Когда звонит колокол (When the Bell Talls)

25 ноября, 05:22 Гермиона пихнула сумку ему в грудь, продолжая зажимать ее между его телом и своими руками, пока Малфой не перехватил ручку. Он выглядел озадаченно, как будто она только что вручила ему головоломку и дала всего минуту на решение. Она прочистила горло, протягивая одной рукой фонарь, а второй отбрасывая с лица выбившиеся пряди волос. Малфой медленно поднял руку, цепляясь двумя пальцами за металлическую петлю держателя. Во время этой краткой мизансцены Гермиона старательно отводила взгляд. — Что это, Грейнджер? Он, должно быть, уже и сам догадался. Вряд ли он мог подумать, что она внезапно решила вручить ему большую сумку, набитую одеждой или мягкими игрушками. — Вещи. Ну спокойной… Малфой выронил сумку, когда его рука взметнулась, чтобы поймать захлопывающуюся дверь. Он смотрел на нее, и Гермиона смотрела в ответ широко раскрытыми глазами. — Просто вещи. — Толстое одеяло, ботинки и подушка получше. Если только ему не нравились жесткие, тонкие подушки, которые больше напоминали… Малфой сделал шаг вперед. Его пальцы убрали один из завитков с ее лица и зависли около уха — свет фонаря в его руке качнулся, когда он наклонил голову. Его губы были теплыми и мягкими и разительно отличались от характера самого поцелуя — требовательного и решительного, как будто Малфой был твердо уверен, что это именно то, что он должен делать в данный момент. Но ведь он не должен был быть ни в чем уверен. Ну разве что в паре вещей. Например, если он сжимал ладонь так же крепко, как Гермиона свою, то металлический держатель наверняка впивался в его кожу так же сильно, как и в ее ключ от камеры. Вероятно, он мог быть уверен и в том, что у нее перехватит дыхание, когда он окажется ближе, и в податливости ее рта, когда она раскроет свои губы ему навстречу. Прерываясь для вдоха, Гермиона отклонилась назад, и ее рука поднялась к его груди, но в этот момент Малфой отступил. Они смотрели друг на друга в течение трех быстрых ударов сердца, а потом он наклонился вбок и закрыл дверь. Гермиона ошарашенно уставилась на внезапно возникшую преграду, все еще продолжая видеть перед собой выражение его лица, которое не могла разгадать. Однако спустя пару мгновений ярость начала брать верх над удивлением. — Ты… ты не можешь просто закрыть дверь! Она заглянула в окошко, но не смогла разглядеть ничего, кроме едва освещенного края кровати и полоски пола. Ей было интересно узнать, где он сейчас стоит. Может быть, Малфой специально закрыл дверь, чтобы она его не видела, или потому что осознал, что теряет контроль, и хотел выставить между ними барьер. — Я говорила тебе не делать этого! Я говорила тебе, что я решила, что нельзя этого делать! По очевидным причинам! По причинам настолько очевидным, что ты идиот, раз не понимаешь, что они достаточно весомы, чтобы этого не делать! Гермиона поняла, что ее голос практически сорвался на крик, и это было единственным, что удержало ее от дальнейшего выплескивания взявших верх эмоций. Неважно, что она находила его привлекательным. Неважно, что она каким-то образом привязалась к нему, потому что это был естественный результат длительного воздействия на человека чего бы то ни было. Неважно, что она могла не стыдиться быть с ним ходячим напоминанием о войне самой себе, потому что они оба боялись звуков в темноте и поворачивались к стене спиной. Неважно, что ей нравились его улыбка и хмурый взгляд, и споры с ним, и то, как он ее бесил, и сотни других вещей. Неважно было и то, что она постепенно обнаружила, что Малфой представлял собой намного больше, чем она когда-либо о нем думала. Ничто из этого не имело значения, потому что были границы… — Границы! Нельзя пересекать их, словно какой-то идиот! Она развернулась в сторону туннеля и начала рыться в кармане в поисках спичек, когда позади нее раздался стук. Гермиона выхватила палочку, роняя на пол коробок, и повернулась к двери камеры. Малфой смотрел на нее через окошко, и она смотрела в ответ, чувствуя, как пылают щеки. Гермиона снова наполовину развернулась к туннелю и замерла, понимая, что если сейчас просто уйдет, то он не оставит ее в покое. Она нахмурилась, глядя на дверь и вертя в пальцах ключ, а затем повернула назад, готовая к спору. Они еще какое-то время смотрели друг на друга сквозь стекло, прежде чем Гермиона вставила ключ и повернула его в замке. Ей пришлось, как обычно, упереться ногами в пол, чтобы дверь поддалась, вот только на этот раз она приоткрыла ее ровно настолько, чтобы услышать и быть услышанной, ничего более. Малфой, очевидно, не был готов довольствоваться столь малым пространством, потому что просунул в щель руку и толкнул дверь в бок — та отлетела в стену. Но еще до того, как раздался звук удара, он снова поцеловал Гермиону, обхватывая ладонью затылок и удерживая ее на месте. Она отклонилась, но Малфой потянулся за ней, а затем она подалась к нему всем телом, и его рука обвила ее за талию. Гермиона чувствовала, как внутренности сжимаются и переворачиваются, ее пальцы покалывало, в ушах шумела кровь. Она сжала в горсть его рубашку, и Малфой притянул ее ближе. Ее грудь прижалась к его, и, находясь так близко, Гермиона ощутила, что он был больше и сильнее, чем ей казалось до этого. Рука Малфоя сместилась вместе с тканью ее блузки, и она почувствовала, как исходившее от него тепло проникло сквозь тонкую одежду. Его язык потерся о ее, когда он слегка качнулся назад, а затем их губы снова притянулись друг к другу, будто разноименные магнитные полюса, лаская, посасывая и покусывая, прежде чем Малфой отстранился, обдавая ее щеку горячим дыханием. Гермиона издала судорожный вздох. Продолжая стоять с закрытыми глазами, она концентрировалась на каждой точке их телесного контакта. На том, как разжимался и сжимался его кулак, приводящий в движение мышцы и сухожилия его руки, обвитой вокруг нее; на быстром подъеме и опускании его груди; на щетине, касавшейся ее щеки; на его дыхании, которое переместилось к ее челюсти, шее, плечу. — Что ты делаешь? — едва слышно прошептала она, не уверенная, что ее слова вообще были различимы. — Не знаю, — его ответ из-за сбившегося дыхания звучал также неразборчиво. Гермиона ожидала, что Малфой резко отстранится, но он действовал поэтапно: отпустил ее рубашку, провел рукой по спине, царапнул щетиной щеку, качнулся вперед, прежде чем отступить назад — руки соскользнули с его груди. Гермиона наблюдала, как его ноги сделали три шага в глубь камеры, прежде чем она решилась поднять подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом. — Но если я идиот, то и ты недалеко ушла. Малфой вглядывался в нее, возможно, ожидая, что эта информация осядет в ней осознанием, но проблема была как раз в том, что для Гермионы это была не новость. Когда он впервые поцеловал ее, а она не оттолкнула. Когда впервые подумала о том, чтобы поцеловать его самой. Единственное чего она не знала тогда, что это желание обоюдно. — Спокойной ночи, Грейнджер. На этот раз дверь закрылась со щелчком. 25 ноября, 21:17 Динь… ди-инь… динь… Гермиона поерзала на скамейке, сложила руки на коленях и посмотрела на туман. Когда она открыла сегодня вечером дверь камеры, ее сердце подпрыгнуло, как будто оно готовилось к тому, что Малфой снова накинется на нее с поцелуем. Но этого не случилось, и они до сих пор не обменялись ни единым словом. Итак, они дважды перешли черту, хотя уже после первого раза стало очевидно, что Гермиона не сможет просто игнорировать случившееся. Она могла бы вести себя как ни в чем не бывало, но продолжала постоянно прокручивать эти воспоминания, а значит, мысли о Малфое занимали слишком много места в ее голове, и это безмерно раздражало. В мире было не так много вещей, которые в ее личном рейтинге стояли ниже, чем то, что она вела себя как дура. Увлечься Малфоем за последние несколько месяцев, почувствовать… интерес к нему — это было не так уж плохо. А вот действовать — другое дело. — Малфой… — Я собираюсь предложить выпить нескольким командирам, которые ближе всего к верхушке. Если кто-то за ее пределами и знает, где находятся артефакты, так это они. — Хорошо. — Есть вероятность, что они предпочтут собраться в Риме. — Гермиона подумала, что, пожалуй, впервые от него услышала кодовое название дома. — Мы в любом случае аппарируем снаружи, но такой расклад возможен. Ладно. Задание, значит. Это хорошо. — Вы сегодня допрашиваете рекрутов? Послышался шорох ткани — Малфой, должно быть, отрицательно покачал головой. — Тренировка, потом собрание командиров. — Значит, если ты вернешься выпить в их компании, то… не раньше полуночи. — Гермиона не знала, зачем утруждала себя выяснением этих деталей. Чем больше она будет знать, тем больше станет нервничать, начиная с той же секунды, как только за ним захлопнется дверь. — Не раньше. Она кивнула, оглядываясь на туман. 26 ноября, 03:39 — …и те, что в Лондоне, но это единственные, о которых они упомянули конкретно. Они не указывали точное местонахождение. — Ничего в мире маглов? Малфой покачал головой, с тревогой наблюдая за ней, пока Гермиона концентрировалась на непонятных образах, выходящих из-под кончика ее пера. — Пока нет. Они захотят обезопасить для себя волшебный мир, прежде чем примутся за магловский. — А что насчет магических артефактов? Она оторвала взгляд от пергамента, когда порыв ветра швырнул в стекло капли дождя. Ее рука автоматически легла на палочку и оставалась там до тех пор, пока Гермиона не убедилась, что это только буря. Она надеялась, что непогода уляжется до того, как придет время возвращаться в Азкабан, но, похоже, у природы были другие планы. Она почти закончила записывать его показания, а оставаться в Риме было не вариантом. Малфой пожал плечами. — Речь не шла о чем-то конкретном. Среди них есть по крайней мере два, которые провоцируют пожар, один обжигает кожу, один оглушает, еще один вызывает какое-то чрезмерное кровотечение — они не упоминали, каким образом. Я проявил инициативу и сказал, что мог бы сам разместить некоторые из них. Это была единственная приятная новость, которую она услышала с тех пор, как Малфой начал рассказывать о сегодняшней встрече. — Хорошо. — Гермиона отложила перо и снова посмотрела в окно, прежде чем взглянуть на него. — Тогда это все на сегодня. Вопреки ее надеждам Малфой не начал вставать, подавая сигнал, что готов выдвигаться, а просто продолжал наблюдать за ней, ожидая решения. Гермиона понимала, что путешествие на лодке по морю в такую непогоду — прямой путь к переохлаждению, но не было никаких гарантий, что через час станет лучше, зато она твердо знала, что выматывающая неловкость от нахождения с Малфоем в одной комнате никуда не денется. — Мы подождем полчаса, чтобы посмотреть, уляжется ли буря. У тебя есть что почитать? У меня здесь три книги, так что можешь начать одну из них и потом забрать с собой. Я уже закончила эту вчера, вот смотри… Речь идет о развитии заклинаний на протяжении столетий и теориях о том, как все бы могло сложиться иначе, если бы… Не то чтобы мне всегда нравились теории, но некоторые из них действительно интересны, особенно… Ну ты сам прочтешь. Если захочешь. Думаю, ты должен. Гермиона протянула ему через стол книгу, сосредоточиваясь взглядом на обложке одной из папок в портфеле. И только почувствовав, что поднятая рука начала уставать от вытянутого положения, она ощутила, как книга наконец выскользнула из ее хватки. 27 ноября, 02:06 Его бицепс напрягся под ее пальцами, и она медленно провела кончиком палочки по неглубокому порезу. Малфой продолжал хмуриться: то ли из-за того, что несколько новобранцев одновременно использовали заклинания, а он не сумел заблокировать все, то ли потому, что они плохо ими владели. — Если бы они правильно использовали проклятия, ты выглядел бы сейчас гораздо паршивее. Так что даже хорошо, что ты ужасный учитель. — Гермиона смыла кровь с бицепса и отстранилась, продолжая ощущать тепло его тела на кончиках пальцев. — Хочешь воды или чая? — Если бы я действительно хотел научить их владеть темной магией, я бы это сделал. Даже если бы они были так же талантливы как Лонгботтом в зельях или Уизли за обеденным столом. Она закатила глаза, решив за него в пользу чая, и наполнила чайник водой на две чашки. — Одним махом оскорбил двух моих друзей. — Утратил форму. — А еще ты задница. — Я честен, и это делает меня задницей. А если я лгу, я лжец и все равно задница. — Получается, что я всегда выигрываю, — произнесла Гермиона, доставая из шкафа две чашки, — хм, на самом деле нет — я постоянно рядом с тобой, значит, обречена на страдания. — Очевидно, — протянул Малфой, — выигрываю всегда я. 28 ноября, 12:01 — Рыбу с жареной картошкой. — Гермиона взяла меню из рук Гарри, присоединив к остальным, постучала по столу, выравнивая стопку, и передала официантке. — Ого, — прокомментировал Рон, — да ты стала дерзкой, Гермиона. Может быть, на следующей неделе отважишься попробовать… ой! — Ох, извини, это была твоя рука? Он бросил на нее косой взгляд, шумно размешивая сахар в кофе. — Знаешь, у нас во «Вредилках» много новой продукции, требующей тестирования. Гермиона прищурилась, смотря на него, и Невилл на всякий случай отклонился в сторону. — Ты вернешься в офис после обеда? — уточнил Гарри, перехватывая ее взгляд. Она кивнула. — Да, мне нужно прочитать и систематизировать несколько допросов. Работа. Несмотря на два… инцидента, Задание не было сорвано, и все шло своим чередом. Гермиона не верила, что они с Малфоем смогут вернуться к привычному взаимодействию, но каким-то образом им это удалось. Возможно, потому что оба умели расставлять приоритеты и сосредотачиваться на выполнении первостепенных задач, несмотря на отвлекающие факторы. К слову, эти факторы не так чтобы действительно отвлекали в ущерб другим занятиям. Задание стояло на первом месте, и пока они своими действиями не подвергали его риску и не отодвигали на второй план, не было причин, чтобы… Гермиона покачала головой и мысленно себя ущипнула, отпивая чай. 30 ноября, 04:13 Гермиона осмотрела янтарную жидкость во флаконе, а затем перешла к темно-розовой субстанции, через которую проходили завитки черных прожилок. — Очень хорошая работа, — повторила она, аккуратно укладывая каждый из тринадцати флаконов в свой портфель. — Мне нужно понимать, с каких столов ты их взял, из каких типов котлов, и было ли там что-нибудь еще. На лбу у Малфоя образовались морщинки, он выглядел очень устало. — Тебе лучше посмотреть в Омуте памяти, Грейнджер. Она нахмурилась, изучая содержимое своего портфеля. — У меня нет с собой нужной фиалы. — Тогда тебе придется подождать. — Нет, сейчас я аппарирую за флаконами и… — Если только ты не хочешь, чтобы я угадывал, — в голос Малфоя просочилась нотка веселья. — Исключено. — Гермиона полагала, что он заранее знал, каким будет ее ответ. — Догадки подобны мухам летом: также неизбежны, раздражают и практически бесполезны. — Очень похоже на все, что ты говоришь. Она бросила на него острый взгляд. — Догадки редко опираются на какие-либо факты. Можно гадать, если … — Твоя интуиция — это догадка, и ты постоянно на нее полагаешься. Ты ее ценишь. — Это не догадка. Это… внутреннее знание. — Гермиона медленно кивнула в подтверждение своих слов, когда его брови взлетели вверх. — Это то, за что отвечает другая часть разума или мышечная память, потому что такое уже бывало. Это не размышление на тему, что нужно сделать, а мгновенная реакция. — Я имел в виду один из тех случаев, когда ты понаделала в саду дюжину дыр, пытаясь оглушить белку, потому что твоя интуиция подсказывала тебе, что у нее злодейские намерения… — Она явно выглядела так, будто у нее был… — Или догадки, опираясь на которые, ты рисковала во время войны. Или то, как ты предполагаешь, что возникшая тень — твой враг, и тянешься за палочкой, хотя она… — Это все еще… — Геомиона махнула рукой, словно подзывая к себе подходящие слова, и Малфой медленно опустил подбородок к груди. — Если это опасные — или кажущиеся опасными — ситуации, требующие немедленного реагирования, или если ты не можешь проверить факты, то в этих случаях строить догадки оправданно, особенно если ты что-то предположил, чтобы потом при первой же возможности изучить и найти подтверждение. Но угадывание котлов — это глупые догадки, бессмысленные и контрпродуктивные. — Тогда я пойду спать. — Хорошо. — Она встала. — Нет, подожди, я же хотела принести фла… — Ты уже согласилась. Гермиона наклонила голову и пристально посмотрела на Малфоя. Не поэтому ли он предложил угадать? Выбить ее из колеи настолько, чтобы отправиться спать, не дожидаясь, пока она вернется с фиалами. — Я не уверен, что сейчас смогу извлечь нужные воспоминания. Возможно, мне все же придется угадывать, — его губы растянулись в легкой ухмылке. Она тяжело вздохнула, захлопывая портфель. 2 декабря, 06:17 Гермиона отодвинула стул на несколько дюймов, затем снова встала на него, открывая шкаф. Она посмотрела на коробки с макаронами, а затем прижала ладонь по линии, выравнивая ряд и заполняя пустоты. — Что ты делаешь? С вопросом Малфоя на нее обрушилось острое чувство неловкости. — Просто перестань смотреть на меня. Было невежливо пялиться так долго, как это делал он. Ей казалось, что он постоянно наблюдал за каждым ее шагом, и хотя Гермиона уже привыкла к его поведению, это все еще сбивало с толку. Кажется, не смотрел Малфой на нее только тогда, когда она сама следила за ним. Но наблюдать за ним — это, в конце концов, ее работа, так что нельзя сказать, что она нарушала рамки приличия. В основном. Конечно, бывали ситуации, когда ей вовсе не требовалось следить за ним, но он в любом случае об этом не узнал. — Ты дважды обыскала Рим. — Потому что что-то скрипнуло как половица и… — Должно быть, это был ветер, или просто что-то рассохлось в старом доме. Ты прожила в Хогвартсе семь… шесть лет, ты должна знать, как это бывает… — Ты сам посчитал этот звук достаточно странным, чтобы бросить на меня иди-и-проверь-взгляд. — Не было никакого взгляда… — Неправда! Ты очень… — Гермиона обернулась, опустила подбородок и расширила глаза, но вряд ли под таким углом ее мимика произвела на него должный эффект. — Неправда! — Я смотрел на тебя так, потому что ты все время говорила мне залезть под стол… — Я знала, что ты понял, что я имела в виду! Ты даже не… — И это все еще не объясняет, почему ты проверяешь шкафы. — Я сказала тебе перестать следить за мной. Еще три, и она закончит. Гермиона сомневалась, что Малфой прекратит пялиться на нее, но пока он не будет задавать вопросы, у него… Гермиона отпрянула, рискуя потерять равновесие, когда дверца шкафа захлопнулась, не успела она ее открыть даже наполовину. Она опустила глаза на большую руку, прижатую к дереву — костяшки пальцев побелели, — и посмотрела на Малфоя. Его взгляд практически буравил ее насквозь, и Гермиона ошалело пялилась в ответ — она даже не слышала, как он приблизился. — В шкафах ничего нет, Грейнджер. Она крепче сжала металлическую ручку. — Все должно быть проверено… — Ты уже проверила дом. — Но я не проверила… — Что ты рассчитываешь найти в шкафах? Темномагический объект, который подложили, пока я сидел за столом? Анимага? Гермиона почувствовала, как краснеет из-за того, с какой легкостью он отнесся к вероятностям, которые она считала вполне реальными. — Отпусти, — потребовала она, дергая за ручку, но дверца не сдвинулась с места. Малфой промолчал, но и не пошевелился. — Если я их не проверила, то считай, что вся проверка дома бесполезна! Они могут использовать любой способ, чтобы застать врасплох и… — То есть они прячутся в шкафу? — Петтигрю много лет был любимым питомцем Рона! — В шкафах никого нет. — Ты не можешь этого знать наверняка, пока… — Могу. Если они нападут, то это будет прямая, быстрая и простая атака. Они не станут вламываться в дом, чтобы спрятаться в твоих гребаных кухонных шкафах! — Чтобы застать врасплох, они… Малфой пристально на нее посмотрел. — Никому из членов Возрождения не придет в голову, что это необходимо — в тебе течет магловская кровь, значит, ты не можешь победить их… — Я могу и… — С их точки зрения, — рявкнул он. — И зная их трусливость, заверяю тебя, что никто не станет приходить поодиночке. Шкафы пусты. Он смотрел на нее твердым взглядом, и Гермиона заколебалась под напором его убежденности. Она рвано выдохнула и опустила ставшую вдруг свинцовой руку, хлопая себя ладонью по бедру. Она уже не раз прокручивала в своей голове доводы, которые привел Малфой, но услышать их со стороны было совсем другим делом, особенно учитывая, насколько он был уверен в своих словах. Но все же Гермиону терзало чувство незавершенности поставленной задачи, хотя она и понимала его иррациональность. Спускаясь на пол, она ухватилась за плечо Малфоя, такое сильное и устойчивое под ее ладонью. Малфой чуть повернулся в сторону, чтобы дать ей больше места, но его плечо осталось на месте. Он проследил за ней взглядом, и Гермиона сделала глубокий вдох, поднимая подбородок. — Ладно. 3 декабря, 11:14 Гермиона кивнула, передавая папку Гарри. — Владелец магазина начнет продавать магловские предметы, усовершенствованные для работы в магической среде. Беллсу неизвестно, будут ли прокляты все предметы или только определенные, предназначенные для конкретных людей. Товар поступит в продажу в феврале. — И если этот человек является частью Возрождения, значит, это фрагмент более крупного плана. Как артефакты в общественных местах. — Верно, — Гермиона вздохнула, — мы все еще не знаем, когда они собираются начать активную фазу. Они могут как продавать их в течение года, прежде чем что-то предпринять, так и начать попытки захвата власти в марте. — Возможно, это зависит от того, насколько удачно сложатся другие элементы пазла. Им определенно понадобится несколько человек наверху в Министерстве, несколько авроров… — Не факт, что они их уже не завербовали. Беллс ничего не слышал, кроме как о двух сотрудниках Министерства и охранниках в Азкабане, но… — Сотрудники Министерства низкого уровня: делопроизводители, может быть, секретарь. Верно? Гермиона пожала плечами. — Кажется. Ты за ними наблюдаешь? Гарри кивнул. — Я передам заметки Кингсли. Я освобожусь к полудню, если хочешь пойти пообе… — Мне нужно домой поспать. Я с Беллсом сегодня вечером и завтра днем. Она постаралась, чтобы тревога по этому поводу не отразилась на ее лице, опасаясь, что Гарри интерпретирует причину по-своему. — У него что-то намечается на завтра с Возрождением? — Встреча. Судя по всему, речь идет о создании темномагических объектов, так что, скорее всего, он задержится до позднего вечера. Гарри нахмурился, откидываясь на спинку стула. — И когда ты собираешься спать? — С четырех до восьми дежурит Прюит. Гарри начал рыться на своем столе, заваленном пергаментами, папками, сладостями, фотографиями, пузырьками с зельями и бог его знает, что могло еще скрываться под этими грудами. Гермиона подавила улыбку и решила присесть. Просто ненадолго. 22:00 Гермиона согнулась в талии, резким движением перебрасывая волосы вперед, и начала перебирать пряди пальцами, от корней до кончиков. Она не принимала душ со вчерашнего утра и понимала, что если не выделить несколько минут сейчас, то другой возможности не представиться, потому что она не могла оставить дом без присмотра, ожидая возвращения Малфоя или дежуря во время его сна. Гермиона пыталась действовать максимально быстро на случай появления в Риме незваных гостей, хотя после инцидента с Грином подобного больше не случалось. Став командиром, Малфой запретил им аппарировать на территорию своих владений без предупреждения. Но всегда оставалась вероятность, что они пренебрегут наложенным запретом. Поэтому Гермиона не стала задергивать шторку в душе и надеялась, что Малфой подаст сигнал в случае опасности — в конце концов, он уже один раз вытащил их из скользкой ситуации. Даже если она не была согласна с его методом, в конечном итоге тот сработал как надо. Гермиона замерла, чувствуя, как по ее спине ползет чей-то взгляд. Она схватила конец своей палочки, спрятанный за поясом юбки, и резко выпрямилась, испытав головокружение. В осколках треснувшего зеркала отразились прядь светлых волос, челюсть и плечо. Она оглянулась на Малфоя, и ее сердцебиение ускорилось при виде выражения его лица. — На что ты злишься? Ты мог бы просто сказать, что тебе нужен туалет, и я бы вышла. — Я не злюсь, — низким голосом ответил Малфой, растягивая слова. Да уж конечно! Он выглядел как хищник перед прыжком: голова была опущена, глаза горели, тело напряжено, а рука с силой сжимала дверной косяк. — Как скажешь. — Она прищурилась, глядя на него, прежде чем кинула быстрый взгляд на кухню, подхватила свою сумку и провела рукой по волосам. Гермиона протиснулась мимо неподвижно стоящего Малфоя и уже практически вышла из ванной, когда его рука взметнулась и… зависла в воздухе под ее вопросительным взглядом. — Хочешь что-нибудь поесть? Тогда нужно сделать это прямо… Дверь в ванную с грохотом захлопнулась. Сам же виноват, что промолчал. Засранец. 4 декабря, 11:44 — Я не понимаю этого, — сказала Гермиона, откладывая книгу, — почему людям нравится испытывать страх? Они ходят смотреть фильмы ужасов, читают триллеры… Сначала я думала, что это подготовка к потенциально возможным событиям. Быть готовым и знать, что делать, а чего нет, если ситуация из фильма или романа когда-нибудь станет для них реальностью. Это имело бы смысл. — Как я уже сказал, некоторым людям нравится переживать темные эмоции в комфортной обстановке, когда они знают, что им ничего не угрожает по-настоящему. Гермиона услышала звук по другую сторону двери, который, как она решила, был результатом трения полотенца о его голову. Ей стало интересно, принадлежал ли Малфой к тем людям, которые наполовину одевались, прежде чем высушить волосы, или он предпочитал оставаться голым после того, как выключил душ. И говорить с ней. В принципе в этом не должно было быть ничего особенного, ведь под одеждой он тоже оставался голым, и дверь в данный момент выполняла ту же функцию, скрывая его тело от ее глаз. Не должно, но почему-то было. Гермиона винила свое воображение, которое представляло, как светится его бледная кожа под грязно-желтым светом лампочки. Его голос звучал непринужденно. Как будто это было совершенно нормально стоять голым и одновременно болтать с ней, вызывая в ее голове неуместные образы. — Это адреналин, реакции, которые они не хотели бы испытывать в реальных обстоятельствах, думая, как бы они поступили в этом случае. Агрессия может быть сексуальной по своей природе, а страх — возбуждающим. Это… Что?! Почему Малфой затронул тему секса? Это потому, что он голый? Думал ли он о том, как она думает о том, что он голый? Гермиона покачала головой, но это не избавило ее ни от образов, ни от мыслей. Она выпрямилась, подняла голову и снова ею покачала. — Сексуальной? — Ее голос звучал немного напряженно, и она прочистила горло. — Я не понимаю, почему насилие сексуально. За исключением тех случаев, когда люди сошли с ума и замещают секс, нанося удары ножом, или находят сексуальным… — Я сказал агрессия. Потеря контроля над желанием и импульсом. Агрессия может проявляться в насилии или сексе. Или и в том, и в другом. — Я в это не верю. Если ты видишь, как кто-то агрессивно преследует человека, первое, о чем ты подумаешь, это насилие. Люди не собираются… Ее взгляд метнулся к ванной на звук открывающейся двери, и она завороженно смотрела на Малфоя, пересекающего кухню. Первая и последняя пуговицы на его рубашке все еще были расстегнуты, волосы лежали в беспорядке, но в его шагах была решимость, которая заставила ее тут же вскочить на ноги. — Что… Он схватил ее за руку, впечатывая в себя с такой силой, что Гермиона запнулась о собственные ноги, а из горла вырвался придушенный сип. Малфой подтолкнул ее спиной к столу, и его край больно врезался ей в бедра. — Ты не… Он толкнул ее на стол, широко раздвигая колени и вставая между ними. Гермиона чувствовала, как бешено колотится ее сердце. Она ударила его ладонями в плечи, но Малфой даже не шелохнулся. Вместо этого он схватил ее за запястья, укладывая спиной на поверхность стола, и прижал их к дереву по обеим сторонам от ее головы. Дыхание Гермионы стало хриплым, когда она попыталась вывернуться из его хватки, понимая, что пол остался где-то слишком далеко, и до него не дотянуться ногами. Она извивалась в поисках воздуха, в попытках увернуться от движений его груди, когда Малфой крепко прижал ее к себе и собой. Он был сильным, слишком сильным, и пах горьким мылом, лавандой и мятой. — Я … Гермиона попыталась взглянуть на него, но Малфой наклонил голову, а спустя пару мгновений его рот оказался на ее шее. Ее зрение затуманилось, стоило разуму сосредоточиться на этой точке контакта, отмечая прикосновение губ, острый край зубов, движение его языка. Она захлебнулась вздохом, чувствуя шум в ушах, когда Малфой снова приник к тонкой коже. Слышал ли он, как бешено колотится ее сердце? Гермиона снова попыталась оттолкнуть его, но уже менее решительно, и Малфой в ответ снова прижал ее к столу, но уже гораздо легче, без намерения пришпилить ее к поверхности как пойманную бабочку. Она закусила губу, когда он нежно прикусил, а затем пососал прикушенное местечко — ее пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Малфой горячо и влажно дышал ей в шею, вызывая волны мурашек. Его мокрые волосы скользнули по ее шее, подбородку, щеке, когда он отстранился. — Видишь? Гермиона повернула голову, прочищая горло. Она смутно понимала, что было что-то, о чем она чувствовала необходимость поспорить, но она не могла вспомнить, о чем именно. — Да, так что, если бы ты… Он отпустил запястье, чтобы схватить ее за подбородок, притягивая ее лицо к себе. Она успела сделать лишь половину вдоха, прежде чем Малфой поцеловал ее, яростно и жестко, наклоняя ее голову так, как это было удобно ему. Гермиона положила руку на его плечо и сжала ткань рубашки, переплетаясь с ним языками. Его руки переместились к ногам, скользя по голой коже, прежде чем приподнять юбку. Краешком сознания она хотела запротестовать, но стоило Малфою двинуть бедрами и крепче прижаться губами, как ее возражение было забыто. Это было так хорошо, так правильно чувствовать его горячее, твердое, подвижное тело на своих мягких и плавных изгибах. Он провел ладонями по ребрам, и Гермиона автоматически выгнулась навстречу. Малфой крепко прижался к ней, сделав круговое движение бедрами в точности, как кружил ее язык вокруг его секундой ранее, и она не смогла подавить стон. Он на мгновение поколебался — это было первое проявление неуверенности с его стороны в отношении нее, — а затем накрыл ставшую чувствительной грудь ладонью. Гермиона обвила его ногами, прижимаясь к его паху и отчетливо чувствуя его сильное возбуждение, и снова застонала. Она провела руками по его груди, изучая, как мышцы сокращаются от прикосновения ее ладоней, и издала какой-то мяукающий звук, когда его пальцы добрались до ее сосков и сжали их. Малфой то ли застонал, то ли зарычал. Гермиона слегка повернула голову, чтобы немного кислорода попало в ее легкие. — Подожди. Он некоторое время горячо и тяжело дышал ей в щеку, прежде чем приподняться с тем же самым выражением лица, как и накануне в ванной, которое она приняла за гнев. Малфой не торопился отстраняться, медленно проводя руками от груди к ее ногам и отодвигаясь назад. И только когда он вернул юбку на место, Гермиона осознала, что все это время продолжала обвивать его словно лиана; она поспешно сбросила ноги с его бедер, а руки — с плеч. Она облизала пересохшие губы, и он проследил за движением ее языка. — У тебя, э-э… у тебя встреча. Малфой поднял на нее взгляд — в его глазах явственно читался вопрос, смысла которого она не понимала. Ситуация очень быстро вышла из-под контроля. Их предыдущие поцелуи можно было назвать страстными, но это… Ее сердце все еще колотилось, а лицо горело. Она вся горела. — Тогда я буду собираться. — Хорошо. — Гермиона кивнула, отталкиваясь ладонями от столешницы, чтобы сесть. Малфой смотрел на нее еще несколько долгих секунд, как будто совершенно не замечая, как воздух наполнялся неловкостью. Впрочем, она не исключала, что неловко было только ей, потому что Гермиона отчаянно избегала смотреть вниз, хотя так же отчаянно этого желала, подстрекаемая женским любопытством. Но не было никакого шанса сделать это незаметно, чтобы Малфой не проследил за ее взглядом. — Скорее всего, я не вернусь до завтрашнего утра. Кто-нибудь придет? Гермиона моргнула, ее разуму потребовалось некоторое время, чтобы переключиться в более логичное, нормальное состояние. — Э-э… э-э, да. Прюит будет здесь к восьми, но и я вернусь тогда же. — Хорошо. Хорошо? Что значило это "хорошо"? Хорошо, продолжим позже, хорошо, что это не Личер, или хорошо, потому что я не хочу иметь дело с аврорами? Вероятно, он дал такой двусмысленный ответ специально, чтобы запутать ее. Гермиона растерянно посмотрела на удаляющуюся спину Малфоя. 5 декабря, 03:56 Малфой все еще держал руки сцепленными на столе, как если бы он был в кандалах, и Гермиона задалась вопросом, перестанет ли он когда-нибудь так делать. Если через несколько лет после того, как все закончится, он будет навещать своего отца в Азкабане или проходить собеседование, будет ли мышечная память — автоматически и бездумно — вынуждать его складывать руки подобным образом. — Они замаскированы под навершия фонарных столбов. Там есть бороздка — все, что выше нее — темномагический артефакт. При активации он принимает заклинание от объекта, расположенного на другом фонарном столбе с противоположного края площади. Он предназначен заглушить магические способности, если только на волшебника предварительно не было наложено контрзаклинание. Я не уверен, как долго оно действует. — И ты говоришь, что такие объекты установлены вокруг Гринготтса, и теперь они пытаются проделать то же самое с Министерством и Азкабаном? — Как минимум. — Тогда я думаю, их план состоит в том, чтобы обзавестись там своими людьми, активировать темномагические объекты и взять администрации под свое управление. Артефакты в общественных местах призваны отвлечь авроров и оперативников, они также могут быть способом заставить людей бояться и контролировать их через страх. Не исключено, что объекты будут задействованы при попытках Светлой стороны оказать сопротивление в будущем, а, может быть, это часть любых более ранних планов, которые предполагается осуществить до начала основного. Малфой промолчал. Непроницаемое выражение его лица не сильно помогало справиться с паникой, пробиравшей ее до костей. Гермиона сделала пару глубоких вдохов, но это не избавило ее ни от мелькающих в голове картинок войны, ни от шума в ушах. Она чувствовала себя чуть легче от того, что Прюита сменил Гарри, и это позволило ей поспать на пару часов дольше — день обещал быть долгим. — Они ищут кого-нибудь из сотрудников Министерства и Азкабана, кто наблюдает за использованием магии вне зданий. Если они наложат Империус на этих людей, приказав им не замечать происходящего, то с легкостью установят артефакты в нужных им местах. Гермиона кивнула, принимая информацию к сведению, и обвела записанное жирной черной линией. После разговора с Малфоем она собиралась отправиться в Министерство и дождаться Кингсли и Гарри. Им еще раз предстояло просмотреть списки сотрудников и, может быть, выставить своего рода охрану… — Я сделал для верхушки специальную запись об устройствах и их местонахождении. Слова на пергаменте внезапно стали размытыми, и ее разуму потребовалась секунда, чтобы обработать информацию и прийти к правильному умозаключению. Гермиона удивленно посмотрела на Малфоя, натыкаясь на его ожидающий взгляд — он заранее понимал, о чем она собирается его попросить. Внутри нее схлестнулись две противоборствующие силы: светлый образ зарождающейся надежды и мрачное осознание того, каких средств и рисков им будет стоить достижение цели. — Тогда у них, вероятно, есть записи обо всех остальных. Ты должен найти их. — Если они их не уничтожили. Гермиона покачала головой. — Если им нужен журнал с записями как мера подстраховки, чтобы точно помнить, что и где находится, то они хранят их. Конечно, они находятся под защитой, скорее всего, в доме одного из аристократов… но ты должен заполучить их, Малфой. — Ага, — он буквально на секунду устало откинулся на спинку стула, прежде чем вернуться в собранное состояние, — я знаю.