четвёртая
18 декабря 2022 г., 18:00
— Ты какой-то тухлый в последнее время, — осторожно замечает Юнги, не отрывая взгляда от экрана своего телефона.
— Ну спасибо, — безэмоционально отвечает на это Хосок, агрессивно тыкая в свой мобильник и пытаясь убить всех чернильных монстров, подступающих к его замку.
— Я серьёзно, — Юнги даже блокирует телефон и откладывает его в сторону, доказывая свои слова. Хосок удивлённо на это фыркает, но от игры не отвлекается. — Что-то случилось?
— Нет, всё нормально. Даже не понимаю, о чём ты.
— Ты такой с тех пор, как Намджун на тебя наехал, — заявляет Юнги и попадает в точку. Хосок досадливо цокает языком и поворачивается к нему, вздёрнув брови. Юнги воспринимает это как своеобразное одобрение к продолжению. — Я прав или неправ?
И Хосок бы соврал, что всё нормально, вот только радары Юнги были не такими лажовыми, как у того же Намджуна: он точно поймёт, что Хосок вешает ему лапшу на уши, даже если не будет докапываться до сути сразу.
Поэтому остаётся только решить, хочет ли Хосок вообще ему что-то рассказывать.
— Это прозвучит немного странно, — начинает он отстранённо, пялясь куда-то сквозь Юнги, — но вроде как Чонгук сказал, что не влюблён в меня, и это почему-то меня обидело.
Юнги моргает несколько раз, переваривая сказанное другом, после чего его глаза комично округляются.
— Подожди, чего? Ты что, ему признался?
— Что? — Хосок будто спускается с небес на землю, растерянно разглядывая Юнги и вспоминая, чего такого сейчас сказал. — А, нет. Это было частью его рассказа о том, почему он вообще расстроился тем вечером. Из-за чего Намджун на меня и наехал. И это было что-то вроде: «для меня — странно целоваться с кем-то, в кого я не влюблён». В таком контексте.
Юнги немного успокаивается, но всё равно смотрит на него крайне настороженно.
— Но ты бы хотел?
— Хотел что? — не понимает Хосок.
— Признаться ему?!
Хосок делает глубокий вдох, чтобы ответить отрицательно, но когда он набирает полную грудь воздуха, то замирает, не дыша и ничего не говоря. Юнги даже приходится пихнуть его в бок.
— Не знаю, — наконец отвечает Хосок и сдувается, будто лопнувший шарик.
Для него самого становится откровением, что он не может ответить Юнги отрицанием. Тот шумно сглатывает, не прекращая удивлённо пялиться на Хосока, и потрясённо кивает головой, будто болванчик.
— Ну, по крайней мере, теперь всё становится понятным, — бормочет Юнги себе под нос и наконец отворачивается, принимая более привычное для него безэмоциональное выражение лица.
— И что же тебе понятно? — вяло огрызается Хосок. Лично он уже настолько успел запутаться в собственных мыслях, что ему самому вот ни черта не понятно.
— Ну, — отвечая, Юнги ощущает себя в замешательстве. — Получается, что твои чувства безответны. Когда о таком заявляют прямо в лицо, это не может не ранить.
— Нет, это не совсем из-за этого, — на самом деле и из-за этого тоже, но Хосок пока что не готов об этом говорить. — Если ты мне сейчас скажешь, что не влюблён в меня, мне тоже будет обидно.
— Чего? — переспрашивает опешивший Юнги. — Ты и в меня втюрился?
— Боже, — закатывает глаза Хосок. — Нет, конечно. Просто сам факт, что хоть кто-то в меня не влюблён уже сильно меня травмирует. Я вроде как понимаю головой, что это вкусовщина, но я не могу отделаться от мысли, что должен нравиться всем и сразу.
— Это всё из-за низкой самооценки, — осторожно подмечает Юнги.
— Я и сам знаю, — фыркает Хосок, но его голос звучит скорее весело, нежели обиженно. — Отстойно, правда?
— Сходи к психологу тогда, — бубнит Юнги. — И что собираешься делать?
— Ничего, — пожимает плечами Хосок, тяжело вздыхая. — Как будто я могу что-то с этим сделать. Просто переживу как-нибудь.
— Хреновая идея. Но ты ведь знаешь, что всегда можешь мне поплакаться, если будет тяжело?
— Ага. А теперь давай закроем эту тему, пока ты не испортил мне настроение до конца недели, — ворчит Хосок и вновь хватается за свой телефон. Юнги молча наблюдает за ним какое-то время, после чего нагло укладывает голову к нему на колени, растягиваясь на диване. — Ты знаешь, что ты настоящая заноза в заднице?
— Ты не устаёшь мне об этом напоминать, — хихикает Юнги. Он молча разглядывает Хосока снизу вверх, решая, стоит ли продолжать тему, после чего всё же высказывается:
— Это, безусловно, твоё дело. Говорить с Чонгуком об этом или нет. Но если тебе интересно, то я считаю, что проговаривание проблемы вслух всегда помогает её пережить как можно безболезненнее.
— Намекаешь, что мне нужно ему признаться?
— Нет. Не совсем. Просто подумай об этом на досуге и реши для себя: точно ли тебе будет легче просто промолчать и вести себя как ни в чём не бывало. Реже видеться вы не станете: просто вычеркнуть его из своей повседневной жизни у тебя не получится. Слишком много у нас у всех общих друзей. Да и точно ли ты сможешь постоянно притворяться, если он всё время будет мозолить тебе глаза?
— Мне кажется, ты излишне драматизируешь.
— Возможно, — соглашается Юнги. — Об этом я и говорю. Просто обдумай это наедине с собой и реши, насколько всё серьёзно. Если это просто поверхностная симпатия, проснувшаяся в тебе из-за поцелуя, то тогда, наверное, будет проще забить. Но забивать — не всегда хорошая идея.
— Ладно, я понял о чём ты, — отвечает Хосок, лишь бы только закрыть эту тему. — Можешь больше не объяснять.
— Ну хорошо, — неохотно соглашается Юнги. И пусть даже он не уверен, что его слова произвели на Хосока хоть какое-то впечатление, оставалось лишь надеяться, что брошенное им зерно рано или поздно прорастёт в душе друга.
