Когда звонит колокол (When the Bell Talls)

23 июля, 11:25 Гермиона подошла к столу, разворачивая большую карту так, чтобы охватить всю улицу. Она отступила, нахмурившись, и окинула взглядом другие карты, разложенные на длинном столе, а затем Гарри, Прюита и Личера. — Это может быть проверкой, чтобы посмотреть, будут ли предприняты какие-то действия. А даже если нет, то, появись у Возрождения хоть малейшее подозрение, что Министерство в курсе, это аукнется Беллсу. Мы должны быть очень осторожны. Прюит покачал головой. — Я не вижу способа, как это сделать, никого не потеряв. Мы не можем появиться в мире маглов как авроры или даже просто волшебники, а значит, магию придется использовать скрытым образом, иначе Задание окажется под угрозой срыва. В противном случае они поймут, что у них завелся шпион. — А что насчет строительных работ на прилегающих улицах? — спросил Гарри, подходя ближе к столу, чтобы получше рассмотреть карту. — Они не остановят всех, но большинство людей выберет другой маршрут. И это что-то типично магловское, чтобы пройти мимо и не обратить внимания. — Мы не знаем точно, на какой улице находится цель, а организация строительных заграждений по всему радиусу будет подозрительной. — Могла бы сработать проекция изображения, но она должна быть очень хорошо зачарована, чтобы меняться в процессе, когда они начнут действовать. — Прюит посмотрел на часы. — Время не будет ждать. — Как и я, — прохрипел Личер. — Мы можем трансфигурировать объекты, чтобы они выглядели как люди, стоящие вдоль улицы, но их нельзя оживить. Это не защитит всех маглов, но, когда Возрождение начнет применять заклинания к объектам, большинство из них будут достаточно напуганы, чтобы убежать. Гермиона молча вздохнула. Она очень надеялась, что у одного из участников Задания найдется способ, как защитить всех, до которого она не смогла додуматься сама. Но, похоже, авроры, так же как и она, не знали, как это сделать. Гермиона ненавидела чувствовать, что Темная сторона побеждает, но опасение действовать решительно в магловском мире лило воду на мельницу противника. Если бы речь шла о волшебном мире, то она бы не сомневалась. — Это должен быть камень, — предложила она, — достаточно легкий, чтобы упасть, когда они ударят в него Убивающим, но достаточно тяжелый, чтобы проклятие не разнесло его на куски. Если они используют что-то еще, другое заклятье, тогда это будет проблемой. Гарри хмуро посмотрел на карты, обводя кончиком ручки очертания зданий. — Гермиона, ты знаешь, что здесь расположено? — В некоторых из них жилье. Книжный магазин, музыкальный магазин, два кафе, четыре ресторана, закусочная, супермаркет… — Она разложила план, на котором было отмечено каждое здание. — …три пустых здания или, по крайней мере, закрытые предприятия. Еще есть школа, почта, мебельный магазин, два ювелирных салона, обувной магазин, заправочная станция… Вот парк, куда, как они упоминали, ведет портключ. — Вы не знаете, на что они нацелены? — спросил Личер недоверчиво, тоном человека, который по жизни проявлял мало эмоций. — Беллс не знает, я не знаю. — Гермиона потерла висок. — Я рассказала вам все, что нам известно. Если бы Малфой был в курсе, они могли бы, по крайней мере, найти способ помешать Возрождению. Однако у них не было другого выбора, кроме как ждать, что удастся выяснить их шпиону. В том, что он пока не стал доверенным лицом высшего круга, не было ее вины. — Хорошо, — пробормотал Гарри, перебегая взглядом с карты на карту, — давайте попробуем понять, куда они, скорее всего, пойдут и каким маршрутом. 24 июля, 04:51 Гермиона подпрыгнула от грохота упавшей на стол сумки. Малфой слишком пристально смотрел на нее, чтобы она могла списать свою реакцию на эффект неожиданности. Просто воображение Гермионы тут же нарисовало, что это магически измененный мешок с гниющей человеческой головой. — Что это? — Галлеоны. Ее глаза остались широко распахнутыми, когда она снова перевела взгляд на сумку. — Чт… — Подарок от высшего круга. — В честь чего? По звуку удара о стол можно было догадаться, что содержимое было эквивалентно сумме, потраченной ей за последний год. Конечно, жизнь в одиночестве с полной загрузкой на работе не предполагала больших расходов, однако Гермиона достаточно часто брала еду навынос. — В честь присоединения, в честь того, что я доказал свою лояльность. — Малфой пожал плечами. — Один из командиров дал мне его перед уходом. — Просто… вот так. Только что дал тебе мешок денег. — Было высказано предположение, что, как только будут налажены связи с нашим «другом» в Гринготтсе, я должен буду многократно вернуть сумму. Он посмотрел на сумку, потянувшись к мантии, чтобы расстегнуть верхнюю пуговицу. Гермиона сощурилась при виде замысловатого узора, темно-синей шелковистой подкладки, показавшейся из-под третьей расстегнутой пуговицы, и черной шерсти, блестящей от капель дождя. Это определенно была не та скромная мантия, в которой он ушел. — Большую часть того, что говорят люди, на самом деле следует читать между строк, Грейнджер. Малфой стянул мантию, сложил пополам и повесил на спинку стула. Брюки и рубашка под ней также оказались новыми. — Это тоже подарок? — Ага. Они посчитали, что моя прежняя одежда больше подходила мертвому грязнокровке. — Его указательный палец потянулся к верхней пуговице рубашки. Малфой замер и развернулся в сторону ванной. — Хотя магла было бы достаточно, — пробормотал он. Гермиона открыла рот, но тут же его закрыла. Она думала, что понимает, что он имел в виду, говоря про «друга в Гринготтсе», и она не хотела этого знать. Но ей все равно придется уточнить детали в Азкабане — они и так уже опаздывали. Дверь туалета со скрипом открылась, и она встретила Малфоя вопросом: — Сколько? Гермиона могла иметь в виду все что угодно. Сколько маглов они заставили одеться, сколько галлеонов, сколько подарков, сколько вещей они забрали во время сегодняшней миссии, сколько друзей в Гринготтсе, сколько чего угодно. Но каким-то образом он знал, что она имеет в виду количество убитых, и, что еще более странно, знал это наверняка. — Одиннадцать. 26 июля, 15:14 Кингсли оторвался от ее записей, а затем его взгляд просканировал лицо Гермионы, как будто ему позже могли задать вопрос, как она выглядела в тот момент. Она чувствовала припухлость вокруг уставших глаз, слабую энергию, лениво циркулирующую в ее теле, и легкое потряхивание, вызванное истощением, которое началось на прошлой неделе или пять лет назад. Кингсли хмыкнул, затем медленно кивнул и отложил газету. — Хорошее исследование, Гермиона. — Спасибо. — А настоящая причина? Она устало улыбнулась. — Есть несколько причин, по которым Министерству следует проверить систему безопасности Гринготтса после вчерашнего инцидента, и я поддерживаю все перечисленные в предложении. С… — Даже если бы Гарри не сказал мне вчера, что инсценировал взлом Гринготтса под Оборотным зельем, о чем ты сейчас расскажешь более подробно, я бы все равно удивился, почему ты принесла документы мне напрямую, а не отправила через обычные каналы. — Гарри сказал или спросил? На лице Кингсли отразилось секундное веселье. — И то и другое понемногу. Он все еще учится. Гермиона кивнула, представляя, как на лице Гарри застыла решимость, которая ясно давала понять человеку напротив, что он в любом случае собирается сделать то, что, по его мнению, было правильно, даже если сначала спросит разрешения. Он мог отвечать людям, но ему все еще нужно было научиться их спрашивать. — Мы полагаем, что высший круг пытается найти союзников внутри банка, что даст им доступ к миллионам, если не миллиардам галлеонов в их собственных хранилищах, а также Беллса и других последователей. Страсть, с которой Темная сторона привержена своим убеждениям, плоха сама по себе, но с хорошим финансированием она станет губительной. — С хорошим финансированием — да. Судя по тому, что Беллс сообщил о домах в России и их операциях, они уже располагают солидной суммой денег. — Так и есть. Ее резкое увеличение даст им еще больше власти и возможность расширяться не только за счет средств, но и за счет людей и мест. Крайне важно, чтобы мы не допустили этого. Кроме того, расследование в банке может привести к отказу колеблющихся сотрудников взаимодействовать с Темной стороной. Если они согласились на это из-за страха, проверка может заставить их активизироваться или даже непреднамеренно разоблачить себя. Кингсли кивнул и отодвинул стопку папок на край стола, прежде чем вытащить из нее одну. — Мы продолжим расследование. Сегодня вечером я поговорю с Главой юридического отдела. Как ты считаешь, когда это должно быть сделано? — Попытка ограбления Гарри дала нам уважительную причину как в глазах Министерства, так и в глазах общественности, да и высшего круга тоже. Однако бюрократическая волокита займет некоторое время, поэтому я предлагаю неделю. Если затягивать дальше, то мы рискуем, что кто-то из сотрудников согласится. Кингсли еще раз посмотрел на ее предложение и дважды постучал по нему пальцем, прежде чем убрать в папку. — Мы объявим о расследовании через четыре дня. Я сообщу тебе и остальным участникам Задания обо всем, что относится к делу. — Хорошо. Спасибо. Гермиона собиралась встать, но замерла на краю стула, когда Кингсли наклонился вперед. — Они узнали, где находится Рим? — Пока нет. — Когда это произойдет, я хочу, чтобы ты выяснила, как часто они будут появляться в доме без приглашения. Если достаточно часто, то отсутствие Беллса будет выглядеть подозрительно, и нам придется подумать о том, чтобы переместить его в Рим, пока Задание не будет выполнено. Ее плечи снова опустились, и она провела большими пальцами по подлокотникам кресла. Не то чтобы Гермиона об этом не задумывалась, но она старалась не концентрироваться на этих мыслях дольше нескольких секунд, прежде чем переместить их на задворки сознания. — Я бы сделала так же. — Мы будем привлекать к дежурству кого-нибудь из авроров, пока ты будешь спать, но тебе придется взять отпуск на работе. Это время не будет вычитаться из твоего настоящего отпуска. Но твои друзья и семья должны быть уверены, что ты отдыхаешь. — У меня есть кот. — Это заявление прозвучало вслух более нелепо, чем в ее голове. И беспокойство о такой ерунде вызвало новый прилив усталости. У нее есть кот. Кот. — Возможно, Гарри присмотрит за ним. — Да, конечно. — Мы разберемся с деталями, когда до этого дойдет. Гермиона встала, натянуто улыбаясь и кивая. Может быть, она действительно возьмет отпуск после всего этого. Где-нибудь в глуши, с идеальной погодой, отсутствием цивилизации и Малфоя. Может быть, она не вернется обратно. Может быть, она захватит с собой Пеппера. 27 июля, 04:27 — Я знаю, что это были посылки. Я знаю, что они варьировались по размеру от маленького конверта до коробки в половину роста. Я знаю, что это не могло быть передано как-то иначе. Что касается их содержимого, то нет, я не знаю. Гермиона наблюдала, как Малфой в процессе рассказа поднял руку к капюшону, возможно, чтобы провести по волосам, но снова уронил на колени. От нее не ускользнула его дрожь, впрочем, едва заметная, и если бы она не следила за этим движением с самого начала до того момента, когда он передумал, то и не обратила бы внимания. — Почему нельзя было передать посылки иначе? — Количество. Либо они бы узнали о факте отправки, а она до них не дошла. Они пока осторожничают и не хотят раскрывать Возрождение раньше времени. Сейчас они больше сосредоточены на внедрении во власть: ослабить центр, добавить давление изнутри и снаружи, разрушить структуру. При Темном Лорде такая схема сработала, и они хотят ее повторить. Гермиона скрестила руки, сосредотачиваясь на черных волнах, накатывающих на лодку. Когда Малфой упомянул Гринготтс, она поняла, что высший круг пытается расставить свои шахматные фигуры перед тем, как пойти за королем. Но теперь, когда эта схема была изложена им в скучной аристократической манере, план Возрождения стал казаться куда более расчетливым и реальным. Она очень хорошо помнила, как эффективно Волдеморт взял власть в свои руки, хотя подозревала, что знала об этом меньше, чем добрая половина волшебной Англии. Она просто надеялась, что Малфой полностью проникнет в высший круг до того, как начнется основное действие, иначе эта битва рискует стать сложнее, чем ее худший сценарий. — Как они обычно получают почту, если получают? Совы? — Нет, совы слишком рискованны. Они передают ее по уровням. Наименее важную корреспонденцию отдают одному из рядовых, и она проходит по линии, пока не доходит до командира, который затем вручает ее высшему руководству. Более важные послания получают непосредственно командиры. Никто не открывает конверты, никто не задает вопросов. — Контроль, — пробормотала Гермиона, скрестив руки на груди. — Как ты думаешь, что было в посылках? — Я же говорил тебе, я… — Что ты думаешь? Наверняка у тебя есть догадка, даже если она не подтверждена. — Я полагал, иметь мнение — не моя забота. Диинь…диинь… Она посмотрела на его чернильно-черную фигуру в ночи, а затем на блеск его ботинок. В ее голове пронеслось несколько аргументов, но все они уже были в прошлом. — Но я поинтересовалась, не так ли? Гермиона думала, что он продолжит препираться, но, возможно, Малфой понимал, что она никогда больше не спросит его мнения, если он не выскажет его на этот раз. — Темномагические артефакты. От друга, который не хочет быть замешан или у которого они были спрятаны и который не хочет раскрывать, где они находятся, и не может хранить их у себя дома. Или от кого-то, кто боялся и поэтому заключил сделку, что они не войдут к нему в дом, чтобы забрать их, или от кого-то, кто их украл. А может, от кого-то, кто отправлял их кому-то еще, и они перехватили. Или это был кто-то, кто заметал следы. Что бы это ни было и от кого бы оно ни было, очевидно, они не могли найти более безопасный способ. Гермиона кивнула, когда он повернул голову в сторону воды, и сделала себе мысленную пометку проверить все записи о недавних крупных доставках в обоих мирах. Положив руки на скамейку по обе стороны от себя, она провела пальцами по выступам на дереве и посмотрела на Малфоя, анализируя напряжение и дрожь в его голосе. — Что не так? — мягко спросила она, слишком мягко, поэтому повысила голос, когда снова начала говорить. — В доме ты выглядел бледным, и мне кажется, что тебе больно. Динь…дидинь…динь…динь…динь… — У них есть кто-то в Азкабане. Это вызвало… проблемы. Она свела брови к переносице, крепко сжимая изгиб скамейки. — Кто-то, с кем они общаются? — Кто-то, кто у них там есть. Охранник. Делопроизводитель. Оба. Несколько. Минимум один. — С чего ты взял? — Они узнали, что меня поместили на самый низкий уровень для Пожирателей Смерти из-за отсутствия угрозы безопасности — что-то, что не соответствовало моему профайлу и о чем я им не сообщил. Гермиона зашипела, почти произнеся проклятие, и провела рукой по лицу. Наверное, Малфой попытался сыграть на том, что стал действовать более осторожно, когда узнал, как устроена тюрьма, но это все равно должно было породить некоторые сомнения, и поэтому он был наказан, что объясняло дрожь в руках. Вероятно, это был Круциатус. Они хотели разузнать больше и одновременно отвадить его от привычки утаивать информацию. Ей придется выяснить подробности, когда под рукой будут блокнот и перо. — Я возьму обезболивающее и вернусь к тебе. Ты должен был сказать мне в Риме. Я положи… — Не надо. — Это не проблема… — Я сказал, не надо, — резко повторил он тоном, не терпящим возражений. Гермиона с негодованием посмотрела на Малфоя. Динь, динь…динь, динь. 29 июля, 05:17 Гермиона оторвалась от записей, чтобы достать из портфеля еще один лист пергамента. — Ты… — Я только стоял у входа. Других частей дома я не видел. — Как он выглядел? — Она оторвала глаза от бумаги, так как пауза затянулась, и посмотрела на Малфоя. Тот ответил приподнятой бровью. — Дом. В общих чертах… — Небольшой, три этажа, возможно, подвал. Она повернулась к другой стопке пергаментов, листая их, пока не нашла свою запись с адресом и временем, когда он исчез с карты России. — Венгрия, 02:12 ночи, продолжительность тринадцать минут, верно? — Я не стоял с секундомером. — Но Венг… — Да. — Ты забрал почту у этого человека, а потом ушел? — Да. — Ты не открывал? — Важнее было не сделать этого, чем увидеть, что внутри. — Малфой выглядел готовым оспорить этот момент, если она не согласится, но Гермиона промолчала. Пока. — Кому ты ее отдал? — Командиру. Запад. — Он проверил… — На постороннее вмешательство, потом ушел. — Ты сказал, что они набрали новых рекрутов, которые проходят тот же процесс, что и наша старая группа. Возможно, им понадобится больше командиров. — Возможно. — Есть ли способ пробиться на эту позицию? У тебя подходящий статус крови и семейная история. Малфой откинулся на спинку стула, глядя на нее. — Но не личная история. — Но ты работаешь над этим. Пауза. — Да. Гермиона неразборчивым почерком записала его ответы на своем пергаменте, а затем начертила линию рядом с четырьмя абзацами, отмечая их как третий раздел. — Важно, чтобы ты поднялся в ранге… — Я не идиот, так что не надо констатировать очевидное. Она слишком устала, чтобы ответно раздражаться на его раздражение, поэтому просто проигнорировала этот выпад. — Есть ли у тебя какие-нибудь идеи, как этого добиться? Они поручили тебе какие-либо дальнейшие миссии, которые ты мог бы выполнить самостоятельно? — Они попросили меня поговорить с Блейзом Забини, хотя я подозреваю, что это связано с прошлой историей, и поэтому это скорее возможность для них, чем для меня. — Но ты можешь обратить это в свою пользу. Ты ведь дружишь с Забини или дружил? — Гермиона помнила, что они проводили вместе время в Хогвартсе — в ее голове мелькнули смутные образы коридоров и столов факультета. Малфой поднял голову, потирая костяшку большого пальца. — Наверное, я был к нему ближе всех. — Понятно. Думаешь, он присоединится? Она отметила третий раздел и начала четвертый, заключая первый вопрос в жирную темную рамку, чтобы потом было легче сориентироваться. — Я знаю, что нет. — Это будет расценено как твой провал. — Гермиона посмотрела на него снизу вверх. Они подумают, что Малфою не хватает харизмы или амбиций, чтобы повлиять на нужных людей, особенно если он уже был в хороших отношениях с этим человеком. Это заставит их сомневаться в том, что он способен занимать руководящую должность, что, несомненно, затормозит Задание. Гермиона прервала их молчаливый обмен взглядами и опустила глаза на пергамент, чувствуя себя неловко из-за того, что он смотрел не моргая. — Может быть, он изменился? — Нет. Услышав столь быстрый и однозначный ответ, она опять подняла глаза на Малфоя и возразила со скепсисом в голосе: — Но ты не разговаривал с ним, я… — Блейз верил в классовость, а не в кровь. Он уважал любого, кто был на его социальном уровне, будь то чистокровный, маглорожденный или магл. Он по характеру конформист, а нужно быть экстремистом, чтобы согласиться. К тому же Блейз не будет ввязываться, когда речь идет об игре с непонятными шансами на успех. — Малфой осмотрел стену слева от себя, словно что-то ища. — Он не стал бы вмешиваться сейчас, даже если бы имел соответствующие убеждения. — Деньги? Что-то, к чему они могут стремиться, что могло бы успокоить высший круг. В том, как исказился его рот, не было настоящего веселья, возможно, горечь или злость. Она не видела раньше этой мимики. — Только если он загнан в угол. Гермиона не решилась спросить, что именно он планирует сделать, чтобы Забини там оказался. — Этого будет достаточно? Если… — Никогда не бывает достаточно. — Малфой снова посмотрел на нее и шумно выдохнул. — Хотя любые галлеоны и информация, которую он даст, могут помочь заслужить немного уважения. Это лучше, чем ничего. Верхнему кругу должно быть хорошо известно, что Забини не занимают чью-либо сторону. Это давняя шутка, что они в любой гонке ставят большую часть своих денег на себя, а остальное — на своих врагов. — Хорошо, — кивнула Гермиона, ее руку свело судорогой. — Мы обсудим время встречи, а потом спланируем… — Они хотят получить результаты к концу недели. — Ладно. 31 июля, 23:42 Семейство Уизли и куча друзей из Хогвартса и Министерства общались тесными кругами в небольшом пространстве Норы. Артур рассказывал группе авроров о своем последнем магловском открытии, Молли смеялась вместе с Джинни, пока они суетились на кухне, а Джордж с весьма подозрительным видом следовал за Невиллом, который пытался вместе с Луной протиснуться сквозь толпу. Гермиона стояла около окна в углу, из которого открывался вид на всю комнату, и пыталась расслышать хоть что-нибудь сквозь визг Лаванды и громкий голос подвыпившего Симуса, споривших о выборе музыки. Сливочное пиво стало теплым: оно успело нагреться в ее руке за все то время, что она потягивала его для вида. Гермиона была полна решимости остаться совершенно трезвой. На всякий случай. Сегодня вечером за Малфоя отвечал Личер, и она подозревала, что дела шли не очень хорошо с того самого момента, как аврор появился перед камерой Малфоя несколько часов назад. Ее взгляд устремился к копне рыжих волос слева. Она смотрела на профиль Рона, когда тот внезапно к ней повернулся. Его рука легла ей на плечи — Гермиона догадывалась, что Рон больше не злится, но решила подождать, пока он не заговорит первым, чтобы окончательно в этом убедиться. Рон бросил на нее косой взгляд поверх напитка, и его брови приподнялись, одновременно выражая понимание и раздражение. Однако он улыбнулся, опуская бокал, и его рука сжалась вокруг нее, притягивая ближе. — Мы захватили несколько игр из магазина. — О Боже, — прошептала она. — Ты будешь участвовать. — Я не… — Ты будешь участвовать. Гермиона подпрыгнула, когда другая рука прижалась к ее лопаткам. Это оказался улыбающийся друзьям Гарри. Они с Роном засмеялись, и она протянула руку, чтобы поправить его очки. — Начинаем? — спросил Рон. — Да, — ответил Гарри, а затем взглянул на нее, расширяя глаза и кивая, — да. Гермиона щелкнула языком по нёбу, но не смогла сдержать улыбки. — Ох, ладно. 1 августа, 21:14 Динь…динь…динь… Малфой, должно быть, все еще буравил ее взглядом, как делал с тех самых пор, как она добралась до восьмого уровня и обнаружила его в кандалах и смятении. Динь…динь…динь… Она чувствовала покалывание в центре лба и напряжение в середине спины. Динь…динь…динь… — Работа стала слишком сложной для тебя? Напряжение расползлось по плечам, и Гермиона раздраженно отвела их назад. Хотя его тон был небрежным и насмешливым, но в нем отчетливо проскальзывал гнев, а это всегда приводило ее в ярость. — Ни в коей мере. Меня не было здесь прошлой ночью, потому что у меня есть жизнь помимо работы. — Один вечер за два месяца. Да ты отрываешься на всю катушку, Грейнджер. — В отличие от тебя? — рявкнула она. — Я пять лет провел в тюрьме. Я заключенный, которого завербовали в качестве шпиона, чтобы положить конец Возрождению. А вот ты —другое дело … — Он сдвинулся вперед, слегка наклонив голову. — Скажи мне, Грейнджер, сколько у тебя сейчас кошек? — спросил Малфой проникновенно-шелковистым, но в то же время словно царапающим по металлу голосом. Она посмотрела на его темнеющую фигуру, ее пальцы сжались в кулаки до боли в костяшках. — Моя жизнь поставлена на паузу до тех пор, пока это не закончится, Малфой. Возрождение Пожирателей Смерти, которые хотят убить половину мира и контролировать остальную, важнее, чем полноценная жизнь. На этих словах в сознании Гермионы всплыла тишина ее квартиры, отдающаяся гулом в ушах и тупой, ноющей тяжестью в костях. — Но не так важно, как торт, алкоголь и гриффиндорцы, вспоминающие о славных деньках Поттера? Значит, он был в курсе, что они отмечали день рождения Гарри. Это было ожидаемо. Весь волшебный мир знал, что это день рождения Гарри, и даже если Малфой не помнил дату со школы или не знал от Пожирателей Смерти, пересказывающих пророчество, кто-то подсказал ему. — Я праздновала торжество жизни. Если бы это не было чем-то важным для меня в целом, я бы не взялась за это Задание. Кроме того, авроры вполне способны меня подменить, если мне нужно присутствовать в другом месте. Если бы они не смогли, я была бы здесь. Не сомневайся в моей преданности делу, Малфой. — Я буду подвергать сомнению все, что сочту нужным. И если мне кажется, что твоя преданность делу недостаточна, я обязан удостовериться, поскольку ты мой… как тебя назвал Личер? Да, мой куратор. Я так же чту жизнь, Грейнджер. Свою собственную. — Я знаю это, но могу гарантировать, что не будет ничего, что смогло бы поколебать мою приверженность этому Заданию. — «Я могу гарантировать, что не будет ничего, что бы смогло поколебать мою приверженность этому Заданию», — передразнил Малфой и сделал паузу, наклонившись вперед. Гермиона была уверена, что он почувствовал, как в этот момент поднялись и сдвинулись ее брови. — Ты думаешь, что если произнести что-то вслух, то это сразу станет более правдоподобным, не так ли? В ответ Гермиона закатила глаза к темно-синему небу. Она была немного удивлена, что он не обрадовался возможности остаться в эту ночь без ее надзора, после того как провел с ней столько времени. Однако Личер был не лучшей заменой. У них были разные взгляды на то, как они должны обращаться с Малфоем, с тех пор как он впервые присоединился к Заданию. Малфой до сих пор не особо верил, что она не проклянет его при первой удобной возможности, что уж говорить об авроре, который, кажется, готов был сделать это в любой момент. Судя по его поведению, она догадывалась, что для него это была длинная ночь. Гермиона почти сказала ему, что это другое, что она действительно верит в то, что говорит, но она понимала, как мало это имело значения. Он так же мало верил ее словам, как и она его. В отличие от других пунктов, по этому вопросу они единогласно сходились во мнении: слова могут приобрести вес только после того, как будут доказаны действиями. До сих пор Малфой не сделал ничего, чтобы предать ее доверие, но он еще не сделал достаточно. И она не знала, будет ли достаточно когда-нибудь. Для них обоих. 2 августа, 02:10 Малфой молча снял мантию, сложил пополам и повесил на спинку стула. Гермиона медленно прошла от начала коридора к кухонному уголку, сверяясь с часами, прежде чем снова взглянуть на него. Он выглядел отрешенным. Гермиона опустила голову и стряхнула воображаемые пылинки со своей рубашки, изучая его краем глаза. Это не было гневом, высокомерием или страхом. Похоже, он глубоко задумался. Хотя было и что-то еще. Грусть? Нет. Он также не походил на человека, который что-то замышлял, но… Гермиона отвела взгляд, рассматривая полки, когда Малфой повернулся, и покашляла в кулак, найдя занятие своим рукам. — Ты голоден? Она не знала, сколько времени прошло с тех пор, как он ел в последний раз. Гермиона видела его нетронутый поднос в камере, когда пришла. Сперва она решила, что это из-за вчерашней истории с Личером, но после его ухода из дома предположила, что Малфой мог нервничать из-за встречи, которая ему предстояла сегодня. Ведь нужно было не только увидеться с кем-то, кто когда-то был другом, но и сообщить об отсутствии успеха Возрождению. И каким бы ни было выражение его лица, это было нечто большее, чем его обычное проявление эмоций. Малфой остановился перед ванной, спиной к ней. — Я приготовлю пасту. Дом был забит продуктами, но прошло уже достаточно времени с тех пор, как она проверяла срок их годности. Однако Гермиона помнила, что вносила макароны в список закупок для авроров, и надеялась, что они не забыли о кастрюлях и сковородках. Они должны были быть где-то в шкафах. Малфой издал неопределенный звук, прежде чем зайти в ванную, и дверь со щелчком захлопнулась. Несколько секунд она прислушивалась к шарканью ног и шороху одежды, а потом обернулась к шкафам в поисках необходимых ингредиентов. Гермиона открыла кран, наполняя кастрюлю водой. Она тоже была голодна, потому что ее единственным приемом пищи стало яблоко, съеденное несколько часов назад, но сама мысль о совместном ужине с Малфоем была странной. Конечно, она видела, как он ел за столом в Большом зале и что-то жевал, прогуливаясь по коридорам Хогвартса. Но сидеть рядом и вместе есть — в этом было что-то интимное. В ванной было тихо. Гермиона поставила кастрюлю на плиту, наблюдая, как конфорка вспыхнула красным, а затем решила открыть банку с соусом, чтобы чем-нибудь себя занять. — Как прошла встреча? — крикнула Гермиона, чувствуя, что ее любопытство растет с каждой секундой. — Это уже официальный допрос? Она покрутила крышку банки на столешнице, глядя на прилипший к ней соус. — Тогда в общих чертах. — Ты… ожидаемо. Ожидаемо? Она ожидала многого, так что вряд ли одного этого слова было достаточно в качестве ответа. Забини, должно быть, отказался присоединиться, и Возрождению это не понравилось. Его ответ не раскрывал как минимум дюжину более мелких деталей, о которых она постоянно думала в течение последних дней. Гермиона оглянулась через плечо, когда услышала скрип двери, и встретилась взглядом с Малфоем, прежде чем тот направился к столу. Остальное она вытянет из него в Азкабане, так что ей придется подождать. Малфой все равно ненавидел повторяться, и Гермионе тоже не нравилось, когда ему приходилось повторяться, потому что она чувствовала себя идиоткой, которая не может усвоить информацию с первого раза. Вода слишком долго закипала. К тому моменту, когда паста была готова, а соус замешан, она, должно быть, простояла в тишине уже целый час. А от осознания, что Малфой все это время наблюдал за ней, становилось только хуже. Гермиона была слишком погружена в свои мысли о сегодняшней встрече, чтобы подумать о том, что он мог бы обслужить себя сам. Но осознала это только тогда, когда уже поставила перед ним тарелку и приборы и встретилась с ним взглядом. Его плечи были слегка повернуты к ней, и она на всякий случай поудобнее перехватила палочку, чтобы быть готовой, если он что-то задумал. — Если хочешь пить, стаканы в третьем шкафчике, можешь налить воды из-под крана. Она открыла портфель, достала папку, два листа пергамента и ручку. Отодвинув стул назад настолько, чтобы оставить зазор между ногами и краем стола, она села, балансируя с бумагами на коленях. Гермиона дошла до середины третьего абзаца, прежде чем услышала, как вилка царапнула стол. 3 августа, 14:40 Глаза Гермионы широко распахнулись, когда она одной рукой отбросила одеяло назад, в то время как другая врезалась в стену. Ее ладонь покалывало, она оттолкнулась от кровати и вскочила на ноги, хватая с тумбочки книгу. Сузив глаза, она осмотрела каждую полку своего книжного шкафа, стену с фотографиями их трио, а также с ней и ее родителями — подпись внизу гласила, что Гермиона «Лучшая дочь в мире». Она снова повернулась — еще одна полка была заполнена безделушками из Хогвартса и отпусков; рядом висел в рамке ее аттестат с баллами по ЖАБА. Ее взгляд метнулся к глухой стене, с которой взлетела маленькая черная муха. Бзз, бззз, бзззз, муха полетела в ее сторону, и Гермиона замахнулась книгой. Бз, бз, бззз, доносилось над ухом, пока Гермиона пыталась уснуть. Она уже почти погрузилась в сон, находясь на границе яви и сновидений, плывущих затененными, туманными образами под ее веками, когда новое бззз вернуло ее обратно в реальность. Гермиона снова замахнулась книгой, но, судя по очередному жужжанию, промазала. Ее взгляд метнулся в угол, по стенам, потолку, полу, но источника звука нигде не было видно. Она подождала еще несколько секунд, пока ее веки снова не начали тяжелеть, а затем упала на кровать, подогнув колени. Положив книгу обратно на тумбочку, Гермиона натянула одеяло до ушей и перевернулась на бок. Она медленно выдохнула, отгоняя сонм мрачных мыслей, которые подгадывали подобные моменты, чтобы прокрасться в ее разум. «Вот комната», сказала она себе. «В ней темно, но одна за другой зажигаются свечи». Она рисовала их в своем воображении: пламя, вспыхивающее у стены, другое в метре от нее, еще одно, и так, пока все помещение не озарилось золотым светом. «Посреди комнаты стоит стул, красный, и ты садишься на него. Он кажется мягким, это самое мягкое, что ты когда-либо чувствовала, и ты погружаешься в него, вниз, вниз, а затем мягкость окружает всю тебя, и ты паришь в небе, там нет ничего, кроме тебя, сейчас лето, и его яркое тепло…» Бзз, бзз, бззззеррр, бззз, и снова темно-красный свет, сияющий на ее веках, и ощущение дрейфа… Гермиона схватила подушку рядом с собой и, не открывая глаз, набросила ее себе на голову. 5 августа, 21:56 Гермиона впилась пальцами в изгиб спинки стула, дергая его по полу кухни с сильным царапаньем и лязгом. Она поставила стул у стены, а затем медленно и осторожно, чтобы не нарушить колебания воздуха, встала на сидение и аккуратно подняла пустую папку, затаив дыхание, чтобы не спугнуть муху. Она готова была поклясться, что муха ее преследовала. Она жужжала, пока Гермиона собиралась заснуть, мчалась к ее лицу, когда у нее были заняты руки, издавала постоянное гудение, когда она принимала душ, или ела, или работала над чем-то важным. Разумеется, она последовала за ней сюда. Свести ее с ума стало делом всей жизни для этого насекомого. Она была уверена, что поймала муху, пока не увидела взмывающую точку за секунду до того, как ее папка обрушилась на стену. Гермиона почувствовала небывалый всплеск ярости, и, если бы муха не была уже слишком далеко, она бы размахивала папкой в воздухе, пытаясь выбить жизнь из каждой пылинки вокруг нее. Она посмотрела на насекомое, стиснув зубы, и так осторожно, как только могла, спустилась со стула. Муха издала короткий жужжащий звук, прежде чем снова сесть на стену, и Гермиона бесшумно подкралась ближе, держа папку в занесенной руке. Она сделала быстрый резкий рывок и почти попала по насекомому, которое взлетело над ее плечом с громким бзззз. — Прокля… — она с рычанием развернулась, чтобы последовать за мухой. Гермиона резко остановилась в полупрыжке, когда заметила стоящего перед ванной Малфоя, который сосредоточенно наблюдал за ее действиями. Краска обожгла щеки — увлеченная погоней, она не услышала ни скрипа открывающейся двери, ни даже знакомого визга половиц. Он был одет во все черное, его одежда была идеально выглажена — ни единой морщинки или пушинки. Его короткие волосы были зачесаны назад, и, хотя они не были прилизаны как в юности, каждый волосок был на своем месте. Малфой стоял с прямой осанкой: плечи отведены назад, руки расслабленно убраны в карманы. Он выглядел дорого и опасно. Гермиона пялилась на него, сама того не осознавая, пока его левая бровь вопросительно не выгнулась. — Ты выглядишь… старше. — Старше? — Его глаза — два осколка льда — скользнули вниз по ее лицу, груди и к руке, держащей папку на бедре. — А ты выглядишь как псих. — Там была муха… там муха, — она оглянулась на стену справа от себя, ее глаза сузились, — где-то. Малфой смотрел на нее с недоверием. — Паранойя в какой-то степени работает на безопасность, но когда ты на самом деле видишь вещи, которые… — Там. Она просто… прячется. — Прячется, — сухо повторил он. — Да. — Она кивнула в подтверждение, решив умолчать о своей теории, что эта муха ее преследует и сделала целью своей жизни ее извести. — Возможно, Министерству следует нанять домовых эльфов. Через день этот дом станет безупречно чистым и свободным от мух. Гермиона повернула голову, чтобы посмотреть на него, уже готовая разразиться тирадой по поводу эксплуатации магических существ, когда уловила ее — едва заметную, но безошибочно угадываемую ухмылку: легчайший изгиб рта, чуть более широко открытые и сияющие глаза, наклон головы, который давал понять, что он чего-то ждет. — Ты сказал это нарочно, чтобы разозлить меня. — Это прозвучало чуть более обвиняюще, чем она рассчитывала. Он поднял бровь. — Какой в этом смысл? Ты и так много болтаешь. Гермиона фыркнула. — С твоей точки зрения любой разговор — это слишком много болтовни. Но… — Значит, ты делаешь это намеренно, чтобы досадить мне? — Конечно. Только этим и живу. — Я подозревал!