king game

      — Чонгуки! — радостно восклицает Хосок, выпуская Чимина из своей цепкой хватки, и тянется к появившемуся перед взором парнем. Тот комично застывает, услышав собственное имя, но не успевает сориентироваться, как Хосок уже повисает на нём, потираясь щекой о его щеку с упорством страждущего ласки кота. Юнги, сидящий неподалёку и ведущий мирную беседу с Намджуном, давится воздухом от удивления и принимается судорожно кашлять под беспокойными взглядами окружающих.       Но Хосок на него внимания не обращает. У Хосока в голове зреет коварный план.       — Что? — поборов смятение, всё же спрашивает Чонгук. Он пытается звучать непринуждённо, но его голос вздрагивает и срывается под конец, выдавая его с головой. Хосок довольно скалится на это, но отвечает ему со всей возможной невинностью:       — Ничего, просто рад тебя видеть. Давненько я к вам не заходил.       — Эм-м…       Хосок уверен на сто процентов, что Чонгук всем своим нутром чувствует какой-то подвох, но опасается поинтересоваться об этом во всеуслышание. И Хосок не может его за это винить, ведь он абсолютно прав.       Чонгук так и продолжает мяться на месте, не уверенный, что ему стоит сделать с по-прежнему висящим на нём Хосоком. Так что тот берёт ситуацию под свой контроль: тащит его к дивану, деликатно носком ноги отпихивает Чимина в сторону, и плюхается на освобождённое место вместе с Чонгуком. Юнги даже взгляда не бросает в их сторону, хотя говно в душе наверняка так и кипит.       Опешивший Чонгук застывает будто каменное изваяние. Рука Хосока всё ещё на его плече, и Хосок собирается насладиться каждым мгновением этого хаоса. К тому же, всё равно никто, кроме Юнги, не обращает на них никакого внимания. Все и без того знают, что Хосок до безумия тактильный.       Именно поэтому он без зазрения совести решает разыграть эту козырную карту.       Со стороны Чонгука продолжает доноситься редкое нечленораздельное мычание, но пока он не пытается вырваться, встать или хотя бы скинуть его руку, Хосок притворяется великим глухим. Вроде как, у него даже есть на это великодушное Чонгуковское разрешение, и не то чтобы он действительно подло пользуется ситуацией.       Сокджин выдаёт очередной перл, и Хосок громко ржёт, заваливаясь всем телом на Чонгука и оглушительно хлопая по его колену. Ничего нового для них, на самом-то деле, не считая изменившегося контекста. Но окончательно нарушив личные границы Чонгука, он, видимо, переступает последнюю черту, потому что тот будто между прочим просит его руку убрать.       У Хосока внутри всё рушится. Конечно же, он не воспринял всерьёз теории Юнги о том, что Чонгук тоже заинтересован. Чёрт, это такая глупость, что только Юнги мог в это поверить без капли сомнений. Но очередное подтверждение Хосок смакует с мазохистским удовольствием.       И всё же он не какой-то крип, чтобы не прислушаться. Он сразу же отлипает от Чонгука и поднимает ладони в знак капитуляции. Даже умудряется натянуть на лицо улыбку, которая выглядит практически беззлобной. Чонгук с облегчением выдыхает, загоняя очередной метафорический кинжал Хосоку под рёбра, и наконец начинает наслаждаться вечером наравне с остальными. Хосоку же всё веселье выключает будто по щелчку.       Теперь он и сам жалеет, что усадил себя рядышком с Чонгуком: и от выпивки, и от Юнги он теперь далековато, зато вот факторов стресса дофига.       Хосок как раз раздумывает либо слинять под каким-нибудь предлогом на кухню или в туалет, либо же вцепиться опять в Чимина, чтобы ссублимировать на нём всё своё раздражение, когда Чонгук осторожно пальцем стучит по его предплечью. Хосок оборачивается так резко, что его шея издаёт жалобный хруст, и если до этого он ещё не успел выставить себя полным придурком, то теперь, скрючившись от боли и плаксиво ойкая, он точно представляет собой крайне жалкую картину. Чонгук, куда более расслабленный чем пару минут назад, наблюдает за его страданиями во все глаза и под конец не может удержаться от нервного смешка.       — Что? — бухтит Хосок, слишком смущённый своей неуклюжестью.       Тот с играющей на губах улыбкой наклоняется к его уху, и у Хосока аж сердце замирает, когда на коже оседает дыхание Чонгука.       — Что это было? — практически шёпотом интересуется Чонгук, похихикивая. Это злит Хосока только сильнее.       — Старость не радость, — огрызается он, как будто у них разница не в несколько лет, а в несколько десятилетий. — Доживи сначала до моих годов, а потом посмотрим, как ты не будешь разваливаться.       Чонгука явно веселит такой ответ, но он лишь качает головой.       — Да я не об этом. До этого ты…       Чонгуку не удаётся подобрать подходящие слова, так что он лишь несколько раз тычет указательным пальцем то в Хосока, то в себя.       — До этого я?.. А! — Хоть до Хосока доходит и не сразу, он всё же понимает, о чём жестикулирует ему Чонгук. — Разве что-то не так с обнимашками?       — Это было немного…       Чонгук отводит взгляд в сторону, напряжённо о чём-то размышляя. Но Хосоку не надо объяснять всё как ребёнку, он и сам понимает, что для Чонгука это было уже слишком. Хосок и не пытался быть с ним почтительным.       — Поэтому я и просил не строить иллюзий на мой счёт, — шипит Хосок как можно тише, чтобы Чимин под боком не услышал ни слова. — Такой уж я человек: мне нравится трогать людей. А людей, которые мне нравятся, мне нравится трогать ещё сильнее. Если тебя это так сильно расстраивает, не нужно пытаться нянчиться с моими чувствами. Скажи всё как есть, и я отстану. Так будет куда гуманнее, чем твоя сраная доброта.       Хосок не особо задумывается о том, что говорит и кому, просто выплёскивает всё накопившееся раздражение. Зато Чонгук быстренько обрабатывает в голове информацию, и его рот вновь расползается до ушей. Хосок бы с радостью придушил его за одну только эту улыбку.       — Очаровательно, — бормочет Чонгук и, прежде чем Хосок успевает возмутиться сказанному, запускает пятерню ему в волосы на затылке.       Наступает черёд Хосока выпасть из реальности. Он ощущает себя глупым котом, которого обдурила шустрая мышь, за которой он гонялся. И пока он, подвиснув, проводит аналогию с Томом и Джерри, Чонгук успевает завести непринуждённый разговор с Чимином. Не убирая ладони с его головы, конечно же.       Хосок одновременно немеет, стареет, и вообще то ли возносится на небеса, то ли снизвергается в преисподнюю (он всё ещё мечется между двумя определениями, которые можно дать происходящему, — подарком судьбы и пыткой). Но и тем, и другим он напуган в достаточной мере.       Так проходит, кажется, целая вечность. Хосок успевает расслабиться и поддаться искушению, сонно прикрывая глаза. Так-то у него в голове миллион вопросов вертится, но рушить момент их озвучиванием не хочется. Ему приходится признать, что он всего лишь слабый человечишка, не способный бороться со злом.       Слишком драматично, но Хосоку нужно чем-то себя развлекать, пока с его уст не может сорваться ни слова.       — Успокоился? — мягко интересуется Чонгук, перебирая пряди его волос, когда Чимин отвлекается от их болтовни. Примлевший Хосок не может отвести взгляда от его улыбающихся глаз.       — Да, — хрипит он, слыша свой голос будто со стороны. — Нет. Смотря, что ты подразумеваешь под успокоением.       — Извини, я не хотел так остро реагировать и тебя расстраивать, — морщится Чонгук. — Я правда не против обниматься. И всё такое.       — И всё такое… — ворчит Хосок. — Вообще-то, сейчас ты меня расстраиваешь куда сильнее, — тяжко вздыхает он, всё равно продолжая подставляться под неожиданную ласку.       Когда Юнги оборачивается на них в следующий раз, даже Хосок начинает беспокоиться, что его лучшего друга может ждать крайне тупая смерть.