подростковой неумелости она моментально краснеет.       Мишель придвигается ближе, замирая в сантиметре от очередного поцелуя, а руку свободную аккуратно помещает однокласснице на шею — Лиза тут же вздрагивает от неожиданного прикосновения холодных пальцев.       Мишель усмехается прямо в губы:       — Дышать не забывай.       А после целует Лизу снова, мягко притягивая к себе. Андрющенко послушно выдыхает — и Мишель, тут же сориентировавшись, легко скользит языком внутрь.       У Лизы, кажется, фейерверки внутри с характерным свистом взрываются.       По позвоночнику пробегается какая-то странно-непривычная дрожь — чувство новое и непонятное, но при этом чертовски приятное. Андрющенко жмётся ближе и неосознанно сжимает пальцы, что всё так же с пальцами Мишель переплетены, а Мишель от этого движения резко выдыхает, нетерпеливо углубляя поцелуй.       От Мишель пахнет дешёвым вином и ментолом — Лиза примерно так себе всё и представляла.       Ещё Мишель, несмотря на огромное количество алкоголя в крови, полностью контролирует ситуацию, — и, да, Лиза именно так себе всё и представляла.       А затем вдруг Мишель медленно проводит своим языком по нижней губе Лизы, после легонько прикусывая, — и, чёрт, ладно, так далеко в своих фантазиях Лиза уж точно не заходила.       Гаджиева отстраняется, выдыхая, но Лиза снова подаётся вперёд и что-то недовольно бормочет; Мишель, сглотнув, целует одноклассницу снова. А когда язык её вновь нетерпеливо толкается глубже, Лиза, какого-то чёрта, прямо в губы стонет еле слышно, — Мишель в ответ с силой сжимает Лизину руку и аккуратно разрывает поцелуй.       В следующую секунду Лиза ошалело смотрит на одноклассницу и, кажется, даже трезвеет моментально, ведь во взгляде её плещется неловкость, смешанная с искренним ужасом. Мишель от этого усмехается, а после тяжело выдыхает и одним ловким движением откидывает с лица волосы.       Андрющенко слабо понимает, что это вообще такое только что было и что теперь со всем этим делать; Мишель, кажется, такого же мнения.       Лиза сглатывает и бормочет неловко, пытаясь разрядить обстановку:       — Вот тебе и Хэллоуин, блять…       Гаджиева от этой дурацкой шутки заливисто смеётся, очаровательно щурясь, а Лиза вдруг, собрав всю свою смелость в кулак, снова тянется вперёд.       Мишель удивлённо выдыхает.       Но позволяет.