Десять
9 ноября 2022 г., 11:10
6 августа, 15:12
Вспышка света. Скрутившийся в узел желудок первым дал знать, что что-то не так, прежде чем Гермиона присмотрелась повнимательнее и ее накрыло осознание происходящего.
Она взглянула на прикроватные часы, затем свои часы, повернулась к двери, а потом обратно. Она мысленно поставила галочки у каждого пункта, чтобы убедиться, что она не оставила в Риме никаких следов: ни отпечатков на пыли, ни аромата духов, ни волос.
Семнадцать.
7 августа, 21:24
— Семнадцать минут. Как минимум. — Гермиона покачала головой, глядя на туман, который изгибался в пространстве между ними. — Я не знаю точно, когда зажглась свеча — а это произошло в ту же секунду, когда кто-то пересек барьер вокруг дома, но они пробыли там по меньшей мере семнадцать минут. Думаю, что они хорошенько осмотрелись.
— Ты уверена, что это был человек?
— Барьер реагирует только на людей или магию, так что его могут активировать только анимаги в форме животных. Или Патронус, конечно.
— Я ничего им не говорил. Они намекали, но никогда не спрашивали напрямую.
Гермиона покачала головой и пожала плечами.
— Тебе и не надо. Мы сфальсифицировали старые статьи и записали дом на Нарциссу Блэк. Они…
— Где моя мать? — Вопрос был задан резко и поспешно, и что-то еще в его голосе подсказало Гермионе, что, если ответ будет неправильным, он может выпрыгнуть из лодки, чтобы самому отправиться на ее поиски.
Сделал ли Малфой что-то, что поставило под угрозу жизнь его матери, или он просто не доверял Возрождению и считал, что они могут навредить ей из-за того, как она изменила ход войны?
— Э-э... в безопасном месте. И строго между нами, Нарцисса может разглашать свое местоположение, но, насколько я знаю, она сознательно этого не делает. Мы освободили Малфой Мэнор, но она все еще предпочитает жить в доме, предоставленном ей Министерством. Ей ничего не угрожает.
Вряд ли он купился на это, хотя сказанное было правдой. Его лицо было покрыто мраком ночи, а поза, как и почти всегда, оставалась неподвижной, но сейчас добавилось что-то еще. Напряжение между ними было ощутимым — оно могло вспыхнуть, а затем взорваться. И уже немного зная Малфоя, Гермиона понимала, что он принял ее ответ только потому, что у него не было выбора.
— Возрождение провело свое расследование. Рим выглядит достаточно обжитым, чтобы сделать вывод о его обитаемости, и думаю, мы должны ожидать их появления снова, даже если они не упомянут об этом сегодня вечером.
Динь, динь, динь…
— Где был в это время я?
— Покупал одежду. В волшебном мире нет никого, кто мог бы это подтвердить, но я полагаю, они достаточно доверяют тебе на данный момент и не станут проверять. Тем более, ты сказал, что они сконцентрированы на предстоящей неизвестной миссии. Однако на всякий случай я принесла в Рим новые вещи. Ты наденешь их сегодня вечером.
Динь, динь, дииинь…
— Их выбирала ты? — Малфой спросил так, как будто уже знал ответ, и тот ему не нравился.
— Да, — сказала она, сверля его взглядом.
— Это ведь не что-то, сделанное матерью Уизли?
— Как ты догадался? На них огромная буква «М» спереди, а сзади вышито слово «кретин». Но не волнуйся, вся одежда черного цвета, чтобы всегда соответствовать твоему настроению. На самом деле, жду не дождусь, когда ты примеришь обновки.
— Держу пари. Я приложу все усилия, чтобы мой интеллект не деградировал под стать убогой одежде, а то еще начнешь влюбляться в меня.
Глаза Гермионы сузились.
— Это было оскорблением Рона?
— Это было так очевидно? — протянул Малфой.
— Я когда-то… испытывала… более чем дружеские чувства к Рону из-за его характера, и поэтому ты решительно можешь не беспокоиться о том, что я начну когда-либо испытывать к тебе такие же… хоть что-то похожее на это. Одежда и размер хранилища в Гринготтс не определяют человека, а Уиз...
— По одежке встречают. — Он казался раздраженным, и Гермиона задалась вопросом, какая именно фраза его задела. — Если я…
— Это не так. Это…
— Если бы я вошел в это здание одетым…
Гермиона фыркнула.
— Некоторые люди так нелепо...
—...как нищий и хотел бы...
— До недавнего времени ты всегда был одет в тюремный комбинезон. Это…
— Я был заключенным, я был одет как заключенный.
— И это все, чем ты был? Это то, кто ты такой?
…Динь…дидинь…динь, динь…динь…
Гермиона подняла подбородок и снова посмотрела на туман.
8 августа, 10:00
Она поерзала на стуле, вытаскивая из кармана юбки маленькую плоскую коробочку. Гермиона специально купила эту юбку из-за ее кармана, несмотря на то, что та была слишком обтягивающей.
Она подтолкнула коробочку к собеседникам и сдернула крышку, демонстрируя сережку внутри.
— Портключ ведет в мой офис. Я ношу его с тех пор, как Возрождение привело нас к Линчу.
— Это я его сделал, — добавил Гарри.
Кингсли кивнул.
— Ты не сможешь взять с собой какие-либо личные вещи. Даже средства для душа. Любой намек на чужое присутствие может его подставить.
— Особенно женские вещи, — подчеркнул Прюит.
— Я знаю.
— Нужно составить расписание. Пока ты будешь спать, за Беллсом и Римом будет приглядывать кто-то из авроров. Прежде чем они уйдут, ты можешь вернуться в свою квартиру за необходимыми вещами, а затем отправиться на дежурство.
— Переодевшись, ты можешь делать покупки в ближайшей магловской деревне, но все другие места, магловские или волшебные, будут запрещены, — Гарри посмотрел на нее извиняющимся взглядом.
— Один из нас может приобрести все, что нужно.
— А как насчет моей работы? У меня есть дела…
— Они будут переданы. Ты не можешь, находясь в отпуске, допрашивать бывших заключенных.
— Я это понимаю, но речь идет о законодательных предложениях. Через месяц у меня назначена встреча с Визенгамотом, чтобы представить отчет об изменениях в законе о домовых эльфах, и…
Гарри и Кингсли покачали головами.
— Ты можешь работать над чем угодно, если это не требует вовлечения других сотрудников отдела, а также расследований или совещаний. Поэтому, если у тебя нет уже собранных материалов для законодательного предложения, которое тебе еще предстоит оформить, Задание будет твоим единственным делом.
— Возможно, это к лучшему, Гермиона, — твердо сказал Гарри, ни капли не тушуясь под ее горящим взглядом, — оно занимает большую часть твоего времени…
— Так и должно быть, — пробормотал Личер.
— И лучше, если ты не будешь распыляться. Если только ты не хочешь просто вернуться к своей обычной деятельности, а я возьму операцию на себя…
— Нет.
Гарри пытался убедить ее отказаться от Задания из-за того, что ей придется остаться в Риме на постоянной основе. Еще несколько месяцев назад он думал, что она прекрасно подходит для этой работы, но, как только от нее потребовалось погрузиться в операцию, он тут же захотел ее устранить. Не то чтобы Гермиона рвалась жить в постоянном напряжении, ожидая, что в любую секунду что-то может пойти не так, но она никогда не оставляла работу незавершенной.
Гермиона могла справиться с этим. Она напомнила себе, что Гарри не хотел ее дальнейшего участия, чтобы защитить, а не потому, что она была недостаточно готова, хотя в глубине души подозревала, что имели место обе причины.
— Хорошо. Я отложу другую работу.
— Это если придется. — Гарри изучающе посмотрел на лежащий перед ним отчет. — Они приходили уже три раза, так что, возможно, они просто хотят застать там М… Беллса или что-то в этом роде. Если визиты не участятся и если у них не возникнут подозрения, то все в порядке. Если он переедет и они перестанут приходить, то мы вернемся к той схеме, которая есть сейчас.
Гермиона надеялась, что так и будет. Она бы предпочла жить с дюжиной Пепперов, чем с одним Малфоем.
9 августа, 21:21
Камера Малфоя представляла собой холодную каменную коробку с потемневшими от сырости углами: вода просачивалась сквозь окружающую этот уровень землю. Здесь не было окон, за исключением того, что в двери.
У дальней стены одиноко горел факел, защищенный от прикосновения невидимым щитом, который автоматически гас в десять часов вечера и зажигался в шесть утра. Почти каждый раз, когда она возвращала Малфоя в Азкабан, он проводил в темноте не менее получаса.
В дальнем правом углу находился покрытый пятнами унитаз, который выглядел грязным, хотя и очищался волшебным образом. Рядом с ним была раковина с подтекающим краном и отсутствующим мылом. У левой стены стояла кровать, настолько короткая, что, скорее всего, его ноги свисали. На ней покоились подушка толщиной с ее безымянный палец и рваное белое одеяло не толще её летней мантии. Еще там лежала книга, которую она сунула ему в руки на прошлой неделе, прежде чем закрыть дверь камеры, пробормотав, что ему следует ее закончить, раз уж начал читать в Риме.
Малфой стоял в центре комнаты в своем тюремном комбинезоне с большим белым номером 0501-00621 на лопатках. Он смотрел на стену с унитазом и раковиной, за чем-то наблюдая. Гермионе, рассматривающей его в окошко, пришлось повернуться и наклониться, пока она не увидела жука, ползущего по стене.
Малфой повернул голову на дюйм в сторону двери, как только она вставила ключ — металл заскрежетал по металлу — без сомнения, краем глаза продолжая наблюдать за насекомым. Обычно камеры были укреплены защитными заклинаниями, чарами и замком, но на этом уровне Гермиона не могла пользоваться магией, чтобы продолжать беспрепятственно забирать Малфоя из Азкабана, поэтому оставался только замок. Она думала, что он может попробовать сбежать — их лодка всегда была на приколе внутри пещеры, — но он не пытался. Или, по крайней мере, ему это так и не удалось, и он не оставил следов попытки.
Гермиона открыла дверь, как обычно, упираясь каблуками и напрягая руку. Судя по движению, Малфой при ее появлении попытался засунуть руки в карманы, но на его комбинезоне их не было.
— Я припозднилась, я знаю.
Он повернул к ней голову, приоткрыв рот и собираясь что-то сказать, но замер. Гермиона переступила с одной ноги на другую, поджав губы и чувствуя, как жар опалил кончики ее ушей. Она была в повседневной одежде, а не в своем обычном деловом костюме; колени и рубашка были испачканы слипшейся пылью и размазанной грязью. Ее лицо блестело от пота, а волосы от влажности совершенно растрепались, несмотря на то, что она туго затянула их в хвост.
Его взгляд задержался на пучках тонких завитков, торчащих вокруг ее висков, а затем скользнул по лицу и шее.
— Ты застряла в камине, Грейнджер?
— Я…
— Сражалась за последний экземпляр книги в магазине?
— Я…
— Ползла на край земли только для того, чтобы понять, что «Простоблеск» везде закончился?
— Вообще-то…
— Пришлось спасать котенка из огня, а теперь ты не представляешь, как найти его в джунглях твоих волос?
— Закончил?
Он наклонил голову, его губы дернулись.
— Не совсем.
— На самом деле я тот магл, который под твоим Империусом вычистил весь дом.
— Понятно. — В его голосе настолько отчетливо слышалось веселье, как если бы он расплылся в улыбке, от попыток удержать которую дергались его губы.
Ее выжидательный взгляд превратился в полный ярости, когда он направился к ней.
— Разве тебя не учили хоть какому-то подобию манер? Спасибо было бы…
— Это не мое жилище. — Он взял мантию, которую она протягивала, и сразу же потянулся за другой, висящей у нее на руке, отдавая первую обратно. — Это твое.
— Не мое, — не сразу сообразила Гермиона. Она сделала три шага назад, когда он вышел из камеры. — И я все еще могла бы попросить тебя прибраться в нем.
Все веселье вмиг слетело с Малфоя.
— Поскольку это не имеет прямого отношения к Заданию, то нет, ты не могла бы.
— Это напрямую связано с Заданием, — возразила она, отступая назад, прежде чем Малфой начал движение по коридору. — Они особо упомянули на последнем собрании, что ты живешь в грязи, и ты сказал им, что собираешься заставить магла вычистить дом, когда у тебя появится настроение выдержать его вонь, потому что сам ты не опустишься до уборки.
Ей показалось, что Малфой споткнулся, впрочем, это длилось не дольше секунды.
— Ты та, кто просматривает мои воспоминания.
— Что?!
— «Выдержать его вонь». Я не говорил тебе такого во время допроса.
Гермиона замерла позади него, когда он остановился перед стеной, ее взгляд стал задумчивым.
— Нет. Ты сказал мне, что пообещал заняться этим вопросом, когда у тебя будет настроение. Я предположила, что ты просто забыл точную формулировку, но, видимо, нет.
Она быстро постучала палочкой по камню, чувствуя, как Малфой нависает над ее плечом.
— Ты сделал это нарочно? Чтобы посмотреть, упомяну ли я несколько мелких несоответствий из твоего рассказа, и тогда ты узнаешь, кто проверяет твои воспоминания?
Он прошел мимо нее, как только стена открылась — холодная ткань комбинезона скользнула по ее потной руке. Гермиона запихнула портфель под мышку и сняла фонарь с крюка на стене, попутно выдергивая спички из кармана. Ее туфли с шумом цокали по темному туннелю. Следуя за Малфоем, она чиркала спичкой до тех пор, пока та не занялась. Подняв глаза, Гермиона обнаружила, что спина Малфоя оказалась дальше, чем она ожидала, и прибавила шаг.
— Тебя это беспокоит? Что это я их просматриваю?
Он всегда ходил быстро, но теперь ей приходилось почти бежать трусцой, чтобы не отставать.
— Мне не нравится, что кто-то их просматривает.
— Это просто моменты времени, в которых ты присутствуешь. Они показаны даже не с твоей точки зрения.
Гермиона сделала резкий полуоборот, отводя фонарь назад с тяжелым лязгом, и вскинула палочку — сердце забилось где-то в горле. Однако позади нее не было никого и ничего, и ее взгляд переместился от большого мокрого пятна на земле к собирающемуся водяному шару на куполообразном своде.
— Если бы кто-то постоянно следил за тобой и ты бы узнала об этом, ты бы не возражала?
Гермиона снова пошла вперед, чувствуя себя крайне неловко. В течение дня, каждый день, она ощущала то покалывание на коже, то взгляд на затылке. Хуже всего было ночью, когда сгустившаяся темнота мешала разглядеть наблюдающее и выжидающее лицо по ту сторону окна. Иногда она была настолько убеждена, что снаружи кто-то есть, что ее сердце грозило пробить грудную клетку.
— Я не слежу за тобой, — ответила она максимально тихо, однако ее слова все равно эхом отразились от стен.
Она следила за Малфоем. Иногда она просматривала воспоминания дважды, просто чтобы понаблюдать за ним.
Он остановился в конце туннеля, и Гермиона подошла достаточно близко, высвечивая фонарем его ноги. Ей нравилась определенность, нравилось знать, где он, пока она концентрировалась на темноте и пыталась перестать себя накручивать при виде каждой тени, рисуя сотни ужасных картин в своем воображении.
— Ты всегда училась больше, чем нужно, Грейнджер.
Она не знала, что на это ответить, и поэтому просто обошла его, чтобы постучать палочкой по стене. Ноги в носках проскрипели по полу, когда Малфой сделал шаг в сторону, вынуждая ее задаваться вопросом, почувствовал ли он запах ее пота, который она отчетливо ощущала сама.
Гермиона нырнула в образовавшуюся дыру в стене, сделала шаг вперед, а затем вправо — он появился через секунду. Его шаги замерли, когда Малфой наткнулся на острый камень, но в целом он преодолел этот отрезок так же легко, как и в самый первый раз.
— Тебя больше беспокоит, что это я, чем если бы это был кто-то из авроров? — У Гермионы не было других причин интересоваться этим, кроме как из любопытства, поэтому она даже не сильно надеялась, что он ответит.
— Нет.
Может быть, это беспокоило его меньше или в той же степени, но она решила не уточнять. В любом случае, она будет просматривать его воспоминания и дальше, нравится ему это или нет, и, наверное, он тоже это понимал.
Она поставила фонарь на берег и потянулась вперед, чтобы закинуть портфель в лодку. Ее руки, уставшие от уборки, значительно напряглись, когда Гермиона попыталась столкнуть борт в воду. На секунду раздался шорох камней — днище двинулось с места, а затем дело снова застопорилось. Внезапно за спиной что-то хрустнуло, и у нее мгновенно перехватило дыхание.
Ладони Малфоя легли на борт рядом с ее, и она отшатнулась, автоматически опуская правую руку к бедру. Он бросил на нее взгляд — серая искра в лунном свете. Гермиона прочистила горло.
— Меня испугали твои нечеловечески длинные пальцы, — соврала она. Пальцы Малфоя действительно были длинными, даже длиннее, чем у Рона, но вполне человеческие и не способные напугать.
Это была внезапная близость. Он сделал то, чего никогда раньше не делал и чего она не ожидала, что он когда-либо сделает. Наклонившись, чтобы отвязать веревку от колышка, Гермиона удивилась, почему просто не сказала ему об этом. Ему не нужно было помогать выталкивать лодку — на самом деле она была уверена, что ему доставляло удовольствие наблюдать за ее пыхтением и одновременными попытками удержать его в поле зрения. Может быть, это был способ Малфоя сказать спасибо за то, что она потратила несколько часов на уборку Рима. Он определенно был из той категории людей, которым не нравилось, когда они оставались кому-то должны.
— Никто никогда не жаловался, — пробормотал он и толкнул лодку вперед. Та, громко прошуршав днищем по камням, наконец оказалась в море.
— Значит, я восполню этот пробел, — пожала плечами Гермиона, отряхивая руки и беря фонарь.
Она подошла ближе, но прежде, чем забросить веревку и свою мантию в лодку, наткнулась взглядом на его приподнятую бровь.
— Спасибо, — произнесла она, многозначительно глядя на него. Вторая бровь присоединилась к первой, и Гермиона фыркнула. — Просто залезай уже, Малфой.
11 августа, 23:53
Дверь распахнулась от рывка и с шумом врезалась в стену, а затем чьи-то ноги сделали два шага в сторону кухни.
— Тебе нужно уйти, Грейнджер! — практически с порога выпалил он.
У Гермионы возникло неприятное чувство, словно она одна шла по темноте, но в этой темноте был кто-то еще. Когда она повернула за угол, у нее отвисла челюсть, а ноги споткнулись вместе с сердцебиением. Лицо Малфоя было перепачкано кровью, а на одежде выделялись большие мокрые пятна, которые, как она знала, оказались бы красными, если бы она могла увидеть их цвет. Он сжимал в кулаке палочку, также забрызганную кровью.
— Быстро!
— Но…
— Они на подходе.
Ее отмершее сердце заколотилось о ребра, разгоняя кровь и заставляя пульсировать все тело.
— Это тв… — она выхватила коробочку с портключом из кармана, чуть не уронив свой портфель и скомканные карты, которые держала под мышкой, и впилась ногтями в крышку.
— Я сказал, блять, иди! — закричал он, и Гермиона исчезла в тот момент, когда его голова резко повернулась к окну.
12 августа, 07:47
Гермиона бросила взгляд на карту Рима и, обнаружив, что там пусто, вскочила на ноги. Она прошла вдоль трех карт, прежде чем локализовала синюю точку в России, а затем сделала еще шаг, чтобы выяснить, что точка находилась в штаб-квартире Возрождения.
Она отбросила с лица выбившиеся завитки — всем ее телом завладело напряжение, не позволявшее снова присесть. Она семь раз прошлась туда-сюда по своему домашнему кабинету, прежде чем отметила его перемещение в своих заметках. 7:48 - (8ч) – Рим-Россия. Восемь часов. Восемь часов. Казалось, прошел целый день с тех пор, как она покинула Рим.
Она знала, что Малфой носил портключ. Если бы Возрождение пришло убить его, он бы отправился с ней или использовал в какой-то момент собственный. Следовательно, он надеялся, что ситуацию можно спасти. Или это было нечто совершенно иное. Может быть, кто-то нашел его, они последовали за ним и он был вынужден их убить. Затем потратил последние восемь часов, чтобы замести следы или попытаться придумать причину для высшего круга. Или миссия провалилась, но зачем ему тогда приводить их в Рим?
Гермиона остановилась перед картой, снова сверяясь с ней. Если вся кровь на нем была его собственной, Малфой должен был уже вылечиться к этому моменту или умереть: только серьезные раны могли вызвать столь сильную кровопотерю. Она представляла, как он часами лежал на полу, привязанный к чему-то и ожидающий ее возвращения, а она этого так и не сделала. Эта мысль на протяжении нескольких часов доводила ее до безумия, и Гермиона едва сдерживала себя, чтобы не рискнуть и не аппарировать обратно.
Она проигрывала каждый сценарий снова и снова. Могло ли вообще сердце так бешено колотиться в течение долгого времени, не причиняя вреда здоровью? Гермиона чувствовала, что должна что-то сделать, но боролась с осознанием того, что не может. Его жизнь была ее ответственностью, а она просто стояла здесь.
Но наконец точка переместилась. Чтобы там ни происходило, Малфой, по крайней мере, был жив.
14:38
Гермиона перешагнула через упавшую ветку и встала на острый камень, который царапнул резину ее подошвы. В лесу щебетали птицы, иногда что-то шуршало в листве или шебуршало по коре, заставляя ее каждый раз кружиться вокруг своей оси с поднятой палочкой. Она сомневалась, что в лесу кто-то был, но не могла быть абсолютно уверена, поэтому ее паранойя усиливалась по мере приближения к Риму.
Точка исчезла из России несколько часов назад. Гермиона просмотрела каждую карту в бесплодных поисках, чувствуя, как нарастающая паника стальным обручем сжимает грудь, прежде чем догадалась, что заклинание слежения просто рассеялось. Она ходила между картами и блокнотом на столе и раздумывала, не связаться ли с аврорами, но вряд ли они вообще могли хоть что-то сделать. И только когда час назад вспыхнула свеча, известив ее, что в Риме кто-то есть, Гермиона приняла решение. Если выяснится, что дом заполонили члены Возрождения и Малфой в опасности, то она приведет подмогу.
Гермиона нырнула под переплетенные ветки, стараясь не задеть листву. Ее лодыжка запнулась за корень, но она успела смягчить падение, прежде чем разбить обо что-нибудь лицо. Ее сердце колотилось где-то в горле, и она сухо сглотнула, прикрывая на мгновение веки. Воспоминания мелькали прерывистыми вспышками: Гарри, Рон и она сама бегут среди деревьев, тяжесть крестража, ее толкают на землю на колени, Гарри обмяк в руках Хагрида — вот почему она больше не ходит в лес, вот почему иногда дрожит при обрезке деревьев.
Гермиона распахнула глаза, почему-то уверенная, что почувствует, как Гарри или Рон схватят ее за руку, чтобы поднять на ноги, или она возьмет одну из их ладоней, чтобы облегчить страх, высеченный на их лицах. Она выпрямилась, учащенно дыша, и вытерла грязные ладони о брюки. Она обернулась назад, сжимая дрожащей рукой палочку и почти ожидая увидеть хищную ухмылку егеря. Но за спиной никого не было.
Гермиона еще раз осмотрелась вокруг, а затем, чтобы удостовериться, просканировала верхушки деревьев. Она продолжила двигаться к Риму, обходя корни и кусты, идя так быстро, как только могла, но не издавая при этом ни звука. Гермиона обогнула большой толстый ствол и заметила мерцание воды между ветками. Значит, она была у пруда, а дом располагался сразу за ним.
Она крепче сжала палочку, пробираясь между двумя деревьями так, чтобы Рим попал в поле зрения, но при этом никто не мог ее заметить. Внезапно внимание Гермионы привлек отблеск белого на фоне зеленой разросшейся травы: у кромки воды на другом берегу пруда сидел Малфой.
На мгновение ее окатила волна облегчения: тугой узел в животе исчез, плечи расслабились, а напряжение последних четырнадцати часов сползло с ее костей. Занятая позиция позволяла рассмотреть его достаточно хорошо. Он был чист, на его коже не было ни намека на кровь, и то, как Малфой сидел, не предполагало, что он мертв.
Он был таким бледным, что почти светился. Узников Азкабана не подпускали даже к окну, и он, наверное, впервые за пять лет оказался на солнце. Если бы ночь не прошла так ужасно, Гермиона могла бы задержаться среди деревьев еще на какое-то время и позволить ему погреться в его лучах.
Вместо этого напряжение вернулось, и она осмотрела территорию вокруг пруда и дома в поисках любых признаков чужого присутствия. Вряд ли Малфой сидел бы так расслабленно, будь здесь кто-то еще, но всегда оставалось место сомнению.
Гермиона отступила на несколько шагов и нашла подходящий камень: он был не настолько велик, чтобы произвести много шума, но все же более заметен, чем галька. Она подняла его, повертела в кулаке и дошла до просвета между деревьями — ветви были достаточно высоко, чтобы ее снаряд достиг цели, не застряв в листьях.
Камень пролетел дальше, чем она рассчитывала, и ей показалось, что взгляд Малфоя засек его еще до того, как он коснулся воды, хотя с такого расстояния нельзя было сказать наверняка. Благодаря старым навыкам ловца или просто из-за привычки постоянно наблюдать за всем вокруг Малфой вскочил на ноги в ту же секунду, как импровизированный снаряд плюхнулся в воду, и его взгляд остановился рядом с тем местом, где пряталась Гермиона.
Она снова осмотрела местность, а затем медленно вышла из укрытия, встречаясь с ним глазами. Они молча изучали друг друга в течение трех ударов сердца, пока Гермиона не кивнула подбородком в сторону дома, вопросительно поднимая брови.
Его левый глаз сощурился на солнце, ветер подхватил пряди волос и сдул их набок.
— Не…
Гермиона быстро покачала головой и замахала рукой на случай, если он не понял, что она качает головой. Она указала на дом и снова кивнула. Последние двадцать минут она пробиралась через лес не для того, чтобы он выдал ее местонахождение. Даже если Малфой думал, что дом пуст, не факт, что так оно и есть: теперь Возрождение было в курсе, где он живет.
Малфой простоял неподвижно еще несколько секунд и, когда Гермиона начала раздраженно задаваться вопросом, действительно ли он сегодня так медленно соображал или просто прикидывался, развернулся к Риму. В этот момент она увидела две вещи: как ослепительно сияют на солнце его белые волосы и еще синяк в углу челюсти.
Он провел в доме пять минут, или пять часов, или пять дней. Она была слишком занята осмотром леса позади нее, чтобы заметить, когда Малфой появился снова, выискивая ее взглядом около пруда.
— Все чисто, — разнесся по воде его низкий и хриплый голос.
Гермиона снова вышла из-за деревьев, крепко сжимая палочку.
— Что произошло?
Малфой облизнул губы, сверкнув языком, и посмотрел на воду, переливающуюся зеленым, голубым и золотым.
— Некоторые новобранцы вели себя безрассудно. Я пересекся с ними во время снабжения командиров, когда они дрались с группой маглорожденных. Очевидно, они сказали им, что являются частью нового движения Пожирателей Смерти, а затем принялись пытать и убивать. Одна девушка была еще жива. Ее привели сюда.
— Почему сюда?
— А куда еще?!
Гермиона обогнула деревья и начала обходить пруд — ее взгляд ловил каждую птицу и каждую раскачивающуюся ветку.
— Это не…
— Больше некуда было идти. Двое из них уже побывали здесь, и я знал, что они придут даже без моего согласия. Я мог бы связать их и оставить Министерству, но это не совсем та лояльность, которая от меня требуется, не так ли?
Он был прав. С его прошлым высший круг счел бы это признаком того, что Малфой не изменился.
— Почему не Россия?
— Они накосячили и не хотели, чтобы об этом прознали командиры.
Гермиона кивнула, обходя участок с желтыми цветами и стараясь не ступить при этом в воду.
— Почему они взяли девушку?
Малфой молчал, и, когда она подняла взгляд, он смотрел на нее так, словно показал ей что-то кошмарное, а она подумала, что это розыгрыш. Волнение в груди сменилось пониманием, а ее желудок скрутился от накатившей тошноты. Гермиона молчала, и что-то в ее взгляде заставило его челюсти сжаться, прежде чем Малфой отвел глаза.
— Я ничего не сделал, — огрызнулся он, как будто она уже обвинила его в содеянном. — Я не насилую женщин, несмотря на то, что ты…
— Я не говорила, что ты это сделал.
Он снова посмотрел на нее жестким и полным ярости взглядом.
— Тебе и не нужно было. Ты…
— Я думала об этой бедной женщине, а не…. — закричала Гермиона, чувствуя, как слезы жгут глаза, пока перед ними мелькают картинки произошедшего.
— Она была мертва до того, как кто-либо прикоснулся к ней. — Малфой смотрел на нее так, будто ждал нападения — каждая линия его тела была готова защищаться.
Гермиона чувствовала лишь небольшое облегчение от осознания того, что девушка не страдала перед смертью еще сильнее, что ее не передавали по кругу, сломленную и молящую о помощи, пока Гермиона сидела в своем кабинете и смотрела, как точка не перемещается по карте.
Гермиона захлебнулась вздохом и отвернулась от пристального взгляда Малфоя. Она склонилась к цветам перед ней и начала перебирать их пальцами, словно это была единственная причина, по которой она остановилась. Она пыталась выровнять дыхание, проглотить комок в горле, прогнать чувство вины и беспомощность, из-за которой подкашивались ноги.
Я могла бы спасти ее, я могла бы спасти ее, я могла бы спасти ее.
Гермиона издала нечленораздельный звук, который должен был быть словом — ей казалось, что она задыхается.
— Что дальше? — вырвалось у нее, и она опустила руку, чтобы удержаться и не потереть зудящую кожу лба.
— Они похоронили ее рядом с домом, все вычистили и придумали план, — произнес он менее резким тоном, — я выразил согласие с ним, пока мы не достигли России. Там я доложил о произошедшем командирам, а также высказал беспокойство по поводу нехватки у новобранцев лояльности и ума. Подчеркнул, что они выдают Возрождение подобными действиями раньше времени и что я чувствую себя обязанным сообщить им об этом.
«Вот и все», — сказала она себе, чувствуя, как выравнивается дыхание. Об остальном она могла подумать позже, когда ее ничто не будет отвлекать. А прямо сейчас были другие задачи.
— Как они отреагировали?
Гермиона обошла угол пруда и направилась к Малфою. Его руки расслабленно висели по бокам, глаза были устремлены на воду, он молчал. Она пристально всматривалась в детали его фигуры, одежды, изгиба челюсти и кончика носа, чтобы изгнать образы, застрявшие в ее сознании.
— Так и?..
— Это укрепило их доверие ко мне, и меня наградили.
Хорошо. Это был хороший, значимый прогресс, потому что чем дальше он продвинется в иерархии, тем больше у них будет шансов сломить Возрождение, когда они будут готовы это сделать. В этом и был весь смысл. Это была та причина, по которой сегодня ночью Гермиона осталась в своем кабинете, а не прорывалась с палочкой наперевес в Рим — чтобы вскоре они больше никому не могли причинить вреда. Срыв Задания уничтожил бы их единственный шанс покончить с Возрождением раньше, чем это обернется новой войной.
Она все сделала правильно. Она все сделала правильно.
— Чем? — Пауза. — Чем они тебя наградили?
Его руки переместились в карманы, и губы на мгновение сжались.
— Ужином.
— С кем?
— Я не знаю.
Она скрестила руки, следя за его взглядом, блуждающим вдоль пруда. На мелководье сидела лягушка, смотря на них со дна и надувая грудь.
— Почему из тебя приходится вытягивать информацию по крупицам?
— Я устал, Грейнджер. — Малфой и говорил именно так: его голос был хриплым и низким, как будто он с трудом выдавливал из себя звуки.
Она кивнула.
— Есть кое-что еще. — Он делал слишком много пауз, как будто что-то утаивал. Он не горел желанием делиться сведениями, даже когда знал, что ему все равно придется, но на этот раз фраза прозвучала по-особенному прохладно.
Его лицо напряглось — сжатые челюсти, сжатые губы, поднятые брови. Плечи расправились.
— Они дали мне шлюху, и поскольку я не хотел трахать ее, но нельзя было вызвать подозрения, то я позволил ей сосать м…
— Ладно.
— Она…
— Ладно, — повторила Гермиона, ее щеки пылали.
— Я могу отдать воспоминание для проверки, если…
— Во сколько ужин? — перебила она, надеясь, что Малфой примет ее румянец за проявление гнева, когда его взгляд скользнул по ее лицу.
Она не хотела, чтобы эти мысленные образы заменили предыдущие, даже если их было не так трудно проглотить, как... Господи. Ее глаза расширились, а жар на лице усилился. Гораздо проще было никогда не думать о Малфое и о чем-либо сексуальном в общем контексте, и ей пришлось заставить свой разум сойти с этой тропы, ведь обычно ему тяжело было остановиться в середине пути самостоятельно.
Гермиона искренне, искренне надеялась, что он не отдаст ей это воспоминание в качестве мести за то, что она заставила его рассказать ей. Если бы она знала, что речь идет о чем-то подобном, то позволила бы Малфою держать информацию при себе.
— Ты уверена, что не хочешь подробностей? Я был слишком отвлечен, чтобы делать заметки, но…
— Малфой, я не хочу слышать о тебе и… сексе любого рода с кем-либо или о чем-либо, связанном с твоей сексуальной жизнью, если только это… если не случилось что-то ужасное, имеющее прямое отношение к Заданию. Или… кто-то пытался тебя изнасиловать или что-то в этом роде. Это тоже было бы очень ужасно и подпадало бы под… вышеупомянутую категорию. То есть ужасные вещи. Но только если это ужасные вещи, хорошо? Не… приятно-ужасные вещи, а действительно ужасные.
Она ожидала, что он все еще будет в гневе, когда оторвала глаза от воды, но вместо этого оба уголка рта были немного приподняты, а на переносице появилась морщинка из-за того, как он свел вместе брови. Это были проявления любопытства и замешательства — странное и новое выражение лица, и Гермиона фыркнула при виде его мимики.
— Приятно-ужасные вещи? — медленно переспросил он.
Гермиона переступила с ноги на ногу, камешек скатился из-под ее правой ступни в воду, когда она повернулась к нему спиной.
— Я… Несколько лет назад один парень сказал мне, что ему нравятся в сексе ужасные, приятные вещи, а затем перечислил некоторые из них… У него был список. Длинный… длинный список. — Она и Симус до сих пор предпочитали делать вид, что этого разговора не было.
Гермиона развернулась и подняла глаза, совершенно пораженная смехом Малфоя, который разорвал тишину леса. Она смотрела, как изменилось его лицо: глаза были прищурены, вокруг рта появились морщинки. Она чувствовала, как звук касается ее кожи и заполняет барабанные перепонки. Она ни разу не видела и не слышала его искренний смех.
Он был человеком. Иногда — часто — Гермиона забывала об этом. Малфой был для нее как ходячее воспоминание. Были неизменные вещи, а что-то она пересматривала снова, снова и снова. Она всегда ассоциировала его с событиями, поэтому не воспринимала как живого человека, который менялся, чувствовал, отвечал и являлся кем-то, что и у него были характер, личность, душа, о которых она не имела никакого представления.
— Это был Уизли? — спросил он, и улыбка медленно погасла. — Впрочем, наверное, я не хочу знать.
— Это был не Рон. И не Гарри. И я не скажу кто.
— Значит, я его знаю?
Гермиона пожала плечами, глядя, как засияли его глаза.
— Только по имени.
Малфой издал тихое хмыканье, оглядываясь на воду, и она решила, что они еще немного побудут на солнце.
19:03
Гермиона проверила блокнот, чтобы убедиться, что ничего не изменилось и что в Риме не было гостей. Страница оказалась пуста, и она захлопнула блокнот движением запястья, запихивая его в карман. Она повернулась и посмотрела на заднюю дверь дома, потянувшись к ручке.
В кухне было пусто, мерцали только блики свечей — танцующие свет и тень.
Ее сердцебиение участилось, и она облизнула пересохшие губы, протягивая руку с палочкой, чтобы трижды постучать по косяку двери. Тук, тук, тук — раздался ответный стук, действие, о котором они никогда не договаривались. Гермиона посмотрела на тень, двигающуюся по стене в коридоре, и опустила палочку, переводя дыхание, когда появился Прюит.
Он кивнул ей, и она кивнула в ответ, пересекая комнату. Прюит стоял при входе в коридор, наблюдая за тем, как она кладет портфель на стол. Было странно видеть в доме кого-то, кроме Малфоя, и ей не нравилось, что это заставляло ее нервничать.
— Как прошло?
Она ушла в половине третьего, чтобы поспать и принять душ, и отдохнула немногим более двух часов. Но даже с учетом того, что она в принципе мало спала, Гермиона не привыкла к такому низкому уровню энергии. Ей казалось, что она могла отключиться, даже стоя у стены — правда, подошло бы любое место.
— Пока все в порядке. Он в Италии.
— Италии?
Прюит подбросил карту в воздух и, когда она развернулась, взмахнул палочкой, направляя на стол. Гермиона смотрела на карту пару секунд, прежде чем перевести взгляд на аврора.
— Пусто.
Он выпятил нижнюю губу, его ноздри раздулись, он коротко хмыкнул и подошел, чтобы взглянуть самому.
— Беллс был недалеко от Рима.
Губы Прюита искривились в полуулыбке, когда он поднял на нее глаза, но Гермиона просто выжидающе посмотрела в ответ. Он положил стопку карт сбоку от стола и начал их просматривать.
— Какой адрес?
— Не уверен. Надо будет спросить у Беллса, когда тот вернется.
— Вы не уточнили?
На лице Прюита мелькнуло удивление от ее обвиняющего тона.
— Он расскажет нам. Он же всегда нам все рассказывал.
— Если будет знать. Они могли воспользоваться портключом или аппарировать вместе с ним, не называя конкретного места.
Аврор сделал паузу, разворачивая карту России.
— Это правда, но Беллс шпион, он проверит названия улиц или ориентиры.
Гермиона пыталась не сорваться. Никогда никому не доверяйте работу, которую вы можете сделать сами.
Точка Малфоя находилась в России, но важен был тот, другой адрес. Возможно, он поужинал только с командирами. Но если это была встреча с аристократической верхушкой, то местоположение было ключевым.
— Что ж… хочешь кофе?
Гермиона тяжело вздохнула, качая головой. Схватив стул, стоящий напротив Прюита, она отодвинула его назад и повернула так, чтобы он оказался спинкой к стене. Устало опустившись на него, она продолжила наблюдение за точкой.
13 августа, 05:01
— Ты знаешь адрес в Италии, где ты был?
Малфой остановился на полпути в ванную.
— Приблизительно.
— Я так и знала! — рассерженно пробормотала Гермиона, открывая папку со всеми тремя заметками, сделанными Прюитом. — Нельзя доверять работу кому-то другому, они не могут ничего сделать, как надо. Честное слово, просто поищи карту, запиши. Ты, наверное, пробыл там как минимум час — не то чтобы я знала это точно, так как он не зафиксировал время!
Она мельком подняла взгляд на Малфоя, а затем еще раз, когда увидела, что тот стоял у двери и пристально смотрел на нее.
— Ты чувствуешь себя еще более неуравновешенной, чем обычно, Грейнджер?
Что ж, она не собиралась говорить ему, что служащий Министерства халатно выполнил свою работу.
— Я никогда не бываю неуравновешенной, Малфой. Либо у меня есть факты, либо я пытаюсь их найти. И в этом случае может показаться, что я…
— Неуравновешенна.
— Поглощена мыслями.
— Аа. — Его пальцы уцепились за первую пуговицу мантии, и он одним движением вытащил ее из прорези, затем перешел ко второй, расстегивая ее так же легко, а затем и к третьей.
— Как прошел ужин?
— Хорошо, — ответил он, заходя в ванную.
— Что значит, — дверь захлопнулась от удара его ботинка, — хорошо?
Какое-то время Гермиона прислушивалась к звуку снимаемой одежды, а затем посмотрела на часы и начала быстро собираться. Она взяла бы у Малфоя показания уже в лодке, но путь в Азкабан всегда был слишком темным, а волнение слишком сильным, чтобы сделать записи надлежащим образом.
Гермиона очень хотела спать и была бы рада заснуть впервые за долгое время. Она была так измотана, что мысль о мягкой кровати и еще более мягком одеяле утешала ее.
— Я встретился с двумя представителями высшего круга.
Гермиона от неожиданности смахнула рукой чернильницу, та перевернулась набок и покатилась к краю стола. Она подхватила ее прежде, чем чернильница успела упасть — хорошо хоть крышечка оказалась на месте.
— Что?!
— Моей наградой был шанс произвести на них впечатление.
— И? — Наверное, он молчал не дольше пары секунд, но ей показалось, что прошли минуты. — Впечатлил?
— Они хотят, чтобы я возглавил миссию.
Возглавить миссию. Это хорошо. Это даже прекрасно. В зависимости от миссии.
— Что за миссия?
Он ответил слишком тихо, чтобы она смогла разобрать что-то большее, чем повышение и понижение интонации его голоса.
— Что?
— Блять, Грейнджер, ты разговариваешь как черт… — Малфой резко замолчал.
Гермиона тут же выпрямилась, вытаскивая палочку, и посмотрела на дверь.
— Все в порядке?
Раздался шорох одежды, и она обошла стол, прежде чем дверь открылась. Малфой вышел в рубашке и боксерах, и она снова опустила глаза на стол.
— Где комбинезон?
— В ванной.
— Там его нет.
— Прямо над полотенцем...
— Его там нет, Грейнджер. Куда ты его дела?
— Никуда, — она прищуренно посмотрела на перо, — должно быть, Прюит его куда-то переложил.
Малфой молчал, и Гермиона подняла на него взгляд, забыв, что тот был без брюк. Она пристально посмотрела на его лицо, прочищая горло, когда он поднял бровь.
— Просто, э… просто оденься. — Бровь поднялась выше. — Просто надень обычную одежду, Малфой. И расскажи мне о миссии.
— В Азкабане, — отрезал он, исчезая в ванной и оставляя дверь открытой.
Гермиона выдохнула, практически зарычав, и уставилась на дверь, зная, что он в этот момент ухмылялся.
10:11
— Что ты делаешь? —спросил Малфой.
Он был в крови и панике.
— Я ее вывожу, под домом есть туннели.
Одежда девушки вся была пропитана кровью. Когда Гермиона обхватила руками ее грудную клетку и потянула назад, крик прекратился. Силуэты людей в другой комнате, громко смеющиеся и обнаженные, двигались черными лентами, и Малфой отступил от нее.
— Там нет никаких туннелей.
— Есть, они под домом, я их выкопала. Ты говоришь слишком громко, нас услышат, и мы все провалим.
— Ты не должна была приходить, она найдет тебя.
Девушка обмякла в ее руках и стала чертовски тяжелой, Гермиона посмотрела вниз и уткнулась взглядом в молочно-белые глаза и избитое лицо, залитое слезами и кровью.
— Кто меня найдет?
— Беллатрикс.
— Что? Она мертва.
— Она никогда не умирала.
Глаза Гермионы распахнулись, уставившись в потолок спальни, сердце колотилось как бешеное, кожа была в испарине.
14 августа, 13:42
Гермиона поставила на стол две тарелки, столовые приборы и кувшин тыквенного сока, прежде чем помочь Гарри открыть контейнеры с едой навынос.
— Ходят слухи, что один из артефактов является объектом, который при активации испускает импульс магии, ослепляющий всех вокруг. Это дало бы им большое преимущество: просто уклоняйся от заклинаний, которые в любом случае не будут нацелены так, как надо.
Гарри толкнул один из контейнеров на середину стола, а затем открыл другой.
— Это единственный, о котором было слышно?
— Ага. Эта информация не от высшего круга.
Гарри взял со стола упавшую креветку и бросил ее в рот, вытирая пальцы о салфетку.
— Итак, что мы знаем… Беллс должен пойти в какое-то место, откуда он должен украсть объекты, верно? Это может быть заброшенное хранилище, люди не хотят… но крадут их.
— Да. Судя по описанию планировки, здание намного больше, чем дом, но… это может быть просто очень, очень большой дом. И они сказали ему, что у него могут возникнуть проблемы.
— И они не уточнили, о чем идет речь? Просто темномагический объект? Он же должен знать, куда и зачем направляется? — Гарри нахмурил лоб, одна бровь поднялась выше другой.
Гермиона пожала плечами, наливая им обоим сок.
— Это тест, чтобы проверить, насколько хорошо он справляется в качестве лидера. Он не может все спланировать заранее, поэтому должен быть быстрым, эффективным и руководить командой посреди неизвестно чего.
Гарри высыпал половину коробки риса на свою тарелку, прежде чем передать ей.
— Мы должны позволить ему добыть артефакт.
— Но если это настоящий темномагический объект, если они действительно его найдут…
— Мы получим его, когда уничтожим их и узнаем от Беллса, когда они планируют его использовать.
Гермиона вздохнула, накладывая на свою тарелку еды больше, чем могла съесть, и села напротив друга.
— Вот если бы он нашел его сам, он мог бы незаметно его уничтожить.
Гарри кивнул, накручивая на вилку лапшу.
— Не факт, что он смог бы это сделать. Иногда уничтожить сложнее, чем просто сломать…
— Ну, я это знаю.
— Всезнайка, — он улыбнулся ей. Гермиона никак не отреагировала на его беззлобную шпильку. — Я тоже не хочу, чтобы они заполучили артефакт, чтобы они вообще что-нибудь получили, но Беллс должен выполнить возложенную на него миссию, и он не может ее провалить. Чем скорее он это сделает…
— Тем раньше все закончится.
Гарри сглотнул и наклонил голову вперед.
— Раз и навсегда.
Гермиона кивнула, наблюдая, как соус капает из пакетика на ее курицу. Закончится. Закончится. Она даже не представляла себе такой жизни.
