Одно из тех мгновений

***

Вот оно! Гермиона стояла перед дверью его кабинета. Она не знала, где находятся его личные покои, но помнила, что чтобы попасть к МакГонагал нужно было пройти её кабинет, поэтому надеялась, что у главы Слизерина все устроено точно так же. Сделав глубокий успокаивающий вдох, она постучала в дверь и стала ждать. Ответа не последовало. Ей уже тогда следовало уйти, ведь она знала, что её присутствие он воспримет как очередное издевательство, и не представляла, что вообще ему скажет… Но несправедливость всей этой ситуации просто не дала ей уйти. Она постучала ещё раз, более громко. Потом ещё раз. И ещё раз. Потом ещё раз и ещё, и ещё, пока не стала колотить в его дверь обоими кулаками, чувствуя себя полной идиоткой. Ей показалось, что прошла целая вечность, но вот он распахнул дверь и уставился на неё. Его черные глаза метали молнии, а выглядел он просто ужасно. Сальные волосы были в полном беспорядке: некоторые были частично заправлены за ухо, некоторые торчали под странными углами на макушке, а некоторые к поту на его лице, блестевшиму на бледных щеках. Девушка почувствовала сильный запах алкоголя, что в сочетании с его внешним видом было довольно скверно, и всё, что она могла сделать, это уставиться на этого человека, который выглядел настолько далёким от того человека которого она знала, насколько это вообще возможно. — Ну что? — спросил он и отсутствие злости в его голосе насторожило её ещё больше. — Умм…- промычала девушка, внезапно почувствовав себя полной идиоткой. Что она должна ему сказать? Она ничего не планировала; она просто вскочила со своей кровати и помчалась сюда, как храбрая, глупая, безрассудная гриффиндорка, которой она и была. — Ну, я… я пришла узнать, всё ли у вас в порядке. — Она успела заметить, как расширились его зрачки, а выражение лица сочетало в себе удивление и скептицизм, прежде чем он бесцеремонно захлопнул дверь перед её носом. Не останавливаясь на достигнутом, она снова принялась колотить в его дверь; что бы ни беспокоило её профессора, было совершенно ясно, что он очень далеко от того, чтобы быть «в порядке». — ЧТО? — заорал он, снова распахивая дверь. Ну, это хотя бы было больше похоже на него. — Вы явно не в порядке. — она честно сказала ему об этом и приготовилась к словесному или, возможно, даже, физическому нападению, учитывая его поведение и сильный запах алкоголя. Но этого не произошло. Когда она осмелилась встретиться с ним взглядом, то обнаружила, что он просто смотрит на неё, слегка нахмурившись и молча изучая её. — И я подумала, что вы захотите узнать, что случилось с Сириусом? — добавила она. Это определенно вызвало реакцию. Безумный блеск вернулся в его глаза и он схватился за переднюю часть её мантии. — ТАК ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ИМЕЕШЬ К ЭТОМУ ОТНОШЕНИЕ! Я ЗНАЛ ЭТО — Я ЗНАЛ, ЧТО ТЫ И ПОТТЕР БЫЛИ ЗАМЕШАНЫ, Я ЗНАЛ ЭТО! — слюна летела из его рта с ужасающей скоростью, и, схватив, он потащил девушку за собой по коридору. — Директору школы будет ОЧЕНЬ интересно услышать об этом, я уверен. Помочь осуждённому убийце сбежать, тебе и твоим маленьким друзьям это ни за что не сойдёт с рук. — Его голос стал очень тихим, смертельная тишина, которую все студенты ассоциировали с надвигающейся гибелью, хотя в его голосе чувствовалось лёгкое колебание, которое, как она подозревала, было вызвано триумфом. — Пожалуйста, профессор, — задыхаясь, прошептала Гермиона, с трудом идя рядом с ним, так как он всё ещё сжимал её мантию. — Директор уже знает. Это он велел нам помочь ему сбежать. Точнее, он не сказал, но это очень сильно подразумевалось и он поздравил нас, когда мы сказали ему, что сделали это… — она резко замолчала, так как Снейп остановился на месте. Он обернулся к ней и пригвоздил её к полу одним из своих «ужасных» взглядов. — Что вы сказали? — он дышал прямо ей в лицо, и она отчётливо чувствовала запах огневиски. — Я сказала, что профессор Дамблдор уже знает, сэр, — тихо сказала она ему, не совсем понимая, как вести себя при такой реакции. — Это он придумал план — ну, это был не совсем план, но это была его идея, вроде как. Он продолжал смотреть на неё. — И Сириус действительно никого не убивал, сэр, его подставили, профессор Дамблдор поверил ему и нам, поэтому он и предложил это. — она закончила, глядя на него в замешательстве. Лицо Снейпа ничего не выражало, но в глубине его обсидиановых глаз таилось нечто, подозрительно похожее на боль. — Я расскажу вам всё, сэр, это меньшее, что я могу сделать после того, как вы пытались спасти нас. — она старалась говорить как можно искреннее. — Я знаю, что вы, вероятно, не поверите мне, но несколько дней назад я читала в библиотеке и наткнулась на довольно непонятную ветвь магии, — она снова подняла на него глаза, ожидая, что он перебьёт её, но он по-прежнему смотрел невидящим взглядом. — Она называется Легилименция, я уверена, что вы слышали о ней и на самом деле я хотела спросить, может быть, вы в ней разбираетесь, это объяснило бы, как вы обычно определяете, когда кто-то лжёт? В любом случае, я подумала, что — возможно — вы могли бы использовать её на мне, чтобы увидеть, что произошло на самом деле и получить полную историю? Девушка с опаской наблюдала за его реакцией, но ей не стоило беспокоиться: он дважды моргнул, отпустил её мантию и, взмахнув черным плащом, отлетел от неё и помчался по коридору. Поколебавшись лишь на долю секунды, Гермиона побежала за ним.

***

Так она оказалась в его гостиной, если её можно было назвать таковой, — здесь было довольно темно даже при свете факелов и не было окон, только два небольших кресла, одно из которых оказалось гораздо более потёртым, чем другое, маленький журнальный столик и полки с книгами, выстроившиеся вдоль стен от пола до потолка. Прежде чем Гермиона смогла как следует рассмотреть окружающую обстановку, профессор Снейп внезапно повернулся к ней, грубо схватив её за подбородок, его палочка была направлена прямо на неё, и она приготовилась к его неизбежному вторжению, но он сделал секундную паузу, пристально глядя на неё, а на лице у него отразилось колебание, несмотря на явную неприязнь, написанную на его суровых чертах, и она поняла: он давал ей шанс убежать или закричать, или ударить его. Она кивнула, и тогда он оказался внутри неё, его присутствие, как гиря, давило ей на голову, и картинка за картинкой беспорядочно проносились в её голове, наконец, сфокусировавшись на ней, Роне и Гарри, вырубающих Снейпа. Нет, сказал голос в её голове, с самого начала. И вот они смотрели, как Рона тащит пёс. События той ночи мелькали перед глазами всё быстрее, замедляясь в некоторых моментах, и она снова ощутила ужас от того, что впервые увидела Сириуса, предательство от того, что там был Люпин, смятение от того, что было сказано, вину за причинение вреда Снейпу, ужас, которым был Питер Петтигрю, страх перед превращением Люпина, безнадёжность, когда никто не поверил ей и Гарри, и безумное, наполненное адреналином спасение Клювокрыла и Сириуса — всё это, всё заново. Он медленно отстранился от её мыслей и опустился в более потёртое кресло, наклонившись вперёд, опираясь локтями на колени. Гермиона опустилась на кофейный столик напротив него, впервые за этот вечер чувствуя себя совершенно обессиленной. Она использовала этот редкий момент, когда её профессор не внушал страх, чтобы как следует изучить его. Он выглядел абсолютно разбитым, но не таким, каким выглядит человек после долгого дня или плохой ночи; он выглядел так, словно не спал уже несколько месяцев и, хотя его глаза прикрыты, в уголках было что-то такое, что напомнило Гермионе фотографию ветерана войны, которую она видела, когда была совсем маленькой. В его глазах отражалась вся глубина его страдания, хоть ему и не было там места. Её взгляд вернулся к его дрожащим рукам, он постоянно сжимал и разжимал их, пытаясь то ли остановить дрожь, то ли сдержать свой гнев — страх? Нет не гнев, а именно злость? Она не знала, но было странно видеть, как этот непоколебимый человек дрожит. Он потянулся вниз, взял бутылку Огдена — в которой уже не было больше половины — и налил большую порцию в стакан, который опрокинул в себя, как тыквенный сок. — Вы свободны, мисс Грейнджер. — сказал Снейп — Да, сэр. — ответила она, автоматически вставая. Затем сделала паузу, когда он налил себе ещё один большой стакан и выпил его одним махом. — Я сказал, чтобы ты убиралась отсюда, глупая девчонка. — сказал он и налил третий бокал, вызывающе глядя на неё. Она не двигалась. Когда он поднёс янтарную жидкость ко рту, его пронзила дрожь, и в сочетании с дрожащими руками он пролил большую часть жидкости на свою мантию. — ТВОЮ МАТЬ! — заорал он, снова взбесившись. — УБИРАЙСЯ, ГРЕЙНДЖЕР! ВОН! Он встал и швырнул стакан в стену позади неё, разбив его вдребезги, и стекло разлетелось повсюду. Резко опустился на стул и провел руками по волосам, взъерошив их ещё больше. Гермиона замерла. Она хотела уйти, он пугал её больше, чем ей хотелось бы признать, но она пришла посмотреть, всё ли с ним в порядке, а он явно был не в порядке. Поэтому она не могла уйти. Не могла. Она глубоко вздохнула и набралась храбрости, которой славился её факультет. Взмахнув палочкой, она убрала разбитое стекло и снова села перед ним. Он внимательно посмотрел на неё. — Почему ты здесь? — спросил он, но в голосе не было злости. Девушка вздохнула. — С вами явно не всё в порядке. — она ответила лёгким пожатием плеч, повторяя свои слова, сказанные ранее. — Убирайся. Он прикрыл глаза, хотя они оба знали, что она не уйдёт. С усмешкой мужчина посмотрел на спокойно сидящую напротив него студентку, и это было небольшое облегчение — снова увидеть такое знакомое выражение на его лице. В конце концов он наколдовал ещё один бокал и начал пить снова; Гермиона не осмелилась ничего сказать, поэтому сидела и смотрела, как её профессор всё больше и больше пьянеет.

***

— Что Сириус сделал с вами? — она решилась спросить его только когда время перевалило далеко за полночь. — Он пытался убить меня. —ответил мужчина. Его речь была немного невнятной. — Как? — резко воскликнула девушка. — Это был шестой курс, мне было интересно, что происходит с Люпином каждый месяц, очевидно, у меня имелись подозрения. Блэк обманом заставил меня спуститься в Визжащую хижину в полнолуние. Я видел, как Люпин трансформировался там. — ответил он без эмоций. — Но вы могли умереть! — Гермиона вздрогнула. — Очевидно. — он затянул эти четыре слога так, что девушка почувствовала себя полной идиоткой. — Он был наказан? — спросила она, предчувствуя его ответ ещё до того, как он его дал. — Дамблдор дал ему… последний шанс. А я поклялся хранить тайну. — видимо, алкоголь значительно развязал ему язык; иначе он ни за что не рассказал бы ей ничего из этого. — Это не очень справедливо. — Жизнь редко бывает справедливой. К тому же, я никогда не был фаворитом директора, я был на Слизерине и у меня были обширные познания в Тёмной магии. Так почему Дамблдор должен был встать на мою сторону? Даже сейчас, после всех этих лет, когда я был предан ему, он все равно встал на сторону Блэка, осуждённого убийцы, а не меня. И мило пошутил за мой счёт со своими новыми любимыми гриффиндорцами: *«Если только вы не предполагаете, что Гарри и Гермиона могут находиться в двух местах одновременно». — он выплюнул последние несколько слов, словно подражая директору Гермиона ничего не сказала, она очень уважала Дамблдора, но не могла не почувствовать ужас от рассказа Снейпа. Оглядываясь назад, он, казалось, находил гнев Снейпа довольно забавным, его глаза блестели, когда он смотрел на неё и Гарри, как будто они вместе участвовали в шутке. Но она была уверена, что это было не за счёт чувств Снейпа, и совсем не злонамеренно… Снейп налил ещё один бокал и быстро выпил его, откинувшись на спинку кресла и глядя на неё испуганными глазами. — Почему ты не уходишь? — прошептал он, его тон звучал растерянно и отчаянно, что глубоко встревожило её и она уставилась на свои руки, сцепленные на коленях, пытаясь придумать, что сказать, зная, что не сможет его успокоить, но очень этого желая. Когда она подняла глаза, то поняла что ей уже ничего не нужно говорить: он спал в своем кресле, руками обхватив себя. Вот почему не стоит так много пить, с грустью подумала девушка и тут же почувствовала себя виноватой, вспомнив о шишке на его голове. Может, у него сотрясение мозга, может, из-за этого ему холодно? Она не помнила, чтобы мадам Помфри лечила его, но тогда она и представить себе не могла, чтобы кто-то вроде Снейпа обращался за помощью, если только он не был бы на грани смерти. Она ещё раз вздохнула, глядя на спящего профессора и поняла, что действительно очень волнуется за этого мужчину. Он не должен был позволять ей оставаться, конечно она не оставила ему большого выбора, но если бы он у него был, она была уверена, что он нашёл бы способ заставить её уйти. Если бы он вел себя как обычно, то у неё не было бы причин оставаться. Очевидно, он всё ещё глубоко переживал несправедливость «инцидента с оборотнем», как назвала его про себя Гермиона, и она не могла сказать, что винит его. То, что он рассказал ей, заставило её взглянуть на Дамблдора в другом свете, что само по себе было весьма тревожно. Он всегда казался таким весёлым и добрым, идеальным человеком, в котором чувствовалась огромная магическая сила. Не говоря уже о том, что теперь она видела Снейпа в другом свете: он был совершенно точно человеком, вплоть до его запаха алкоголя изо рта. Она снова посмотрела на него, и он вздрогнул. Гермиона вздохнула, она начинала чувствовать себя сдувающимся воздушным шариком, и, наколдовав большое одеяло, осторожно укрыла им спящего Снейпа. Она подумала о том, чтобы снять с него туфли, но решила, что ей не особо хочется умирать. Он и так будет в бешенстве, когда проснётся, к тому же у него будет сильное похмелье. Сняв туфли, она наколдовала ещё одно одеяло и, закутавшись в него, устроилась во втором кресле. Глубоко вздохнув, девушка погрузилась в беспокойный сон.